My salvation

             День выдается отвратительнее прежнего. Спешка, суета и работа второпях давят сильнее, нежели многотонный гидравлический пресс. В какой-то момент беготня выматывает Джисона настолько, что он просто закрывается в кабинке туалета и стоит, облокотившись о дверь лбом. Еще несколько часов этой западни он просто не выдержит. Хан устало вздыхает и тянется в задний карман за телефоном. Минхо~щи: 18:28 Нормально тебе прятаться в туалете?

Вы: 18:33 Отлично вообще. 18:34 Хочешь составить мне компанию?

Минхо~щи: 18:35 Хочу.

Вы: 18:36 Третья кабинка слева.

      Хан усмехается про себя и до талого не верит, что Ли был серьёзен, а когда в дверь следует тихий стук костяшками, тело словно током в двести двадцать вольт прошивает. Он ёжится и неуверенно отпирает щеколду. Стоит мгновение, загораживая проход, а после теснится, когда его несильно толкают в плечо, вынуждая подвинуться.       Минхо быстро закрывает за собой дверь, а после мило улыбается. Джисон не выдерживает зрительного контакта и прячет своё смущение, уткнувшись носом в широкую грудь старшего.       — Я устал, — тихо произносит Хан. — Так устал, что готов врезать этому уроду. Он заебал орать: то не так, это не так. Взял бы и сам сделал, раз я такой немощный.       Джисон говорит медленно и с расстановкой, запинаясь, когда чужая ладонь опускается на его спину, начиная нежно успокаивающе поглаживать.       — Я понимаю, — спустя недолгое молчание говорит Ли. — Он всех заебал. У него недотрах как будто.       — Предлагаешь его выебать? — усмехается Хан.       — Я пас, — резко отвечает старший. — Он, конечно, симпатичный, но его конченый характер отталкивает. У меня тупо не встанет.       — Мне кажется, у меня — тоже, — хихикая, отвечает Джисон, представляя эту картину.       Они стоят в обнимку еще какое-то время, а после всё же выползают из своего импровизированного укрытия.       Вплоть до начала "вечеринки" Хан чувствует себя неважно. Хотя слово "неважно" вряд ли в полной мере описывает весь спектр угнетающих чувств. Однако, как только он делает небольшой глоток спиртосодержащего напитка, в миг становится легче.       Джисон не то чтобы любитель выпить, но не признать, что алкоголь успокаивает, он не может. Обжигающее чувство внутри, что растекается по горлу и опускается вниз по груди, вызывает прилив энергии и даже хорошего настроения. Впервые за день Хан вешает на уста более или менее искреннюю улыбку и наконец делает глубокий не нервный вдох.       Пара мгновений блаженства, что окутывают цепкой хваткой, и вдруг снова обеспокоенное чувство. Хан ищет глазами Минхо, который отошел куда-то, и не может его найти. Он кусает губы, продолжая выискивать взглядом старшего, а после практически задыхается, натыкаясь взором на Ли, который отходил, как оказалось, приодеться.       Белая рубашка, что идеально облегает его тело. Черный пиджак, который подчеркивает широкие угловатые плечи. Брюки, что так идеально сидят на упругих бедрах. Хан готов отдаться такому Ли прямо здесь. И плевать, что тут катастрофически много народа. Просто всё равно, когда в поле его зрения столь обаятельный и красивый Ли Минхо.       Джисон судорожно сглатывает образовавшийся ком в горле и отпивает немного коктейля из своего стакана. Он даже не понимает, действительно ли его так очаровал Минхо или это уже алкоголь действует в перемешку с сексуальным напряжением.       — Чего застыл? — поигрывая бровями, вопрошает старший. Джисон вздрагивает, снова столбенея — он и не заметил, как Ли подошел. Еще бы. Он тут уже вовсю облизывается, витая в своих фантазиях.       — Ты такой красивый, — еще не до конца отойдя от оцепенения, выпаливает Хан свою навязчивую мысль и лишь спустя пару секунд понимает, что, кажется, ляпнул лишнего. Или нет?       — Спасибо, — пронзая своей нежнейшей улыбкой, скромно благодарит за комплимент Минхо и опускает взгляд в пол.       Джисон думает, что такого робкого Ли хочется приласкать, а не трахнуть.       "Точно влюбился" — подводит он итог, томно вздыхая в который раз за вечер.       К слову веселье этим вечером идёт полным ходом. Минхо после седьмого шота уже ведёт, а после опрокинутой восьмой стопки он готов лезть на стол. В нём словно бестия проснулась, что Джисону очень и очень нравится. Он не отказывает себе в удовольствии наблюдать за танцами старшего, неприлично долго заглядываясь на чужие бедра, задницу и даже позволяет себе несколько шлепков в игривой манере, против чего Ли, кажется, ничего не имеет.       Хан чувствует себя безрассудно хорошо, но ровно до того момента, пока не натыкается взглядом на грустного Феликса, облокотившегося о косяк. Джисон не является ему другом. Они даже не то чтобы общаются, но абсолютную печаль парня он чувствует на себе, когда видит, как Сынмин при нём зажимает по углам бухгалтера, заигрывает с юристом и в целом флиртует со всеми, кто оказывается рядом.       Насколько известно Хану, Ли Феликс и Ким Сынмин состоят в официальных отношениях, которые вовсе не скрывают, но каково же было удивление Джисона, когда он об этом узнал. Его руководитель тот еще ловелас — Хан бы ни за что не подумал, что у того может быть под боком такое очарование, как Феликс. Как ему вообще можно изменять? И почему Ли это терпит? Джисон старается не совать свой нос в чужие дела, однако вопросы копятся сами собой, которые он никогда не озвучит.       Хан поджимает губы от досады. Столь ему жалко Феликса, который видит пьяные выходки своего любимого человека и ничего не может с этим сделать. Сынмин и в трезвом виде невыносим, а когда пьян, так к нему лучше не подходить ближе, чем на километр.       Джисон невольно прокручивает в памяти свои абьюзивные отношения, которые длились добрые четыре года и из которых он с таким трудом вырвался, и его передёргивает от далеко не теплых и не приятных воспоминаний.       Возможно, Хан понимает Феликса, как никто другой. Возможно, ему бы даже действительно хотелось подойти и утешить паренька, однако он себе не позволяет в это лезть. Не его дело. Не делай добра, как говорится.       — О чём задумался? — пихая своим плечом плечо Джисона, интересуется Минхо, не прекращая двигаться в такт музыки.       — Смотри, — Хан кивает в сторону Феликса, что стоит с растерянным видом. — Мне так хочется его пожалеть, — делится мыслями он, — столь обидно за него, словно мне изменяют, а не ему.       — Согласен, жаль парнишку, — Минхо грустнеет на глазах и Джисон теперь ощущает вину еще и за это.       Он пытается отшутиться, но запал уже погас. Еще немного "безудержного" веселья и Хан предлагает ехать домой, поскольку все уже расходятся. Ли соглашается, однако стоит позаботиться и про Ким Сынмина. Ребята с трудом уговаривают того уходить, еще с большими тяготами запихивают в такси, вырывая из рук сигарету, и всё же отправляют домой, провожая тоскливыми взглядами Феликса, чьи глаза на мокром месте от дебоширства Кима.       Каким-то образом Джисон вынуждает Минхо остаться у него и даже сам не понимает, как это получилось. Он выделяет ему отдельную кровать, но поспать не удается ни одному, ни второму. Ли перепил и ему плохо, а Хан, как заботливый друг, переживает все невзгоды вместе с ним. Он придерживает волосы старшего, пока того тошнит, помогает умыться и даже выделяет ему личную зубную щетку, а потом отводит в кровать. За ночь таких походов было весьма-весьма, однако Джисон даже мысли не допускает, чтобы осудить Минхо или по-недовольствовать.       Так или иначе завтра выходной — выспаться успеют.       Хан сидит в своей кровати, уткнувшись пристальным взглядом в стену, и прислушивается, не стало ли старшему вновь нехорошо. Однако, вроде бы всё в порядке. Он достает телефон, чтобы немного отвлечься и в конце концов уснуть.

Вы: 04:25 Представляешь, Минхо у меня дома.

Чаги~я: 04:27 Ура! 04:27 Да будет секс!

Вы: 04:28 Да ну тебя. 04:28 Ты что не спишь вообще?

Чаги~я: 04:28 Жду новостей, как оказалось. 04:29 Не переводи стрелки. 04:29 Рассказывай. 04:30 Как он? 04:31 Так же хорош в постели, как и выглядит? 04:31 Давай по пятибалльной шкале.

Вы: 04:32 Ничего не было. 04:33 Он в хлам, а я тут в качестве прислуги.

Чаги~я: 04:34 Фу, как скучно.

Вы: 04:35 У тебя только одно на уме. 04:35 Ты ужасен.

Чаги~я: 04:36 Вот бы у тебя было это "одно" на уме тоже. 04:36 И ты бы так не считал. 04:37 Вообще, я же за тебя переживаю. 04:37 А ты неблагодарный. 04:37 Тьфу на тебя. 04:38 Грубиян.

Вы: 04:39 На самом деле, я просто пьян. 04:39 Не злись.

Чаги~я: 04:40 Я не злюсь. 04:41 А вот ты скоро будешь.

Вы: 04:42 Это почему? 04:42 Собираешься меня как-то огорчить?

Чаги~я: 04:43 Нет. 04:44 Просто ты скоро на стену полезешь. 04:45 И вспомнишь мои слова.

Вы: 04:46 Да прав ты. 04:46 Прав, чёрт возьми. 04:47 Но что мне делать? 04:47 Выебать его, пока он без сознания? 04:48 Это, как минимум, подло. 04:48 Мало того, что он меня не простит. 04:48 Я сам себя не прощу. 04:49 Светлые чувства и всё такое. 04:50 Помнишь?

Чаги~я: 04:51 Как вариант. 04:51 Он зато сопротивляться не будет.

Вы: 04:52 Вот ты всё шутки свои шутишь. 04:53 А у меня тут всё серьезно! 04:53 Между прочим.

Чаги~я: 04:54 Ты делаешь проблему из пустого места. 04:54 Вот и сиди там один. 04:55 Умирай в своем личном уединении. 04:55 Бабочки, что роятся в твоем животе, скоро кладбище там образуют. 04:55 Нерешительный идиот.       Джисон поджимает губы и снова понимает, что друг прав, но что он может? Может, лечь спать? Этим и займется. Больше ничего и не остается. Он долго себя мучает, а после идёт проверить, как там Минхо и всё ли с ним в порядке. Не увидев обратного, возвращается в свою обитель. Потом еще пару раз встает, чтобы проверить, однако убеждает себя в том, что идёт далеко не для того, чтоб уверить себя, что тот хотя бы дышит. Ну да, конечно. Совсем не волнуется.       Засыпает Хан тогда, когда за окном уже вовсю светит солнце, впиваясь лучами в плотно закрытые глаза. Долго оставаться во сне не получается — он резко распахивает веки, чувствуя шебуршение сбоку. Джисон испуганно поворачивает голову и понимает, что это всего лишь Минхо. Всего лишь?       — Хён...       — Я замёрз, — объясняет Ли, перебивая на полуслове, и даже взгляд не поднимает, лишь крепче прижимается сзади, утыкаясь носом куда-то между лопатками.       Джисон замирает, но в оцепенении прибывает недолго. Расслабляется и чуть сползает вниз, укладываясь удобнее. Ладонь старшего, что робко легла на его плечо, практически прожигает нежную кожу даже сквозь ткань футболки. Хан отчаянно пытается не дрожать — судорожно сглатывает, а после всё же приходит упоение, когда рука соскальзывает чуть ниже, устраиваясь на тонкой талии и вызывая тем самым волну мурашек, пробегающихся по всему телу.       Немного наслаждения теплом чужого тела и Джисон вновь проваливается в сон. Кажется, в самый блаженный в своей жизни.       Ему снова снятся облака, кролики и кот, отдаленно напоминающий хитрющую мордашку Минхо. В этот раз он не дерется и не шкарябает его по лицу — льнет ближе, потираясь ушками о все части тела, до которых достает, а после запрыгивает на колени Джисона и тихонько мурлычет, свернувшись калачиком.       На сей раз Хан просыпается от ощущения прохлады, пробегающейся по спине. Он рефлекторно вытягивает руку, хлопая ладонью по пустующей половине кровати, и тяжело вздыхает. "Ушел и не попрощался" — подмечает Джисон, но вдруг слышит грохот посуды на кухне и резко принимает сидячее положение, оборачиваясь в сторону двери.       Нехотя он поднимается со своего нагретого местечка и идёт на шум. Застает Ли за готовкой и с трудом сдерживает улыбку, которая так и норовит осесть на губах от трогательного зрелища.       — Ну, прям женушка, — сонно бормочет Хан, — завтрак готовишь. Как мило.       — Я был бы лучшей в мире женой, — кивает болванчиком Минхо, — ты даже не заслужил завтрак, не постарался ночью, а я всё равно приготовил.       — Эй, в смысле не заслужил? — скрещивая руки на груди, возмущается Джисон. — А кто полночи за тобой ухаживал, а?       — Неполноценно, знаешь ли, — подмигивает ему Ли, — а как же супружеский долг? Долг же всё-таки. Так что надо бы вернуть.       — Мы еще не женаты, чтобы ты что-то требовал, — парирует младший и, встречаясь глазами с удивленными карими омутами напротив, вдруг мысленно себя начинает корить за поспешно сказанное.       — Это дело поправимое, — легко бросает Минхо, вынуждая челюсть Хана чуть ли не до пола опуститься.       — Ну, вот как поправишь, так и поговорим, — сегодня язык Джисона работает явно быстрее, нежели мозг, однако он еще слишком сонный, чтобы в полной мере смутиться от произнесенного.       — Переиграл, ладно, — усмехается Ли. — Садись завтракать.       Да, прием пищи в первом часу дня сложно назвать завтраком, однако заморачиваться на этот счёт как-то неохота.       Хан за обе щеки уплетает невероятно вкусную глазунью, которую в целом не особо-то и любит, однако из рук старшего он, вероятно, и яду бы выпил. Выкинуть бы глупые мысли из светлой головушки, да не получается.       — У тебя золотые руки, — довольно констатирует Джисон. — Это очень вкусно, спасибо, — с набитым ртом бубнит он.       — Мои руки и не на то способны, — поигрывая бровями, уверяет старший, хотя Хан и вовсе не сомневался в этом.       — Возможно, у меня будет шанс это проверить, — на грани слышимости произносит Джисон, скорее себя обнадёживая.       — Возможно, — соглашаясь, кивает Ли.       — Возможно, — вторит Хан, едва ли различимо произнося гласные.       Он думает, что это первое "утро" за последние дни, которое он точно не в силах назвать ужасными. Скорее, наоборот. Это самое прелестное утро, о котором Джисон и мечтать не мог. Такой красивый и милый Минхо, что с любовью приготовил какое-то простецкое блюдо, а после еще и трапезничает с ним, разряжая обстановку скромными шутками. Или не очень-то и скромными. Что может быть лучше? Хан точно знает что, однако не признается даже себе.       Так же нельзя. Верно? Или...