Второй шанс

Наконец, спустя года, наступает выпуск из Юэй. Это громкое мероприятие знают все. На девочках их самые красивые платья, а мальчики надевают самый ухоженный галстук и пиджак. Всё как и подабается лучшим студентам лучшей академии. Изуку нервно перебирал пальцами ткань галстука, так и не научившись его правильно завязывать. – Тодороки-кун, ты не мог бы помочь?–Мидория неловко улыбается, указывая на галстук. Шото с легкой улыбкой кивает. За три года обучения многие поменялись. Все стали сильнее, никто больше не горевал, а ходить и навещать Бакуго решили по очереди. Каждый что-то рассказывал ему. Как идет учеба, что по злодеям, и как у них всех обстоят дела. Да, время, как бы глупо не звучало, лечит. Не настолько, чтоб у Изуку зажила дыра, но он может спокойно сидеть рядом с могилой, и смотреть на годы жизни уже без слез. Каччан, наверное, гордится им. Тодороки один из тех, кто сильно поменялся. Он уже не такая скала, которая ничего не выражает из себя. Он чаще улыбается, больше общается с людьми и проявляет к ним интерес. Стал более рассудительным, смотрит на ситуации под тремя углами, и уже оттуда дает решение. Его мышцы крепнут, сам он становится больше и выше. Рельеф тела не виден под его геройским костюмом, но девочки и так по нему сохнут. Что первогодки, что из параллели. И Изуку их понимает. Тодороки и правда красивый молодой человек, учится на отлично, и довольно сильный. Не грех пускать слюни на такого. – Уже выпуск, а ты так и не научился, – Тонкое замечание. На него Изуку неловко улыбается, да чешет затылок. Старая привычка, что еще не скоро исчезнет. – Я честно пытался запомнить порядок! – оправдывается, но под взглядом Шото быстро сдается. Да, может, он пытался, и даже получалось, но было не аккуратно. Мидория бросил это дело, и больше к нему не возвращался. Ему так было легче. – Верю, – Тодороки легкими движениями завязал галстук так, как надо, и отошел от него. Мидория тоже изменился. Стал выше, на сантметров десять. Возмужал, а его тело стало более рельефным, мышцы перекатывались, а старые шрамы укарашали. Он теперь точно не похож на того ребенка, что был в средней школе. Того Изуку даже забавно вспоминать. Он сжимался от каждого замечания к себе, дёргался, когда Бакуго был рядом, и просто жил мечтой стать героем. Изуку вспоминает того мальчугана с улыбкой на лице. И ведь его мечта исполнилась! Он выпускается с такой академии, как Юэй, чтоб в будущем наконец стать полноценным героем! Стажировка у Старателя сильно ему помогла. Научила многим приёмам, как вести себя во время публичного захвата людей, и много чего ещё. Мидория сжимает руку в кулак, смотря на неё. Он смог пройти всё это. С неудачами, со слезами на глазах, но прошёл. Стал тем, кем хотел видеть себя ещё в детстве. Казалось, обычный мальчик, что живёт мечтой, без шанса на исполнение, стоит сейчас здесь. Готовится к выпуску из одной из самых лучших школ. Ему кажется, что это все лишь игра мозга, и все это невзаправду. – Если ты готов, то мы можем идти. – А нет, всё же правда. И Изуку готов плакать от счастья. Он смог. Актовый зал был украшен под стать мероприятию. Все горит яркими огнями, а по залу ходят его одноклассники и ребята из параллельних классов. Все такие счастливые! Лица горят зарядом на светлое будущее, все смеются и улыбаются. Некоторые последний раз видятся, потому что долг зовёт в другую страну. Кто-то наоборт, будет работать в агенстве со своими друзьями. По залу плывёт приятная музыка, а на столах много еды и напитков. В разных частях помищения виднеются учителя, что с легкой улыбкой наблюдали за своими ребятами. Все друг другу родные. И Изуку готов плакать от того тепла, что расплылось по телу. – Деку-кун! – Он поворачивается на зов, и видит Урараку. Та просто великолепна. Красивое кремовое платье хорошо подчёркивает её фигуру, изгибы тела. Тонкий вырез, что начинается с середины бедра,улучшает картину. Само платье на двух лямкаях сидит на её маленьких плечах. Но он прекрасно знает, сколько силы держут в себе эти плечи. Тонкие запястья покрыты браслетами, а в руках маленький клатч. Под всем этой игрой света и музыки, она будто ангел. Та, что дарит свет всё еще тёмному миру Изуку. – Боже, почему ты плачешь! – Она сразу подбегают ему на своих каблуках, и роется в клатче, чтоб найти солфетку. Он и сам не заметил, как слеза упала с его лица. – Прости Урарака-сан, все в порядке! Я..я просто счастлив, – Он улыбается, так тепло и ярко, что Очако успокаивается. – Мы все прошли это. Наконец станем героями, как и мечтали! И ты утрёшь мне нос, как и хотела. Очако хихикает, запровляя прядь накрученных волос за ухо. – Ох, это я сделаю в первую очередь! И оба заражаются одним смехом. Как бы то не было, они все ещё близкие друзья, и не планируют ломать эту грань. – Ты очень хорошо выглядишь, – Все же уточняет Изуку, оглядывая девушку снова. Та заметно смущается, но сама пихает парня локтем. – Ты тоже сегодня тот еще красавчик. – Изуку даже на себя посмотрел. Белая рубашка, что прилигает к телу, идеально выглажена. Чёрная жилетка точно такая же, но слабо поблёскивает на свету. Сверху надет пиджак, и галстук в полосочку выглядывает из под него. Брюки со стрелками, и лакированные туфли. – Спасибо! – Его щёки не устают от улыбки, похоже, потому что она лишь растёт на лице сильнее. Он стирает с щеки мокрый след, и делает вдох по глубже. Сегодня закончится это всё. Подъемы на учёбу, перемены с близкими людьми, и надоедлевые уроки. Да, у Изуку они тоже есть. Но даже так, на душе засел ком. Он не хочет прощаться с многими из них. Все стали по своему близки, по своему родными. Он не хочет терять эту грань между всеми ними. – Будто только вчера мы все были первогодками, – Начала Урарака, будто прочитала его мысли. – Даже странно понимать, что это конец. И Изуку понимающе кивает. – Но, оно и к лучшему? Мы наконец станем героями, и будем спасать людей. – Он осматривает зал по новой, задерживаясь на более выделяющихся лицах. Тодороки уже ушел от него к Момо. Их отношения просто сказка. Изуку держит за их свадьбу кулочки! Если её не будет, он точно перестанет верить в любовь, запомните эти слова! Потом он видит Киришиму, который на эмоциях плачет в обнимку с ТецуТецу. Эти двое довольно близки, да и похоже они очень. Киришима та ещё батарейка. Заряжает всех позитивом, помогает во всём, в чем только можно помочь. Мидория ценит это. А дальше видно Ииду, что идет в их сторону и машет рукой. Они с Очако начали встречаться на втором курсе. Нужно было видеть, как Изуку был счастлив за них. Он часто помогал девушке преподнести её чувства Тенье, но тот их совершенно не понимал. А потом она призналась во всём прямо в классе, при всех. Её мужество выше, чем все думают. И тогда начались их прекрасные отношения. – Привет, Иида-кун! – Мидория правда рад его видеть. Все они уже такие взрослые, уже слишком опытные. Даже неизвестно, когда они снова соберутся все вместе, чтоб просто пропустить стаканчик, и вспомнить былые времена. – Здравствуй Мидория, Очако! – Он подходит к ним, и сначала нежно целует девушку в щеки, и уже после пожимает руку Изуку. – Пора собираться, директор Незу хочет сказать речь в честь выпуска! Оба кивают, и теперь компания из троих людей двинулась вперёд, к самой сцене. Проходя между людьми, он заметил многих, кто плакал. И он уже был готов стать таким же. На сцену выходит Незу, что был в привычном костюме. Попровляет бабочку на шее, и улыбается. Ни как безумец, нет. Его улыбка тёплая, настоящая. – И так, дорогие мои ученики! Рад видеть каждого в хорошем здравии! Сегодня наступает день вашего выпуска, а значит, дальше вы отправитесь в путь настоящего героя! – Он осматривает каждого в зале, дарует каждому свой заряд энергии. – Каждый из вас талантлив, все вы - наше светлое будущее. Вы те, кто будут держать мир и порядок Японии в своих руках. Станете великими людьми, будете теми, на кого будут ровняться. Вы - светлые лучи нашего солнца, что будет светить даже в самый плохой день. Будете дарить людям улыбки и надежду. Изуку чувствует, как мурашки бегут по его рукам, и не может оторвать взгляда от директора. Слишком сильно он будет скучать по всем. Но кого-то не хватает. Да так стльно, что Мидории становится неловко. Будто кого-то забыли. – Я принял каждого из вас ещё юнцами! Детьми, что хотят вернуть порядок в этом мире. А сейчас, я смотрю на вас и понимаю, что люди смогут спать спокойно, зная, что такие герои охраняют их сон! Вы все - большие молодцы, вы прошли этот путь от самого начала и до конца. Я буду гордится вами за ваши успехи! И неудачи не смогу сломить вас и общий дух! И зал активно стал отвечать. Кто-то кричал, что будет скучать, а кто-то, что согласен со словами. Изуку горько улыбается. Он знает, кого не хватает. – Есть те, кто хотел бы сказать что нибудь напоследок? И Изуку поднимает руку. Очако удивленно хлопает глазами, а после сжимает его плечо, даруя поддержку. Незу уступает свое место у кафедры с микрофоном. Мидория не понял, зачем поднял руку, и не знал, что ему стоит сказать. Но он обводит всех взглядом, и ловит немую поддержку от одноклассников. Это помогает. – Я попал сюда почти по случайности. По глупой идее, что соврешил на экзамене поступления. – Он поджимает губы, вспоминая, как было неприятно учится заново ходить. – Но я не жалею. Сейчас, будучи среди таких сильных будущих героев, я не могу перестать радоваться. Каждый из вас такой..вызывающий. В хорошем смысле! – Зал радушно посмеялся, но продолжил слушать. –Многие даже не видели себя в роли героя, не верели, что смогут стать им. Но сейчас мы все здесь, мы прошли это. И я хочу, чтоб никто из нас не забывал того, кто должен был стать самым лучшим из нас. – Изуку на секунду замолкает, чтоб встряхнуть голову. Это тяжело. – Бакуго был тем, кем я восхищался больше, чем Всемогущим. Он был светом, который вёл меня вперёд. Я видел нас героями, что будут прикрывать спину друг другу. Видел, как мы соревнуемся за звание первого героя Японии. Я никогда не думал, что все это может закончится. Изуку проводит рукой по дереву кафедры, и делает большой вдох. – Когда я сказал, что должен был стать, то я соврал. Он стал героем раньше, чем кто либо из нас. Он был верен своей мечте, никогда её не бросал. Шёл через всё,как танк, учился больше других, чтоб стать лучшим. Его дух было невозможно сломить, а мотивация, как и он сам, росла с каждым днём. Кацуки тот, на кого мы должны ровнятся. Его смелость не уступала никаким про-героям, и он стал тем, кто запомнится мне на всю жизнь. Я никогда не перестану вспоминать его. Он был лучшим, кого я видел, с кем общался. Он был тем, кто дарил надежду на светлый мир. За его спиной никогда бы не умирали люди, он бы не дал этому случится. По залу послышался тихий всхлип, и когда Изуку поднял голову, то сразу заметил красные глаза бунтаря. Тот честно держался, чтоб на разривется на весь зал, но это было больно. Очень больно. Каждый видел в своём ряду рядом с собой этого взрывного парня. Все знали, что он станет героем, который будет хранить мир Японии на своих плечах. – Бакуго с детства говорил, что станет номером один. И, знаете, он уже стал номером один для меня. Он всегда был моим миром. Моей радостью, печалью, гордостью. Светлым небом над головой, и холодным снегом. Он всегда был всем для меня. У Изуку у самого уже лелись слезы рекой, и он упёрто стирал их с щёк. Ему тяжело. Он каждый день вспоминает его, каждый божий день. И он соврёт, если скажет, что он не плачет иногда. Его разрывает на куски, когда он понимает, что как раньше уже не будет. Ничего не будет. И это давит на рёбра тяжелым грузом. – Пожалуйста, не забывайте его, – Почти шепчет Изуку, и наконец отходит от кафедры. Он громче всхлипывает, протирая щеки. Урарака уже поднимается на сцену, а за ней пулей летит Киришима. Изуку обнимают с двух сторон, а тот готов валится на колени и плакать. Ему тяжело, до ужаса тяжело. Он помнит его светлые локоны, яркие алые глаза, и такую добрую улыбку, что сердце разрывает на куски. Они же всю жизнь должны были быть вместе, тогда почему? Сейчас Изуку должен улыбаться, должен со всеми веселится, отпускать прошлые года, но он ощущает сильную пустоту. Рядом с ним нет его Каччана. Они втроем спускаются вниз, уходят со сцены, и их окружают одноклассники. Айзава-сенсей так же тут. Изуку плачет громко, навздрыв, и сгибается пополам, пока руки Очако придерживают. Бакуго был тем, кто держал его на плову. Само его существование заставляло его двигаться вперёд, принимать повороты судьбы с поднятой головой. Но когда его не стало, мир потерял свои краски. Деревья больше не были такими зелёными, трава не сияла от росы, а цветы уже давно были притоптаны под ногами. Всё казалось таким серым, таким бесполезным. Изуку принимал себя как просто массу груза. Не считал себя за человека, тем более героя. Хотя, какой он герой, если он не смог спасти одного человека? Самого былизкого и родного человека. Люди стали пустой оболочкой для него. Никто не дарил такое тепло, какое мог дать Кацуки. Даже сейчас Изуку вспоминает их последний разговор. – Каччан, как думаешь, что будет после? – Они вдвоём стоят у окна, и опираются на раму. Ветер приятно дует в лицо, и смешно мешает кудри между собой. Изуку чувствует себя хорошо рядом с ним. Ему не холодно, потому что стоит чуть двинутся в сторону, как его плечи согреют чужие. – Ну, мы надерём им задницы, и после посадим рукастого в самую глубь гребаного тартара. Если не убьём, – Бакуго усмехается. Здесь он такой живой. Кровь двигается внутри него, глаза сияют огненым цветом, а губы все еще не синие. Мидория хочет вернутся в то время. – А если кто-то умрёт из наших? Вдруг,- – Изуку, черт возьми, не думай о таком. Наши идиоты не просто куски пушечного мяса, что-то они да умеют, – И Изуку кивает. Его улыбка растет на лице, когда он смотрит на Кацуки. – Тогда, давай пообещаем друг другу, что после всего этого, мы с тобой пойдем в одно агенство. –Ухмылка растет на лице Бакуго, и он хмыкает. – Еще замуж меня позови в честь нашей победы, – Конечно, это шутка, но щёки Мидории сразу вспыхнули. – Каччан, рано ещё! Я предложу тебе кольцо, но точно не в таком раннем возрасте. Нам много чего надо обсудить, наладить в наших отношениях, и..– Изуку сказал это неловко, смотря куда-то под ноги. Бакуго пихнул его в бок, но улыбку сдержать не смог. – Я шутил, идиот, – Но он запомнит. Да, это всего лишь забавная мелочь, но приятная. Изуку уже видет свою жизнь с ним. – Тогда, пообещай мне еще кое-что. – Изуку поднял голову, и посмотрел на Кацуки с выжиданием. В глазах блондина бегает сомнение, но даже так он произносит: – Выживи, Изуку. – Руки Мидории дрогнули, и вместо рамы, теперь обнимают Бакуго. Крепко, боится, что тот пропадёт. Что было бы, если бы после ран от кнутов, он бы умер? Как бы Изуку жил после этого? – Обещаю, Каччан, я обещаю, что вернусь к тебе. Стоило, наверное, взять ответное обещание. Изуку вернулся, правда пришёл, а вот Кацуки больше не мог. Лежал мёртвой тушкой на земле, и теперь точно не сможет примерить кольцо на свою руку. Само сознание издевается над ним. Подкидывает моментов, добивая стойкость Изуку окончательно. Все заслуги кудрявого в будущем не имеют веса, потому что Бакуго не сможет их увидить. Оценить их, похвалить, ничего не сможет. Чувство вины и долга не покидает его не на секунду. Он спит в ощущение тревоги, что сейчас может что-то случится. Почему он не умер тогда, рядом с Каччаном? Это было бы честно. Раз он не смог спасти его, то заслужил такой же участи, которую получил Бакуго. Оковы с тела Изуку никогда не спадут. Его тело заслужило подобных мучений, пусть привыкает. Расстанется он с ним, наверное, только тогда, когда он закроет глаза навсегда. Пучина ядовитых мыслей всегда в его голове. Засела огромным комом в сознании, и не планирует уходить. Как бы не было больно, как бы не хотелось сбежать, Изуку не мог. Он теперь обязан защищать людей, что ему дороги,в два раза сильнее. Он не даст убить кого-то снова. – Мидория, давай выпьем, чтоб ты успокоился? Сядем за стол и отдохнём. – Киришима улыбается ему, слабо, на глазах стоят слёзы, но он разделяет свои переживания с Изуку. Мидория шмыгает носом, протирает глаза, и пытается взять себя в руки. – Д-Да, стоит, – Никто не хочет, чтоб Мидория снова пропал. Исчез, чтоб сражаться в одиночку против всего зла. Вернуть его смог только Бакуго, но теперь его нет. Нельзя разрывать их тонкую нить. За столом было шумно. Все рассказывали друг другу милые история, вспоминали Бакуго, и даже думали, чтоб в Юэй повесили его портрет. Изуку честно благодарен за такую отзывчевость. Перед ним ставят тарелку с едой, а так же бокал чего-то крепкого. Он знает, что алкоголем не заглушить боль в груди, никак нет, но, сегодня он же может выпить? У него, вроде как, праздник. – Мне жаль, что я испортил многим настроение, – Киришима сразу закидывает руку ему на плечи. – Ну, Мидориябро! Ты не виноват, я бы и сам рассказал про Бакуго, если бы ты меня не обогнал. Он часть коллектива, так что нельзя оставлять его в стороне! Выпьем же за Бакуго! Одноклассники сразу поддержали возглас бунтаря, и подняли бокалы. Громко чекнулись, до опракинули в себя. Горло не привыкло к алкоголю, но Изуку нравится то тепло, что растет в груди. Будто там нет того груза, его сердце снова собирается на куски, а Бакуго рядом. Но это не так. Он знает. Но не хочет признавать. Он понурил голову, пытаясь уйти в себя. Хочется снова ощутить руки Бакуго на плечах, его обьятья, поцелуи. Хочет увидить сонный взгляд, бурчание по утрам, и ленивое трепление волос. Его поддержку, похвалу, одобрение чего-либо. Вкус еды на языке, увидить мастерство готовки, потому что Кацуки был шикарен в этом. Помогать растирать мышцы, что забились после тренировки. Делать массаж спины, потому что тот всё время ходит в напряжение. Помочь остудить голову, что всегда набита чем-то. Ощутить его шершавую руку в своей, обводить каждую косточку на пальцах. Щекотать его бока, и попровлять очки на его лице, когда те сползают. Накрывать одеялом, которое он сбивает ночью, или наоборт, скидывать его от жары. Будить его легкими поцелуями по лицу, пока не почувствует пинок, но взаимные поцелуи получит. Снова наблюдать во время тренировки как он растёт с каждой минутой, видить мышцы, что украшают. Специально целовать уши, чтоб видеть румянец на щеках. Посмотреть в глаза, и увидить в них верность. Понять, что тебя любят в ответ. Изуку видит, как слезы с глаз капают в его бокал, что он держит у себя. Он просит подлить ему, и так, бокал за бокалом оказываются в нем, а он продолжает вспоминать. Лёгкий шепот над ухом во время просмотра фильма, жар чужого тела, каким оно было мягким. Когда они переспали первый раз, помнит, как плакал после этого. Ему было так радостно внутри от того, что Бакуго доверился ему. Дал добро но то, чтоб Изуку вёл. Бакуго был гордым человек, ни под кого не прогибался, и всем показывал, что он здесь главный. Насколько бы он не вёл себя как говнюк, сколько бы не цапался с людьми, он до ужаса верный. Если он любит - значит сделает все, чтоб партнер был счастлив. Костями ляжет, но добьется этого. Надо будет, переступит свою гордость, втоптает её в землю, и покажет свою любовь. Скажет заветные три слова. Изуку не заслужил такого человека, точно нет. Он не сомневался в его любви, даже если получал в ответ "ага" или "я знаю". Музыка плавно плыла, а Мидория откинул голову назад, на спинку стула,прикрывая глаза. Как же он сейчас хотел ощутить в своей руке чужую, ладонь которой была шершавая от причуды. Провести по ней пальцем, надавить на чувствительные точки, и поцеловать каждую костяшку. Приложить руку к щеке, понять, что Бакуго рядом, как и должен был быть. Но Мидория снова делает глоток шампанского, и горько улыбается. Этого не будет. Кацуки мёртв. Веселье в зале продолжается, все постепенно напиваются, и уже танцуют десятый танец. Удивительно, но Бакуго умел танцевать вальс. Изуку узнал случайно об этом, но как же Бакуго делал это красиво! Он плыл по полу, будто по льду, заставляя смотреть только на него. Вёл Мину за ним, помогал подстраиваться, и уверено держал её. Ей ничего даже не нужно было делать, чтоб казалось, что в танце сплелись оба. Мина могла в любую минуту опрокинутся назад, и руки Бакуго бы удержали. Он был как рыба в воде, танцевал пластично, грациозно. Самый обычный спор открыл такую сторону взрывоопасного Кацуки. Мидория хотел бы танцевать сейчас с ним. Медленно покачиваться в такт музыки, шептать ему, какой Бакуго любимый, и держать его за руку. Забыть, что рядом есть люди, и просто чувствовать друг друга как никогда раньше. Не слышать музыку, лишь чужое дыхание на себе, и понимать степепь своего счастья. Изуку готов смеятся в слух от того, как ему больно думать о таком. Отчаяние противная вещь, но он снова пьет, и в голове постепенно появляется еще больше Бакуго. Хотя,казалось, куда больше? – Как я же я хочу увидить тебя сейчас, – Шепчет Мидория, пряча губы за стеклом бокала. Его плечи накрывют женские руки, и он растерянно моргает. Неужели? Кацуки тут? Но руки.. – Деку, я думаю, с тебя хватит, – Бокал пропадает из рук, и он провожает его грустным взглядом. – ты почти в одиночку выпил бутылку. Давай лучше потанцуем, развеем тебя. – Прости, Урарака-сан, но я думаю, что тебе лучше предложить это Ииде-куну. Он точно не откажется, – Мидория улыбается ей, стараясь скрыть ту печаль, что преследует его. – Деку, не улыбайся, если не хочешь, – Урарака ласково проводит по голове, приглаживая кудри. Так Бакуго делал. Но улыбка правда спадает с лица. – Прости, я не хочу портить вам вечер. Думаю, с меня уже хватит. Вещи еще все сложить надо, – Пытается придумать любое опровдание, лишь бы уйти. Сейчас он хочет просто вспомнить все, что их связывало, и не портить вечер кислой миной. – Я провожу, – Урарака уже помчалась за своим клатчем, и чтоб предупредить Ииду о том, что скоро вернется. Изуку говорил, что она прекрасная девушка, и никогда не перестанет так говорить. Дождавшись её, Изуку попращался с ребятами, и они двинулись в сторону их общежития. Чтоб не мучать Урараку, он поднимается с ней по лифту, и останавливается около одной двери. Рядом уже нет таблички, чья это комната, но все понимают без слов. Очако все еще рядом, все еще поддерживает его. – Бакуго все еще рядом с тобой, помни это, – И Изуку, последний раз осмотрев дверь, кивает. Да, он рядом, даже будучи в вечном сне. Они доходят до комнаты Мидории, и девушка обнимает его крепко-крепко, даря свое тепло ему. – Спасибо, что ты есть. – И Очако улыбается ему, молча благодаря в ответ. Не известно за что, но Изуку принимает это. Он заходит в комнату, в которой свежо, и закрывает окно. Его разум уже плывёт от выпитого алкоголя, и он скидывает пиджак. Открывает третий ящик стола, двигает тетради в лево, и вот она, фотография Бакуго. Он обещал себе, что посмотрит на неё снова, когда отпустит его, но пока не может. Точно не сейчас. Садится на кровать, и смотрит на неё не отрываясь. Грубые черты лица всегда смягчались во сне, складка между бровей уходила, а ресницы слабо подрагивали. Такой Бакуго был нежным. Его хотелось приласкать, показать всю тонкость романтики. Провести по волосам, убрать их с глаз. Погладить по предплечью, еле касаясь кожи пальцами. Заставить мурашки идти по рукам, сплести их пальцы в замок. Нежно коснуться губами щеки, носа, самих губ. А потом обнять, прижать к себе, и никогда не отпускать. Никакой страсти, лишь нежность, которую хотелось подарить. Мидория прижимает фотографию к груди, и снова всхлипывает. Он просто хочет быть счастливым.