Любовный магнит Нотр-Дама

Страсть Фролло к Эсмеральде,  скажем прямо, пробуждает в нем далеко не лучшие чувства: ревность и жестокость. Вначале он пытается похитить Эсмеральду (причём, не очень понятно,  с какой целью- или чтобы сделать её своей любовницей, или чтобы бросить её в тюрьму. Но эта затея не удаётся - девушку спасает капитан Феб,  в которого она и влюбляется. Затем, мучимый ревностью, Фролло пытается убить соперника во время свидания. Но это не удаётся,  и цыганка попадает в тюрьму. Клод приходит в тюрьму к ней и умоляет с ним бежать, но девушка в гневе отвергает его. Когда же на следующий день её ведут на казнь, Клод уже менее нежен. Вот как описывает Гюго их встречу: "Архидьякон медленно приблизился к ней. Даже в такую минуту его глаза скользнули по ее обнаженному телу с выражением ревности, страсти и вожделения. Он сказал громко: — Девушка, просила ли ты прощения у Бога за свои грехи? — Он наклонился к ее уху и прошептал (зрители думали, что он выслушивает ее исповедь): — Если ты будешь моею, я еще могу спасти тебя. Она пристально посмотрела на него. — Отойди от меня, демон, или я обличу тебя перед всеми. Он улыбнулся страшной улыбкой: — Тебе не поверят. Ты лишь присоединишь к преступлению буйство. Отвечай, согласна ли ты? — Что ты сделал с моим Фебом? — Он умер, — сказал священник. В эту минуту архидьякон машинально поднял голову и увидал в конце площади, на балконе дома Гонделорье, капитана рядом с Флёр-де-Лис. Он пошатнулся, провел по глазам рукой, пробормотал проклятие, все черты его исказились. — Ну, так умри же и ты! — пробормотал он сквозь зубы. — Пусть никто не обладает тобой. Подняв руку над цыганкой, он произнес погребальным тоном: —Иди, погибшая душа, и Господь да смилуется над тобою. Это была страшная формула, которой завершались подобные мрачные церемонии. Это был сигнал священника палачу". Здесь в полной мере раскрывается жестокость героя, не свойственная его доброму сердцу. Мы видим,  что его чувство к Эсмеральде - не просто любовь, а любовь-ненависть.  Он ненавидит в ней искушение, причину своих страданий, своей душевной боли. Возможно,  здесь присутствует и оскорбленная гордость дворянина,  влюбившегося в нищую цыганку. Нельзя забывать и о банальной мужской ревности, а наш герой очень ревнив. Но главное, за что он ненавидит предмет своей любви, так это за то, что девушка встала между ним и Богом,  сделавшись невольным орудием в руках дьявола. Злясь на неё, герой злится и на самого себя.  Ему претит его страсть, и он, вполне в духе Средневековья, решает избавиться от предмета своих страданий таким жестоким образом. Осуждаем ли мы его за это? Несомненно,  да! Однако, в следующей главе под названием "Бред" мы видим страдания героя, граничащие с безумием. "О, эта мысль! Эта страшная, неотступная, постоянно возвращающаяся мысль! Она его грызла, сверлила его мозг, раздирала его внутренности. Он не жалел, не раскаивался, он был готов снова поступить так, как поступил. Он предпочитал видеть ее в руках палача, чем в объятиях капитана, но он страдал, так страдал, что временами вырывал себе клочья волос, чтобы посмотреть, не поседели ли они. Одну минуту ему пришло на ум, что, быть может, в это самое мгновение тяжелая цепь, которую он видел утром, стянула железным узлом нежную шейку. При этой мысли он весь покрылся холодным потом". Герой скитался по городу весь день и стремительно сходил с ума. У него уже начались галлюцинации. "Наконец Эсмеральда стала казаться ему звездой, а виселица — громадной костлявой рукой". В конце концов,  ближе к ночи Клод вернулся в Собор и, увидев там Эсмеральду, спасенную Квазимодо,  принял её за призрака и чуть не умер от страха,  не подозревая, что девушка осталась жива. *** Но позднее Клод узнал об этом и предпринял новую попытку забыть её. Очевидно,  желая вновь остаться чистым перед Богом,  герой пытался перебороть свою страсть молитвами и провел значительное время в затворе, но Эсмеральда была слишком близко от него, и это лишало несчастного покоя. Наконец,  в одну из ночей, не выдержав искушения, он пробирается к ней в келью, чтобы вновь молить о любви. "Сжалься! — повторял несчастный. — Если б ты знала мою любовь к тебе! Это огонь, растопленное олово, тысяча ножей в сердце!..Унижай меня, бей меня, будь злой, делай со мной, что хочешь, но только сжалься! Полюби меня". Но вместо этого жестокая красавица принялась наносить ему оскорбления и даже побои. Тогда героя охватила ярость, и он попытался  взять её силой, но этому, как мы знаем,  помешал Квазимодо,  которого вызвала Эсмеральда при помощи свистка. *** После этого некрасивого случая священник начал ревновать цыганку даже к уродливому звонарю. Это побудило Фролло спрятать предмет своей страсти подальше от глаз воспитанника. Для этого Фролло и Гренгуар устраивают штурм Собора и выводят Эсмеральду ночью из храма. Вновь несчастный архидьякон начинает молить её о любви - и снова напрасно. "Я тебя люблю; О! Это правда! Разве не должно вырываться наружу пламя, сжигающее мое сердце? Увы! Девушка, день и ночь, день и ночь пылает оно. Неужели я не заслуживаю сострадания? Ведь такая любовь — пытка. О, я слишком страдаю, бедное дитя мое! Такая любовь должна вызвать сострадание, я в этом уверен. Ты видишь, как я кротко говорю с тобой, мне бы так хотелось, чтобы ты перестала меня бояться. Да наконец разве мужчина виноват, если полюбит женщину! Ах, Боже мой. Неужели ты меня никогда не простишь, будешь вечно меня ненавидеть! Значит, все кончено! Вот отчего я становлюсь таким жестоким, страшным самому себе. Ты даже не смотришь на меня? Ты, может быть, думаешь о другом, пока я трепетно умоляю тебя, стоя на краю бездны, готовой поглотить нас обоих? Главное, не говори ничего о капитане! Все напрасно! Пусть я валяюсь у твоих ног, пусть я целую — не ноги твои, нет, ты этого не позволишь, — но следы твоих ног, пусть я плачу, как ребенок, пусть я готов растерзать грудь свою, вырвать оттуда не слова, а сердце и внутренности, чтобы доказать свою любовь, — все, все напрасно!" И тут этот сильный и выдержанный мужчина разрыдался, как дитя.  Но Эсмеральда осталась глуха к этим страданиям. Мы видим, как герой умоляет её. Он, "И, обернувшись к цыганке, продолжал с невыразимой мукой: — И ты равнодушно смотрела, как я плакал? Знаешь ли ты, дитя, что эти слезы были раскаленной лавой? Нет, видно, ненавистному человеку ничем не тронуть твоего сердца. Если я буду умирать у тебя на глазах, ты только засмеешься. Но я не хочу видеть твоей смерти. Одно слово, одно слово прощения! Не говори, что любишь меня, скажи только, что согласна,— этого довольно; я спасу тебя. Если же нет... Время идет; умоляю тебя всем святым, не дожидайся, пока я опять превращусь в камень, как эта виселица, поджидающая тебя. Подумай, наши судьбы в моих руках, я схожу с ума и каждую минуту могу столкнуть тебя в бездонную пропасть, разверстую у наших ног, несчастная. Падая, я буду преследовать тебя вечно! Хоть одно ласковое слово! Скажи хоть одно слово! Одно слово!" Однако героиня вновь принялась оскорблять  его и хвалить Феба, чем довела Фролло до аффекта.  Он стал с ней грубым, несдержанным и, в конце концов,  отдал её затворнице Гудуле, чтобы та сторожила Эсмеральду до прихода палачей, за которыми отправился Клод. Отдать любимую женщину в руки палачей - как это ужасно! Но, к сожалению,  в сердце архидьякона верх одержала ненависть.  И в тот момент он явно находился в том состоянии исступления, в котором и убить можно. *** Некоторые почему-то думают, что Клод испытывал к Эсмеральде исключительно физическое влечение. Но это в корне неверное утверждение. Конечно, чувственный компонент исключать нельзя - наш герой - живой, страстный человек. Но, на наш взгляд,  плотское желание в его случае не главное,  а главное то, что он без памяти, как юноша,  влюбился в неё.  Он сотворил из неё кумира, идеала, свою Прекрасную Даму. Его чувства к ней трепетны, он сравнивает её с Мадонной. И даже ее нищий цыганский наряд расписывает с восторгом: "Ее платье, усеянное блестками, отливало голубым цветом и все искрилось, как летняя ночь".  Он любит её трепетно и страстно ,"всеми силами своей души", за одну ее улыбку он готов "отдать всю свою кровь, всего себя, свое доброе имя, свое спасение, бессмертие, вечность, эту жизнь и будущую" . Герой хочет провести с ней всю жизнь: "О, если бы ты пожелала, как мы могли бы быть счастливы! Мы бы бежали — я устроил бы твой побег, — ушли бы куда-нибудь, отыскали бы местечко на земле, где больше всего солнца, где кругом деревья и вечно голубое небо. Мы бы любили друг друга, сливались бы душами, вечно жаждали бы один другого и утоляли бы эту жажду из кубка неиссякаемой любви..."  Он  мечтает об идиллии: "Когда он старался представить себе, каким бы счастьем мог он наслаждаться на земле, если бы она не была цыганкой, а он священником, если бы не существовало Феба и она любила его, — когда он думал, что и для него возможно было бы спокойное счастье, что и в эту минуту есть на свете счастливые пары, воркующие под сенью апельсинных деревьев, у журчащих ручьев, при сиянии заходящего солнца или звездной ночи, что и он, если бы Богу было угодно, мог составить с нею одну из таких благословенных пар,— сердце его разрывалось от нежности и отчаяния". Даже мысли о желанном единении пронизаны трепетом и благоговением: "Эта чудная девушка, эта чистая лилия, эта чаша чистоты и прелести, к которой он лишь, дрожа, осмеливался приблизить свои уста"... Грубая же похоть овладевает героем лишь тогда,  когда он в гневе и аффекте. Он многократно прощает Эсмеральде все обиды и унижения. И откровенно идеализирует её перед Гренгуаром: "Ты хочешь смерти этого прелестного, кроткого, очаровательного создания, без которого, кажется, и свет померкнет, более божественного, чем Сам Бог".  И как можно на этом фоне говорить,  что этим человеком двигает лишь похоть?! Мы видим, что его любовь, хотя  и не лишенная порочности, все же нежная, возвышенная и трепетная. Герой желает обрести в своей возлюбленной не только красивое тело,  но прекрасную душу. Он желает обрести в ней близкого, понимающего человека и в конце романа молит не о любви,  а лишь о сострадании. Но, к сожалению,  Эсмеральда оказалась по отношению к нему бесчувственной и жестокой. Всё точно так же, как в известном стихотворении Михаила Лермонтова: У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья. Куска лишь хлеба он просил, И взор являл живую муку, И кто-то камень положил В его протянутую руку. Так я молил твоей любви С слезами горькими, с тоскою; Так чувства лучшие мои Обмануты навек тобою!