Приключения в Скайриме: Через тернии к Совнгарду

— Три тысячи пятьсот семьдесят один... Пятьсот... семьдесят... Два... — Я не думала, что ты... умеешь... считать... — судорожно цепляясь рукой за скользкую ступеньку, призналась Ралофу я, и тот, перевалив мешок за другое плечо, кисло ухмыльнулся. — Да я и не умел... Семьдесят восемь... Сейчас вот... научился. А оказывается, это... — Тут куль очевидно перевесил, потому как норд зашатался и вдруг побежал в сторону кустов задом наперёд. Раздался хруст, и парень пропал из виду. — Да итить вашу... Считать, оказывается, не так уж сложно... Когда Ралоф вылез, мы продолжали путь. Сказать, что это было сложно — значит, не сказать, вашу мать, ничего! Рената уже после первых порывов ветра ахнула и откинулась на Лидию, которая теперь её и несла, я тоже начала подыхать, правда, чуть попозже. Уже на тысячных шагах началась эта вечная буря, бесконечно бушующая вокруг Высокого Хроттгара, я начала просить у богов благословения на смерть, у спутников — прощения за всё; Ралоф тоже заныл, один раз даже в сердцах испинав ногами "мешок со шлюхами"; только Лидия, разве что, хранила спокойствие, периодически поругиваясь на Ренату с Хьярмундом. Альтмерка решила понести его по принципу Чебурашки: мол, я — его, а ты — меня. Хускарлу, естественно, ничего не оставалось делать, и она согласилась, притом поссорившись с Ралофом, который выдал ей аналогичное с Ренатой предложение. Ну а что, у него мешок тяжелее, да и он сам от холода съёжился, так что никто и ничего бы не потерял; однако Лидия ответила отказом. Так мы и пошли: Рената на Лиде, Хьярмунд на Ренате, мешок на Ралофе. — А мы с тобой, Свет, того... Своим ходом, норд за нордом... — Может, споёшь ещё? — устало предложила я. — Можешь даже с матами, мне как-то всё равно. — Сама пой, — фыркнул норд. — Может, у тебя талант барда откроется! — А она и есть бард! — согласно подала голос талморка, вызвав какие-то невнятные бурчания у хускарла. — Что, забыла? — Это вас в Талморе научили компроматы на людей запоминать? — мрачно поинтересовалась я, и Рената почему-то не ответила, умолкнув под шум свирепствующей метели. Обиделась, что ли? Ну и ладно, зато петь никто не заставляет. Уж не знаю, то ли альтмерка что-то там накудесничала (стереотипы – наше всё), то ли Хьярмунд там у Лиды за пазухой обосрался, то ли шлюхи в мешке Ралофа запротестовали, но вскоре мы всё-таки остановились на долгожданный ночной привал, найдя под деревьями мало-мальски защищённое место. Уж не знаю, наступила ли ночь в самом деле, или был ещё день в самом разгаре — на горе среди вьюги не разберёшь, но вроде как вечерело, судя по полумраку, — но все пришли к выводу, что такой повод вполне себе годится. Мы с хускарлом начали разгребать сугроб, норд почему-то стал брутально ломать якобы мешающие нам кусты, а Рената блеснула эрудицией и развела из них костёр, который, правда, заниматься совершенно не хотел. — Непривычно, конечно, — ядовито прищурился Ралоф, деловито усаживаясь поближе, — вы там небось только из нордов костры и разводите. — Перестань, пожалуйста, — досадливо отмахнулась Рената, всё ещё копаясь с заклинанием и ветром. — Слушай, это, можешь встать тут, чтобы не дуло? — А в Талморе вы бы повесили меня на этой ветке! — Зачем? — Чтоб не дуло. — Послушай, Свет, он всегда такой или только когда не пьёт долго? — Он просто неполиткорректный. — Что-что? — брутально гаркнул Брат Бури, присев поближе и уставившись на меня. — Ты что, тоже за них? — За ко... — И ты, Света! И ты! — Идиот, харе Цезаря корчить! Лучше встань, как Рената сказала! — Сегодня, значит, встану, а завтра что? Уже сяду? Лягу?! Да итить вашу, как-то не пафосно получилось... В общем, на месте мы с горем пополам разместились. Укутались в плащи, назначили друг другу караулы, натаскали хворосту, а в итоге даже соорудили себе что-то вроде огромного иглу, или как там называется домик из снега, наброшенного на ветки. Правда, после того, как Лидия спросила, что сделать, если в её дежурство вся эта муть обрушится, подожжётся и притом начнёт таить, Рената что-то ещё поколдовала, и мы окончательно успокоились. Ралоф закономерно извлёк из мешка бухло со спальными мешками, всучив каждому по одной штуке того и другого. Хьярмунда разместили тут же, соорудив дрожащему бедняге своеобразное укрытие из какой-то шкуры из мешка (планируя сие, норд особенно с нажимом произнёс слово "шкура") и накормив сухим мхом. Нам же Ралоф предложил другую альтернативу и с видом фокусника извлёк на всеобщее обозрение связку сырых куриных ножек. — Но это же нечестно, — подала голос Рената, выковыривая что-то у себя из-под ногтей. — Это же... Седо... — Ай, да ладно, — фыркнул норд. — Как жрали девственниц, так и будут жрать, ничего не изменится. Вот ты, Ренат, девственница? Ой, несмешно, несмешно... без малейшего намёка на шутку, забудь даже... Правда, с извинениями он несколько запоздал, и альтмерка успела чуть ли не трижды поменять цвет лица с белого на красный и обратно. Я почему-то почувствовала нервный укол досады; чего корчить из себя робкую недотрогу? Ну не та компания, не та ситуация, не та песня, всё не то! Чего так на всякую мелочь повседневную реагировать? Видимо, со временем мы не ошиблись, так как вскоре наступила совершенно очевидная ночь; облака как-то сами собой разогнались, ветер стих, и снега уснули под светом бриллиантовой россыпи звёзд и двух лун. Поев, мы начали укладываться на ночлег. Огонь тушить не стали, напротив, решив поддерживать его по мере сил; иглу Ралоф с Лидой долго и муторно переправляли, в итоге сделав его вполне пригодным для сна. Ренату решили от караулов избавить, но она сама вызвалась подежурить, правда, уже под утро, когда будет чуть посветлее. Первой караулить назначили меня, потом — Лиду, потом — Ралофа, а потом уже эльфийку — каждый примерно по два часа. Время отсчитывать решили по Массеру, и в итоге выяснилось, что единственным, кто не умеет по нему отсчитывать, в нашей компании являюсь я. Правда, Брат Бури пообещал мне показать после отбоя, и это обещание почему-то начало безлико, но притом ощутимо греть душу. — Ладно, уже... Укладываемся. — Лидия, закономерно решив спать прямо в броне и сняв только самые большие железки с неё, залезла в спальный мешок и сладко зевнула, потянувшись и устроившись поудобнее. Рената последовала её примеру. — Значит, Ралоф тебе всё покажет и расскажет... Слышь, мужик, по этому поводу разрешаю тебе подежурить подольше... — Может, ты имела в виду, поменьше? — уточнил норд, уже готовясь встать в позу перед хускарлом. — Может... И тут Лидия уже сонно засопела, да так реалистично, что Брат Бури только махнул рукой и повернулся ко мне. — Ну что, женщина, смотри, как дежурить надо. Он молча вытащил из ближайшего сугроба уже зараннее приготовленный факел и поджёг его от костра, ещё и махнув им для верности. От нового источника пламени я почему-то почувствовала наваливающуюся усталость, но тут же попыталась побороть её вдохнув ледяного воздуху и пошагав туда-сюда. Ночь была на редкость красивой и тихой: тяжёлые белые снега, огромный Массер и секундой, добавляющие небесам какого-то необъятной ширины, россыпи ярких сверкающих звёзд, дарующих при долгом взгляде на них ни с чем не сравнимое чувство какого-то полёта, будто бы ты стоишь тут, на горе, а душа уже вырывается из тела и тянется туда, в звенящую и поющую стеклянным эхом даль... Ну где ещё встретишь такое? Да, небо-то одно на весь Нирн, но что-то подсказывало мне, что такого нигде больше увидеть не удастся. Будто бы в Сиродиле всё будет совершенно иным; и те же созвездия, те же луны будут светить уже по-другому... — Что, залюбовалась своими сородичами? — Что? — не поняла я, обернувшись на Ралофа, беззаботно размахивающего факелом в темноте. — Ну, красотами севера. Чувство звёздного полёта почему-то усилилось, а снег заблестел чуть сильнее. Не дав мне, слегка прифигевшей, ответить, норд, тихо присвистывая, всунул факел мне в руку. — Ну, смотри... — Ралоф указал пальцем на небо. — Вон Массер, видишь? А когда он будет во-он там — будишь Лидию. Ясно? — Что-то как-то не в-вижу повода тебе доверять. — А больше некому, так что верь. Ну, ладно... Я спать, пожалуй. — Эй! — испуганно окликнула я уходящего в сторону ночлега норда. — А я чего? — Ну, дежурь помаленьку, — развёл руками тот и ушёл в темноту. Я несколько ошалела, конечно, но догонять Ралофа, естественно, не стала. И чего я побегу? Что я, тварь дрожащая или право имею? Дежурить — так дежурить. Непонятно только, что он про это... Что он... Зачем... А, ладно. Несмотря на попытки забыть всё произошедшее, я почувствовала, как на лице расползлась донельзя глупая улыбка. Подул холодный ветер, слегка покалывая кожу, и мне пришлось поглубже закутаться в плащ, чтобы на замерзать. Факел оказался не таким лёгким, как казалось, поэтому придётся чередовать руки. Стоп! Я недоумённо остановилась, полностью отдавшись собственным ощущениям и стараясь прочувствовать тот самый ужасный холод, который так пугал меня в самом начале моего попаданства. Нет, мороз, конечно, был, и ветер тёплым мне не казался, но я не мёрзла, как раньше! Значит... Значит, я... Прижилась? Вжилась в норда? Стала подобна этому северному народу? Что ж, замечательно! Хотя бы одной проблемой меньше... Хотя когда я о них думала, эту я и не учитывала, но да ладно... А какие, собственно, у меня проблемы? Я до сих пор не разобралась, что я тут делаю, как я сюда попала, чего надо от меня этим Клинкам, драконам, Седобородым... А вопрос с Седобородыми ещё насущнее. У меня живот от страха болеть начинает, когда я вспоминаю, что мне придётся с ними встретиться. Ну вот зачем, зачем я тогда так глупо сбежала? Нет чтоб по-людски и цивилизованно разобраться... Я размеренно шагала по засыпанной снегом дорожке, теряющейся в бесконечных булыжниках, ухабах и поворотах. Холод действительно причинял не так уж много неудобств, хотя кожу и пощипывал. Я взглянула на луны. Судя по ним, не прошло ещё и половины отведенного времени, а спать я уже начинала хотеть не на шутку. Ещё и этот ветер, печально завывающий где-то вдали, эти звёзды, которые будто бы пели, глядя сверху вниз и отражаясь в вечно дремлющих снегах... Моё внимание привлёк какой-то шорох, донёсшийся из ближайших кустов. Как будто бы кто-то пытался красться, оставаясь незамеченным, но потом плюнул и полез напролом, как это обычно делаю я. И Ралоф. Но, увы, это был не он. Я прищурилась, отступая и вглядываясь в темноту, как вдруг оттуда на меня зыркнули, огласив воздух диким рыком, два жёлтых глаза. Я испуганно ойкнула и чуть было не уронила факел, но вовремя вспомнила, что в таких случаях надо хранить спокойствие. Какое, мать вашу, спокойствие? У меня от паники и адреналина весь живот от сплетения до бёдер холодом свело. — Пс-пс... Р-ралоф... Слышь, у меня проблем-мка... — наконец едва слышно подала голос я. — Р-ралоф, мать твою... А глаза тем временем всё приближались, и шум далёкого ветра опять заглушил этот гортанный рык, от которого я ощутила ледяную дрожь по всему телу. Несмотря на холод, я почувствовала, как лоб у меня покрылся испариной. Рука невольно сжала факел посильнее. — Р-ралоф! — Да чего, блиа-а?! — А... — ошалела я, когда норд, затягивая подвязку штанов, вполне себе хозяйским движением выплыл из противоположных волку кустов. — Тут волк... — Намекаешь на мою звериную силу, женщина? — Да уж тогда на тупость, идиот! — А... Сейчас. — Не издавая ни звука, парень оперативно исчез в окружающей мгле, но вскоре появился с чем-то явно увесистым, волоча его по земле... Тут воздух прорвал оглушительный рык, я вскрикнула, бездумно махнув пламенем вокруг себя и притом отскочив, а по снегу в мою сторону метнулась какая-то яростная тень, заставив меня, поборов оцепенение, броситься в сторону. Рык, похожий на нечеловеческий вопль, раздался ещё ближе, после свистящего скачка, и тут кто-то махнул чем-то тяжёлым, буквально толкнув меня волной ледяного воздуха. — В сторону, женщина! — истошно проорал Ралоф, воинственно размахивая в воздухе мешком. — Ну-у, как его-о?! Карусел-карусел! Кто успел — тот присел! *** Ну да, волки, естественно, в страхе бежали от столь агрессивной брутальности. А я что? А я ничего. Виновата, что ли? Норд начал мерить меня таким убийственным взглядом, будто бы я сама призвала этих чёртовых волков, чтоб его позлить. Теперь мы шли по дороге ближе к краю, и вид отсюда, наверное, днём открывается неописуемый; однако теперь было слишком темно, чтобы разглядеть что-то вокруг. — Ну и как вот мне тебя оставлять? Ты же вообще... От тебя отойдёшь — ты и в сортир засосёшься, и в тарелке супа утонешь, да вообще в небо улетишь. — Да не знаю я, твою ж... Так уж получилось. — Я пожала плечами. — Моя суперспособность. Норд тихо хмыкнул куда-то вбок и молча посмотрел в небо, зажмурившись от света рассыпанных звёзд. Я вновь почувствовала то самое непонятное щекотание в животе, то самое притяжение далёких лун. — Давно хотел тебе сказать, знаешь... — Ралоф задумчиво пнул ногой землю. — Вот знаешь... У тебя... Очень... странное имя. Назвалась бы лучше... Блин, ну не Света, на знаешь... Свульда... *** На следующий день мы всё-таки добрались до Хротгара. Нет, серьезно. Я, конечно, чуть не сдохла, даже начала за камни под конец царапаться, но Ралоф под конец уже потащил меня за ноги и за руки. — Мне вот интересно, — подала голос Лидия, когда мы уже вошли в само здание и начали блуждать по пустым помещениям. — Что-то я твоих матов по утру не слышала, Ралоф... Ты же дежурил, так?.. — Мой боевой товарищ, вернее, — уточнил норд, тяня меня за большой палец. — И кто же? — Хьрмунд. — Идиот! — Я ему то же сказал. — Да отпусти ты меня наконец! — выдернула руку я, отшатнувшись назад. — Где эти старцы, я не понимаю?! — Да тебя испугались. Небось спрятались тут где-нибудь... Я почему-то представила себе, как Аргнейр, подбирая юбки, с высунутым языком дежурит у главного входа и, завидев нас, с криком "Шухер!" валит к своим братюням. И те с улюлюканьем убегают. Тут до сих пор пары "не того" мёда летают, н-да. — Ну и где же они? — исступлённо прошептала я. — Да прячутся, мля! Прелюбодействуют! — Да они ж убьют меня вообще! — Значит, орудия убийства готовят. Однако мы честно исходили весь Хротгар вдоль и поперек, даже зайдя во внутренний двор и обыща горшки — Седобородых не было нигде.