Ветивер и нарциссы

      Драко внимательно смотрел на Гермиону, упрямо повторив свой вопрос: — Ты же решила закончить седьмой-восьмой курс Хогвартса, вот и ответь мне, зачем? Тебе не нужно больше всем доказывать, что ты самая умная, и ты вообще зря это делала. Дураки не оценят, а умные и сами всё видят. И твоих горе-приятелей больше не нужно спасать, они теперь герои войны, авроры, все им оды слагают, а ты сидишь здесь. А когда не сидишь, то мечешься среди ночи по коридорам, и выглядишь так, что привидения скоро за свою принимать начнут. А тебе, меж тем, все двери открыты, можешь хоть сирых и убогих эльфов жалеть, хоть на таких же волшебников переключиться, но ты почему-то решила потратить это время здесь. В компании таких, как я. Почему?        Гермиона потянула к себе чашку остывшего чая и согрела ее несколькими пассами, сделала первый глоток, закрыла глаза. Дождь продолжал хлестать в окна. Выл ветер и раскалывалась голова: — Решила помочь реставрировать Школу, — ответила она после паузы. — Это мой дом, Малфой, так же, как и для всех, кто здесь учился. Я не могу просто уйти от этого всего сломанного, разрушенного, больного. Я хочу вернуть ей красоту и жизнь, которые она заслуживает.        — А ты думаешь, что одна сможешь это сделать? — спросил Драко с сарказмом. — Ты же не волшебница-всемогущая. Тебе нужна помощь. И не только твоих друзей.        — Я знаю, Малфой. И я не отказываюсь от нее. Я принимаю любую помощь, которая идет от чистого сердца. Даже твою.       Она посмотрела на него прямо в глаза, и он почувствовал, как его щеки залились краской. Он опустил взгляд и поиграл с краем своего шарфа.       — А почему ты здесь? — спросила она тихо. — Ты же не обязан был возвращаться в Школу. Ты же не чувствуешь к ней никакой привязанности. Ты же всегда ненавидел это место.       — Не всегда, — возразил он. — Было время, когда я любил его. Когда я был маленьким и не знал ничего о войне и смерти. Когда я играл в квиддич и смеялся со своими друзьями. Когда я учился у лучшего учителя зельеварения в мире. Хочется найти новый смысл во всем, а еще — из-за проклятья.       — Из-за проклятия? — переспросила Гермиона с недоумением. — Какого проклятия?       — Того самого, которое наложила на нас моя любимая тетушка Беллатрикс, — ответил Драко с горечью в голосе. — Ты же помнишь, что она сделала тебе в тот день?       Гермиона содрогнулась и закрыла глаза. Она помнила тот день слишком хорошо. Она помнила, как она и ее друзья попали в ловушку в особняке Малфоев. Она помнила, как она была поймана и связана на полу. Она помнила, как ее пытали и издевались над ней. Она помнила, как ей вырезали на руке слово «грязнокровка». Она помнила, как ее кровь капала на пол. Она помнила, как вмешался Драко и получил от проклятой ведьмы Круциатус. Она помнила, как Беллатрикс произнесла заклинание, которое связало их жизни навсегда.       — Я помню, — прошептала она. — Я не могу забыть.       — Ну вот, — сказал Драко. — Это проклятие заставляет нас быть рядом друг с другом. Если мы отдаляемся друг от друга больше чем на сто метров, мы начинаем чувствовать боль и слабость. И чем мы дальше, тем невыносимее боль. Если мы разъедемся, то эта боль погубит нас.       — Что? — воскликнула Гермиона. — Это не может быть правдой! Почему я об этом не знаю?       — Потому что ты не обращала внимания на свое состояние. Ты была слишком занята своими учебами и делами. А я знаю, потому что я испытывал это на себе. Каждый раз, когда ты уходила из Школы или уезжала куда-то, мне хотелось сдохнуть. Я думал, что это просто стресс или переутомление. Но потом я понял, что это из-за тебя.       — Из-за меня? — переспросила Гермиона с неверием.       — Да, из-за тебя. Из-за того, что мы связаны проклятьем. Я пошел к моему крестному и спросил его об этом. Он подтвердил мои подозрения. Он сказал, что это очень редкое и опасное проклятие, которое называется «проклятьем обоюдного страдания». Оно связывает двух людей болью и делает их зависимыми друг от друга. Крестный тоже попал под Круциатус, но у него сильнее щиты и вообще, он куда искуснее нас в Темных Проклятьях. Сама знаешь.       — Проклятье обоюдного страдания? — повторила Гермиона. — Почему оно так называется?       — Потому что оно было придумано одной английской ведьмой в викторианскую эпоху. Она была безумно влюблена в одного маггла и хотела быть с ним всегда. Но он не разделял ее чувств и хотел уйти от нее. Тогда она пригласила его на чай и подсыпала в его чашку свою кровь с заклинанием. С тех пор он не мог от нее оторваться и страдал от этого. Пока оба благополучно не скончались, не в силах мириться с болью.       — Какой ужас! — воскликнула Гермиона. — Это же настоящее рабство!       — Да, это так. И мы теперь в таком же положении. Мы не можем быть далеко друг от друга и не можем быть с кем-то другим. Пока не найдем способ всё обратить вспять.       — С кем-то другим? — переспросила Гермиона.       — Да, с кем-то другим, — повторил Драко и опустил глаза.       Выл ветер, остывал чай и раскалывалась голова.       На следующее утро Гермиона проснулась от лучей солнца, пробивающихся сквозь окно. Она потянулась и посмотрела на часы. Было уже девять часов. Она вспомнила, что сегодня она договорилась с Драко помочь реставрировать подземелья. Она вскочила, как ошпаренная, со своей кровати и понеслась в ванную комнату. Она стремительно умылась, почистила зубы и кое-как разодрала свои кудрявые волосы. Она натянула свой школьный костюм и мантию и вылетела из комнаты.       Она сбежала вниз по лестнице и направилась в Большой зал. Там уже собрались некоторые ученики и преподаватели, которые тоже решили помочь в реставрации Школы. Гермиона увидела своих друзей Луну и Невилла, которые сидели за общим столом и завтракали. Она подбежала к ним, чтобы поздороваться.       — Привет, Гермиона, — поприветствовали они.       — Как ты спала? — внимательно посмотрела на нее Луна.       — Вроде бы нормально, — прошептала Гермиона.       — Что-то непохоже, — заметил Невилл. — Ты выглядишь усталой и бледной.       — Да нет же, я в порядке, — возразила Гермиона.       — Ты уверена? — настаивал Невилл. — Ты не болеешь?       — Нет, не болею, — уверяла Гермиона.       — Тогда почему ты так поздно встала? — спросила Луна. — Ты же всегда первая поднимаешься.       — Я просто перевернула будильник и не услышала его, — соврала Гермиона.       На самом деле она не могла заснуть всю ночь. Она думала о том, что сказал ей Драко про проклятие. Про его слова о том, что ей не нужно искать свое место под солнцем. И его тоску, когда он вспоминал о детстве.       Она вспомнила его глаза, когда он говорил ей об этом. Они были такие серьезные и глубокие. И в них было что-то еще. Что-то темное и таинственное. Что-то такое, что она слишком хорошо понимала.       Она почувствовала, как ее щеки залились краской. Она попыталась отвлечься от своих мыслей и взяла тост с ближайшей тарелки.       — А вы что собираетесь делать сегодня? — спросила она своих друзей.       — Я пойду помогать профессору Флитвику чинить окна в башне Равенкло, — ответила Луна.       — А я пойду помогать профессору Спраут выращивать новые растения для теплиц Школы, — добавил Невилл.       — А ты? Гермиона колебалась. Она не хотела говорить им правду. Она боялась их реакции. Она боялась, что они не поймут ее. Она боялась, что они осудят ее.       — Я… я пойду с Малфоем в подземелья помогать профессору Снейпу восстанавливать его лабораторию, — сказала она наконец.       Ее друзья удивленно посмотрели на нее.       Но ответить им не дал все тот же Малфой, явившийся из ниоткуда.        — Грейнджер, где тебя наргглы носят? Профессор нас убьет, если мы сию же секунду не явимся в подземелья.       Гермиона вздрогнула, залпом осушила свой чай и унеслась вслед за Малфоем. Невилл и Луна проводили странную парочку удивленными взглядами.