Социальные эксперименты

Они покидают Паланию на маленькой рыбацкой лодке. Куроро заплатил, чтобы их отвезли дальше на север, чтобы быстрее добраться до центральной части континента. Это не входило в его планы, но после недавнего нападения он не хотел рисковать, подолгу оставаясь на одном месте. Он сидит на крыше крошечной каюты в центре лодки, подальше от матросов и Курапики, который расположился на носу. Задумался, догадался Куроро, потому что Курапика всегда задумчив. Поездка длится недолго — три часа, по оценкам Куроро, хотя он перестаёт следить за временем, предпочитая вздремнуть. Солнце перемещается по небосводу и теперь раздражающе светит ему в глаза, поэтому он натягивает на лицо соломенную шляпу, которую по наитию купил ещё в Палании. Он подумывает пересесть, чтобы спастись от жары, когда Курапика садится рядом, заслоняя от всего этого сияния. Куроро приподнимает шляпу, чтобы выжидающе взглянуть на Курапику. Тот не смотрит на него, взгляд решительно направлен вдаль. Руки стиснуты в кулаки рядом с плечом Куроро. — Я хочу покончить с этим путешествием. Прошло уже почти два месяца, Люцифер. — Хм, — отвечает Куроро. — Перестань увиливать, — отрезает Курапика. — Ты уже достиг своей цели. В самом деле? Куроро снова прячет лицо за шляпой. — В самом деле? — У меня больше нет намерения убить тебя. Этого должно быть достаточно. — Я не привык мелочиться, — дразнится Куроро, но исправляется, прежде чем Курапика успевает поднять кулак и ударить его по лицу. — Но я понял. Примерно неделя — это всё, что я могу предложить. Всё-таки, у нас на хвосте охотники за головами. — Отлично, — изящным движением Курапика поднимается на ноги, покачиваясь в такт движению лодки. — Неделя. — Курапика, — зовёт он, выглядывая из-под шляпы, прежде чем тот уйдёт. Курапика смотрит на него сверху вниз, впервые за день встречаясь глазами. Куроро улыбается и качает головой, слова ускользают от него. Интересно, что Курапика так точно вник в суть дела. Куроро не думает, что он был слишком откровенен в последние недели, что его интерес немного изменился, постепенно и бессознательно, в один из других интересов. Более вероятно, что Курапика просто стал лучше понимать его, и это приятная мысль, хотя и немного тревожащая. *** Куроро сдерживает слово. Они садятся в машину, как только прибывают в порт, и наслаждаются путешествием по континенту. На дирижабле было бы быстрее, но Куроро опасается, что его легко отследить; Курапика не комментирует выбор транспорта и просто молча сидит на пассажирском сиденье. Куроро бы посоревновался, чтобы узнать, кто из них сможет дольше сохранять молчание, но знает, что Курапика выиграет, даже не стараясь. Ехать по бесконечной дороге становится скучно во второй половине дня, и Куроро начинает лёгкую, размеренную болтовню. Он рассказывает о многих вещах, вспоминая разную информацию, которую накопил за годы чтения, учёбы и путешествий. Он говорит о городах, народах, культурах и сокровищах, о людях, которых встречал в прошлом, и о местах, где он побывал. Иногда он включает радио, но приём начинает барахлить на второй день, как они въезжают в пустыню, и он сдаётся. Они редко останавливаются, только чтобы пополнить запасы провизии и топлива и немного вздремнуть, перед тем как отправиться в путь по сухой долине. — Если бы мы не взяли машину, ты бы настоял на пешей прогулке? — спрашивает его Курапика утром третьего дня, прислонив голову к окну и выглядя безумно скучающим. Куроро кидает на него взгляд, пытаясь оценить его настроение. В последнее время он стал меланхоличен, но Куроро всё равно считал, что это лучше, чем холодный гнев. — Нет, я бы обогнул пустыню по морю и срезал путь с другой стороны. Тогда это была бы максимум пара дней ходьбы по пустыне. Однако, одно только морское путешествие заняло бы две недели, если бы мы взяли другое грузовое судно. Курапика вздыхает, в голосе звучит смирение. — Если бы мы взяли дирижабль, ты бы просто выпрыгнул, когда мы пролетали бы над Метеором? Оглядываясь назад, Куроро не должно удивлять, что Курапика знает, где находится Метеор. В конце концов, это не та информация, которая полностью скрывается от общественности — это всего лишь один из грязных секретов этого мира, доступный тем, у кого достаточно любопытства и есть компьютер, чтобы это выяснить. Тем не менее, он с любопытством смотрит на Курапику, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. — Так бы я и поступил, — наконец, признаётся он, и его голос звучит более смущённо, чем следовало бы. — Морская поездка была бы более захватывающей. Курапика снова вздыхает. Куроро думает, что он наверняка хотел съязвить, но подавил этот порыв. Возможно, это даже было бы заслуженно, с грустью думает он. — Рёдан будет там? Не думаю, что ты сможешь помешать им выпотрошить меня, как только они нас увидят. Что он знает об их деятельности, учитывая их новый график? Изначально он был в курсе, что они делают, хотя не в их правилах было сообщать друг другу о своём местонахождении в любой момент времени, и многие из Рёдана легко поддавались прихотям и фантазиям, постоянно меняя планы. Кроме того, даже внутри группы они не могли полностью доверять друг другу — Хисока был тому подтверждением. Его молчание, должно быть, длилось слишком долго, потому что хмурый взгляд Курапики стал очень несчастным, когда Куроро вновь посмотрел на него. — Не думаю, что они там будут, хоть и не исключаю этого, — говорит он, в кои-то веки абсолютно честно. — Но в любом случае, глаза находятся не совсем в центре города. С тобой всё будет в порядке. Курапика кидает на него долгий взгляд, но в конце концов просто отворачивается. — По крайней мере, здесь нам не придётся беспокоиться об охотниках за головами. — Нет, — соглашается Куроро. — Мы плохо относимся к тому, что у нас что-то крадут, даже у гостей. Пока тебя не убедят пойти по собственной воле, местные жители возьмут на себя решение проблем. — Ты считаешь себя жителем этого места? Куроро замолкает, удивлённый вопросом. Кажется, он был задан исключительно из любопытства, но это было настолько неожиданно, что он чуть не лжёт в ответ. — У нас нет официального статуса, когда речь заходит о территории и правительстве, мы считаемся всего лишь свалкой, на которой, так уж получилось, вынуждены выживать люди, так что гражданство не совсем то слово, — наконец, отвечает он с нейтральным выражением. — Если люди считают, что им тут место, значит они местные. — Так ты считаешь, что твоё место тут? — наседает Курапика, пристально глядя на него. Он не сводит глаз с нечётких очертаний дороги впереди, обдумывая ответ. — Да, — наконец, отвечает он. — Мы действительно об этом не особо задумываемся. Но думаю, что да. Блондин, кажется, удовлетворён ответом, судя по отсутствию последующих расспросов. Он откидывается на спинку сиденья и продолжает смотреть в окно на однообразный пейзаж. Он выглядит так, будто обдумывает что-то, и Куроро некомфортно от мысли, что Курапика размышляет над его ответом. Даже в этом городе Рёдан был далёк от нормы, и Курапика должен был это знать хотя бы из простейшего анализа. *** Через два дня они замечают вдалеке Метеор — небольшой дымящийся холмик, и сразу же сворачивают на восток, чтобы обойти его стороной. — Я же говорил, что это не в центре города, — напоминает он, когда Курапика уже собирается поинтересоваться сменой направления. — Это вообще не в городе, — ворчит он. Куроро смеётся и жестом указывает на вид за окном. — Всё, что можно увидеть оттуда, является частью города. Больше некому претендовать на эти земли. Хотя называть это городом слишком громкое заявление, учитывая, что здесь всего несколько приличных невысоких зданий, окружённых раскиданными везде многочисленными горами мусора и бесчисленными палатками, лачугами и другими подобиями жилья. Даже с такого расстояния виден слабый смог от постоянного горения, а воздух насыщен загрязнениями. — Почему ты не спрятал их там? — судя по сомнительному тону, Курапика, вероятно, уже знал ответ. — Нелегко следить за убежищем, когда город буквально построен из мусора. Кроме того, меня беспокоили загрязнение и токсичность. Эти канистры не очень надёжные. Какое-то время они сидят в тишине, часто подпрыгивая на своих сидениях из-за тряски от неровной дороги. Жара снаружи ощутима внутри автомобиля, и Куроро чувствует слабый запах отходов, просачивающийся через кондиционер. Курапика удивляет его следующим совершенно неожиданным вопросом. — Это правда, что жители Метеора живут в защитных костюмах, как говорится в отчётах? Краем глаза Куроро видит, что тот решительно не смотрит в его сторону. — Да, но только те, у кого нэн недостаточно силён, чтобы выдержать. Дети, которых бросают в городе, обычно выживают только если у них есть потенциал. Курапика медлит с ответом. — Ты был… — и снова замолкает. — Я родился здесь, — говорит Куроро с улыбкой, правда проста в своей ничтожности. — Потом меня использовали в другом месте, а затем я вернулся. Между бровями у Курапики залегает морщинка, как будто он хочет выразить протест против этого термина и его ассоциации с людьми. Но даже Курапика знает реалии этого мира, и Куроро видит, как он прикусывает язык. — Использовали? — Некоторые могущественные семьи любят забирать жителей Метеора и растить их как телохранителей или для других целей, — объясняет он, пристально вглядываясь поверх руля в поисках своего опознавательного знака. — Например, большая часть дворецких Золдиков отсюда, как и мать их семейства. У некоторых мафиозных донов есть один-два человека на службе, потому что полезно иметь людей, которых нет ни в одном реестре в мире. Нам надо остановиться здесь и пройти остаток пути пешком. Блондин выглядит сбитым с толку и медленно выходит из машины, задумчивый и растерянный. Куроро терпеливо ждёт, бросая ему бутылку с водой, одновременно отпивая из другой. Камень, который он пометил когда-то, рядом, небольшая царапина на его боку почти не видна за слоем пыли. — До места полдня езды, но машина вряд ли сможет проехать дальше, — он делает паузу, встречаясь с ним взглядом. — Не жалей людей Метеора, Курапика. Им это не нужно. — И не собирался, — мрачно парирует Курапика, вновь отводя взгляд. — Я не настолько наивен. — Но ты добр, — замечает Куроро и начинает идти дальше на восток, к группе холмов и скал в отдалении. — Это редкость для тех кругов, в которых ты вращаешься. — И что это за круги? В вопросе чувствуется вызов, и Куроро не уверен, принимать его или нет, битва, которая не подразумевается, но имеет все возможности разрастись. Он бросает на блондина взгляд через плечо и наклоняет голову, прежде чем решает, что необязательно препираться. — В последний раз, когда я отслеживал тебя, ты работал под прикрытием в мафиозном клане, — мягко говорит он, твёрдо шагая по сухой земле, голос его невозмутим. — Они не славятся своей добротой. Ответа не следует, и Куроро думает, что они закончили разговор. Он знает, почему Курапика присоединился к семье Ностраде, что он использует их как средство для достижения собственных целей, учитывая склонности наследника семьи, и насколько это приближает его к нужной информации. Лично Куроро считает это саморазрушением, но он заметил, что Курапика меньше заботится о себе, чем о своих целях и принципах. Не каждый принимает вызов ради удовольствия, напоминает себе Куроро, и это достойно восхищения — стремиться к чему-то настолько, как это делает Курапика. Это сила, которую следует опасаться, когда она сочетается с опытностью и желанием отказаться от всего остального ради этого. — Не хочешь пробежаться? — спрашивает он мгновением позже, ему быстро надоедает предстоящий путь. Он хотел бы продлить путешествие, но он уже очень долго находился в подобной обстановке раньше, после того, как Курапика ввёл его в Зецу. Куроро знает, насколько отупляющее однообразным это может быть. Курапика вздрагивает и смотрит на него. — Разве это не привлечёт внимания? — Всё, что мы делаем, привлечёт внимание. Это мало имеет значение. Куроро срывается на бег. Он задаёт не очень быстрый темп, лёгкие размашистые шаги, а его тело движется так, что можно назвать это неторопливостью. Таким образом они смогут добраться до его укрытия меньше, чем за час. Он смотрит в сторону, когда Курапика догоняет его, меняя темп, чтобы бежать чуть позади, и замечает серьёзность на его хмуром лице. — Приятно размяться после такой долгой езды, — подбадривает Куроро, настроение улучшается от активности. Возможно, он замечает, как Курапика закатывает глаза. *** Убежище Куроро на самом деле не такое уж и большое, если быть честным. Это маленькая пещера, скрытая в нагромождении скал в каньоне, частично пострадавшая от давних сражений и частично разрушенная природой с течением времени. Он перенёс тайник и втиснул его внутрь, так что его невозможно было убрать, не разрушив ни его, ни пещеру, в которой оно расположено, и просто спрятал подальше от глаз всех, кроме самых старательных зрителей. Единственная реальная защита, которую он установил, — это большое изображение двенадцатилапого паука на двери с номером на спине, чёткое предупреждение любому жителю города, который заберётся так далеко в поисках редкостей. Он показывает это Курапике и собирается беззаботно прокомментировать, но останавливается, когда видит выражение его лица. Мальчишка застыл, кулаки стиснуты по бокам, глаза широко раскрыты, когда он смотрит на грубую металлическую коробку, в которую Куроро бесцеремонно поместил глаза его клана. Куроро наблюдает с любопытством и настороженностью, как глаза Курапики поочерёдно становятся алыми и карими с каждым биением сердца, которое он пытается держать под контролем. Это было долгое путешествие, размышляет он. Почти два месяца пришлось мириться с Куроро и его попытками потихоньку избавиться от предвзятости Курапики. Он не может винить его за подавленность сейчас. — Курапика, — говорит он тихо, не двигаясь. Курапика переводит взгляд на Куроро, прерывисто дыша. Он побледнел и осунулся, а стресс последних двух месяцев отчётливо отражается на его лице. И потом что-то обрывается. Курапика закрывает глаза и открывает вновь уже карими; его плечи опускаются, совсем чуть-чуть. Куроро выдыхает, сам не замечая, что задерживал дыхание. — Как мы их вынесем? — спрашивает он тихо. Взгляд Куроро задерживается на нём, когда он поворачивается к хранилищу, прежде чем убедиться, что Курапика достаточно успокоился. Вместо ответа он призывает Охотника за Способностями, открывает страницу с Совой и достаёт Покрывало Фан Фан. — Оно даже не заперто, — следует возмущённый комментарий Курапики мгновением позже, когда Куроро достал тайник, уродливая серая штуковина выскакивает из ткани, в которую он её завернул. Куроро слегка пожимает плечами, приоткрывая дверцу, чтобы показать семь пар глаз, аккуратно расположенных внутри в тонких канистрах. Курапика опускается на корточки, чтобы осмотреть их, с благоговением обращаясь с канистрами и настороженно осматривая. Даже если содержимое хранилища стоило Куроро значительной части капитала и уймы времени и усилий, он не придавал ему большего значения, лишь способ развлечь себя. По тому, как Курапика обращается с глазами, Куроро без сомнения может сказать, что они для него дороже жизни. — Вот, — говорит он, протягивая Курапике большой рюкзак, в котором можно удобно разместить все семь, не подвергая их опасности. Курапика не благодарит его, мгновение смотрит на его руку, но берёт сумку и аккуратно укладывает в неё канистры, не жалуясь. Вот и всё, думает Куроро, и на его лице появляется вежливая улыбка. Теперь им пора пойти разными дорогами. Он засовывает руки в карманы, прежде чем сделать какую-нибудь глупость, например, пожать Курапике руку. Было бы досадно потерять часть тела практически в конце их совместного странствия. — В машине есть провизия, — добавляет он, когда Курапика поднимается на ноги и закидывает рюкзак на плечо. Он протягивает ему ключи. — Сможешь добраться обратно до города. Я провожу тебя до туда, чтобы ты не нарвался на неприятности со стороны местных жителей, а потом, возможно, навещу Метеор и проверю, как там дела. Курапика смотрит на ключи, а затем поднимает на него взгляд. Даже с таким отрешённым выражением лица Куроро может видеть, что Курапика немного потрясён. Он придумывает, что сказать Куроро, пока тот терпеливо ждёт, и, в конце концов, умудряется выдавить ответ. — Почему? Куроро надеялся, что он не спросит, потому что это не тот вопрос, на который ему особенно хочется отвечать. — Я не бросаю дела на полпути? — отвечает он, пожимая плечами, и это звучит как вопрос. Куроро улыбается и пробует снова. — Было бы жаль, если бы с тобой что-нибудь случилось после всех этих неприятностей. Это самое меньшее, что я могу сделать, а после ты будешь сам по себе. Судя по тому, как сузились глаза Курапики, это не тот ответ, который он ожидал, и не тот вопрос, который он хотел задать. Но этого достаточно, Куроро всё равно не думает, что Курапика хочет конкретики, и блондин поворачивается, чтобы уйти обратно тем же путём, которым они пришли. Куроро подстраивается под его шаг и смиряется с долгой и монотонной прогулкой обратно к машине. — Тебе есть, где их спрятать, верно? — Курапика кидает на него быстрый взгляд и вскидывает бровь. Куроро поднимает руки в примирительном жесте. — Я не спрашиваю, где. Но ты же не можешь просто взять и похоронить их. — Пока нет, — следует тихий ответ. Значит, Курапика действительно планировал это. Куроро кивает, не желая признаваться, что он не помнит, где находилась долина Курута, забыл, потому что это не та информация, которую он хранит, когда она уже бесполезна. Они не разговаривают после этого, потому что Куроро, как ни странно, оказывается не о чем говорить, а Курапика рядом с ним — ходячее олицетворение усталости и решительной скованности. Должен ли он что-нибудь сказать? Он думает об этом, оценивает ситуацию, и к тому времени, когда они видят вдалеке машину, Куроро всё ещё далёк от решения по этому вопросу. Возможно, Курапика не единственный, кто не в духе из-за того, что их авантюра подходит к концу. Добираются только после заката. Они не обмениваются и словом, однако Курапика бросает на него долгий, задумчивый взгляд, прежде чем сесть в машину и завести её. Куроро долго наблюдает за ней, пока она не превращается в пятнышко вдалеке, и начинает путь к дымовой трубе города позади него. *** Куроро действительно стоило ожидать засаду, когда он покидал Метеор. Во-первых, ему не следовало так скоро возвращаться в порт, когда за ним всё ещё охотятся, даже если он не главная цель. Этот самобичевание гудит в голове Куроро, когда он падает на колени от внезапно навалившегося на него существенного веса, тротуар под его ногами трескается и прогибается, пока Куроро борется, чтобы его не расплющило о землю. Худшее положение, в котором он может находиться, — быть распластанным на полу. Теперь он видит вокруг себя стену из нэн, отражающую солнечный свет как стекло, но в то же время прозрачную. Она простирается по всему периметру повреждений на полу, обозначая кубическую форму. Куроро замечает, что ближайшая к нему стена в двух метрах, и пытается дотянуться до неё, маскируя другие свои намерения. Лучше, чтобы его враги думали, что он хочет выбраться, используя только грубую силу. Эти стены не выросли конкретно вокруг него, заключает он, когда его голова начинает гудеть от давления, иначе он бы заметил это и смог увернуться — он вошёл в периметр, не почувствовав ничего неладного в пространстве, и оказался в ловушке до того, как тяжесть упала на его плечи. Способность, необходимая, чтобы избежать обнаружения, слишком велика, чтобы это могло быть работой одного человека — ему противостоят, по крайней мере, двое людей, возможно, третий, который вмешается в маловероятном случае провала их засады. Куроро оглядывается по сторонам, регулируя силу нэн в соответствии с весом, ослабляет нагрузку на колени, когда под ним начинает образовываться кратер. Для Уво это было бы проще простого. Он вытаскивает Охотника за Способностями, когда давление резко исчезает, прерывая его планы, поскольку он внезапно обнаруживает, что летит вперёд. Он впивается пальцами в пол, чтобы замедлиться, оставляя бороздки на земле, когда его насильно тянет собственная инерция. Недостаточно быстро, чтобы помешать пересечь стену нэн, которая появляется перед ним, и, потеряв равновесие, он оказывается прижатым к земле, когда на него падает другое, более тяжёлое поле. Вскоре после этого в пространство врывается маленькая фигурка, проворная и лёгкая, и начинает атаковать его. Куроро хмурится из-за этой крайне несправедливой помехи, но в то же время восхищается ей. Он видит, что человек, избивающий его, вероятно, не заслуживает никакого внимания за пределами этой коробки, но это поле более чем сравняло кого-то вроде Куроро с тем, чего этот человек может достичь. Куроро чувствует, как металл пробивает толстую защиту его ауры, глубоко вонзаясь ему под ребро и прокалывая что-то, когда он снова вытаскивает Охотника за Способностями. Нож Бенз, думает он с каким-то отстранённым потрясением, осознав быстрое действие яда. Этот ребёнок может использовать Шу. Это довольно хорошо. У него не так много времени. Куроро уже чувствует, как его кровь прокладывает обжигающий, болезненный путь от раны и растекается по телу, подобно кислоте в венах. Страницы его книги быстро переворачиваются, и через секунду человек телепортируется из коробки. Затем он открывает страницу с фотографией женщины, слегка сожалея, что не нанёс побольше чернил на свою кожу, когда две линии вылезают из-под его рубашки, чтобы врезаться в стену, удерживающую его в ловушке. Поверхность трескается; хрупкая, как догадывается Куроро, из-за усилий по поддержанию веса внутри. Куроро подтягивается и встаёт на колени, как раз в тот момент, когда нападающий прыгает на него сзади. Куроро едва успевает заставить себя вяло перекатиться, чтобы избежать попадания, но не в состоянии избежать удара сбоку. Его чернила летят на парня и хватают его за руку. Он смутно замечает, что увеличение силы тяжести, похоже, влияет на чернила. Он чувствует себя так, словно его приносят в жертву; кровь подступает к горлу. — Это совершенно несправедливо, — говорит он мягко, даже когда чувствует, что его зрение меркнет.