Every Version of my Name

Они договорились о месячном испытательном сроке в качестве соседей по комнате, после того, как Джисон заставил парней убрать стопку бумаг, в которых сам не разбирался (видимо, это Минхо сказал им двоим, что «устные соглашения — для долбоебов»). Чан тут же внес наличными плату за полный месяц аренды — на эту сумму было страшно даже смотреть. Джисон неловко указал им на шкаф с запасными простынями и запер за собой дверь спальни, а затем попытался уснуть с помощью документалок про морских обитателей. Это безотказно сработало, потому что он проснулся по утреннему будильнику, уткнувшись лицом в изголовье кровати; контактные линзы прилипли к векам, а вчерашние джинсы прижимали к матрасу. В голове проскочила мысль о том, чтобы позвонить на работу и соврать, что заболел, и остаться дома на весь день, но зная, кто еще находится дома, он заставил себя встать с кровати, чтобы переодеться в чистую рубашку. Со Чанбин как раз выходил из ванной, и Джисон старался оторвать глаза от глубоких разрезов по бокам его майки. К счастью, он быстро перевел тему и поинтересовался: — Что это? Чанбин размахивал этой штукой — она была похожа на небольшой предмет военного снаряжения. — Гигиена зубов очень важна, — ответил тот без намека на сарказм. У этого нечто действительно на одном конце была зубная щетка. — С тобой все нормально? Джисон вздрогнул, затем понял, что Чанбин открыл ему доступ в ванную. Он заперся и на автомате выполнил свою утреннюю рутину, сняв зудящие контактные линзы и включив душ. Зеркало выглядело более блестящим, чем обычно, и на этот раз все бутылки стояли ровно. Когда он вышел, также заметил, что аптечка была прибрана, а его коробка с новыми контактными линзами стояла прямо на уровне глаз, на средней полке. Он прислушался, стоя вплотную к двери, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, прежде чем толкнуть ее вперед. По какой-то причине в коридоре пахло, как в модной пекарне. Когда он шел в спальню, через гостиную, с кухни доносился звон посуды, а Чанбин сидел на диване, хмуро уставившись в свой телефон. Он бросил на Джисона беглый взгляд. Легкая ухмылка появилась на его губах. Джисон не мог понять ее причины, поэтому быстро оглядел себя, но ему не показалось, что с его нарядом что-то не так. У него была постоянная работа, из-за чего он не мог каждый день носить открытые майки. Через мгновение Чанбин позвал его: — Хен! Посмотри, кто проснулся! Чан появился в дверях кухни, держа в одной руке кружку, а в другой тарелку. — Я испек брауни! — Ты сам сделал их? Как? Когда? Сейчас же шесть утра, — они пахли невероятно. — Я не устал. И у тебя были шоколадные капли, которые вот-вот могли растаять, так что я подумал: «Зачем им пропадать зря?» — Ты уверен, что они были пригодны для выпечки? — спросил Джисон. — Нет, — ответил Чанбин, одновременно с Чановым «Да». — Тебе нужно уходить через десять минут, не так ли? — улыбнулся Чан. — Вот твой кофе. Джисон взял предложенную кружку и кекс, которые Чанбин сунул ему в руку. — Вау, — он рассмотрел брауни под разными углами. — Лучше, чем в Starbucks. Он даже не спросил, откуда Чан знает, когда ему нужно уходить на работу; просто неловко сел на край дивана, чувствуя себя не в своей тарелке в собственном доме рядом с очень уютно выглядящим Чанбином. Пока Чан нетерпеливо встал напротив парней, что раздражало, потому что теперь у Джисона было две пары рук, на которые он не мог не пялиться. Он откусил небольшой кусочек, закрыл глаза и попытался простить себя за звук, который инстинктивно издал. Оно было сладким, маслянистым и все еще теплым, с темным просачивающимся шоколадом и хрустящими кристаллами сахара сверху. — О Боже, — промычал он с все еще набитым ртом. — Тебе нравится? — спросил скорее ради приличия Чанбин. — Это волшебно, — Джисон открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чан развернулся на пятках в сторону кухни так быстро, что чуть не сделал полный оборот. — Прекрасно! — крикнул Чан. — То есть, это хорошо. Я рад, что тебе понравилось. Наслаждайся! Их много. И я могу приготовить еще. Я имею в виду — если ты не возражаешь, что я использую муку. Извини, мне следовало спросить, прежде чем брать на себя кухню. В любом случае! — его голос был слишком громким, возможно, он привык орать на головорезов. — Я не возражаю, — Джисон кинул взгляд в сторону кухни. — Чувствуйте себя как дома. Правда. Кекс уже закончился. Джисон печально посмотрел на пустую руку, и в следующее мгновение Чанбин сунул в нее еще одно брауни. — Ты слишком худой, — заботливо проворковал тот. — Вау, спасибо, бабуля, — кивнул Джисон и тут же откусил кусочек. — Кстати, у тебя есть запасной ключ? Мы хотели забрать кое-какую одежду и прочие вещи, не прибегая к повторному взлому, — хохотнул Чанбин. Джисон принялся рыться в ящике стола, на ходу выпив кофе. — Вот, — он поднял руку с ключом вверх. — Правда, только один. Чан снова появился, держа в руках коробку для завтрака, которой Джисон не пользовался по крайней мере год. — Ты ведь не собираешься опоздать на работу? — спросил он, и внезапно Чанбин взял ключ и сунул куртку Джисона ему в руки, пока один из них схватил его сумку и перекинул единственный подходящий ремень ему на плечо, а его недоеденный брауни был завернут в салфетку и передан, и Джисон оказался за входной дверью ровно через тридцать секунд. — Хорошего рабочего дня! — пожелал Чанбин. Ошеломленный Джисон вошел в лифт и доел маффин, прежде чем спустился на первый этаж. ***** — Как они? — спросил Феликс за обедом — Ребра Чанбина заживают? — Думаю, с ними все в порядке, — с умным видом проговорил Джисон. — Но они типа очень странные. Эти двое даже пытались оформить всю эту бумажную волокиту с паспортами и прочим. На самом деле теперь, когда соседей не было рядом, это казалось еще более чудным, чем раньше. Джисон был слишком занят, пытаясь не сказать что-нибудь совершенно идиотское первым делом с утра, чтобы точно осознать, насколько это все неправильно. Было что-то глубоко сюрреалистичное в том, чтобы видеть лицо Бан Чана с плаката «Разыскивается», при этом улыбающееся над тарелкой с кексами. Феликс закатил глаза. — Да, они действительно не знают, как ориентироваться в правовой системе. Вот почему у Чанбина нет прав, хотя он умеет водить уже около шести лет. — Они пытаются перестроить весь мой дом. Они убрались в ванной. — обвиняюще сказал Джисон. — А я бы хотел, чтобы кто-нибудь убрал мою ванную. Джисон осторожно заглянул в коробку для завтрака, которую они ему сунули. — Это пельмени? — спросил Феликс. Это были гребанные пельмени: в них была свинина, и они были восхитительны. — Твой брат всегда такая агрессивная домохозяйка? — сомневаясь поинтересовался Джисон. — Чан-хен? Он трудоголик, но я не знаю, отражается ли это на ведении домашнего хозяйства. — Знаешь, нам стоит в ближайшее время сходить в бар или еще куда-нибудь. Я не общался с хеном целую вечность. — Конечно, — улыбнулся Джисон, а в голове пронеслось насмешливое «В твоих мечтах». Он не думал, что сможет пойти в бар с Бан Чаном и Со Чанбином, даже если они всего лишь «бывшие» отъявленные преступники. ****** В следующие несколько дней Феликс продолжал спрашивать, как идут дела, и Джисон мог только повторять: «Странно. Это очень странно». Так как он продолжал находить в холодильнике еду, завернутую в бумагу, подписанную его именем, а пол был чище, чем когда-либо. Как ни странно, ему казалось, что он вторгается в их пространство, но никак не наоборот. Однажды он зашел в гостиную и увидел, что Чан помогает Чанбину менять повязки на ребрах — Джисон чуть не подавился собственной слюной. Он заперся в своей комнате и очень, очень старался не думать о том, как сексуально бледные пальцы Чана выглядели на широкой груди Чанбина. Прошла неделя, и Джисон все чаще оказывался запертым в своей комнате. Парни, должно быть, заметили, что он избегает их, но, если уж на то пошло, они, казалось, специально способствовали этому. Сумка Джисона всегда была аккуратно упакована, а ботинки расшнурованы у двери, хотя он всегда сбрасывал их как попало каждый вечер, и они также взяли за привычку оставлять ему упакованный ланч. В эти дни он не проводил на кухне или в гостиной больше пяти минут. Парни не были плохими соседями по комнате — на самом деле они, вероятно, были лучшими соседями по комнате, которые у него когда-либо были (Джисон сказал бы это Хёнджину в лицо). Они не сделали ничего более грозного, чем оставили ему записку, в которой говорилось, что скопировали ключ от дома, так что теперь у всех есть по одному. Пока его не было дома, они поставили мебель — два комплекта выдвижных ящиков и одну огромную кровать. Обычно они вели себя тихо или отсутствовали, когда он возвращался домой. Но он был на взводе каждый раз, когда медленно входил в общие комнаты квартиры и на цыпочках проходил мимо двери во вторую спальню. Но в пятницу, впервые за всю неделю, Джисон услышал голоса в своей квартире, прежде чем открыл дверь. Он попытался сделать глубокий вдох и успокоиться, но- — Не стреляй, ты промахнешься, — прошипел Чанбин. А Джисон замер в дверях. — Я довольно хороший стрелок, — спорил Чан. «Боже мой, они же не привели сюда кого-то убивать, не так ли?» Раздался щелчок, затем Чанбин рявкнул: — Не снимай с предохранителя, идиот, что, если он сдвинется, и ты дрогнешь? — Что, если он сдвинется с места и мы его потеряем? Ладно, возможно, это не человек. В квартире было не так уж много мест, где можно было потерять целого человека. — Привет, ребята, это я, — поздоровался Джисон за закрытой дверью своим самым спокойным и успокаивающим голосом. — Пожалуйста, не стреляйте в меня, я вхожу внутрь. — Нет! —закричали они в унисон. — Мы справимся с этим, — убеждал Чан. — Тебе не нужно смотреть, — добавил Чанбин. Джисон отпер дверь и медленно толкнул ее. Чанбин был бледен как полотно. Чан сжимал черный револьвер, кожа на костяшках пальцев натянулась. Джисон оглядел квартиру. — Чан, что... о, чувак, ты серьезно? Чанбин показывал на большого черного паука на стене гостиной на уровне глаз. — Все будет хорошо, — мрачно сказал Чан и поднял пистолет. — Боже мой, не стреляй в паука, — предостерегающе повысил голос Джисон. — Это лучшее, что я могу сделать на таком расстоянии! — Запротестовал Чан. Внезапно новые соседи стали намного меньше и человечнее, чем когда-либо казались ему. В такой странный момент они внезапно перестали быть чуваками с плакатов «Разыскивается». Теперь они были двумя парнями, которые понятия не имели, как жить как нормальные люди. И, по-видимому, панически боялись пауков. Паук дернул двумя передними лапами, и Чанбин взвизгнул. Джисон рявкнул: — Клянусь Богом, хен, если эта штука выстрелит в этой квартире, нога твоя сюда больше никогда не ступит. Ты сделаешь дыру в стене, и тогда мы никогда не сможем продлить аренду. Возможно, это было неформально, и поэтому Чан испуганно перевел взгляд с паука на Джисона и очень медленно опустил пистолет. — Чанбин-хен, принеси мне стакан с кухни, — попросил Джисон. Возможно, ему следовало добавить «пожалуйста», но опять же, он не испытывал особой жалости к двум преступникам, которые подумывали разрушить гипсокартон незаконным оружием из-за жучка. — Чан-хен, с тебя бумага. — Я не могу пойти. Что, если оно сдвинется с места? — Чанбин почти плакал. — Я за ним прослежу, — утешил Джисон. Чанбин порылся в шкафах, прежде чем вернуться со стаканом. Паука, казалось, совершенно не беспокоила эта суета, и он не двигался, но рука Чанбина дрожала, когда он передавал чашку Джисону. — Что ты собираешься с ним делать? — спросил он. — Думаю, снаружи ему будет хорошо — Джисон быстро поднес к пауку горлышко стакана, прижимая его к стене. Тот замахал всеми лапами в знак протеста, а Чан и Чанбин слышно вздрогнули позади него. — Бумага, хен? — Чан передал ее. — Я знаю, — сказал Джисон, — это очень расстраивает: ты проводил хороший день в теплом месте, а два варвара угрожают застрелить тебя, — он просунул бумагу под край стакана. — Я поселю тебя в более безопасном месте. Ты не захочешь здесь жить. Я думаю, кто-то недавно пылесосил, так что жуков, пригодных в пищу, все равно нет. — Он разговаривает с пауком? — недоумевал Чанбин. В это время Джисон отодвинул стекло и бумагу от стены с пойманным в ловушку пауком внутри. — Минхо отнес бы тебя вниз и перенес в сад, но, если быть до конца честным, я не хочу так долго смотреть на твои волосатые ноги, поэтому просто сброшу тебя с балкона, договорились? — Чан бросился открывать для спасителя балконную дверь. Он перегнулся через перила и сбросил паука. — Пока! — попрощался он, когда тот упал вниз, затем повернулся и пошел обратно в дом. Чан и Чанбин уставились на него — Чанбин слегка испуганный, Чан смущенный. Джисон посмотрел на них обоих, надеясь, что это не выглядело угрожающе. — Вы не можете стрелять из пистолета в доме, — уверенно произнес он. — И вне дома, если уж на то пошло. У вас даже не должно быть пистолета. И вам не следует убивать им жуков. — Это паук, и он был огромным, размером с мышь, — Чанбин неверяще промямлил. — Не такой уж и большой. И вообще, что с ним не так? — Он был у нас дома, — начал Чан. — Слишком большое количество ног, — добавил Чанбин. — Я тоже не выбирал количество ног при рождении. Они оба смотрели на Джисона, как на инопланетянина. И он снова закатил глаза и попытался не ссутулить плечи от неловкости. Затем многозначительно посмотрел на пистолет, который Чан все еще держал в руке. — Вам категорически запрещено держать это в доме, — повторил, как будто непослушному ребенку он. — Обычным людям так нельзя. Это немедленно аннулировало бы любой контракт. Чан выглядел виноватым. Обычно Джисон попытался бы быть немного тактичнее, но, если небольшая грубость удержит незаконное оружие подальше от его дома, оно того стоило. — Я ушел, — Джисон убежал в ванную, чтобы умыться и переодеться из рабочей одежды в мягкую толстовку большого размера. Возможно, ему стоило начать писать заметки для контракта с соседями по комнате, если они были настолько глупы, чтобы вытащить пистолет из-за паука. Он почувствовал себя спокойнее, когда вышел в гостиную. Чанбин лежал на диване, положив голову на колени Чана, указывая на потолок, пока Чан внимательно слушал. Что-то в этом заставило желудок Джисона скрутиться, но затем Чанбин заметил его и быстро сел. — Вау, — блеснули глаза Чанбина. А Чан немедленно ударил того по руке. — «Вау» что? — спросил Джисон, поморщив лоб. — Ничего, — сказал Чанбин, отводя взгляд. — Я имею в виду, симпатичная толстовка. Она была ему великовата, ну и что с того? — Мне нравится желтое, — тихо произнес он, натягивая рукава до кончиков пальцев. — Нет, да, — высоко пропищал Чанбин. — Ты очаровательно выглядишь в желтом. То есть, я хотел сказать, что мне тоже нравится желтый. Чан снова ударил его по плечу. — Извини, что заняли гостиную. Мы не хотели тебя беспокоить. Я собирался приготовить ужин, но заснул, а потом — да. Паук. Но мы можем просто, например, оставить тебя в покое. Если ты хочешь. Или нет? Джисон переводил взгляд с них двоих на себя. Что бы ни сдвинулось в его голове, они выглядели более человечно и вели себя как пара неуклюжих подростков в доме нового друга, и это было очаровательно. — Твои навыки общения действительно настолько плохи? — заботливо спросил Джисон. — Ну, я бы не так не… — Да, — согласился Чанбин. — Нам нужна твоя помощь. Научи нас своим методам. Джисон не смог удержаться от смеха Бинни — так Чан называл его, и это, на самом деле, отчасти подходило его лицу. — Я сам не очень-то общительный человек. Бинни, подвинься. Садись к нам, — сказал Чан. Вместо того, чтобы прижаться друг к другу, как ожидал Джисон, они раздвинулись, оставляя для него место посередине. Он сел, немного неуверенный, но более расслабленный, чем был всю неделю. Хан ожидал, что снова закроется в своей комнате, как только вернется домой, но сейчас было безусловно уютнее — он не так сильно торопился уходить. К тому же, он устал есть в своей постели. — Вы ели? — спросил Джисон. — Мы могли бы заказать ужин, — он потянулся за своим телефоном. — Возьми мой, — сразу же сказал Чанбин. Джисон моргнул. — О. Хорошо, спасибо. Что бы вы хотели? — Мы не знаем ни одного ресторана в этом районе, так что выбирай сам, — пожал плечами Чанбин. — Я сегодня накрываю поляну, выбирай, что нравится. — Вау, это самая горячая вещь, которую мне кто-либо говорил за весь год, — ухмыльнулся Джисон. Затем его мозг пришел в себя, и он закашлялся, покраснев. Но Чанбин только рассмеялся и передал телефон. Оба парня наклонились ближе, чтобы видеть экран, и Джисон обнаружил, что прижат к впечатляющему бицепсу Чанбина с одной стороны и широкому плечу Чана с другой. Внезапно он почувствовал себя очень маленьким. Он потратил время, прокручивая каждый вариант (хотя он уже знал, что собирается заказать дорогой кимбап в ресторане, который обычно считал слишком изысканным для себя), чтобы насладиться этим теплом. Ну и что? Он был всего лишь человеком. Джисон неохотно вбил адрес, когда оформлял заказ, но они двое не стали отклоняться. Если уж на то пошло, они сидели еще ближе, чем раньше: нога Чанбина прижималась к его ноге от бедра до колена, а рука Чана лежала на спинке дивана, почти обнимая Джисона за плечи. — О, давай возьмем это, — предложил Чан, указывая на экран, Джисон выбирал блюда, чтобы поделиться ими, а парни просто соглашались. Чанбин выхватил телефон и сделал заказ, прежде чем Джисон успел проверить цену. — Готово, — объявил он. — Мы же не испортим тебе вечер пятницы, правда? — спросил Чан. — Чем бы ты занимался, не будь нас? Джисон задумался. — Возможно, этим же, — признался он. — Только с менее изысканной едой. — Даже не напился бы? — удивился Чанбин. — Я думал, что все молодые работники так делают по вечерам в пятницу. — Я не могу позволить себе арендовать это место в одиночку, а также проводить кучу вечеров вне дома, — устало протянул Джисон. — Однако дешевле разделить на троих, — ухмыльнулся Чанбин. — Я чувствую, что не должен брать с вас арендную плату. По сути, вы вдвоем, это уборщица и личный повар, — это беспокоило его в глубине души всю неделю, но он не был уверен почему. Возможно ли вообще иметь соседов по комнате лучше, чем эти двое? — Это ничего, — быстро сказал Чан. — Не чувствуй себя обязанным из-за еды или чего-то. Я всегда готовлю слишком много, и, если вы пускаете его на кухню, Бинни превращается в безвкусный пылесос, так что вы оказываете мне услугу, помогая расправиться с едой. — Хен! Следи за своим языком! — Чанбин запротестовал. — Я всегда слишком занят, наблюдая за твоим ртом. Они перешли к перебранке; ухмылка Чана стала шире, в то время как возмущенный взгляд Чанбина таранил старшего; они перегнулись через колени Джисона, чтобы ткнуть друг друга в грудь. Парни были такими теплыми, и они продолжали обращаться к Джисону, чтобы разрешить спор, хотя ему нечего было сказать. Когда в дверь, наконец, позвонили, Чанбин вскинул руки и подошел, чтобы открыть. Настроение Чанбина быстро улучшилось после еды и бутылок соджу, которые он заказал. Должно было быть ужасно неловко толпиться за слишком маленьким столиком, чтобы есть слишком дорогой кимбап с парой бывших боссов мафии (не боссов, мы буквально просто занимались планированием и технологиями как они продолжали настаивать). Но вместо этого Джисон почувствовал себя свободным и беззаботным. Парни продолжали уговаривать его встать на их сторону, и из-за того, что соджу просачивалось в его кровь, он смеялся немного громче с каждой репликой. У них был легкий дух товарищества и привязанность друг к другу, которые гораздо больше напоминали ему его собственных друзей, чем семьи серьезных преступников, которые он видел по телевизору. Алкоголь подействовал на него быстрее, чем он ожидал, и он оседлал волну жидкой храбрости, чтобы, наконец, прояснить некоторые насущные вопросы. — Ты когда-нибудь спишь, хен? — Джисон спросил Чана. — Он просто падает в обморок от истощения примерно каждые тридцать шесть часов, — утомленно произнес Чанбин. — А вы работали над своими мускулами или просто от природы очень повезло? — И то, и другое, — смущенно улыбнулся Чан. — Я работал ради них! — Чанбин запротестовал. Его бутылка была пуста, когда Джисон, наконец, сказал: — Итак, вы, ребята, вроде как вместе, верно? — Нет, — невозмутимо ответил Чанбин. — Мы агрессивно гетеросексуальные братаны, которым посчастливилось делить постель и встречаться с семьями друг друга на Новый год. Джисон фыркнул. — Совершенно братское поведение, — убеждал Чанбин. — Ничего гейского в том, чтобы подбирать одинаковые наволочки. — Вот до чего я дошел, — печально сказал Чан. — Отвергнут и оклеветан моим собственным парнем. — Ты ужасен. Парень звучит так, будто нам по шестнадцать, — ныл Чанбин. — Отвергнутый парень, — добавил Чан. — А что случилось с тем, когда ты называл меня «деткой», а? — Я всех называю детками, — спорил Чанбин. — Смотри. Эй, детка, передай мне соус. Джисон передал его, почувствовав, как в животе появилось непонятное чувство, и изо всех сил надавил на него. — Отвергнутый и оскорбленный, — драматизировал Чан. Чанбин откинул голову назад. — Окей, прекрасно, мы вместе, счастлив? — Очень счастлив, — улыбнулся Чан. — Невероятно счастлив. Джисон отправил в рот еще риса и рассмеялся вместе с ним, но теперь в его груди образовалась небольшая пустота. В какой-то момент, после того, как большая часть контейнеров была разорвана, Джисон начал чувствовать тяжесть и сонливость. Чан ткнул его в бок. — Извини за то, что было сегодня. Ты действительно хорош в кризис, да? — Не знаю, я не назвал бы паука «кризисом», — зевнул Джисон. — И на прошлой неделе тоже, — настаивал Чан. — Чанбин мог бы получить гораздо больше, чем несколько сломанных ребер, если бы не ты. Джисон вздрогнул. — Не упоминай это. — Пауки — это кризис, — как ни в чем не бывало сказал Чанбин. — Мы должны держать тебя поблизости, чтобы ты избавлялся от пауков, а мы не размахивали оружием перед незнакомцами. — Именно к этому и привели годы моей учебы, — вздохнул Джисон. Но потом, немного задремав за столом между ними, он подумал, что слышал планы на жизнь и похуже.