Мудрость обнимающая лотос

Пока фуцзюнь занимался последней частью подготовки к Ночной охоте, я обратила свое внимание на насущные дела. – Госпожа, разумно ли... – А-Фен, – я подняла взгляд от письменного стола, заваленного отчетами управляющего. – Юный господин Цзинь будет господином. А к этому следует готовиться с колыбели. Сейчас, здесь, у него есть игрушки и ты. Ему надо привыкать, вбирать это в себя, чтобы не теряться, когда придет его время. Она молча кивала, но по ее лицу было видно, что ей такой подход не по душе. – Природа, А-Фен, когда дело касается личности, не рождается из ничего. Ее надо пестовать, удобрять. Я пробежалась по столбцам взглядом и взяла открытую книгу из левой стопки, сверилась с общим приходом.       Кабинет, который я отделила от своей библиотеки фиолетовой ширмой с серебряно-золотым лотосом, в этот час был открыт свободному ветру. Я его украсила по своему усмотрению – драпировка стен выдержана в цветах Цзян с тонким намеком на Фэн. У стеллажей, в одном из которых я хранила плоскую белую шкатулку с письмами шицзе, стояла большая ваза, в которой лотосы перемежались с моими любимыми пионами. Тонкий аромат плыл по воздуху, раскрываясь терпкой сладостью.       По стенам я повесила символы для сосредоточения, а на столе, рядом со мной, лицом к выходу, стоял вырезанный из зеленого нефрита, грозный Пи Щу. Достойная работа молодого мастера Фа, как и прежде украшала дом Цзян.       А-Фен держала на руках мирно играющего с камешками и колокольчиками малыша А-Лина, однако уверенности ей это не придавало. На то и был расчет – напомнить ей, что она оторвана от своей среды обитания, и ей здесь не на кого полагаться, кроме как на милость господина и госпожи Цзян.       Прием, который устроили ей девушки, ее не порадовал. Они были вежливыми, однако разглядеть ей толком ничего не удалось. Прогуливалась она всегда с кем-то, с кем удачно отказывалось по пути. Комната, которая ей полагалась как няне, была совсем рядом с комнатами других девушек, да так, что выйди она куда-то одна, обязательно бы попала под пристальный взгляд. Мы с фуцзюнем даже делали ставки, когда она взвоет.       "Отчет Мен Яо будет скудноват, понимаю. Ничего, можешь написать о нашей ссоре." Легкая ухмылка коснулась моих губ. – Но, госпожа, как же это... Поможет? – А-Фен, – я отложила кисть, закрыла расчетную книгу. – Юный господин впитает в себя сам дух, который станет опорой и поможет ему, когда придет время. Это часть воспитания, и, предвосхищая твои вопросы, отвечу: так воспитывали меня. Моя няня, как ты сейчас, сидела со мной на коленях, когда мои отец и мать тренировались в искусстве Меча или техниках гуфэн. И прошу заметить, сам глава Цзинь не выразил никаких опасений. Если ты подзабыла, он сам вложил А-Лина мне в руки. Я пристально вгляделась в ее лицо – мое хладнокровие ей было не по душе, да что уж... Я была ей не по душе. И по-своему это было взаимно. "Захотела быть пешкой, что ж, неволить не в праве. Ну, что? Будешь спорить с главой Цзинь?" – Рада, что мы друг друга поняли, – я открыла следующую книгу. А–Лин потряс погремушкой, сжал кулачки и радостно воскликнул. Я улыбнулась, сверяя книгу с доходной. – Чудно, малыш. Потряси ещё. Он вскрикнул, закряхтел и снова звякнул колокольчиками.       Изучая расчетные и доходные книги, я не могла не восхититься А-Чэном – он действительно поднял клан Цзян из руин. И это всё в одиночку... Привел своим руководством к процветанию, да так, что в грядущую охоту мы без ущерба для себя могли выставить добрую сотню сетей. И я знала, что это будет только начало. – Я тебя слушаю, А-Фен, – я потянулась за печатью, которую совсем недавно изготовили по приказу мужа, и оставила ее оттиск на книге. – Я же слышу, ты хочешь мне что-то сказать. Как ты заметила, в Пристани Лотоса выслушивают любого, кому есть что поведать.       "Прекрасно! Если и дальше так пойдет, будем утопать в роскоши! Малышам будет полезно, а уж изнеженными у таких как мы с фуцзюнем вырасти не выйдет." Она помялась, удобнее усадила кричащего от восторга А-Лина на своих коленях. – Госпожа Цзян, не мое это дело, но странно вы... – Все, что мы теперь знаем как непреложный устой, когда-то было в новинку, А-Фен. В юном господине равная половина Цзян и Цзинь. Клан Цзян всегда славился рассудительностью. Знаешь кто был его основателем? Господин Цзян Чи, странствующий заклинатель, известный своим возвышенным и уравновешенным характером. А знаешь ли ты основной принцип клана Цзян? "Стремись достичь невозможного." Юному господину это знание пригодится, поэтому я, как госпожа Цзян, и учу его этому. А-Лин затопал ножкой, не заботясь о коленях своей няни, и снова загремел колокольчиками. Она совсем растерялась, пытаясь удержать А-Лина, который тянул вверх свою игрушку. – Но как же... Есть управляющие... – Безусловно. Их вклад неоценим, и полагаться на них стоит. Однако не следует забывать, что статус тоже имеет свои обязательства. Мудрый отец всегда проверит своего ребенка. А мудрая мать направит его по верному пути, – живот резко потянуло, я положила ладонь на шелк, покачала головой. – А-Ян! – крикнула я, зная, что она неподалёку. – Что, госпожа? – Опять. Служанка бросила быстрый взгляд на няню, едва нахмурила брови. Няня отвела глаза. – Как, госпожа? – Резко. И так же резко отпустило, и мутит слегка. Что это? – На вашем сроке так бывает. Тело привыкает, показывает, что у вас ребенок. Не перенапрягайтесь сейчас. Я кивнула, расслабляясь с помощью техники дыхания. Спазм прошел, стало легче. – Я принесу вам чая с женьшенем. – Спасибо.       "Об этом тоже можешь написать, интересно, Мен Яо интересуют подробности моей беременности?" Я едва удержалась от смешка. – Тем более, госпожа, вы беременны. – Все так. Однако, я не привыкла сидеть на одном месте и делаю ту работу, которую могу. Спасибо, А-Ян. Полагаю, молодого господина пора кормить. – Я займусь, – А-Ян взяла на руки малыша, и тот радостно зазвенел над ее ухом погремушкой. Я вскинула взгляд в проем: там, пряча счастливую улыбку, застыл А-Чэн. Мои глаза радостно вспыхнули. Служанки замерли в поклоне, А-Лин потянулся к дяде. – Здравствуй, иди сюда. Он с кряхтением забрался ему на руки, и принялся стучать по плечу игрушкой. А-Чэн качал его на руках, похлопывая по спине.       Я улыбалась: это была та самая картина счастья, которую я часто представляла наедине с собой. А-Чэн, а на руках ребенок. – Т... Вы освободились, госпожа? – Да. Все безупречно, мое почтение, Цзян-фуцзюнь. Он скользнул по мне взглядом, я ответила тем же. – Я закончил приготовления, хотел т... вам показать. – Чуть позже. Пока предлагаю распить чай. Юного господина надо кормить. А-Ян. Она взяла радостного А-Лина, и вместе с няней они поспешили выйти. Его глаза загорелись огнем, мое тело обдало жаром. Он скользнул ко мне, жадно впился губами. Я отвечала тем же вечным голодом. – Ты так прекрасно выглядишь среди... – Чай, мой господин Лотосов… – коварно усмехнулась я, однако мой голос выдавал меня с головой. – Да, чай, – он хрипло выдохнул. Я разлила по чашкам, протянула ему. – Мое почтение, А-Чэн, ты... Ты действительно поднял все из праха. Добрая сотня сетей, и это только начало. Я в восхищении махнула рукой на книги, он лишь улыбнулся, отпивая чай. – Женьшень? – Надо, – я похлопала себя по животу. – Иногда так тянет, и мутить начинает. – Я написал твоему отцу, и, оказывается, среди женщин клана Не есть такая, которая сведуща в беременности заклинательниц. – Полагаю, разговор был деликатный? – ирония сорвалась с губ. – Это же твой отец... Разумеется, я спросил прямо. Он в ответе сначала уточнил, не я ли тому виной. Я закатила глаза: опека и любовь отца была для меня счастьем, но так уж вышло, что это стало поводом для общих, семейных шуток, как и любовь моего мужа к чужим переломам. – И что ты ответил? Он хитро прищурился, глядя на меня исподлобья: – Вернул ему фразу про Ветер. Я покачала головой, постучала пальцами по столу. – Будьте оба осторожны. Не к добру Мен Яо вызвался с вами. Как бы ни учинил пакость. Я не могу потерять никого из вас, – голос предательски дрогнул. – Фучжэнь, не бойся. Это охота, однажды ты снова к ней вернёшься. Сейчас надо… Да, да, понимаю. Просто я как подумаю, что этот слизняк, да еще и свитки... – А-Чэн встал, скользнул к выходу, закрыл дверь, наложил заклятье. – Что именно они там нашли? Я глубоко вздохнула, покрутила в руках чашку; ждала этого вопроса, знала, что однажды он прозвучит. И надеялась, что на Ночную охоту я пойду вместе с мужем, чтобы в деле показать ему... – "Сопряжение", аналог мертвецкой сети, заклинания призыва и подчинения, "Сострадание", "Тысяча глаз", и, конечно же, "Талисман привлечения нечисти". Его пришлось оставить без ошибок и подвохов. Ну и компас, куда же без него. Но я тебе скажу так: то, что будут все использовать, это жалкая тень того, что лежит у нас. Поверь, мы выжали все из Тигриной печати, и дальше... Из того, что прежде было известно, и о чем было неизвестно. Самое печальное, что ответ баланса всегда был на поверхности. Он оглушил нас своей простотой, когда мы сложили все кусочки... Вот в этом я помогала. Ещё "Проявляющую Тьму", это на сладкое. Пусть передо́хнут, раз уж протянули лапы. А-Чэн слушал внимательно, запоминал. – Какие есть защитные заклятья? – Кроме "Проявляющей Тьмы", подойдут все техники. На всякий случай, если вдруг будет сеть, вооружи всех колокольчиками Цзян. Они сразу звоном ее вытащат из пространства. Мы ее плели по манере Вэнь, – я залпом осушила чашку, словно это было вино, плеснула еще. – "Проявляющую Тьму" я использовала перед лицом отца. Она на границе Тёмного Пути и Пути Меча, но требует понимания обоих путей в равной степени. Так что они ее вряд ли применят. Я думаю, что дело в другом, – я пристально посмотрела на мужа. –Ты стал сильнее. В разы. Я всегда это знала, а вот Гуанъяо, что привык замечать всякие мелочи, может обратить на это внимание. Ладно я, я жуткая и ужасная Демоница, – я замахала руками, скорчила рожицу. – Но не хватало, чтобы он тебя начал подозревать. И еще подражатели, тот хр... Господин с Темным железом… А-Чэн хохотнул. – Что? – я удивленно посмотрела на него. – Ты не бранилась с самого лагеря! – Полагаю, это ваша часть во мне, мой господин Цзян, – мои глаза снова вспыхнули, – А-Ян говорит, что ещё можно… – медленно, с чувством протянула я, но тут же потупилась в притворной скромности. – Выйдет ли?.. Кхм... Спокойно. Он покачал головой, рассмеялся: – Твой отец обещал прислать сведущую в беременности заклинательниц госпожу в самое ближайшее время. – Долго ждать... Придется действовать по ситуации. Чай, мой господин... – я подвинула ему чашку. – Ох, госпожа Цзян, вы еще и огонь... – Самую малость, господин Цзян. Он покачал головой. Я с наслаждением отпила чай, глядя на то, как в нем бушевало пламя лесного пожара. Прилив сил волной прокатился по телу. – Заварим чай, для надёжности. – Фучжэнь... А насчет подражателей и того, с Темным железом, не бойся, пока ты не оправишься после родов, это все на мне. "Гасишь пыл? Возвращаешь сторицей? Ох, господин Цзян..." – Мстишь? – Мщу, – он хитро улыбнулся. Я в ответ закатила глаза.

***

       Размеренным шагом мы подходили к небольшому ристалищу, раскинувшемуся от глубокого озера справа и невысоких утесов слева. Здесь было удобно тренировать выносливость тела, преодолевать препятствия.       Завидев нас, заклинатели выстроились в три шеренги по десятку, замерли по струнке под громкое У Яна: "Смирно, сукины дети!" Я спрятала смешок за широким рукавом. – Простите, госпожа Цзян. Господин, – он поклонился нам. А-Чэн лишь махнул рукой. – Все в порядке, У Ян, – я прошлась перед ними и мимо них, заглядывая каждому в глаза, проверила их пояса, привязанную сеть. – Остальные будем растягивать на месте, госпожа. Два десятка уже выдвинулись навстречу клану Не. Подготовкой мы занимаемся вместе, – отрапортовал У Ян. Я кивнула, проверяя пояс одного из заклинателей. – Безупречно, мое почтение, – я поклонилась А-Чэну. – Выдохнули, су... – Не стоит, У Ян, все хорошо. Помни о брани… – я остановила его ладонью. Послышались смешки.       Потом я вернулась обратно, замерла рядом с мужем. Оглядела каждого из них, и на лицах каждого читалась решимость и верность. – Госпожа Цзян... А если можно... Спойте нам. – Да, госпожа. Скоро отбывать же. – Спойте! Я перевела взгляд на А-Чэна: – Что скажете, господин? – я хитро прищурилась. Заклинатели заволновались. – Вреда же не будет! – И если вам вреда не будет! – "Песнь Храбрости", госпожа. – А тебе что, не хватает? У госпожи решил занять? Грянул смех. – Лишним не будет. Прошу, госпожа Цзян, – А-Чэн сделал приглашающее движение рукой. – Можно, – я кивнула, отвечая на их вопрос. Я вышла вперёд, замерла перед ними, перед их испытующими взглядами, сложила руки в изящном жесте, закрыла глаза и запела.       Я брала силу у воды, у Земли, у Неба и у Ветра. Чувствуя, как наше дитя радостно откликается внутри. Изумрудные круги духовной энергии затопляли пространство. Я оплетала сердце каждого из них, укрепляла самоотверженность, гасила смутные сомнения и тревоги. Порыв Ветра пронесся по ристалищу, раздувая штандрат, волосы и одеяния. Однако, никто не шелохнулся, не прикрыл лицо рукой. Голос взлетел ещё выше: я пела о доме, об очаге, куда есть вернуться каждому из них. Я видела, как распрямлялись их плечи, как светлели их глаза, как в них бурлила сила Цзян вместе с силой Фэн. Последнее слово сорвалось с моих губ. Я улыбнулась. Короткий мой поклон. Их глубокие поклоны в ответ. Восхищение в глазах А-Чэна... "Теперь мне спокойнее."

***

Стук раздался настолько тихий, будто в дверь поскребли. А-Чэн шумно втянул носом, закатывая глаза, и сочно выругался сквозь зубы. Его яростный взгляд в сторону звука не сулил незваному гостю ничего хорошего. – Мен Яо, – прошипел фуцзюнь, с неохотой выпуская меня из плотного кольца своих рук. – Даже “светильники зажечь” спокойно не даешь! Я осторожно спустилась с кровати, быстрым движением выудила из вороха шелка на полу несколько слоев одеяния, накинула на плечи, поплотнее запахнула на груди. В тревожном ожидании я посмотрела в его сторону: А-Чэн наблюдал за мной, заложив руки за голову, со смесью недовольства и восхищения на лице. – Если бы он мог – держал бы нам факел! – я хмыкнула, затягивая пояс, – с его любовью к пересудам – точно бы заинтересовала янская сила главы Цзян. Такая сплетня пропадает! – А если бы смог, – продолжала я, повернувшись к нему, ладонью приводя в порядок растрепанные волосы, быстрым движением заплетая их в косу, – то с радостью бы поиграл вам, или нам с вами на флейте! – озорной блеск в моих глазах вызвал на его лице недоумение вперемешку со смехом и возмущением: – Фучжэнь! – воскликнул он. – Разве это слова для госпожи Цзян? – А-Чэн выгнул бровь и осуждающе покачал головой. – Зато честные, господин Цзян, – я подмигнула ему, взяла свечу и шагнула было к двери, как фуцзюнь поднялся следом. – Что такое? – остановилась я, подняв подсвечник выше. А-Чэн подхватил свой роскошно вышитый верхний слой ханьфу, шагнул ближе ко мне: – Повернись, – потребовал он, держа свои верхние одежды в руках. – А-Чэ-э-эн, там же А-Ян, – протянула было я в попытке его усовестить. Он лишь недовольно покачал головой, возмущенно цокнул языком, приподнимая копну моих волос и мягко накидывая мне на плечи свою одежду. Я простонала, но продела руки в рукава, хоть и красноречиво закатывала при этом глаза. – Так-то лучше, и без этих драм, госпожа Цзян! – А-Чэн поправил мне ворот и отступил, пропуская меня вперед. – Я сама ей приказала, – я покачала головой и сердито рыкнула. – Не смею удерживать госпожу Цзян от ее чрезвычайно важных дел, – А-Чэн поклонился, прижав одну руку к сердцу, а другой указал на дверь. Я показала ему язык, и замахнулась ребром ладони, метя в живот. Одно ловкое движение – и А-Чэн оказался за спиной, осторожно подтолкнул меня ближе к выходу. – Ваша ярость все больше мне по вкусу, – жарко выдохнул он мне в ухо. Он скользнул пальцами по моей шее, и, прежде чем я сумела совладать с собой, прошептал: – Твоя А-Ян ждет. Я перевела на него гневный взгляд, а он лишь широко улыбнулся в ответ, не скрывая своего довольства. – Вернемся к этому вопросу позже, – процедила я сквозь зубы. – С удовольствием, госпожа Цзян. Я скользнула к двери, осторожно отодвинула ее вбок – на пороге в поклоне замерла А-Ян. В руках она держала толстую пачку писчей бумаги. Я кинула быстрый взгляд в сторону А-Чэна. Один миг – и перед нами истинный господин Цзян. “Даже волосы умудрился прибрать, а навык еще не растерял… Тяньчжи, прекрати. Приличия!” – Так много? – я пропустила ее в покои, выглянула в коридор и осторожно затворила за ней дверь. Она застыла поодаль, низко опустив голову, изо всех сил делая вид, что ничего не происходит, хотя хитрая и довольная улыбка то и дело касалась ее губ. Я благодарно кивнула, забрала из ее рук бумагу. – Как сделаете что вам нужно, положу обратно. Времени не было листы дергать. Решила так… – Все верно, а где А-Фен теперь? – я внимательно оглядела белую пачку, потом посмотрела сначала на А-Чэна, потом на А-Ян, нетерпеливо махнула рукой и двинулась вперед по смежному коридору из личных покоев в кабинет, попутно зажигая светильники. В груди разливался приятный трепет охоты, вся страсть, что еще недавно являлась всем моим существом, уступила место холодному расчету. "Изучить, листы… сравнить… хм, а если диверсионные заклятья? Он же шпионил у Вэнь и должен был научиться? Но бумага не отреагировала… проверю." Они оба двинулись за мной: А-Чэн шел впереди, А-Ян держалась на почтительном расстоянии. – Кормилица уговорила ее поспать сегодня в детской, – А-Ян замерла в проходе. А-Чэн помог зажечь светильник на столе, расчистил место. Я поблагодарила его улыбкой и нежным взглядом. – Прекрасно,ты все хорошо рассчитала, А-Ян. Позже подумаем с тобой над наградой для девушек, – кивнула я, открывая верхний ящик, достала нашу бумагу, положила рядом недавнее письмо от отца. Яркий блик света выхватил строчку, написанную твердой рукой – уверенные штрихи иероглифов, словно точные взмахи Бася, складывались в совсем неожиданные для такого почерка слова: "Как ты поживаешь, дитя мое? Радостна ли ты? Здорова ли? Всего ли тебе в достатке?" Тепло разлилось в моей груди, едва я пробежалась взглядом по началу письма. "Отец… ты теперь – одна из причин не отойти ни на цунь от этой игровой доски. А-Чжи слышала то, о чем не говорили, но шептались. А он показал свое лицо твоей А-Чжи. Не один Мен Яо умеет читать по лицам. Он читает по чертам, а я по душам. Но я сделаю все, чтобы ты эту мерзость не увидел. Этот злобный суховей не потревожит и рябью озеро духа воина! Твоя А-Чжи защитит тебя и твою честь, уважит твои обещания и клятвы, грозный Чифэнь-цзунь. И защитит А-Сана." Надо было вскрывать пачку бумаги осторожно, чтобы А-Фен ничего не заподозрила. Я аккуратно отогнула каждый уголочек, расправила каждый сгиб, прежде чем смогла взять двумя пальцами один из листов. Бумага выглядела не дешёвой. Чтобы проверить свои догадки, я потёрла поверхность листа и поднесла его к свету, а потом намочила слюной кончик пальца, проверить, не таятся ли тут ещё какие сюрпризы. Бумага для личной и официальной переписки каждого из великих кланов имела свои особенности. Бумага клана Не плотная, сероватого оттенка, а при наклоне листа под нужным углом явственно проступал оттиск головы Яцзы – великого дракона, вестника воли и ярости Небес. Бумага клана Цзян была тоньше, как лепесток лотоса, и также содержала в себе свои особенности: серебряные переливы, словно тронутая рябью гладь озер Юньмэн Цзян. Бумага же клана Цзинь – золотые тиснения по углам, твердая и плотная, словно драгоценная парча с ощутимым оттиском драгоценного пиона в центре, особого сорта. На такой бумаге самое место приказам, витиеватым предложениям и шпионским донесениям "Вот ты где спрятался", – ухмыльнулась я, изучая вензель. Я удовлетворённо кивнула. – Это бумага Лань Линь Цзинь. Подмена лишь увеличит риск, – я посмотрела на А-Чэна, признавая правоту его слов. Он улыбнулся. – Обычных диверсионных заклятий тоже нет. Даже странно. "Хочешь, чтобы я поверила в то что ты про них забыл? Или решил, что я тут мучаюсь своим положением? Или… ох, Мен Яо, предупреждала же, я – суровый учитель. Семь шкур снимаю!" – Но, тем же лучше, – я осторожно вернула лист в пачку, так же аккуратно её запечатывая, потом переложила в левую руку, правой же коснулась сначала лба, потом губ. Заклинание тронуло кончики моих пальцев, укрепилось в них, и тогда я резко вскинула руку над пачкой меченой бумаги, накладывая на неё это заклинание. Оно вспыхнуло голубым и алым, осело вниз, впитываясь в листы. – Теперь остается только вернуть. Спасибо, А-Ян. Ты умница. Она кивнула, коротко поклонилась нам обоим и поспешила выйти. Я закрыла ящики и довольно ухмыльнулась. – Он же любит ребусы, верно? Вот пусть поломает голову. От этого, говорят, ум крепнет. В моей ухмылке расцветала веселая злость…