Квантовое бессмертие

***

      Маленький колокольчик тихо прозвенел, когда в бар зашёл Бан Чан. Он решительно шагнул и направился прямо к стойке, за которой в своём стабильном состоянии сидел Феликс. Последний даже не поднял головы и продолжил листать новости. Тут из служебной комнаты показался вечно нервный менеджер и, увидев всю обстановку, крикнул зевающему Феликсу:       — Посетитель пришёл. Может, соизволишь поинтересоваться, что он хочет?       Бан Чан дрогнул и остановился от внезапных возгласов менеджера, но Феликс даже не шевельнулся. Он лишь поднял взгляд на занервничавшего Чана и тяжело выдохнул.       — Это не посетитель, а мой знакомый, — бросил в ответ на возгласы менеджера Ли и продолжил листать ленту.       — Что, правда? — обратился уже к Чану менеджер.       Чан быстро закивал и подошёл к Ли.       — Всё нормально. Я пришёл не за выпивкой, не злитесь на него.       Менеджер лишь раздражённо выдохнул и, схватив папку со стола, направился к выходу. Когда от него и след простыл Феликс, так же не поднимая головы, обратился к Чану.       — Зачем пришёл в такое время? Опять бессонница?       — У меня к тебе важный разговор.       Чан опёрся о стойку и посмотрел на макушку Феликса.       — Я тебя слушаю. — Ли резко поднял голову и достал сигарету из пачки.       — Это насчёт Хёнджина, — немного помявшись на месте, начал Чан.       — Почему тебя так интересует его жизнь и тараканы? — равнодушно проговорил Ли.       — Я… не знаю. — Бан Чан и вправду не знал, зачем ему это, но его определённо тянуло узнать, что довело такого талантливого человека как Хёнджин до такого состояния.       — Это ведь ты, — дым от сигареты полетел прямо в лицо Чана, — тот самый Кристофер?       Чан не ожидал такого заключения с его стороны. Закашлял от дыма и помахал рукой. Сам он не курил никогда, и никотин был ему ненавистен.       — Джин тебе сказал?       — Сам догадался. Знаешь ли, твоя реакция тебя выдала тогда.       Чан обречённо выдохнул и уселся на стуле рядом.       — Сейчас это не так важно. Я пришёл за другим. Я хотел узнать, что случилось с Хёнджином до той попытки.       Брови Феликса невольно поднялись от его слов. Кроме них самих никто не знал, что скрывалось за образом такого прекрасного и эмоционального человека как Хёнджин. Никого это даже не интересовало.       — Что именно ты хочешь услышать? — серьёзным тоном обратился к нему Феликс.       — Всё, что тебе известно.       Феликс потушил сигарету, взял два стакана, обошёл стойку и сел рядом с Чаном. Протянул руку и вынул бутылку виски из внутреннего отсека. Налил и сам сразу же сделал глоток. Он чувствовал: Бан Чану можно доверять.       — Мне и самому не всё известно, но… я знаю Хёнджина ещё со средней школы. Мы дружили довольно долго, и я знал о его натянутых отношениях в семье. Когда он впервые занялся рисованием, я помогал ему покупать материалы. А потом…       Феликс замолк на долю минуты, чтобы собрать мысли в одну кучу, чтобы максимально внятно всё объяснить заинтересованному Чану.       — Нам было уже по восемнадцать, когда это случилось. Я изначально не планировал учиться в университете, поэтому сразу после выпуска съехал от родителей и начал жить и подрабатывать, где приходилось. Денег на аренду квартиры хватало, и я не жаловался. Через месяц, после того как я устроился, это и случилось. — Он сделал ещё один глоток, чтобы промочить горло. — Тогда были жуткие дожди и я сидел дома после долгой смены. Тут мне в квартиру кто-то стучится, а я никого не ждал. Смотрю, а у порога весь мокрый и еле живой Хёнджин. Весь в синяках и с рюкзаком за спиной. Я его и затащил домой. Спрашиваю, мол, «что случилось?», а он молчит в тряпочку, и слова не вытянуть. Я и не стал лезть: в душ отправил и раны обработал. После этого он молчал ещё долго, не ел, не спал, не мылся. И потом в один день я и нашёл его в комнате с «этим».       Феликс указал на свою руку, намекая на попытку суицида. Он залпом выпил всё виски в стакане. Рассказ давался ему сложно. Да и он всегда был немногословен. Лицо Чана же значительно помутнилось, и он хотел переработать полученную информацию.       — Что тогда произошло? — вдруг решился спросить Чан.       — Не знаю, — с этими словами Феликс достал ещё одну сигарету и закурил.       — Он вообще-вообще ничего не говорил? — настоял на подробностях Чан.       Ликс обречённо выдохнул дым и потёр переносицу, будто стараясь вспомнить все детали.       — Только во сне бредил. — Чан резко поднял взгляд со стакана на своего рассказчика. — Говорил что-то вроде «он её порвал» и «прости».       Голова Чана разрывалась от множества мыслей и гипотез. Он отодвинул от себя стакан и, поблагодарив, вышел из безлюдного бара.

***

      Улицы были заполнены машинами. Свет от фонарей и фар ослеплял прохожих. В это время все уже спешили домой и не терпели задержек. Чан стоял в парке, засунув холодные руки в карманы чёрных джинсов, и смотрел на небо. Из-за только-только развеявшихся туч звёзд почти не было видно, а луна красовалась лишь тонким бледным изгибом. Она была так же одинока, как и стоящий в пустующем парке музыкант. Вдруг со стороны улицы раздался знакомый, чутка писклявый голос Хёнджина. Он быстро перебежал заполненную улицу и подошёл к Бан Чану. Тот лишь улыбнулся в ответ, бросил кроткий взгляд на волосы своего друга. Они были аккуратно завязаны в хвост, и лишь две пряди выбивались из общей картины, придавая образу Хёнджина своеобразный уют.       — Не замёрз? — решил поинтересоваться Хёнджин, пока они шли к их точке назначения.       — Не особо, — коротко ответил Чан, смотря на луну.       Рядом с ней появилась одна звёздочка, которая хоть и тускло, но светила рядом с белым серпом. Это заставило Чана улыбнуться, и он посмотрел на подскакивающего рядом с ним Хёнджина. Настроение у последнего было хорошим. Неудивительно, учитывая всю сложившуюся ситуацию. А вот Бан Чану после утреннего разговора с Феликсом было всё ещё не по себе. Он то и дело перебирал в голове имеющуюся обстановку и никак не мог понять настоящий уровень серьёзности ситуации.       — Всё, что я обещал, уже готово. Так что долго ждать не придётся, — сказал Чан, когда они уже были в лифте, поднимающем их на последний этаж жилого комплекса.       Квартира Чана, в отличие от Хёнджининой, была более аккуратной и приспособленной под его занятие. Стены со звукоизоляцией, аппаратура и всякие музыкальные инструменты лежали почти в каждом углу. Кухня же была очень опрятной и, казалось, в неё Чан почти не заходит.       — Мы будем смотреть в моей комнате, так что бери закуски и пошли.       Чан указал на еду и пиво, которые были на столе на кухне, а сам направился в свою комнату. Хёнджин же, в свою очередь, закопошился, но вскоре тоже очутился в той самой комнате, где Чан почти каждый день проводил прямые трансляции и пел на камеру перед огромной аудиторией. Восторгу не было предела. Хёнджин то и дело прыгал из угла в угол и не мог унять вечное «не верится».       Чан сел на кровать и начал было искать сайт, на котором они будут смотреть заветный «Дэдпул».       — Какую часть больше любишь, Хённи?       Хёнджин перебрался на место рядом с Чаном и призадумался.       — Думаю, вторую… Да, давай её, — закивал про себя Хёнджин и схватил со стола оставленные им же токпокки.

***

      Хёнджин сидел по-турецки на краю кровати и уплетал свои запасы. Бан Чан же лежал на животе рядом с ним. опираясь на локти. Они расслабленно смотрели и часто громко смеялись с пошлых и смешных шуточек и событий в фильме. Комнату освещала та самая подсветка, которую Чан включал, когда заходил на трансляцию. Она придавала особый покой и комфорт их просмотру.       После того фильм закончился и по чёрному экрану начали показываться списки имён участников и создателей фильма, Хёнджин резко выпрямился и упал на кровать.       — Блин, это было круто, как и всегда, — послышалось с его стороны. Чан усмехнулся его ребячеству и положил голову на мягкую кровать.       — Рад, что тебе понравилось. Ты так громко и заразительно смеялся.       — Ну, блин, почему у нас нет таких супергероев? Интересно, каково это — быть бессмертным?       Чан на минуту задумался и вдруг встал со своего лежачего положения.       — Вообще, я слышал, что в квантовой физике есть одно интересное явление.       Услышав это, Хёнджин лишь немного приподнял голову и попытался посмотреть на сидящего Чана.       — И какое же?       — Квантовое бессмертие. Я читал одну статью.       Его заинтересованный друг резко поднялся на локти и после принял сидячее положение. Чан же, в свою очередь, перебирал воспоминания, чтобы как можно точно объяснить всю суть.       — Если очень коротко, то это явление, когда ты в состоянии выбрать, в какую реальность ты попадешь, будучи на грани смерти. Умрёшь, выживешь или что-то среднее, — положив голову на согнутую коленку, объяснил Чан.       — Что-то среднее?       — Ну если попадёшь в аварию и останешься инвалидом. Вроде живой, но не совсем, — пустил смешок на свой же чёрный юмор Чан.       — Слишком сложно для моего творческого мозга, — сказал Хёнджин, схватившись за голову, и упал на своё исходное положение на кровати.       Чан рассмеялся и подсел ближе.       — То есть когда ты чуть не умер, твоё сознание попадает в выборочную ситуацию: перенести тебя в реальность, где ты жив, или в реальность, где ты умрёшь. Понимаешь?       Хёнджин в ответ нахмурил брови и повернулся на бок. Тишина опять разлилась по спальне, и в голове у Чана прошлись слова Феликса.       — Хённи, — тихо обратился к своему другу Чан. Как будто боялся спугнуть. Тот устало промычал в ответ.       — Обещай всегда выбирать реальность… в которой ты останешься жив, хорошо?       Глаза Хёнджина невольно округлились, и он поднял взгляд на взволнованного своей же просьбой Чана.       — Я в такое не верю, но, — сухо кинул Хёнджин и быстро опустил взгляд, чтобы не видеть это выражение лица. Оно было грустным, полным надежды и отчаяния одновременно, — постараюсь.       Удовлетворённый ответом Чан резко поднялся со своего места и подошёл в компьютерному столу, на котором стоял так же стаканчик с разными ручками и стикерами. Он взял одну и включил какую-то песню на компьютере.

Vintage tee, brand new phone High heels on cobblestones (Винтажная футболка, новенький телефон Высокие каблуки, стою на брусчатке)

      Из динамиков вылились первые строчки известной песни Тэйлор.       Чан вернулся на своё место и дёрнул руку Хёнджина.       — Вставай-ка.

And when I felt like I was an old cardigan Under someone's bed (…И когда я почувствовала себя старым кардиганом Под чьей-то кроватью)

      — Зачем?

You put me on and said I was your favorite (…Ты надел меня и сказал, что я твой любимый кардиган)

      — Доверься мне.       Хёнджин сел на кровати перед Чаном.

To kiss in cars and downtown bars (Целоваться в машине, в центральных барах)

      Он взял руку Хёнджина и нежно отодвинул ткань свитшота.

Was all we needed (Всё, что нам было нужно)

      — Что ты… — не успел произнести Хёнджин, как Чан прорисовал первую звезду на шраме.

You drew stars around my scars (Ты рисуешь звёзды вокруг моих шрамов)

      Эту строчку Чан уже сам пропел, и до Хёнджина дошло, что же творил его отчасти странный и непредсказуемый друг. Его глаза засверкали от накативших капель, и он посмотрел на Чана, мычащего себе под нос песню и продолжающего рисовать звёзды на его полосатой руке.       Одна слеза невольно покатилась по его щеке, пока он непрерывно наблюдал за происходящим.       — С… — вдруг произнёс он хрипло.       — М?       — Спасибо тебе, Крис… — на одном дыхании выдал Хёнджин, и его плечи мелко задрожали.       Чан быстро отреагировал, и в этот же момент Хёнджин оказался в его крепких и тёплых объятиях. Пальцы прошли сквозь тёмные пряди и остановились на подрагивающих от всхлипов плечах.       — Кто же это с тобой сделал, звёздочка. — Чан всегда называл своих слушателей звёздочками, и подобное обращение к Хёнджину было верхом его нежности.       Хёнджин, немного успокоившись, отстранился от Чана и начал перебирать длинные пряди волос. Он был готов рассказать Чану, что же случилось в тот самый день, перед тем как он начал качаться на пороге жизни смерти.

*flashback*

      — Отец, нет! Пожалуйста, мне нужны эти краски для поступления! — Отец Хёнджина бессердечно рвал картины и ломал мольберты, выкидывал из окна краски и ломал кисти.       — Это тебе, чёрт возьми, не нужно! Ты должен был поступить на юриста, ничтожество, даже с этим не смог справиться!       Хёнджин попытался силой вырваться из рук мачехи, стараясь не поранить её в процессе сопротивления. От картин оставалась лишь разорванная ткань. Истошный вопль Хёнджина и его мольба всё громче и громче заливали некогда бывшую мастерскую, не были в состоянии остановить его личного палача.       Когда отец дошёл до последней картины — его самой ценной, — Хёнджин уже не выдержал. На ней его единственный и любимый друг — Феликс.       — Может, перерисую эту фотографию в картину Ли?       — Ну попробуй.       Сын вырывался из чужой хватки и прыгнул на отца, пытаясь его остановить.       — Прошу, только не эту! Пожалуйста, не делай этого! — Отец отцепил от себя ненавистного сына и бросил его на бывшие «картины». Он разорвал картину канцелярским ножом, лежавшим на столе, и швырнул куски на сына, царапая последнему лицо сломанными деревянными основами.       Опускаясь на колени, он посмотрел на последнего скрючившегося от боли. Сильной хваткой он повернул лицо мученика на себя и посмотрел полными ненависти и презрения глазами.       — Ты гребаная бездарность! Запомни это раз и навсегда! Либо ты живёшь в моём доме, как я тебе говорю, либо собирай свои манатки и бомжуй на улице. У тебя нет будущего.       Под конец он бросил его на полу с царапинами по всему лицу и рукам и вышел из комнаты, уводя за собой до этого равнодушно наблюдающую за всем этим жену.

*end of flashback*

      — И после этого я переехал к Феликсу… Он даже не стал спрашивать — просто включил режим мамочки и начал обо мне заботиться. Если бы не он… — не успел он закончить предложение, как Чан положил руку ему на дрожащее плечо.       — Феликс рассказывал мне всё, что было после.       Он не хотел, чтобы Хёнджин вновь вернулся к истории с попыткой суицида. Чан понимал, что каждый раз, говоря об этом, в его голове всё громче и громче проходились мысли о конце. Липкие, невыносимые, настойчивые голоса.       «Умри».       «Умри».       «Умри».       Хёнджин немного удивился, что Феликс лично всё выдал Чану. Обычно тот не раскидывается историями с каждым встречным и знакомым. Что-то новое.       — Давай я спою любую песню, которую ты захочешь, — резко оживился Чан. — Правда, конечно, если буду знать слова.       Хёнджин кивнул, и они начали вместе перебирать песни. Крис пел, а его друг бесконечно восхищался голосом и умениями Чана. Ночь шла быстро, как обычно идут самые счастливые моменты в жизни людей. Минуты летели, не щадя их веселье. С каждой новой песней глаза Хёнджина сверкали всё ярче и ярче, а одинокая душа Криса заполнялась присутствием его нового друга. Они исцеляли раны друг друга.       Но ведь не зря же говорят, если много смеёшься — готовься горько плакать?       Утром Чан вышел на улицу провожать своего друга. Было ещё рано, и солнце не успело осветить холодные улицы, а туман окутывал дома и машины.       — Думаю, я успею зайти домой. Спасибо за ночь, — улыбнулся Хёнджин, забавно зевая после бессонной ночи.       — Ты уверен, что сможешь сидеть на лекциях? — Чан, честно говоря, не очень доверял такой идее, но перечить не стал.       Хёнджин кивнул и попрощался с другом, медленно шагая в сторону дороги. Чан только-только успел зайти в здание, как послышался мерзкий скрип тормозов. Громкий сигнал. Приглушённый удар.       «Хёнджин!» — пробежала мысль в голове, и Чан выпрыгнул на улицу…