Под прицелом.

      — Ну привет… — раздался голос в полумраке, который едва-едва рассеивали потрескивающие масляные лампы. Электричество в этих районах было на вес золота, поэтому его берегли. Кто-то по старинке пользовался масляными лампами или свечами, кто-то более новой технологией в виде долгоиграющих лампочек, у кого-то даже присутствовал камин. Были случаи, когда прямо в квартире пытались развести костёр, но это быстренько пресекли.       — Сволочь! — Порш оттолкнул Кинна и бросился на парня, одетого в соответствии с модой квартала, а именно — в старые грязные джинсах и дырявую майку. Озадаченность сменилась на гнев, и Порш уже схватил тот самый злополучный тюфяк, забыв про боль, но его крепко схватили, так что парню оставалось только брыкаться в объятиях.       — Пусти! — Порш был не на шутку разозлён, а злость придавала сил, однако тот, кто его держал, был сильнее. Порш и укусить пытался, и с ноги заехать, всё безуспешно, его обнимали только крепче и бережнее.       — Джом, скройся на время, я его успокою, — Кинн кивком дал понять, чтобы вышеупомянутый ушел в соседнюю комнату, от греха подальше.       — Так вы ещё и знакомы?! — Порш чуть не задохнулся от гнева. Ярость переполняла парня, а зрачки сильно расширились. Его потряхивало, но это состояние было недопустимо. Парень прикрыл глаза и попытался успокоиться. Раз… два… три… блядь! — Ублюдок! — Порш упёрся руками в грудь Кинна, который прижал его к стене и, не давая опомниться, вовлёк в поцелуй. Рваный. Дикий. На грани безумия с привкусом металла… Кто-то кого-то сильно укусил, до крови, но это не имело значения. В этом раунде выиграл Кинн, как всегда воспользовавшись случаем и сменив всё на нежность и страсть. Порш уступил, на миг даже забыв про Джома. Их пальцы переплелись, и парню оставалось только приводить дыхание в норму.       — Успокоился? — Кинн прошептал на ухо, ведя кончиком носа вдоль шеи.       — Уйди! — Порш резко оттолкнул Кинна, который смиренно поднял руки. Свою миссию он выполнил и дикого кота усмирил. На время. А Поршу было трудно свыкнуться с мыслью, что в его жизни появился кто-то, кто вот так просто, играючи, выводит его на эмоциональные качели. Это было сложно и одновременно с этим где-то внутри затеплилась надежда. Тут боль снова дала о себе знать. Парень заскрипел зубами, чуть не упав, но его подхватили.       — Господин Кинн! Может, сами? Это обезболивающе, — вернулся Джом, протянув Кинну баночку с мазью.       — Дай сюда. А ты стой смирно! — прикрикнул он на Порша, который опять пытался дотянуться до Джома.       Кинн своего добился и спокойно занялся поврежденной кистью и лодыжкой. Пока Порш терпел, Джом коротко рассказал, почему здесь оказался.       — Короче, мне позвонил Агнес и предупредил, чтобы я вам помог. Вир сразу заподозрил неладное, когда гонка ещё только началась. Например, снайперы на крыше и присутствие полиции в соседних кварталах. Он же очень мнительный, вот и решил проверить ситуацию. Ну а там уже подключился Ким, который связался с Вегасом и Питом. Пит ведь у нас великолепный айтишник, сразу проверил по своим каналам, и подозрения только подтвердились. Только непонятно было, кого они ловят и почему погоня пошла за вами. Основной же целью был Нарл. Его практически поймали. Ключевое слово практически… Конечно же, он опять улизнул, но и полиция с пустыми руками не осталась. Эх, жаль мадам Шатенн, у неё прекрасная линия одежды, но и хорошие адвокаты, так что, надеюсь, они подтвердят свою репутацию на деле. Но мне не нравятся две вещи. Нарл был в большом расположении у властей, а тут что-то пошло не так… Да и люди, которые за вами погнались, не относились ни к тем, ни к другим. Это кто-то ещё… Единственное, что я успел узнать, так это имя того, кто командовал ими.       Кинн бережно намазывал на повреждённые участки мазь, одновременно любуясь накаченными мускулами, которые перекатывались под кожей. Порш покосился на увлечённого Кинна, но ничего не сказал, лёгкий массаж вкупе с прохладной мазью был приятен. Взяв здоровой рукой предложенный телефон, он оторопел.       — Ты его знаешь? — Джом всё понял по реакции друга, и тут до него самого дошло. — Только не говори, что это…       — Да, Джом… Это он… — Порш вздохнул, облокотившись о стену. Хорошо, что он сидел, хотя бы была опора. На фото был его бывший. Мимолетное влечение, даже без секса, но на нём словно клеймо поставили. Им хотели владеть и посадить в клетку. Любоваться. Так произошло и с бывшим Порша. Он озверел, когда получил отказ в плане постели. Ведь у парня было табу, он никому не позволял войти в него. Любоваться — да. Выступать в роли тайкамоти* — пожалуйста. Помогал достигнуть тех самых границ блаженства, но не касаться себя там. Порш думал, что к тому парню у него были чувства. Первое время это было даже мило, пока не превратилось в одержимость. Бому не нравилось то, что он всецело отдаётся своей работе, и то, какими способами добывает информацию. Ему не нравилось, что кто-то ещё может смотреть на парня так же, как и он. Ему стало казаться, что он со всеми изменяет. Спит со всеми, но только не с ним. Поршу же не нравилось, что его ограничивали, что пытались привязать насильно. Что позволяли себе лишнее по отношению к нему… Например, Бом мог приехать к нему на работу и чуть ли не за шкирку увести домой. Всюду контролировал. Доставал звонками. Основная причина, по которой Порш предпочёл жить в «Термитнике», как раз была из-за него. Он мешал ему просто жить.       Кинн почувствовал, что атмосфера изменилась, и настроение Порша тоже, но спрашивать не стал, захочет — сам расскажет. В конце концов, он авторитетный мафиози, только самоубийца пойдёт против него и того, кто ему дорог. На последней мысли Кинн одёрнул себя.       — Вероятно, он обзавёлся какими-то связями, раз начал действовать решительно… Ауч! Кинн! Больно же!       — Прости… — Кинн извиняющееся коснулся носом щеки Порша.       — Тебе лучше не возвращаться домой — ни в «Термитнике», ни в городе, — Джом сочувственно посмотрел на друга.       — Я не вернусь к семье и тем более не стану жить с братом!       — Но, Порш…       — Даже не начинай.       — Со мной будет, пока ситуация не утрясётся, всё равно же мой трофей, — ехидно вклинился в разговор Кинн, за что получил удар под дых, отчего согнулся пополам.       Джом лишь удручающе покачал головой. Ему было непривычно видеть своего заказчика в таком амплуа. Не друга. Не благодетеля, но он видел, точнее, чувствовал, что между ними что-то происходит. Что-то очень сокровенное… То, как Кинн относился к Поршу, и то, как Порш отвечал. Они словно находили рычаги давления друг на друга и ловко ими пользовались.       — Ты на что уставился?! — выдернул Джома из размышлений резкий окрик Порша, который опять спорил о сём-то с Кинном.       — Любуюсь своим трофеем. Имею право!       — Да не имеешь ты никаких прав!       У одного злость, вызванная непонятными чувствами и недоумением. У второго смех, но совсем без злобы.       — Руки! Ай, больно же, Кинн! Ублюдок!       — Кажется, я здесь лишний… — проворчал Джом, незаметно покинув помещение. Как только переступил порог дома, тут же набрал номер, упорно ему названивавший.       — Да, босс, всё в порядке. Можете не переживать. Что? Почему? Ну, вам виднее. Хорошо. С ребятами, которые гнались за ними, разобрались. Да. Вир подтвердил. Хорошо. Буду держать вас в курсе дела.       И он отключился.

***

      — Блядь, Кинн, что ты делаешь?! Руки убери!       Хотя Порш и возмущался, но его тело говорило об обратном, действовало иначе. Лёгкая дорожка поцелуев вдоль шеи. Рука, скользнувшая по низу живота, царапнув. От этих прикосновений перехватывало дыхание. Этот терпкий запах духов. Цитрусовый шлейф с мускусными нотками наполняли с головой. Такой знакомый. Такой желанный. Он дурманил, как тогда, в прошлый раз. Внезапно он всё вспомнил, но опомниться ему не дали. Вовлеки в поцелуй. Терзали губы. Играли с языком. Вырывали вздохи. Разум кричал, а тело хотело. Он слишком легко возбудился, от одних только прикосновений. Это так на него непохоже. Ведь он тайкомоти и профессионал в своём деле. Он хорошо контролировал и знал своё тело, а сейчас… Этот мужчина. Ему достаточно было просто прикоснуться. Жадно поцеловать. Укусить за сосок. Расстегнуть ремень брюк и скользнуть рукой, оттягивая резинку боксёров. Горячее дыхание обжигало кожу на шею. Присутствие опасности будоражило ещё больше. Впервые он оказался настолько открыт перед кем-то. Впервые он хотел быть открыт.       — Как же ты хорош… Хочу тебя всего…       Опять влажные рваные поцелуи. Порш заворожённо наблюдал, как ниточка слюны тянется в момент, когда партнёр отстраняется. Сердце выплясывало какие-то бешеные танцы. Язык Кинна скользнул по груди, слизнув выступившую капельку пота. Они давно уже были без верхней одежды. Перед его взором была идеальная мраморная кожа, так сильно контрастирующая с его собственной.       — Позволь… — Порш хотел сам, но его удерживали. Кинн одарил его взглядом, не терпящим возражений. Он был сильнее, однако Порш особо и не сопротивлялся. Желание получить разрядку слишком было велико. Откинув голову назад, он отдался ощущениям. Ему было слишком хорошо с Кинном. Давно он такого не испытывал. Именно желания и ответной реакции, а не наигранного удовольствия, когда приходилось делать всё самому и особенно делать вид, что он что-то чувствует. Издержки профессии. Тайкомоти — это, в первую очередь, театр, но никак не проституция. Он вызывал желания. Он был ведущим и брал за это очень большие деньги, а тут всё было иначе.       Когда он оказался полностью раздет, и прохлада, царившая в этом месте, коснулась разгорячённой кожи, Порш сглотнул. Кинн не отрывал от него глаз, не позволял скрыться от себя ни на мгновение. Когда язык мужчины прошёлся вдоль члена и коснулся головки, Порш вообще зажал рот, но руки тут же перехватили и зафиксировали.       — Я хочу слышать твой голос, так что не сдерживай себя, мы всё равно одни, — размеренно проговорил Кинн.       Его горячее дыхание обжигало, заставляя плоть подёргиваться. Когда вишневые губы Кинна обхватили его член, Порш не удержался от стона. Возможно, у него галлюцинации, но ему показалось, что из груди партнёра вырвалось довольное урчание. Он неторопливо вбирал в рот его плоть, пальцами поглаживая мошонку и основание, очерчивая своим юрким языком каждую венку. Блять, как же он хорош.       Неожиданно Кинн отстранился, выпустив член изо рта. Теперь Порш мог наблюдать, как его губы блестят от его собственного предъэякулянта. Безумно хотелось впиться в них поцелуем, слизывая собственный секрет. Однако Кинн вновь припал к нему и губами коснулся низа живота, после чего стал подниматься до пупка. Кинн не спешил, терзал его медленно, смаковал каждый свой шаг.       Оказавшись с ним на одном уровне, Кинн сжал ягодицы объекта своего желания и коснулся пальцем ануса, проведя вдоль колечка мышц. Порш тут же напрягся. Его прижали к стене и, словно убаюкивая, прошептали на ухо:       — Расслабься, котенок.       Ему ничего не оставалось, кроме как уткнуться лицом в крепкую шею, закинув руки на чужие плечи, пока длинные пальцы, смазанные его собственной смазкой, протискивались в нутро. Порш даже не понял, как он пошёл против своих же принципов, но ведь и это была не работа. Он сам захотел и сам разрешил. Он тихо всхлипывал, когда его подготавливали. Осторожно. Казалось, Кинн понимал, что, возможно, он у парня был первым. Слишком узко, неестественные реакции. Нужно было себя сдерживать. Не спугнуть. Но ведь он уже попробовал это тело на вкус и знал, где нужно уделить больше внимания, чтобы получить желанную реакцию. Если он знал, то Порш наверняка не помнил. Мучительно для обоих, но так хорошо.       Когда ладонь Порша накрыла бугорок на его боксерах, из груди Кинна вырвался тяжёлый вздох. Без того тёмные глаза потемнели ещё больше от желания, пока в нём находились его красивые пальцы, а уже через мгновение будет он сам. Мучительно медленно, он привык к другому ритму, но так было нужно, если он хотел, чтобы Порш остался с ним, а он хотел. Очень хотел.       — Восхитительный… желанный… мой…       Хриплый низкий голос был словно наркотик для Порша. Кинн впечатался в его губы поцелуем, пока он сжимал пальцами его пряди.        — Кинн? — вырвался удивлённый вздох Порша, когда тот развернул его животом к холодному бетону и прижался сзади. Контраст температур только усилил желание. Его тепло, запах были настоящим дурманом.       Ответа Порш не получил, зато до слуха донеслось шуршание, заставив повернуть голову и замереть от страха. Член Кинна совершенно не такой, как у него, и даже не как у его бывшего.        — Ты порвёшь меня, — в очередной раз попытавшись безуспешно вырваться, процедил он, пока тот прижал его к стене собой. — Отпусти, Кинн.       Вот только мужчина продолжил шептать нежности ему в ухо, успокаивающе поглаживая низ живота. Когда Кинн протолкнул головку, Порш зашипел, откинув голову назад. Чувство наполненности привносило дискомфорт, а смазки презерватива было слишком мало.       — Кинн… Кинн, мне больно.       Однако хищника словами было не остановить. Он переместил ладонь на его член и сделал первый толчок, простонав ему в ухо, и Порш почувствовал, как его ноги подкосились. Он даже забыл про свои поврежденные мышцы. Так ему было хорошо.       Нутро было заполнено им, а его бархатный тембр заставлял течь в буквальном смысле этого слова.       Кинн брал его жадно и властно. Сначала не торопясь входил на всю длину, растягивая кишечник вновь и вновь. С каждым толчком рычал, покусывая мочку уха. Пытка незаметно для самого Порша превратилась в наслаждение, когда головка члена задевала комок нервов внутри. Порш выгибался в его руках и вскрикивал от удовольствия, прося ещё.        — Вот и оно, мой сладкий, — Кинн с ухмылкой слизнул пот с виска и накрыл ладони Порша своими.       Порш никогда не думал, что способен так бесконтрольно кричать от ощущений внутри.       Каждая его реакция не оставалась незамеченной. Он увеличил темп, снова и снова входя в него под нужным углом. Сквозь туман он просил мужчину двигаться быстрее, глубже, снова и снова повторяя его имя.       Когда Порш дошёл до предела, то из груди вырвался протяжный стон, и он выгнулся, излившись.       — Стой, — всхлипнул Порш от продолжающихся толчков Кинна. Стенки кишечника были чувствительными после разрядки, а его член проходился словно по каждому нервному окончанию. — Кинн…       Из горла вырвался вскрик, когда зубы этого мудака прокусили его плечо. Кинн перестал двигаться, и Порш почувствовал, как внутри разрастается тепло.       Раздалось тяжёлое дыхание, и над ухом прозвучала одна-единственная фраза:       — Ты только мой!

***

      Этот паренёк ворвался в жизнь Брахмана, словно ураган. Амит Дриведи являлся главой одной из самых влиятельных семей не только в Индии, поэтому ему приходилось идти на ухищрения, чтобы отвлечься от тяжелого бремени, лёгшего на его плечи после того, как он сместил своего отца. На удивление, в отличии от расовых особенностей, у мужчины была светлая кожа, серо-зелёные глаза и тёмные кудрявые волосы. Мужчина не отличался крепким телосложением, но сила в этих руках была, и не только физическая.       Порш. Так его звали. Он вышел на него по рекомендации таких же влиятельных людей, как и он сам. И не ошибся. Великолепный тайкомоти, который прекрасно знал своё дело и в первый же день своей работы спас Брахману жизнь, вытащив из горящего дома. Тогда погибло много людей, и всё вылилось в громкий скандал. Говорили, что причина была в проводке, хотя никто в это не верил, однако все молчали. Понятное дело, что покушались на жизнь Брахмана, и никто не мог предположить, что он окажется с иностранцем, который его и спасёт. Это был как минимум нонсенс, потому что охрана Амита замаскировала всё так, словно он приехал за город просто отдохнуть.       Так или иначе. Воля небес. Конечно, виновники были найдены. Амит жестоко расправился со всеми, кто даже косвенно был причастен к пожару, укоренив свою власть ещё больше. И расправился с каждым собственноручно на жертвенном пьедестале, как было принято по местным обычаям, не огнестрельным оружием, а ритуальным кинжалом, одновременно утолив и жажду богов.       Он считался жестоким и властным наследником, но одновременно справедливым. Власть его оспаривали только безумцы и отчаянные.       Его уважали. С ним хотели работать. Вот только Амит далеко не с каждым хотел иметь дело.       Он предложил сначала большие деньги за спасение собственной жизни, но тот отказался. Потом контракт на работу с ещё большей суммой, но и тут мимо. Хотел, чтобы парень работал на него, ему такие люди были нужны, преданные себе и своим идеалам.       Тогда он предложил связи и поддержку, когда понадобится помощь, и на этот раз парень согласился. Так и остались приятелями, периодически поддерживая связь. Сестра Амита Аарти очень полюбила паренька, поэтому каждый раз требовала, чтобы тот приезжал хотя бы на её день рождения. Порш был не против. Ему нравилось бывать в Индии, нравилась эта необычная культура и семья Амита. Несмотря на свой статус, люди были очень приятные, по крайне мере, по отношению к нему. Тётушка Амита вообще его воспринимала как сына, и каждый приезд парня для Дриведи был в радость.       Амит также знал всю нелюбовь Порша к собственной семье, поэтому давал то, чего у парня не было. Да и в конечном счёте наблюдал за парнем. Ему нравилась его своенравность, жизнелюбие, то, как он добивался своих целей и решал проблемы. Такие люди были на вес золота, и он всё ещё тешил себя надеждой однажды заполучить парня. Он никогда не вмешивался, даже когда ситуация была на грани, потому что была договоренность, которую он соблюдал. Пока его не попросили об одолжении.       Амит лежал на шезлонге, когда позвонил телефон. Номер он сразу узнал. Это был Порш.       — Амит, прости, что беспокою, просто ситуация вышла из-под контроля. Я чувствую неладное. За мной следят, и я не знаю, кто, хотя догадываюсь. Ещё эта гонка…       — Не беспокойся, — ответил Брахман. — Я подстрахую. За брата тоже не переживай.       — Спасибо.       И Порш отключился. Губы растянулись в довольной ухмылке. А серо-зелёные глаза светились от счастья. Вот оно. Шанс. Следующий звонок был уже сделан торговцу оружием Виру.       — У тебя появилась прекрасная возможность отплатить мне долги, — начал Амит вместо приветствия, взяв из тарелки виноград.       — Окей. Договорились.