Мудрость обнимающая лотос

136.

Три месяца спустя. Башня Золотого Карпа.

Я плавно опустилась в самый центр двора, ловко спикировала между строительными лесами. Восстановление золотого сердца нашего мира шло полным ходом – ни днем, ни ночью не замолкали пилы и топоры. Кипучая деятельность строителей, лучших мастеров по работе с камнем, мозаикой, золотом и литьем помогала нам построить все здесь заново. – Госпожа Цзян! – приветственные крики на миг заглушили звуки стройки. Я здоровалась с каждым, улыбалась и махала рукой всем, кто нашел время на меня среди бесконечного труда. И все же каждый из них не задерживал на мне взгляд подолгу. Каждый, едва заприметив мои седые волосы, прятал глаза. Мое сердце противно сжалось в груди, но я привычно спрятала эту боль за улыбкой. Ученики ордена Ланьлин Цзинь трудились наравне со строителями, а заклинатели бурно обсуждали перемены, которые приказал внести в обстановку новый регент. Цзинь Лин лишь через три года вступит в совершеннолетие. Мы решили не гневить Небо и в этот раз сделать все по правилам. Жизнь… Несмотря на зимний холод, который все никак не желал уступать перед весной, жизнь все же била ключом. Я чувствовала её в каждом дуновении ветра, в каждом звуке. Поклонившись страже в бело-золотом, я хитро прищурилась, глядя на самый верх. Двери Залы Беседы были приветственно распахнуты, и на миг я вздрогнула. Ветер легонько прикоснулся к моим белоснежным прядям на ослепительно-фиолетовом под светом зимнего солнца шелке ханьфу. – Прибыла госпожа Цзян! – громко объявили стражники и ударили древками штандартов о каменные плиты. Я смело вступила на первую ступеньку, подавила воспоминания о десятках несчастных полуживых заклинателях, которые тяжело ползли и переваливались через невысокий порог. Это было. И это больше не повториться. Я смело отправилась вверх по лестнице, навстречу своей судьбе. *** Моя улыбка на миг погасла, когда я вступила в пустую Залу Беседы. Все было готово к очередному совету кланов: столы для гостей выставлены по старшинству, золотые драпировки со всех сторон, роскошные мозаики, белоснежные пионы по стенам. И безмолвие… Тишина. Служанки, вероятнее всего, вот-вот зайдут сюда. Это место скоро снова наполнится нашими спорами и заботами. Но остановило меня не это. Через сотню шагов от меня стоял золоченый трон фениксов. Благородные птицы сливались между собой, образуя изящную спинку трона, но сидел на нем тот, кого я совсем не ожидала увидеть. – Госпожа Цзян! Какое похвальное рвение к государственным делам! Воистину, вы пример всем нам! Вы прибыли на Совет кланов первой. Позвольте мне поприветствовать вас, – Не Хуайсан лениво, словно нехотя, поднялся мне навстречу. – Вы, глава Не? – строго спросила я и сощурилась. Я смело и с вызовом шагнула вперед, прислушалась как в тишине, повисшей между, нами гулко раздаются мои шаги. Не Хуайсан встал, одним щелчком раскрыл веер. – Что вы здесь делаете? – спросила я, пройдя свой путь наполовину. – Сижу, точнее, сидел, как вы могли видеть, госпожа Цзян, – неспешно обмахиваясь веером, Не Хуайсан ласково потрепал застывших в золоте фениксов. – Это вызов, глава Не! – объявила я во весь голос. Эхо отразилось от пола, от стен, полетело вперед вместе с резким зимним порывом Ветра. – Ну что вы, госпожа Цзян, – Не Хуайсан ловко прокрутил веер в руке, словно вздумал сражаться с моей верной стихией. – Я лишь взял на себя труд согреть это негостеприимное золото для нашего с вами дорогого племянника. Немного задержался, не ожидал, что ты прибудешь так рано, – он неловко улыбнулся и грустно посмотрел на меня. – Стоит ли нам готовиться к новой, братоубийственной войне за власть над миром заклинателей, глава Не? – припечатала я, остановившись напротив него. Всего десять шагов разделяло нас, а мне казалось, что пропасть. *** – Она очнется? Вэй Усянь, скажи мне что она очнется! – услышала я голос Не Хуайсана через пелену боли. – Заткнись, прошу тебя! – ответил Вэй Усянь. – Ты своими слезами все только портишь. – Кто же знал, кто же знал, что она… она! Она бросится на мертвый клинок? Кто мог знать?! Я хотела заплакать, закричать, но не могла. Что-то сдерживало меня, не позволяло даже оглохнуть от внутреннего крика. Передо мной встало воспоминание о том страшном дне. Передо мной как наяву встало лицо моего отца. Великий Тигр переиграл сам себя. Он настолько увлекся сражением, сопротивлением своему врагу, что позабыл об остальном. Хоть он и приказывал себе помнить, но по итогу запомнил лишь два слова: “помнить”, “враг”. Мой отец продолжил свой бой и после смерти. Цзинь Гуанъяо желал превратить его в раба, желал нашей смерти от его рук. Он знал, что ему не пережить штурм Башни, знал и хотел напоследок насладиться нашими потугами сохранить мир. Он смеялся над нашим желанием продолжать жить. У меня не было выбора – только умереть. Судьба была милостива ко мне, наградила меня многими именами, которые, как отражение на ограненный яшме, сливались воедино на свету. И одно из этих имен я принесла в жертву. Внутри у меня навечно воцарилась пустота, которую не заполнить ничем. Мне придется с этим жить, принять этот шрам, отпустить все то, что прежде, как мне казалось, давало мне силы, но на деле лишь ограничивало. Я принесла в жертву часть себя, ту часть, которая отчаянно его любила. И ради этой любви презрела все законы: людские, адские и небесные. В другой жизни, в другом мире мы могли бы и правда быть семьей, по крови, без прочих условностей. В другом… Но я и Не Минцзюэ желали быть родичами в этом мире. Я знала – его дух теперь свободен. В беспамятстве передо мной являлись картины. Темный ритуал, соединение частей тела. Огромная концентрация истинной тьмы. Осколок души, тень моего отца, которая сливалась с уже мертвой плотью. И все же… он не преобразился в лютого мертвеца из-за любви. В ней он черпал силы. Та тень, которая атаковала меня, являлась всего лишь осколком, всего лишь частью! Но даже этого хватило, чтобы сопротивляться замыслу Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо. Едва я мысленно произнесла это имя, как внутри меня воцарилась тишина. Я не чувствовала… ничего. Не ощущала ни одной волны на озере моего духа. Он ушел. Ушел быстро и легко. Ушел, оставив весь мир в руинах, оставив нам победу в войне, которая на самом деле не закончится никогда. – А кто у нас Всезнайка? – я услышала, как глухо брякнула о пол чашка, как расплескалось что-то приятное и травяное. – Кто у нас может предсказать исход боя раньше, чем начнется война, а? Молчишь? Вот и заткнись. Сядь смирно. Не мешайся. Я пустил тебя сюда только потому, что ты ей нужен. Игрок! Стратег! Пыль! Одно название! – я почувствовала какое-то движение рядом с собой, но не могла пошевелиться, не могла даже вздохнуть. Острая, как терновые шипы, боль накрыла меня колючим покрывалом, ядовитые иглы вонзились в меня. Я не могла даже застонать, не могла уйти вглубь себя и не могла спрятаться от того, что происходило снаружи. Мне было тепло, я лежала на мягком. Но боли это не уменьшало. Ци – светлая и темная – внутри меня сходила с ума, энергетические каналы дрожали от напряжения, пытаясь справиться с мертвой энергией, которая проникла в меня через дух Бася. Жизнь во мне в прямом смысле боролась со смертью. – Доигрался? Победитель! – продолжал браниться Вэй Ин. – Остановись! – Не подумаю. Тише, А-Чжи, тише, – что-то прохладное легло мне на лоб. Мягкое и ласковое, почти что невесомое касание слегка ослабило мою боль, я судорожно выдохнула, но так и не смогла открыть глаз. – Что мне делать, глава Вэй? – мое сердце сжалось от боли, которая прозвучала в голосе Не Хуайсана. – Быть с ней рядом. Можешь звать, как делает А-Чэн. Кстати, тебе бы лучше уйти до того, как он придет. Цзян Чэн… но даже он не мог вырвать меня из пут боли, на которые я обрекла себя сама. – Он так меня ненавидит? – с горечью спросил Не Хуайсан. Вэй Усянь в ответ тяжело вздохнул, мне показалось, что с ног до головы смерил Не Хуайсана взглядом, прежде чем ответить. – Он ненавидит себя, такой уж он. А ты этого так и не разглядел в нем, а все туда же, братом назвал! Подай мне вот эту белую шкатулку. Спа-а-асибо, – протянул Вэй Усянь. Он жив! Они оба живы! Пусть и бранятся, но я же слышала – без злобы, без ненависти. А значит, бою меж Цинхэ и Илином не бывать! “Хороша сестрица! Нашла все же способ их примирить! Ай-да умница, Тяньчжи!” – самодовольно подумала я и непременно улыбнулась бы, если бы не новая волна боли. – Что это? Тайное снадобье? – А, – я услышала, как махнул рукой Вэй Усянь. – Всего лишь восстанавливающий сбор. Из личных запасов Лань Цижэня, – я готова была поспорить, что Вэй Усянь скорчил одну из своих гримас. – Шифу Лань очень щедр. – Радуйся, что мы все не получили дисциплинарным кнутом! – фыркнул в ответ Вэй Усянь. – Лань Чжань сказал, что шифу рвет и мечет, планирует снова присутствовать на Совете Кланов. – Вот ка-а-ак, – задумчиво протянул Не Хуайсан. – Да, – я была уверена, что Вэй Усянь пожал плечами, – сказал, что раз мы все ничему не научились, а он пропустил такую скверну как Цзинь Гуанъяо, то теперь уж мы от него легко не отделаемся. Я едва не сжалась от мысли, что теперь с нами на совете будет Лань Цижэнь! Плакала моя свобода! Теперь мне действительно придется себя держать в руках, иначе совет кланов превратится в лекцию о добропорядочных женах! Плакали наши дружеские пирушки после совета! О, Небо! Как жестоко ты караешь своих детей. – Сказал, что будет лично следить за справедливостью решений и целомудрием будущего Верховного Заклинателя. Для этого он даже приставил к А-Лину одного из юношей, Лань Сычжуя. Неловкая, двусмысленная пауза повисла между Вэй Усянем и Не Хуайсаном. – А… а это у вас в семье… передается? – голос Не Хуайсана дрогнул от смеха. – Прежде не замечал подобных пристрастий за Цзян Чэном! – Заткнись, нет желания с тобой это обсуждать. Тоже мне, образец праведности! Теперь всякий будет судачить… разное. Про тебя и А-Чжи, – я телом почувствовала на себе взгляд Вэй Усяня. – Я знаю, как их заставить замолчать. Не бойся. – Тебя? Да вот еще. – Кхм, я, конечно, знал, что любовь проявляется в разных формах… – Не Хуайсан явно желал вернуть разговор в ироничное русло. – Я сейчас тебя отправлю в загон к далаолагуям, не погляжу, что ты у нас Черный Дракон! Далаолагуи… Я на горе Мертвецов. От этого осознания боль утихла на короткий миг. Все закончилось! Мы победили! Остался лишь последний штрих. Сотни, тысячи темных заклинаний. Довести до совершенства наше темное искусство, которое встанет на пути любой угрозы в будущем! Снова пауза. Неловкая и липкая. И грустный голос моего А-Сяня: – Она все слышит, но трупный яд прочно застрял в ее меридианах, – Вэй Усянь снова засуетился, я услышала плеск воды, услышала шипение, как будто что-то пряное и влажное упало на угли. Дым степного багульника ударил мне в нос. Трупный яд духа Бася – вот что мешает ци внутри меня слиться воедино. – Она такая… маленькая… такая.. – Раньше надо было думать! – огрызнулся Вэй Усянь. – А ты, ты думал, ты думал, когда тащил ее за собой, во тьму?! Ты думал, Вэй Усянь?! – загрохотал молодым громом черный дракон. – Все это из-за тебя – и только! – Расскажи мне сказку поновее, глава Не! Я был с ней! Рядом! Каждый ее шаг! В своей жизни и в своей смерти! Я не оставлял ее одну, как фишку на доске! Я не требовал слепой веры в меня! Она была свободна, но вот беда, вы бы сожрали ее, не забери я ее с собой! Вы бы ни цзянши не поняли! Вы бы заперли ее в клетке, как ручную тигрицу, вырвали бы ей зубы и когти. Сделали бы из них трофеи! Нагрудные амулеты! И рядом посадили бы на цепь меня! И сторожить нас поставили бы Цзян Чэна! Снова тишина. Тяжелое дыхание. Смрад боли и горя в воздухе висел ядовитым туманом. – Я был с ней рядом, я берег ее, как должен беречь свою шимэй любой старший брат! Я… никогда не лгал ей. Грустный смешок. Холодная, дрожащая ладонь, которая, казалось, замерла у самой моей щеки. – Так ли мы с вами отличаемся, Старейшина Илина? И потом гробовая тишина. Я думала, что провалилась в забытье, а новая волна боли заставила меня молиться о забвении. Долгая, слишком долгая тишина. Тишина, которая, казалось, стала вестником конца времен. – Все же отличаемся, глава Не. *** Я испытующе смотрела на Не Хуайсана долгие два удара сердца. В солнечных лучах, которые зажигали золотыми оттенками роскошную залу, он смотрелся достойно. Власть и сила читались в каждом его движении, слышались в каждом его вздохе. Полководец, не выбирающий средства! Из всех творений, что создала моя рука, он все же был лучшим. Я помогала создавать Вэнь Нина, я творила Цзинь Гуанъяо, но Не Хуайсан… Он превзошел все мои самые смелые ожидания! В этом мире больше не осталось равного ему противника. Но только лишь потому, что мы пока что не подняли друг на друга меч. Я заслужила право говорить что думаю и больше не собиралась от него отказываться. В этой тишине, наполненной молчанием власти, которое вот-вот обернется голосами глав орденов, я все же желала насладиться его обществом в последний миг. – Повторяю, глава Не: вы решили из регента превратиться в узурпатора? Должна ли я созвать знамена заклинателей? Не Хуайсан, что удивительно, первым отвел взгляд, по его лицу гуляла странная улыбка. Вдруг он оживился, протянул мне правую руку, а левую положил на пояс. – Не желаете ли сами испробовать власть на вкус, госпожа Цзян? Попробуйте, прикоснитесь к золотому трону, которому вы так долго служили. На миг мне показалось, будто передо мной снова стоит Цзинь Гуанъяо. Его черты я увидела на лице Не Хуайсана, его нотки прозвучали в голосе главы Не. – Ты так близко подошел к своему врагу, что сам стал им? – мой голос снова разнесся по Зале Беседы эхом. Ладонь, протянутая ко мне, дрогнула, но руки Не Хуайсан не убрал. – Тогда пощады не жди! Я не буду ждать шестнадцать лет, чтобы отправить тебя в ад! – Чтобы одолеть чудовище, нужно самому иметь представление о тьме. Так что же, госпожа Цзян? Не желаете воссесть на этот трон? – Не Хуайсан сделал приглашающий жест. Золотые пылинки кружились в широких солнечных лучах, танцевали среди пока ещё пустых столов, оживляли драгоценные священные узоры на колоннах и фрески потолке. Это место пострадало сильнее всего. Цзинь Гуанъяо постарался изуродовать Залу Беседы как только можно. Даже когда он устроил здесь адский пир, когда сделал из живых заклинателей бесконечный источник своей силы, этого осквернения ему показалось мало. Отсюда, с этого самого трона, он рассылал навстречу нашей армии своих марионеток и приспешников. Отсюда, с этой вершины, он следил за исходом каждого боя. А рядом с ним… Я скользнула взглядом по пустому месту справа от трона Фениксов. Когда-то здесь стояла золотая скамеечка для госпожи Цзинь. Цзинь Су… мы нашли ее бездыханное тело на ступеньках трона. Она погибла от своей руки. На ее мертвом лице застыло, говорят, выражение счастья. Я не сомневалась – она соединилась со своим А-Суном, ведь где еще искать справедливости, как не у мертвых? А еще я ждала тень Цзинь Гуаньшаня, искала намек на его присутствие в пространстве, ждала, когда Ветер донесет до меня какой-то особенный треск в его поминальной лампаде. Но Цзинь Гуаньшань молчал. И от этого становилось еще печальнее. – Так что же вы решили, госпожа Цзян? – испытующе посмотрел на меня Не Хуайсан. – По правилам войны, – он снова протянул мне ладонь, – кому как не нам с вами воссесть на этот трон? Вы лишили врага источника силы, а я исполнил приговор. Казнил, – припечатал Не Хуайсан, властно сверкнув на меня глазами. – Мы с вами единственные победители! – Ты обманул меня. Ты не пускал меня к могиле моего отца. – Что бы ты могла сделать? – Ничего, но… Я знала, что Бася нет в гробнице предков Не, как полагается по нашим… – я осеклась на миг, прижала ладонь к губам. – Нашим? – тут же вскинулся Не Хуайсан, со смятением взглянул на меня. Мне потребовался лишь один вздох, чтобы взять себя в руки и поклониться главе Не. – Простите, глава Не, вашим правилам, – немедленно вставила я. – Почему? Она пела, сабля звала меня все эти годы. А оживает она лишь тогда, когда рядом истинный Не. И раз это не ты, не… – я указала сначала на него, потом едва не указала на себя, но снова спохватилась, – не Не Сяокин. Значит это Не Минцзюэ. Не Хуайсан довольно рассмеялся, трижды хлопнул в ладоши: – Я в восторге, госпожа Цзян. Я в полном восторге, впрочем, как и всегда. Ваш ум… – Довольно, глава Не, – грубо прервала его я. – Заканчивайте, – потребовала я, заглядывая ему прямо в глаза. Его мужская гордость была уязвлена, на лице выступила ядовитая гримаса. – Я никому не подчиняюсь, но раз уж вы драгоценная тетушка нашего наследника, – пробормотал он. – Член правящей семьи, как-никак… – Не Хуайсан! – прикрикнула на него я. Он искоса посмотрел на меня со странной полуулыбкой и легко прикоснулся к сложенному вееру за пазухой. – Доигрывай, – я нетерпеливо поморщилась и бросила. – Ну же! Наш поединок взглядами закончился быстро: Не Хуайсан небрежно махнул в воздухе ладонью, заложил правую руку за спину. На миг мне и правда показалось, что из регента он решил превратиться в узурпатора. Решение об этом принималось быстро – еще не снялся военный лагерь с окрестностей Ланьлина, еще стояли шатры малых и Великих кланов на золотой земле. Решение принималось в спешке, но в этот раз оно было правильным. Заклинатели устали от войны, заклинатели все еще не знали, как им жить в новом, так резко и так быстро изменившимся мире. Не Хуайсан не стал скромничать, предложил свою кандидатуру первым. И многие с тайным облегчением переложили этот груз на его плечи. Что-то царапало мне душу, пока я глядела на него. Что-то полузабытое, потаенное, скрытое так глубоко мной от меня же самой. Что-то, что вечно будет причинять мне легкий голод. Что-то, чему нет и не будет места под этим Небом и в этой жизни. Хоть нить между нами и порвалась, однако обрывки все еще остались на наших пальцах. Узлы этой сокровенной нити стягивались: то слабее, то туже, непрерывно напоминая о себе. – Кому как не нам с вами теперь полагается править? Разве нет? Взгляните, госпожа Цзян, – Не Хуайсан подбородком указал мне за спину, – с этой вершины особенно хорошо виден весь наш мир, как на ладони, не надо даже ваш Ветер призывать, чтобы услышать. Их всех. Я, – он указал кончиками пальцев на себя, – стал бы их ночным кошмаром. Их главным страхом. Тем ужасом, что держал бы их в повиновении. Вы – их утешением и надеждой. Он неспешно прошелся перед золотым троном, я жадно и пристально следила за каждым его движением. Не Хуайсан это знал, чувствовал и не скрывал своего самодовольства. Всего одно слово… неужели я и правда вновь готова начать войну? – И какую же роль ты оставил А-Лину? – мои губы дрогнули, чтобы спрятать волнение, я вцепилась в расшитую черными лотосами фиолетовую ткань рукавов. Не Хуайсан остановился, прямо напротив меня, оглядел залу вокруг пристальным и слегка грустным взглядом. – Просто юноши. Просто талантливого заклинателя. Просто молодого господина из правящей семьи. Свободного и наконец-то счастливого, – он взглянул на меня со смесью надежды и тоски. – Без всей тяжести, которую мы уготовили ему с самой колыбели. – Заклинатели признали его Верховным! – я в негодовании подобрала подол, поднялась на две ступеньки трона. Не Хуайсан отступил, встал почти что вплотную к застывшим в золоте фениксам. – Признали… Цзинь Гуанъяо они тоже признали. Не важны слова, важно, кто вкладывает их в чужие уста. И ты это знаешь, – Не Хуайсан пристально уставился на меня, его щека дернулась от того, как ярко вспыхнуло солнце на моих седых волосах. – Тянь-нюй, – с какой-то душащей нежностью выдохнул он и снова взглянул мне в глаза. – Вот ты и поднялась на пьедестал, сама, Тяньчжи, посмотри, – Не Хуайсан взглядом указал мне под ноги. – Еще один шаг, и трон Фениксов твой, – он скользнул влево, словно расчистил мне путь. – Быть может, именно этого нам и не хватает? Ветра не над нами, но во главе? – И Дракона, парящего выше всякого Ветра, – пробормотала я, залюбовавшись на миг оттенком золота в подлокотнике трона. – Решайся, – потребовал Не Хуайсан. – Я дарю тебе весь этот мир. Я ухмыльнулась, отдернула руку и одним ловким и изящным движением скользнула вправо, ткань моего ханьфу ласково провела по золотым фениксам и складками легла вокруг меня. Я с вызовом вздернула подбородок и звонко, по-девичьи, рассмеялась. Я быстро посмотрела на Не Хуайсана: искра моей улыбки передалась и ему. Он тепло улыбнулся, наигранно-важно поджал губы, приподнял брови: – Вот как! Справа! На самом почетном месте! – он сокрушенно покачал головой и тяжелым шагом направился к трону Феникса слева. – Что ж, все справедливо, – нарушил Не Хуайсан короткое молчание. – Ты несешь мир, тебе самое лучшее место. А я несу войну и страх, мне можно отдать место и поскромнее. – Не Хуайсан! – мой смех разлился по зале звонким ручейком. Мы переглянулись лишь для того, чтобы наградить друг друга очередной колкостью. А потом крики снаружи разорвали тишину, приветственный звук золотых труб наполнил пространство от Неба до Земли. – Прибыл орден Фу Яо! – Прибыл орден Хан Ван! Мы кивали каждому из возгласов глашатая. Совсем скоро кланы взойдут по этой лестнице, займут свои места по важности и старшинству. – Прибыл орден Гусу Лань! – снова крикнул глашатай. – Интересно, – пробормотал Не Хуайсан, – кто теперь займёт место во главе Гусу Лань? Как думаешь? Я быстро посмотрела на него и нахмурилась: – Увидим, давай не загадывать наперед. Устала от этих загадок. Не Хуайсан лишь равнодушно пожал плечами. В глазах у меня зарябило от знамен, на миг я оглохла от десятков приветствий. – Прибыл глава ордена Юньмэн Цзян! – объявил глашатай. – Цзян Чэн что-то запаздывает, – поджал губы Не Хуайсан. – Мы вместе с ним так решили, – я пожала в ответ плечами. – Прибыл орден Илин… – глашатай на миг только запнулся, – орден Илин Вэй! – Ну наконец-то! – в предвкушении протянул Не Хуайсан. Золотая Зала Беседы вновь принимала высоких гостей, заклинателей, чьи сердца были открыты речам мудрости. Начиналась новая эпоха, и в этот раз полотно обстоятельств я уж не упущу из своих рук! Я внутренне подобралась, приготовилась увидеть их лица. Я приготовилась к их удивлению, осуждению, страху или любви. Фэн по-прежнему заседает в совете. Но в этот раз мы не будем полагаться лишь на волю Неба или Судьбы. – Орден Илин Вэй, – едва слышно пробормотала я и с дерзкой улыбкой приготовилась встречать первого гостя.