Мудрость обнимающая лотос

      Господин Не Минцзюэ приветственно махнул рукой, и я с поклоном вошла в банкетную залу. Глава клана пожелал ужинать со мной и своим братом. Я огляделась – все снова как при походном очаге во время победы. Стол ломился от угощений, и Не-сюн радостно воскликнул, увидев несколько мясных блюд. – Чувствуйте себя свободно, госпожа Фэн, – сказал хозяин, занимая главное место за столом – Как в старые добрые, да господин? – лихая улыбка изломила мои губы, когда я села напротив него. Не-сюн сел по правую руку от своего брата, с удовольствием разглядывая обилие мяса. – Да, рад что вы поняли. – А, – я махнула рукой, наливая себе вина, – я в доме воина. Чего ещё ожидать от вас, кроме как проверок на прочность? Воины всегда испытывают друг друга. – Таков уж порядок вещей, госпожа! Мы подняли вверх пиалы. – Сестричка, как я рад! – Не Хуайсан отсалютовал своей чашей. – Я создала основу для исцеления, теперь можно и подкрепиться. – Спасибо, спасибо тебе. За столом царила непринужденная атмосфера: каждый наливал сам себе, и брал сколько сможет. Это навевало приятные воспоминания о Низвержении Солнца, о победе, о чести. Об этом же и звучали наши разговоры. Мы вспоминали кампанию, гремели тосты, громкий смех и песни. Не Хуайсан смотрел на нас так, будто бы он слышал эти истории уже тысячу раз. Впрочем, скорее всего так оно и было. – Такое не позабудешь, господин Не! Кто посмеет? Кто взял штурмом цитадель Вэнь? Вы имели право на месть, и вы его взяли, – я залпом осушила чашу. – Именно поэтому и хотела служить под вашим началом. А вы меня опередили, решив испытать воинский дух. – Ох-хо! Так вот оно что. Опасная вы женщина, госпожа Фэн, – глава Не шутливо погрозил мне пальцем. Я засмеялась, покачав головой. – Лишь для врагов. Проклятые псы Вэнь принесли войну к нашему порогу и порогам других кланов и дорого за это поплатились. – Госпожа Фэн, а расскажите, как вы поняли про мертвецкую сеть? Мы ведь, кажется, так и не успели... Госпожа первая принесла к нам в лагерь этот артефакт Вэнь, – Не Минцзюэ вполголоса проговорил последнюю фразу, наклоняясь к своему брату, который посмотрел на меня с удивлением и уважением. – Не успели... Вэнь перегруппировали силы и меня с моим десятком перебросили на левый фланг. – Тебе было не больно, сестрица? Я слышал, что она высасывает души. – Нет, братец, ну разве что самую малость. Высасывает, братец, все верно. Оставляя лишь пустую оболочку, однако не повреждает ядро. Вэнь Жохань совсем тогда обезумел. – Но почему он поддался? Дагэ? Сестрица? Мы переглянулись с господином Не: я снова себе плеснула вина, он потянулся за кувшином следом. – Госпожа, вы? - Не Минцзюэ вопросительно взглянул на меня и уточнил. – Я? – Давайте я, а вы потом поправите или дополните, как будет угодно. "Готовишь его. Позволяешь помогать. А ведь это говорит о доверии..." Я не сдержала широкой улыбки. В сердце расцвел огненный цветок. Мы кивнули друг другу, и я повернулась всем телом к брату: – Власть, братец. Власть – это очень сложная штука. Она всегда манит и привлекает, не думай, не только самых дурных людей. Она привлекает и самых лучших, облаченных в одежды благородства и чести. Для того, чтобы устроить проверку их намерениям. Не-сюн медленно пережевывал баранью ногу, внимательно слушал. – Тиранами, братец, не рождаются. Любой тиран прежде больше всего жаждал быть мудрым и честным правителем, приносить своим подчиненным лишь процветание, однако... со временем. Власть расхолаживает, заставляет себя жаждать все больше. Так же и в нашем мире: каждый из Великих Кланов имеет свой путь и свои техники, но думал ли ты, братец, зачем они существуют? И почему прежде никто не главенствовал над нами. Не Минцзюэ выжидающе молчал, переведя взгляд на своего брата. Я ободряюще улыбнулась. – Для того, чтобы уравновесить и поддерживать порядок? Или, быть может, для того чтобы следить друг за другом? – попытался отгадать Не Хуайсан. – Я... я не знаю. Мы с господином Не быстро переглянулись. Он заговорщицки подмигнул мне, наливая себе вина. – Верно. Без них воцарился бы хаос, – продолжила объяснять я. – Власть дает силы свергать и создавать, а при мудром использовании может принести много добра. Власть – зеркало, отражающее всю суть заклинателя. Власть – меч, с помощью которого можно совершенствоваться, можно защищать устои, а можно и начинать войну. Все это следует знать и применять в свое время. – Власть, Не Хуайсан, это ответственность. Это бесконечные тревоги о своих подчиненных и близких, – поддержал меня Не Минцзюэ. – И, как ты понимаешь, а ты понимаешь братец? Не-сюн в ответ поспешно закивал, а я добавила весомости: – И, как вы понимаете, в одиночестве власть невозможна. Нужно ее проявлять и с равными, и с теми, кто ниже тебя. А там, где равные, там начинаются уступки. В том числе и для того, чтобы эти равные проявились. И появились. – Уступки не всегда желанные, но необходимые. Мало править мудро – нужно быть принятым среди равных, – старший из братьев гармонично меня дополнял. – Я понял. Вэнь Жохань стал тираном, потому что решил принадлежать себе, а не подчиненным. Не Минцзюэ расхохотался, запрокидывая голову. Я поддержала его мелодичным смехом. – У братца острый ум, господин Не! Все так. Единственное, что удержит правителя от того, чтобы превратиться в тирана – желать власти не для себя. Это главный закон мудрого управления. – Сестричка, откуда ты столько об этом знаешь? – Я из клана Фэн. Одного из самых древнейших, с техниками, которые по могуществу когда-то могли поспорить с великим Небом. Но власть никогда не манила нас, лишь знание. Только оно. Понимая это, она нас преследовала. Поэтому мы находились вне ее пределов, а значит были не под ее крылом, а значит могли видеть всю картину. Да, мы могли бы стать одним из Великих кланов, но это нас не увлекало. Однако, преследования власти продолжались, ее буря грозила уничтожить нас, а ее змеи обвивали моих предков, пытаясь искушать своим ядом. И тогда мы решили переиграть – стать союзниками. Быть советниками, поддерживающими решения других. Быть защитниками, когда мой далёкий предок, Фэн Хенг "Вечный ветер" взял в жены одну из воительниц, позже известную как Фэн Мэй, "Цветок Ветра". Тогда же мы осели на землях южнее Юньмэна. – Но почему, сестричка? Я ухмыльнулась, наливая себе снова. – Потому что мы – Песня. Мы – Слово. Мы – Ветер. Мы можем быть вместе, но не во главе, ибо Ветер бесплотен. Ты можешь сказать, что власть ощутима так же, как и ветер, но природа наша разнится в корне. Ветер может раскидывать знамена, распалять пламя, устраивать обвалы. Он может оберегать. Вдохновлять. Быть верным. Он приносит с собой Перемены, лишь для того, чтобы другие кланы их обуздали. Но не больше. Сам по себе он бесплотен и бесплоден. Для свитков нужны читатели, для песни – слушатели. Молодой господин Не, – я серьезно посмотрела на него. Он чуть смутился, нервно теребя рукав. – Знай хорошо не только своих врагов. Но и тех, кто рядом с тобой. Знай их силу и слабость. Знай их особенности и тайны, до положенной грани. Знай их истории. Знай их так же хорошо, как самого себя. И будь готов к тому, что они будут знать. Без этого невозможны союзы. Без этого невозможна победа и мир, – я глубоко вдохнула, поигрывая чашкой с вином в руке. – Урок, братец: чтобы оценить ситуацию целиком, следует выйти за ее пределы. – И ... как? – Ум, младший господин. Мудрый управитель должен быть не только наставником, отцом, и защитником, уметь полагаться на своих подчиненных. Он должен быть, мммм… – я пошевелила в воздухе ладонью, подбирая слово. – Игроком. – Благодарю, господин Не. Игроком, актером. Ведь если он не покушается на чью-то власть, это не значит, что не покусятся на его. Добродетель важна, но когда начинаются игры, она скорее привлекает своей беспомощностью. А это можно превратить в преимущество. – И как же? – Обмануть. Разумеется, приличествует говорить лишь правду, когда вокруг царит мир и гармония. Но когда начинается борьба... Война – это путь обмана, братец. Следует навязывать свои правила противнику, а не принимать его. Или, если ветер поменялся, свести к меньшему свой ущерб. Власть иногда – это такой же путь. Мудрый правитель тем и отличается от тирана, что знает, когда применять обман и как превратить его в хитрость, не запятнав себя таким преступлением. Конечно, к незаметным и неприятности пристают меньше, но это не значит, что оставят его в покое. "Ты не падешь, не рухнешь. Не позволю." – Использовать слабость как преимущество… – братец задумался. – Именно. Никто не ожидает от слабого решительных действий. С ним обещают разобраться позже, машут рукой, мол, да ну его, что взять. Не принимают в расчет. И здесь кроется большая сила. – Госпожа Фэн, так что было с сетью? – Не Минцзюэ повернулся ко мне, высоко подняв брови. Я задорно улыбнулась, спрятав смешок за широким рукавом. Было видно, как братец погрузился в размышления над нашими словами. В моей груди при взгляде на него расцветала нежность. – Хм.. вопрос сложный, господин Не. Вы знаете, что на войне обострены все чувства. У заклинателей особенно. Скажем так, я услышала странное пение. – Пение? – У всего вокруг есть свой голос и своя песня, господин Не. Его нужно лишь услышать. Голос и песня есть у мечей, у доспехов, у свитков, у гор и рек. Многие умеют слушать пространство. Но не все могут слышать в этом музыку. Я услышала в общей мелодии войны неверную, фальшивую ноту. Я пошла на ее звук, как вы помните, я держалась впереди, исключая риски для остальных, только лишь У Ян полез под руку тогда. – Да, вы тогда просили для него выговора. – Брань во время разведки… – я покачала головой, осушая очередную чашу. – Привлекает внимание. – Так и нашли. Осмотрели все ущелье, их там были десятки. Однако принести в лагерь удалось лишь одну. Я не сразу поняла, что прежде своей техники следует предмет защитить, а потом уже связать "Песнью Пут". Так и принесла ее главам кланов. Кувшины только успевали меняться. Мы почтили память ушедших, называя их имена и подвиги. И пришло время главного вопроса... – Чего вы опасаетесь, госпожа Фэн? – Я опасаюсь не за себя, глава Не. Я подлила себе вина. – Ваши стены высоки и неприступны. Их не взять ни с налета, ни долгой осадой, – я поиграла чашкой в руке. – Крепость может пасть? С чего вы решили? – Хотелось бы мне сказать, что существуют неприступные крепости, ни разу не давшиеся врагу. Все, что у меня есть, господин Не, лишь моя интуиция. Этого слишком мало, – я криво ухмыльнулась, залпом выпивая вино. Не Хуайсан отвлекся от мяса, поглядывая на нас с братом. – Если бы я не узнал вас ближе, госпожа Фэн, то подумал, что вы уже плетете интригу. – Нет, господин! – я подняла на него глаза. Он кивнул мне, наливая себе вина. – Вижу, иначе какой бы я был глава. Я едва не подняла чашу над головой, в честь А-Сяня, но, вовремя спохватившись, снова выпила залпом. – Я вас понял, госпожа Фэн. И благодарен вам за предупреждение. Эти несколько месяцев, что вы лечите меня... Признаться, я все приглядывался к вам, прощупывал..Но после того, как увидел в вашей руке меч... Госпожа Фэн, я человек прямой. – Знаю, господин Не. Ошибка может проявиться не сразу, а ее плоды эхом метаться по поколениям, руша все, что построено. И, как видите, не скрываю ничего. Он пристально посмотрел мне в глаза: – Я, признаться, давно не видел такой самоотверженности. Это ценно. Это редко. – Спасибо, глава Не. В его глазах плескалось что-то неуловимо-отцовское. Перед глазами вставали облики отца и почившего Цзян Феньмяня. И обоих я потеряла. Я плеснула себе вина. Горькая ирония пришла мне на ум: "Тяньчжи, ты снова мечешься между двумя братьями. Только в этот раз один из них действительно бесчестный." – Я ценю, госпожа Фэн. То, что вы сказали, и еще больше то, что вы не сказали. Полагаю, вам было непросто промолчать. – Я в вашем доме. Ем вашу еду. Сплю под вашей крышей. Пью ваше вино, отличное, весьма! – Нравится? Потом привезу, когда... Тихий смешок сорвался с губ, когда мое лицо залил румянец. Глава Не в ответ довольно хмыкнул. Не-сюн улыбнулся мне. – И как я это объясню, глава Не? Как нарушу законы гостеприимства? Когда нет еще ни одного доказательства. Он окинул меня довольным взглядом, кивая. Не Хуайсан благоразумно не вмешивался, поглядывая на нас из-за хорошо прожаренной баранины. – А вы действительно Ветер, госпожа Фэн. Можете почувствовать то, чего не знаете. Горд буду снова, если придется биться бок о бок с вами! – Не Минцзюэ встал, держа в руках чашу. Я поспешно наполнила свою, поднялась следом. Не-сюн, вытирая руки, тоже встал, протянул свою чашу. – Смелость и стойкость! – Верность и честь! – гордо вскинув голову, поддержала тост я. – Но все же, минуй нас новые грозы. От этих бы подняться, – произнесла я, когда мы снова сели. – И то верно, госпожа Фэн. Всегда тяжело терять братьев. – Какими бы они ни были, они наши братья. Он кивнул, признавая правоту моих слов. Я не уберегла своего. Так убереги же ты, Чифэн-цзунь, своего…