Второй шанс

Изуку, пока шел в хол, старался запомнить дорогу. А вдруг ему врут? Или, там, убить хотят? Хотя, за что.. –Изуку! – А вот голос матери он узнает из всех. Он сразу переводит взгляд на низкорослую женщину, что смотрит на него чуть ли не плача. –Боже, мама! –Изуку даже сам не замечает, как использует причуду, и уже оказывается рядом с ней. Ласково обнимает её, и впервые за время нахождения здесь, он чувствует спокойствие. Родное тепло матери будто разливается по нему, проникает под кожу, успокаивает. Ласково, нежно. Он зарывается носом в темные пряди волос, вдыхает приятный аромат шампуня, и сдерживает слезы. Ему было страшно, когда он был в палате. Совсем один и ничего не зная. – Тётушка, это Изуку, но..– Она снова мнется, – из прошлого. Он никого не помнит кроме вас. Инко чуть двигает сына от себя, шмыгает носом, и заглядывает в такие же изумруды, что и у неё самой. Точно ведь. Взгляд еще мутный, детский будто. – Боже мой..– Она протирает глаза ладонью, и вздыхает. Изуку ощущает себя так, будто снова разочаровал её. – Я оставлю вас ненадолго, ладно? Мне нужно позвонить, – Она должна доложить об этом Айзаве. Срочно. Изуку провожает Очако взглядом, а потом почти шепчет: – Мама, мне страшно, – С его глаз все-таки срываются слезы, и он усердно протирает их кулаком. Нет, он сильный мальчик, да? Справится ведь? – Тише Изуку, я понимаю, – Женщина кладет свою мягкую ладонь, и потирает щеку. Большой палец скользит по коже, стирая с них соленые капельки. – но все в порядке, ты в безопастности. Я рядом. – Слова матери успокаивают больше, чем слова героев. А может это потому, что сейчас он еще не встретил их. Его большая ладонь накрывает женскую, и он прижимает её к себе. Ему лучше. В разы. – Почему я здесь? Почему такой большой? Где Каччан? – Инко грустно улыбается, и Изуку даже задерживает дыхание. Все пошло резко не так. Он будто спросил то, о чем здесь не говорят. Но какой из вопросов именно подшатнул все это? – Изуку, это далеко не быстрый,не легкий разговор. Ты готов к этому? Мальчишка уверенно кивнул, и сжал ладонь матери чуть сильнее. Будто доказывает. Инко же, опустив голову, повела его обратно в палату. Лучше бы Изуку остался в неведении. Мидория расхаживал по комнате, покусывая кончик большого пальца, и бормоча. Он оказался в такой дерьмовой ситуации, что даже весь прошлый опыт, что был в его жизни - не сравнится с этим. Вот чем он так напортачел этой жизне? За окном уже начало темнеть, а голова кудрявого мальчика все еще работает, думает, ищет выход. Но ничего не приходит на ум, кроме как, встретится со Всемогущим. –Черт, – Мидория ругается в слух, потирая усталые глаза. Его тушка валится на стул за столом.Свет он так и не включил, сохроняя полумрак в своей комнате. Ему так было легче. Но, на самом деле, все вокруг будто наводит на него ностальгию. Такие еще детские вещи у него в шкафу, забытая в углу стола машинка, пару фотографий его с мамой так же висят на стене. И много, много постеров Всемогущего. Мидория улыбается уголками губ. Да уж. Сейчас он уже живет один, – в своем времени, – и все что есть у него из мерча в доме - так это лишь красивый магнит на холодильнике. Он был подарен самим Всемогущим, и убрать его так же, как и другие вещи, просто не смог. Но это напоминает ему то, что он должен так же с улыбкой на лице спасать людей. Это правда дает ему сил, если быть честными. Его прирывает слабый стук в дверь, щелчок ручки, и появляется темные пряди. – Изуку, занят? К тебе тут Кацуки, – Мидория сразу ощущает, как глаза расшираются, а книга, что была у него открыта для вида, сразу закрывается. Он натягивает на лицо улыбку, и кивает. – Пусть проходит. – Инко улыбается в ответ, отходит, и пропускает капну светлых волос в комнату. В таком полумраке алый цвет кажется дьявольскими глазами. Мидория поджимает губы, снова ловя себя на мысли, что хочет дотронутся до него. – Хорошо читается в темноте? – Грубый голос сразу окутывает комнату, стоит двери за его спиной закрыться. Изуку нервно дернул бровью, но после улыбнулся. – Мне все видно, – Он специально пропускает детское прозвище, не желая себя добивать. Он откладывает книгу в бок, и старательно избегает столкновения взглядов. – Кому врать собрался, ботан? – Голос будто становится ниже, и Изуку прикрывает глаза. Родной голос, что еще пока не сломался, будто ласкает уши Мидории. – Раз твоя светлая головушка так хорошо работает, есть варианты, почему я приперся? А Изуку ведь понимает. Все из-за той сцены в классе. – Прости, Каччан, я не хотел. – Изуку прикусывает щеку, когда дает себе маленькую волю. – Я забылся от усталости, вот и сделал то, о чем не подумал. Но это все лишь подкрепляют сомнения Бакуго. Он достаточно быстро оказывается рядом со столом, за которым сидит Изуку, и заглядывет в глаза. Смотрит остро, будто прорезает себе путь к правде. – И снова ты пытаешься обмануть меня, чертов ботаник. – Мидория пропустил тот момент, когда его взяли за грудки. Слишком сильно он засмотрелся в эти рубины. – Где же твое заикание? Что, наш милашка Деку в себя поверил? – Мидорию грубо дернули, а он все еще не может отвезти взгляд. Пусть Бакуго побудет рядом еще немного, пожалуйста.. – Какого хера ты вздумал даже бросаться на меня, – Его голос переходит почти в рык, а костяшки на руках билеют от того, как сильно он сжимал ткань одежды. Даже нитки треснули, вроде как. А Изуку смотрит будто очарованый. Все это - слишком тяжело для него. Но он не хочет отвести взгляд, не может. – Прости, – Он выдыхает эти слова, а Кацуки дергается от того, как быстро в изумрудных глазах стала рости печаль. За что он извинился? Только один Мидория знал. Но руки блондина накрывают чужие, и Кацуки их не забирает. Он просто ничего не понимает. – Прости, – Изуку говорит это снова, но тише, и отрывает от себя руки. Теплые, немного шершавые на внутренней стороне, родные. Изуку снова понимает, что не может отпустить. Не хочет. –Что ты..– Бакуго не успевает договорить, как его руки накрывают теплые губы. Целуют нежно, слабо, покрывая всю поверхность тыльной стороны ладони. И тогда механизм в голове снова начинает работу. Он грубо выдергивает руки, так еще успевает проехаться взрывом по лицу с веснушками. – Какого хера ты вытворяешь!? – Бакуго скалится. – Я пришел сюда не за этим дерьмом! – Что ты хотел услышать? – Блондин на секунду замирает, стараясь заглушить в себе гнев, но после резко приближается снова. Руки упираются в ручки стула, а лицо предательски близко. Губы Кацуки слишком близко. Кадык Изуку подпрыгнул, когда тот сглотнул. Будто это не ему сейчас взрывом попали по лицу. – Хочу послушать твои опровдания, чертов Деку. Что с тобой, блять, стало, – Откуда такой интерес к нему? Если он правильно помнит, то в общих чертах, Кацуки не было до него дела. А тут такой напор. Взрывной парень будто специально его изводит, честное слово. – Ну же, отвечай, щенок, – И даже все оскорбления не кажутся такими плохими. Лучше бы Бакуго сломал его нос после его выходки, но точно не остался. Потому что Мидория даже на расстояние ощущает жар чужого тела. – Ты мне все равно не поверишь, Каччан, – Изуку честно старается говорить спокойно, потому что и так себя уже раскрыл, но ситуация портится, когда Бакуго двигается еще ближе. – А ты попробуй, мать твою, обьяснится так, чтоб я поверил в жалкое опровдание, и не подорвал твой тощий зад. Изуку уже нет сил себя сдерживать, и он снова поддается вперед. Еле как уговаривает себя не трогать губы Бакуго своими, но стул двинулся ближе, почти проехался по носкам парня. Руки сцепляются в замок на спине, в сам брюнет утыкается в шею Бакуго. – Прости, Каччан, но я не могу. – Кацуки в этот раз намеренно стоит и ждет. Даже тогда, когда нос Изуку скользнул по шее. И когда почти забрался к ключице, но преемник Всемогущего снова себя отдернул. Он делает большой вдох, наполняя легкие приятным запахом женной карамели, и отпускает. – Все ты блять можешь, – Бакуго уже начинал закипать по новой. Все же легкий он на подъеме. – Тебе нельзя было приходить, – Изуку говорит это почти отчаяно, но после поднимает свой взгляд к рубинам. – иди домой, Каччан, пожалуйста. – Только после твоего ответа, мудень! – Бакуго стукнул по ручке стула, снова рыча. В голове Мидории снова начали крутится мысли, что он завтра вернется. Или ночью. Неважно, но совсем-совсем скоро. Он позволил себе так много, что точно успеет отругать себя за это еще много раз, но сейчас он легко скидывает руки блондина, и встает напротив. Бегает глазами по лицу, изучает. Взгляд задерживается на губах, по которым, будто по рефлексам, пробежался язык Бакуго, смачивая. Кадык Изуку снова подпрыгнул. Вы не поверите в то, как сильно он скучал по ним. – Я люблю тебя, Каччан.