Мудрость обнимающая лотос

      Я знала, видела – ему было непросто пойти на примирение первым. Гордому и гневному Цзян Чэну, который если не найдет нужного слова, то за него скажет Цзыдянь... Я была благодарна ему за этот шаг, за смелость, которой не нашлось у меня. За мудрость, которой не хватило мне...       – Фучжэнь… постарайся меня понять. Мне непросто, я не самый покладистый муж. Не могу себе такого позволить, не могу оскорбить себя и тебя своей слабостью. Но я никогда... Я бы по своей воле никогда не причинил тебе вреда. Ты напугана, знаю. Тебя пугает твое состояние: ты привыкла к свободе, думаешь, что я и сын тебя связали. Я вижу, ты пытаешься вести себя как ни в чем не бывало. Тебе страшно. Я подняла на него глаза: он смотрел на меня со смесью нежности и грусти. – Мне тоже. Потому что... Я не хочу, чтобы у нас случилось как... У отца и матери. Я видел ее безмолвные рыдания, иных она себе бы не позволила. Видел, как часто мялся на ее пороге отец, прежде чем уйти прочь. Я знаю, они любили друг друга, но стена между ними была слишком высока, даже я не мог через нее ни перебраться, ни разрушить. Их любовь выродилась во что-то ядовитое, причиняющее боль им обоим. Они словно насадились грудью на клинок без рукояти и не могли освободить ни себя, ни друг друга… – А-Чэн горестно покачал головой.       Все было действительно так. – Я знаю, они бы не хотели для нас своей судьбы. Госпожа Юй так бранилась, так... Теперь я понимаю зачем, мне так стыдно, что я ее не слушала. Мне так ее не хватает. А-Чэн улыбнулся, потрепал меня по щеке. – Я уверен, она тобой довольна. Госпожа Цзян. Мы рассмеялись. Он сжал мою руку в своей. – Я не хочу тебя ограничивать, ни в чем. Я пообещал тебе в ту ночь – ты останешься свободной. Навсегда. Но пойми... Посмотри на меня, пожалуйста. Голос А-Чэна надломился, дрогнул. Я перевела на него взгляд. – Вот. Спасибо. Пойми, все, что я делаю, о чем говорю и о чем молчу, только для твоей безопасности и безопасности наших детей. Я никогда бы не поставил тебя в иное положение. Я принял ваш план, я оказывал поддержку и буду оказывать. Я всегда прикрою. Вас обоих.       Не было нужды уточнять, о ком он говорит. – Потому что вы оба – все, что осталось от моей семьи. Но попробуй понять, мне это будет непросто. Мне тяжело, я все еще злюсь и буду злиться долгие годы, пока этот осел, этот вредный хре... кхм... братец не изволит явиться обратно. Ради вас. Ради себя. Ради всего. Если уж вы оба решили, что такие жертвы стоят чего-то... – Мы говорили лишь о наших судьбах и жизнях, А-Чэн. – Я знаю, – он покачал головой. Наши ладони в отчаянии переплелись, будто бы уже пришло время расставаться и уходить по Колесу Перерождений. – Если уж вы решили так принести каждый себя в жертву, значит оно того стоило. Хотя бы в ваших глазах. Я закивала. – Но сейчас, когда мы смогли обрести хоть немного счастья. Когда ты носишь нашего сына... Пожалуйста. Прошу. Пока не пришло время снова явиться моей грозной и прекрасной Демонице Ветра, Правой Руке Старейшины Илин. Он скривился, глубоко вздохнул, собираясь с силами: – Пока не пришло время, пожалуйста, пусти меня к себе в сердце. Моя госпожа привыкла сражаться, защищать, бросать вызов, держать удар. Моя госпожа привыкла к долгу и чести, – он наклонился ближе и прошептал. – Но моя госпожа все никак не возьмёт в толк, что она никогда не была одна против всего мира. Я всегда был рядом. Она больше не перед судом заклинателей. В ее сторону летит лишь похвала и благодарности. У моей госпожи есть ее господин. И он скорее бросится на меч, чем оставит ее одну. И еще: моей ослепительной, белоснежной госпоже больше не надо очаровывать господина своей непокорностью и вольностью, как не было нужды очаровывать его все эти годы. Сердце господина принадлежало ей с той самой ночи...

***

      "Я в ужасе прижалась к кормилице, сжимала ее руку в своих перепачканных сажей ладошках. Как мы ни пытались умыться в горном ручье, ничего толком не вышло. – Юная госпожа Фэн, я буду говорить, – она была старой, но не слабой: плечи и руки еще не утратили хватки, глаза не потеряли зоркости, а ноги – уверенной походки. В левой руке она сжимала в руке меч клана. У пояса висел мешок с двумя лепешками. – Хорошо, А-Ию. – Не бойтесь, все закончилось. В доме господина Цзян нас примут, – ее голос задрожал. Я потянулась к поясу, нащупала в складках спрятанную шпильку отца. Мы приблизились к воротам поместья, она взялась за кольцо и трижды постучала. Погребальным звоном разнесся по округе этот стук. Раздались шаги. Вышел кто-то из заклинателей, резко спросил, но, услышав няню, переменился в лице, пропустил нас, и убежал докладывать в дом.       Мы замерли в большом, круглом дворе. Я робко оглядывалась по сторонам: все было такое чужое, непривычное и огромное, если сравнивать с домом... Я закусила губу, стараясь не плакать.       К нам навстречу широким шагом вышел высокий и красивый мужчина в роскошных одеяниях. У меня захватило дух от его манеры держаться – прежде я видела только отца, но и тут был настоящий господин. Отец всегда говорил, что клан Цзян – наши союзники, и теперь я понимала почему: от него веяло надежностью и уверенностью. – Цзян Фенмянь, – представился он, коротко поклонился и оглядел нас с головы до ног. Я быстро опустила глаза, сжала руку няни сильнее, потом посмотрела ему за спину: на меня во все глаза пялился мальчишка, осторожно выглядывая из-за большой, деревянной колонны. Поймав мой взгляд, он нахмурился и спрятался обратно. "Красивый" – подумалось мне. Невысокий, худощавый, глаза горели… Он выглянул снова, все еще хмуро, исподлобья оглядел меня. Потом он улыбнулся, робко помахал ладонью. Я постаралась улыбнуться в ответ. – Юная госпожа Фэн Тяньчжи. Последняя. Младшая служанка Фэн – А-Ию, – служанка осторожно вынула свою ладонь из моей хватки, поклонилась. Я замешкалась, но склонилась следом. – Это… – голос Цзян Фенмяня стал глухим, в поисках ответа он пристально посмотрел на мою няню. Она криво ухмыльнулась в ответ, и сказала, глядя ему прямо в глаза: – Это все, что осталось от клана Фэн. Моя госпожа и меч… – повисла короткая пауза. Глава Цзян в гневе свел брови, его лицо перекосилось. Я вздрогнула, отступила на полшага назад, сжимая в руках ткань одеяния няни. А-Ию продолжала смотреть в упор: – С ними был Вэнь Чжулю, – это был первый раз, когда я услышала, как звучит отчаяние. – Плавящая ядра рука? Идемте в дом... – он было развернулся, чтобы идти вперед, но, словно вспомнив о моем присутствии, обратился ко мне: – Юная госпожа Фэн. Вам нечего бояться. Вы в доме друзей. Я, изо всех сдерживая слезы, кивнула. Он посмотрел на меня с состраданием, кивнул в ответ. Цзян Феньмянь шагнул вперед, как вдруг замер. – А-Чэн! Тебе следует спать... – Не могу, Принцесса убежала. Он покачал головой: – Потом найдется, она далеко не убежит. Можешь пока заняться юной госпожой? – Да, отец, – А-Чэн решительно вышел к нам, поклонился. Я поклонилась в ответ. – Это юная госпожа Фэн Тяньчжи. В ее дом пришла огромная беда. Теперь она будет жить здесь. Раз уж ты не спишь... Проводи ее на кухню, накорми. Только тихо, пожалуйста. Госпожа Фэн, идите с моим сыном, А-Чэном, – я кивнула в ответ, постаралась улыбнуться. Они с няней прошли дальше, а мы замерли друг напротив друга. Мои руки потянулись к поясу. – А что случилось?.. Я вскинула на него взгляд и слезы хлынули из глаз. – К нам… к нам пришли... Ублюдки Вэнь! И они, они... Они... Всех... Всех, – я закрыла лицо руками, упала прямо на камень. Он подбежал ко мне, накрыл собой, крепко обнял. – Пожалуйста, госпожа Фэн, тише. Пойдемте со мной. Пойдемте. Я ухватилась за его протянутую ладонь, поднялась. А-Чэн переминался с ноги на ногу. Я напоследок всхлипнула, утирая ладонью глаза. – Только, пожалуйста, господин, не говорите вашему отцу и моей няне, что я сказала слово "ублюдки", – я неловко ему поклонилась. – Ублюдки, – повторил он. – Ублюдки! – ответила я. Он просиял. Теперь мне было не так страшно. – А.... А кто такая Принцесса? – Моя собака. Вообще-то у меня их три: Принцесса, Жасмин и Милашка. Но они ещё щенки, хоть и выглядят здоровенными... И иногда они куда-то убегают. – Собаки? – Да. Вам нравятся? Я закивала, утирая слёзы. – Очень! У нас была огромная собака, такая большая, каких пастухи себе берут, знаете? Мы ее звали Мушу. Она такая большая, вот такая… – я неловко развела руками, пытаясь показать ее размеры. А-Чэн быстро-быстро закивал, глаза его радостно вспыхнули. – А потом... Потом... Они... Они. Они ей, её... – Госпожа Фэн, пожалуйста-пожалуйста не плачьте. Я... если хотите вам дам поиграть с собаками. – П-правда? Можно? А…. – Правда. Он просиял. Мы осторожно двигались по коридорам, тихонько переговариваясь. Время для драк и ссор еще не пришло, в ту ночь мы просто держались за руки, и мне стало легче. "

***

Его тихий, глубокий голос дрогнул. Я знала, он вспоминал вместе со мной. "Неужели мне действительно так страшно и сложно поверить и принять, что я не одна? Я привыкла защищать, служить, но... Думала ли я хоть раз о себе?" А-Чэн поцеловал меня в висок, отстранился. – Я не умею! – воскликнула я, взмахивая рукой. – Чего не умеет моя нефритовая госпожа? – со смехом воскликнул он. – Я... Я не знаю как... Правильно ходить с ребенком в животе. Не смотри на меня так! А-Чэн рассмеялся: закинул голову назад, черты его лица смягчились. Я сжала крепче его ладонь. – Моя фучжэнь овладела стратагемами, тонким искусством Ветра и Меча, утонченными искусствами гуфэн и совершенствует заклинательство, но не может представить, как правильно быть беременной? У тебя есть А-Ян и наша библиотека. Я что-нибудь узнаю ещё, обязательно, мой Ветер. Я оглядела роспись потолка. – Красиво... – тяжелый вздох. – Ну что, позвать слуг? – он провел пальцами по моей щеке. Я закивала головой.

***

      Мы вышли в небольшой садик, примыкавший к покоям, дабы дать слугам выполнить их работу. Глядя на бегающих туда и обратно юношей и девушек под руководством А-Си и А-Ян, я и подумать не могла прежде, сколько же у меня вещей. – Так что ты задумала, фучжэнь? Я повернулась к А-Чэну, взяла его за руку. – Нужно добыть ее листы. Сравнить с нашими. – Думаешь, она умеет писать? – Отправлять сюда умелого лазутчика для того, чтобы она передавала ему все устно, рискованно – можем не так понять и поймем, потому что имеем право. А главе Цзинь потом отмахивайся от проделок сына. – Согласен. Ее мог послать следить только Мен Яо. Для главы такое мелковато, а вот сынку в самый раз. – Да и наш с ним договор. А-Чэн кивнул. Наши голоса тонули в шуме переезда и топоте ног расторопных слуг. – Уже видел ее. Лицо приятное, но выглядывает так. – Именно. Она явно хорошо запоминает. Нечего в Башне знать, как у нас все устроено. Фуцзюнь обернулся, проверил слуг и погладил меня по плечу. – Я помогу ей с лазейкой. Натолкну на нужную. – Спасибо. Он шагнул ближе, поцеловал меня в лоб. – Пойдем к А-Лину? Время уже проснуться... Видел, как ты с ним, он тебя и правда слушает. – С боем, как кое-кто. Он взял меня за руку, и мы поспешили в детскую. А-Си и А-Ян проводили нас довольными взглядами.