My salvation

             Два выходных пролетает, как две минуты. Джисон наконец-то высыпается, читает книжки, что всё готовил на потом, переписывается с Минхо, обмениваясь колкими пошлыми шутками, и в целом идёт на поправку. Горло уже даже не першит, а тело словно и жить начинает, хотя, честно признаться, не то чтобы очень хочется.       Утро понедельника не предвещает ничего хорошего — Хан прогнозирует вынос мозга на работе и лишь молится на выдержку Ли, что поддерживает его и оберегает от нервного срыва, который не за горами.       Джисон берёт кофе со льдом в излюбленной лавке. Думает над тем, чтобы взять кофе и для Минхо, но в итоге берет ему блинчики с зеленым чаем, вспоминая о вкусах старшего. Он неспешно добирается до офиса, топая широкими, но медленными, шагами, и пересекается с Ли, как всегда, у входа.       — Доброе? — изгибая бровь, интересуется старший.       — Не сегодня, — отрицательно вертит головой Джисон и вручает бумажный пакетик в руки Минхо, который тотчас в него заглядывает. — Квиты, — легко бросает младший и вальяжной походкой направляется к лестнице.       Нет, он вовсе не того добивался, чтобы не оставаться в должниках. Хан лишь хотел порадовать Ли, который с вероятностью в сто процентов не успел позавтракать. А вот долг бы он с удовольствием вернул иначе — на коленях, например, однако Джисон упрямо старается об этом не думать.       Едва ли переступив порог кабинета, Хана нагружают и выливают на него претензии за прошедшее открытие, сваливая вину за всё и вся — нашли козла отпущения. Джисон держится — не впервой. Привык уже. Почти.       Ближе к обеду он изливает душу Минхо, который выслушивает внимательно и согласно кивает на все грубые заявления в адрес начальства, поддакивая. Когда поток слов младшего исчерпывается, Ли отпускает шуточки, разряжая атмосферу, и Хан ловит себя на мысли, что вряд ли бы продержался и день на этом месте без Минхо.       — Видел бывшего твоего, — как бы невзначай кидает старший.       Не сказать, что Джисон горит желанием говорить об этом, посему поднимает едва ли заинтересованный взгляд.       — Такой моральный урод, — кривится Ли, — с трудом сдержался, чтобы не въебать ему.       — Жаль, что сдержался, — усмехается Хан, — он заслужил.       — Определенно, — соглашается Минхо. — До сих пор не понимаю, как такое солнышко, как ты, можно обижать вообще, — искренне недоумевая, добавляет он, а Джисон лишь веки шире распахивает, — а этот придурок смог. В голове не укладывается.       — Да, такое солнышко попробуй обидеть, — Хан отчаянно пытается не смутиться, — смелый тип попался.       — О, брось, я бы тоже не испугался разъяренную белочку, — Ли взлохмачивает волосы на макушке младшего, пальцами перебирая прядки, — но обидеть бы точно не хотел.       У Джисона по спине пробегает волна мурашек и он даже не может понять от чего именно: на него так влияют слова Минхо или действия.       — Ты бы и не смог, — парирует Хан, собравшись с мыслями, — как такое чудо может кого-то обидеть?       Очередь смущаться Ли настала, кажется, потому что он морщит нос и растягивает губы в застенчивой улыбке, словно озаряя теплом. "Ну, точно лучик света" — думается Джисону и он так же расплывается в широченной улыбке во все тридцать два.       Слово за слово и обеденный перерыв заканчивается. Час за часом обессиливающего труда и рабочий день — тоже.       — Тебя подбросить? — интересуется Минхо, догоняя младшего на выходе из офиса.       — Ты так на бензине разоришься, — усмехается Хан.       — А ты тогда — на завтраках, — в тон ему отвечает Ли.       — Тогда и на ужинах, — пожимает плечами Джисон. — Я соглашусь, если ты заглянешь на огонёк.       — Только с условием, что ужин будет при свечах, — поигрывая бровями, забавляется Минхо.       — Намекаешь на свидание? — складывая губы трубочкой, любопытствует младший.       — Может быть, — на грани слышимости произносит Ли, но Хан слышит.       Минхо больше ничего не говорит — снова подталкивает Джисона к двери, которую по-джентльменски приоткрывает, у пассажирского сиденья.       В этот раз дорога не полна неловкого напряженного молчания, однако и шуток не следует. Хан предлагает оглушить их барабанные перепонки громкой музыкой и Ли легко на это соглашается.       К дому Джисона они добираются будучи уже в приподнятом настроении. Весь путь подпевали солистам — Хан даже боится, что снова сорвал голос, но это не так важно для него. Точно не сейчас.       Младший гостеприимно располагает Минхо у себя и пытается что-то приготовить на шуструю руку, однако Ли бесцеремонно заглядывает в его холодильник и оповещает, что будет суп.       — Суп? — изгибая брови, повторяет за ним Джисон. — Есть суп при свечах?       — Очень даже романтично, — состроив серьёзное выражение лица, кивает старший. — Ты имеешь что-то против?       Хан не имеет ничего против — убирает всё, что достал для готовки, обратно и разогревает вчерашний обед. Конечно, не обходится без недоуменного вида, которым он сопровождает весь процесс. Однако улыбка селится на его лицо в момент, когда Минхо поджигает свечи. Свечи ли?       — Эй, это же палочки благовонии, — хмурится Джисон.       — Вкусно пахнет, — констатирует Ли.       — Да, но они же не горят!       — Как не горят? — удивляется старший. — Вот же, смотри, — он тычет в лицо Хана одну из палочек в его руках.       — Это не так работает! — восклицает Джисон, устало вздыхая. — Ладно, давай я сам.       Хана до щемящего сердца умиляет такой непосредственный хён, но он не упускает возможности недовольствовать и корчить гримасы, закатывая глаза. Ли его реакция, кажется, только веселит. Мило. Мило же?       Наконец закончив с источником света, Джисон накрывает на стол и оба садятся ужинать в полумраке.       — О, это вкусно, — облизывая ложку, комментирует Минхо. — Аж жарко стало из-за супа, — выдыхает он через рот, поджав губы.       — Может, не из-за супа? — усмехается Джисон.       — Ты, конечно, не менее горяч, нежели моя тарелка, но сегодня не из-за тебя, — подмигивает старший.       — Жаль-жаль, — наигранно огорчается Хан, у которого еще немного и щеки треснут от сдерживаемой улыбки.       — У тебя всё еще есть шанс это исправить, — отправляя новую порцию еды себе в рот, молвит Ли.       — Предлагаешь тебя поджечь после того, как ты поешь? — ухмыляется Джисон.       Минхо кладет ложку в тарелку, выпуская её из руки, и ставит локоть на стол, после чего упирается подбородком о тыльную сторону ладони. Смотрит с максимальной серьезностью и Хан даже не понимает, играет ли тот. Ли поджимает губы, проводя кончиком языка по ним, а затем толкает его за внутреннюю сторону щеки, задумываясь о чем-то.       Джисона немного напрягает повисшая томящая тишина, но открыть рот он не решается. Смотрит завороженно в бездонные глаза напротив и, кажется, даже не дышит, ожидая последующей колкости.       Минхо же словно издевается — начинает хихикать, подавляя смешки, и возвращается к трапезе.       — Вот ты мышь, — шипит Хан, — я думал, ты сейчас что-то такое эдакое скажешь, что у меня челюсть отвиснет.       — Не знаю, почему ты так решил, — пожимает плечами Ли, — я лишь задумался, что ты бы мог сделать.       — Я уже предложил поджечь тебя, — бросает Джисон, прищуриваясь. — Предложение в силе. Сейчас бы я сделал это даже с большим желанием, нежели три минуты назад.       — Садист, что ли? — изумляется старший.       — Для тебя я бы был палачом скорее, — парирует Хан.       — Лучше бы ты был... — Минхо замолкает, прикусывая губу.       — Кем же? — Джисон смотрит пристально и даже не моргает.       Ли снова усмехается и как ни в чём не бывало просто продолжает есть. Хан бросает осуждающий взгляд на милое личико старшего напоследок и опускает глаза в тарелку.       Напряжение не ощущается от слова совсем. Джисон не берёт в голову завуалированные фразочки и все недосказанности со стороны Минхо растворяются в воздухе. Вечер проходит на славу, хотя и не весь.       — Останешься? — невзначай спрашивает Хан, убирая тарелки в раковину. — Могли бы какой-нибудь фильм глянуть, если хочешь, конечно.       — Хочу, — ласково произносит Ли, — но в следующий раз, — он треплет Джисона по волосам, зарываясь пальцами в мягкие прядки волос, и снова нежно улыбается, от чего у младшего сердце в пятки готово упасть. Этот жест стал практически символическим, но Джисона каждый раз торкает.       Хан не воспринимает слова старшего взаправду, поскольку вряд ли будет следующий раз. Почему был этот — тоже вопрос открытый, но Джисон отчаянно уворачивается от всех нарочитых мыслей.       — Отпишись, как доедешь, — словно на автомате выпаливает Хан, провожая Минхо до лестничной клетки.       — Обязательно, — отвечает старший и самостоятельно захлопывает дверь, поскольку Джисон немного подвис.       Едва ли перед его носом щелкает замок, Хан тут же расплывается лужицей, сползая вниз по стене. Он обнимает себя за плечи и морщит нос, пытаясь сдержать зарождающийся запал где-то слева в груди.       Джисон сидит в забвении, пока телефон не начинает вибрировать в заднем кармане. Он тянется к нему рукой и, разблокировав, чуть ли воздух клубками глотать не начинает, видя милое сообщение от Минхо. Минхо~щи: 19:28 Я дома. 19:29 Надеюсь, ты переживал. 19:29 Иначе зачем я отчитываюсь? 19:29 Еще раз спасибо за ужин. 19:30 Это было очень вкусно.       Ну почему он так реагирует на что-то обыденное? Хан не может дать ответ.

Вы: 19:33 Приходи еще. 19:34 В следующий раз будет даже вкуснее.

Минхо~щи: 19:35 Не могу представить что-то вкуснее. 19:35 Себя, что ли, приготовишь?

Вы: 19:36 Вполне возможно. 19:37 Тебе в жареном виде или в вареном подать на стол себя?

Минхо~щи: 19:38 Хах, тогда я предпочту приготовить это блюдо самостоятельно.

Вы: 19:39 Подготовлю сковородку.

Минхо~щи: 19:40 Думаешь, она мне потребуется?

Вы: 19:41 Почему все наши разговоры к одному сводятся?

Минхо~щи: 19:42 Заметь, это не я начал.

Вы: 19:43 Да что ты говоришь.

Минхо~щи: 19:44 А, нет, я. 19:44 Извиняюсь.

Вы: 19:45 Не извиняю.

Минхо~щи: 19:46 Как же я с этим жить буду?

Вы: 19:47 Только плакать в подушку остается ночами.

Минхо~щи: 19:47 Это радикальное решение. 19:48 Повременим с этим.

Вы: 19:49 Есть варианты менее радикальные?

Минхо~щи: 19:50 Вполне.

Вы: 19:51 Удиви меня, хён.

Минхо~щи: 19:52 Вымаливать прощение на коленях? 19:53 А, ой. 19:53 Всё снова сводится к тому же.

Вы: 19:54 Начинается.

      Джисон закатывает глаза рефлекторно, а сам ликует внутри, представляя Ли на коленях. Несомненно, он видел эту картинку у себя перед глазами уже не одну сотню раз, однако он никогда не устанет воображать это.       Почему-то вообразить захотелось прямо сейчас. Отчетливый образ Минхо моментально вырисовывается в облаке мыслей. Хану почему-то кажется — посмотри в его зрачки и в них точно отобразится миловидное личико Ли. Джисон медленно смыкает веки, всё более четко выводя контуры до боли знакомого силуэта, и делает глубокий судорожный вдох.       Рука сама собой, словно по наитию, невольно опускается на бедро и ведет чуть выше. Джисон уже в полной мере готов насладиться доволи привычным процессом, причём единственным возможным для снятия напряжения. Он опускается задницей на пол для более удобного положения, всё еще находясь в прихожей, однако в этот самый момент из блаженных фантазий вырывает сообщение от надоедливого товарища. Хан тут же жалеет, что не поставил телефон на беззвучный. Он машинально смахивает смс, даже не читая, но случайно тыкает в него подушечкой пальца.       — Чёрт, — ругается Джисон, поскольку теперь придётся ответить, чему не особо-то радо его нарастающее возбуждение, так сладко тянущее внизу живота. Чаги~я: 20:40 Дрочишь там?       Хан кривится от прочитанного. Какого хрена?

Вы: 20:43 У тебя что, камеры распиханы по моей квартире?

Чаги~я: 20:43 Нет. 20:44 Я просто слишком хорошо тебя знаю.

Вы: 20:44 Иди к чёрту. 20:45 Мне не до тебя.

Чаги~я: 20:46 Кто бы сомневался. 20:47 Смотри там, руку не сотри. 20:47 А то тебе ею еще довольствоваться долгие годы. 20:47 Надо беречь сокровенное. 20:48 Больше-то тебе ничего не светит.       Джисон хмурит брови, блокируя телефон и даже не отвечая ничего колкого в ответ. Обидно становится по весьма понятным причинам, которые Хан отчаянно не признает, но ладонь продолжает свой путь, проникая за кромку джинс, чем заставляет все насущные мысли развеяться в миг.       Он обязательно вернется к этой мысли. Обязательно тщательно всё обдумает. Обязательно. Но не сейчас. Сейчас его светлую голову вновь заполонили мысли о Минхо, а пальцы, что так плотно обхватывают до боли стоящий член, вовсе выбивают из колеи и заставляют забыться.       Как в целом можно думать о чем-то рациональном, когда Джисон уже вовсю представляет вместо своей руки чужой теплый рот?       Ответ очевиден — никак. Без вариантов.       Вот и Хан не думает.