Под прицелом.

      Целовались долго. Страстно. Сочно. В его взгляде присутствовала не характерная для Кинна нежность, и от этого у Порша замирало еще больше сердце, от предвкушения чего-то большего. Когда лёд таял и парень понимал, что это его рук дело, то внутренне начинал ликовать, чувствуя, как проснулись бабочки от долго сна… Ведь Порш после последних неудачных отношений думал, что перестал чувствовать… Для него стало все обыденностью, а секс только потребностью.       Мужчина подушечками пальцев очерчивал его скулы, любуясь, словно живой скульптурой. Вовлекал в поцелуй, жаркий и одновременно очень томный, снова и снова… Сминал его губы своими, проявляя свой властный характер даже в таком незатейливом действии. Интуиция подсказывала, что будет непросто, но трудности Порша никогда не останавливали, только будоражили интерес, а этот интерес только ещё больше манил, как таинственная глубина океана… Красивая и опасная одновременно.       Их прервали. Кинн не сразу отпустил Порша, одарив Джома ледяным взглядом, от которого стыла кровь в венах. Хотелось очень сильно ретироваться. Если б только мог, то не вмешивался, но, увы обстоятельства, требовали другого.       — Нужно уходить, здесь становится не безопасно.       Повторять дважды не нужно было. Кинн помог Поршу подняться. Совместными усилиями потушили весь свет, которого в помещении было не много, но, как оказалось, выключатели было найти не просто. В комнате было очень много ненужного хлама, от которого хозяин данной квартиры почему-то избавляться не стал. Кинн недовольно ворчал, он был педант в чистоте, а разбросанные по полу бутылки, он заметил не сразу, так как был занят немного другим…       Когда свет погас, выбраться из помещения стало очередной трудностью. На то это и был «Термитник». Квартиры соединялись длинными коридорами, в таких обычно снимались фильмы ужасов, и Порш невольно прижался к Кинну, вздрагивая от каждого звука… Он ничего не боялся, практически ничего. Мимо них проскочил чёрный кот, когда Кинн пнул какой-то ящик. Животное недовольно посмотрело на нарушителя спокойствия своими зелеными и из-за мрака стеклянными глазами, прежде чем скрыться в глубине здания… Кинн лишь фыркнул, бережно сжимая ладонь Порша, чувствуя его лёгкую дрожь в теле. Парень строил из себя смельчака, но чувства-то не обманешь, да и на деле даже ему жутковато было здесь.       Бесконечные коридоры. Исписанные стены, смрад, скрип половиц и вдогонку завывание ветра… Фредди Крюгера только не хватало, ну или монстров из Сайлент Хилл, которые б шептали; «Мы жда-а-али тебя»… И даже не скажешь, что это часть Бангкока. Удивительно, как Джом ориентировался в этом месте. Он периодически останавливался, светя фонариком, и снова исчезал в темноте… Только тяжелые шаги эхом раздавались в темноте.       Беглецам повезло. Ночь сыграла им на руку, и они успели вовремя, прежде чем позади раздался шум из нараспашку открытой, видимо, с ноги двери и возгласы на иностранном языке, больше похожие на брань. Пока преследовавшие их люди разобрались что к чему, спотыкаясь в темноте о многочисленные вещи и зажигая фонари, преследуемые скрылись.       — Имбецилы, — процедил сквозь зубы Кинн. Послышался скрежет отодвигаемого люка. Порш вздрогнул, когда рука мужчины легла на его талию, прижимая к себе, словно оберегая от опасности. Благо было темно и не видно было, как у Киттисавада покрылись щеки стыдливым румянцем…       — Дальше сами. Порш. Поторопитесь, я отвлеку их. — Джом дал краткую инструкцию и всучил карту местности, показав, куда им нужно двигаться.       — Понял, спасибо. — Как Кинн с Поршем наощупь дальше спускались в канализацию — непонятно. От телефонов, естественно, избавились, чтобы их не смогли отследить. Средства срази преследователи обнаружили быстро, но толку от них не было. Благодаря современным технологиям и небольшому волшебству от Арма аппарат автоматически стёр все данные, а с кирпичом Порша даже не знали как обращаться, уж слишком был древним для бандитов.       Порш достал светодиодный небольшой фонарь, спрятанный во внутренних карманах, и включил его на минималках, только тогда, когда они ушли достаточно далеко, стараясь не думать, что капает с потолка. Благо он здесь хорошо ориентировался, и карта, предложенная Джомом, ему оказалась не нужна. Поршу было достаточно знать их конечную точку пребывания. Кинн промолчал, не комментируя, хотя сам очень удивился, видя реакцию Киттисавада на лабиринты «Термитника» и то, как он уверенно ориентируется под землей. Конечно, было интересно узнать, зачем парню понадобилось знать такие тонкости города, но эти вопросы он задаст когда-то потом, не сейчас. Шли молча. Пару раз попадался скрежет по трубам, Кинн уже сам нервно вздрагивал и инстинктивно хватался за пистолет, но это оказались только крысы. Звук погони давно стих… Наверняка охрана Терапаньякулов уже давно била тревогу. Это был лишь вопрос времени. Кто кого найдет.       — Все… здесь безопасно. Сначала зайдем ко мне домой. — Порш помог Кинну выбраться, отмечая про себя, что тот не думает об испорченной и, вероятно, очень дорогой одежде. Даже про телефон не заикнулся. Хотя это было целое состояние, по крайне мере для парня.       — Ты думаешь, у тебя безопасно? Ведь это съемное жилье.       — Мы уже не в «Термитнике». Это жилье наше… с другом, — осекся Порш, не желая называть имя. Ведь он Кинна не знает и не знает, чего от него ожидать. Ведь друзья оба были журналистами, только Пит крутился в еще более опасной сфере. Благодаря ему немало мафиози сели за решетку. Может, даже кто-то из близких Кинна пострадал, и как отреагирует мужчина — было непонятно… Да и он в свое время копал под этого человека, хотя впоследствии никакой связи со своим отцом не обнаружил, а ссориться сейчас и выяснять отношения было не самой лучшей идеей.              В квартире царил беспорядок. Обычный холостяцкий. Новая аппаратура для слежки: какие-то генераторы, наушники… Рабочий стол, окруженный тремя мониторами, подключенными к камерам. К счастью, сигнала не было. Разбросанные исписанные листы, незаправленная кровать. Одинокий политый фикус. Остывший кофе на подоконнике. Пит явно здесь недавно был.       — Где мы?       Кинн наконец-то снял промокшие туфли с носками и испачканный пиджак, недовольно поморщившись, и свел свои кустистые брови.       Порш же полез в шкаф и достал свою одежду, отдав мужчине, который без лишних слов принял ее, и указал рукой в сторону ванной комнаты.       — Душ там, я следом.       — Нет, — опять этот голос, не терпящий возражений. Порш поморщился, но спорить не стал, ему и самому хотелось быстрее избавиться от этого неприятного запаха и липнущей к коже одежды. Принимали душ в месте. К своему удивлению, Кинн не стал до него домогаться, а, наоборот, помогал, где парень не мог дотянуться. Поврежденные связки все сильнее давали о себе знать. Мазь, конечно, действовала, но нужного покоя не было. Послышался щелчок открываемой двери, от которого оба замерли.       — Вегас, ну за чем ты за мной увязался! Не пропаду я, не переживай.       — Откуда мне знать, ты в прошлый раз мне то же самое говорил! Оп… пиджак моего дорого кузена.       — Мир тесен, не так ли?! — ехидно произнес Кинн, выходя в одном лишь полотенце. Порш отчаянно пытался его удержать, но это было бесполезной попыткой.       — Естественно, — оскалился Вегас, отмечая про себя поджарую фигуру того самого паренька бармена, который посмел встать у него тогда на пути в баре. Смуглая кожа, вся усыпанная яркими отметинами. Узкая, такая нехарактерная для мужчины талия. — Ай! — он потер затылок.       — Не фиг пялиться на моего друга! — прозвучали нотки ревности в голосе Пита.       — Может, секс на троих? Ты будешь посередине… ну, соглашайся, редкое приложение и море удовольствия, — Вегас приобнял Пита, укусив за шею.       — Я, вообще-то, еще здесь, мой дорогой кузен, — процедил сквозь зубы Кинн, загораживая собой Порша.       — Ой, правда, что ли? Не заметил!       — Если уж секс, то на четырех, и поверь, тебе достанется меньше всего, а идеальнее всего сразу на эшафот выставить самого горластого, чтобы в дальнейшем желания больше не возникало, — холодно ответил Кинн.       — Ой, смотрите-ка, львёнок зубы показал!       — Ты явно забыл, кто тебе покровительствует, или мне вспомнить все твои грешки? Всё Питу рассказать?       — Молчу молчу, сдаюсь! — Вегас поднял смиренно руки, на что Пит лишь закатил глаза, тот и так знал большую часть грешков своего любовника, поэтому спокойно все воспринял, садясь в кресло и что-то начав быстро печатать на компьютере.       Порш тоже не понял, что это было, и решил тему не развивать, заковыляв к дивану, Кинн тут же его перехватил и попытался помочь, на что получил волну возмущений. Однако Кинну уже не привыкать. Вегас, наблюдавшей за этой сценой, лишь хохотнул, на что опять получил убийственный взгляд кузена и решил ретироваться, от греха подальше, заинтересовавшись, чем так увлечен Пит. В конце концов Порш сдался и позволил Кинну ухаживать за ним. Тот извлек на удивление не потерявшуюся баночку с мазью и, задрав штанину, стал бережно наносить ее на поврежденные участки кожи. Холодная жижа приятно успокаивала горячую поврежденную кожу… слегка щипало, но это было не критично.       В комнате воцарилась тишина. Лишь звуки быстро бегающих пальцев по клавиатуре ее прерывали. Порш думал о всей сложившейся ситуации и пытался поймать мысль, которая упорно от него ускользала. Что-то здесь было определенно не так. Если взять всю ситуацию в целом, то картина представляла такая. О его доме в «Термитнике» знали лишь единицы, и то, лишь те, которым он доверял. По сути, да, он это жилье снимал, но Нарл не имел понятия, о каком помещении идет речь. Когда заключалась сделка, он просто тыкнул на кусок карты и сказал, что эта сумма располагает в себе местонахождение квартир именно на этом участке, на свободные выйдешь самостоятельно. В этом и заключалась безопасность «Термитника».       Дальше — вся эта ситуация с гонкой и благотворительным вечером. Обычно о таких моментах предупреждают за пару недель. Победителей озвучивают сразу, еще до мероприятия, кто к кому пойдет — тоже. Здесь же все сложилось внезапно, да и подготовка была не на высшем уровне, если уж на то пошло. Значит, это мероприятие было заказано в самое ближайшее время, а не запланировано как обычно. Следующий момент, это облава и то, что разделились преследующие группировки. Плюс его друг, оказавшийся замешанный во всем этом. Вот кого-кого, а от Джома он не ожидал подобного. Закрадывалась мысль, что он знал о возможных последствиях исхода, вероятно, он на кого-то работал, но повезло, что этот кто-то на стороне Порша, потому что от погони им удалось уйти, или это все же была лишь видимость. За эту мысль парень решил и зацепиться. Если начинать разбираться, то нужна была как минимум точка отправления. Достав телефон, он набрал номер друга и первое, что услышал, было:       — Я здесь ни при чем! — Порш даже ни чего сказать не успел, лишь удивленно моргнул, посмотрев сначала на Кинна, потом на телефон. Запасной, который находился в квартире.       — Хватит отпираться, на кого ты работаешь? — сухо спросил Порш, решив все-таки не ставить на громкую связь, а прислонить аппарат к уху. В умелых руках любовника он совсем расслабился, наслаждаясь легким массажем ног и ступней. Парень нервно сглотнул, наблюдая за этим безобразием, ведь он прекрасно понимал, кто такой Кинн и насколько опасен этот человек. Ведь последнее время он щупал довольно опасную почву, касаемо мафиози, да и предположить не мог, что все обернется именно так. Сейчас эти умелые длинные пальцы, на которых красовалось фамильное кольцо Терапаньякулов, не спеша и с заботой разминали его поврежденную ногу, хотя могли держать пистолет возле его виска…       Почувствовав на себе пристальный взгляд, Кинн, не поворачивая головы, посмотрел на Порша. В этом темном омуте хотелось утонуть, у парня каждый раз замирало сердце при взгляде в этот омут. Странное ощущение, от которого просыпались мурашки, поэтому парень поспешно отвел глаза, стараясь смотреть куда угодно, только не на Кинна. Тот лишь усмехнулся на этот жест.       — Да я ни на кого не работаю! Сам на себя.       — Джом! Я слишком хорошо тебя знаю, твоё счастье, что меня нет рядом!       — Ладно-ладно, это Брахман.       Порш не поверил своим ушам. Брахман? А он что здесь забыл?       — Он просил подстраховать тебя. Ты ведь знаешь, как у него работает интуиция. Он никогда не вмешивается напрямую, если только твоей жизни не угрожает опасность, как, к примеру, сейчас.       — Ты так легко его выдал, — Порш издал смешок, на что присутствующие в комнате удивленно на него посмотрели. Парень еле сдерживал рвущийся наружу смех.       — Так он и не говорил, что об этом нужно молчать.       — Ну ты и придурок…       — Зато ты жив! И скажи спасибо мне, я Амита несколько раз отговаривал, чтобы он не приехал за тобой. Он все порывался тебя забрать в Нью-Дели, аргументируя тем, что там безопасно и там тебе будет лучше.       Амит. Индия. Нью-дели. Семья. Порш прикрыл глаза, отдавшись воспоминаниям. Может, правда стоило уехать и остаться там. Зачем он вообще вернулся в Бангкок.       — Тебе правда лучше всего сейчас остаться с господином Кинном… Если даже Амит вмешался…       Порш посмотрел внимательно на Кинна. Кинн на Порша. Он не вслушивался в разговор. В этом не было необходимости. Он и так прекрасно понимал, чем закончится всё.       А ведь так и случилось.

***

Пару дней спустя.       Поршу было крайне неуютно находиться в большом особняке своего любовника. Он без дела слонялся и много времени проводил в спортзале или в тире, пока Кинн занимался делами бизнеса. Пару раз, конечно, порывался выбраться самостоятельно в город, но его тут же находили или держали в зоне видимости, когда тот был на работе в редакции. Работая над статьями для домохозяек, как он их называл.       Его шеф тоже притих, хотя обычно кричал при каждом удобном случае, а коллеги стали сторониться, даже те, которых он хорошо знал, поэтому через пару дней Порш оставил это занятие. Изматывала не работа, а сама тягучая атмосфера в редакции, и он просто ушел, оставив после себя доведенную до конца работу. Несмотря на незначимость этих статей, которые возымели большой успех. Парень это понимал, когда прогуливался и видел ажиотаж вокруг прилавков с газетами.       Странное затишье в жизни парня очень сильно напрягало самого его. Он не привык к монотонности и обыденности. Прекрасно понимая, что это всего лишь затишье перед бурей, которую он чувствовал нутром, только больше нервничал, становясь с каждым днём все мрачнее тучи. Кинн понимал, какие титанические усилия он прилагает, чтобы выглядеть совершенно довольным происходящим, особенно в компании его неясного старшего брата.       Когда наступала ночь, он отдавал волю эмоциям, и Кинн принимал его всего, без остатка, любая прихоть, любое желание. Лишь бы его любимый хоть на немного забылся, почувствовал, что он не один. Почувствовал поддержку и то, что Кинн его помнит, и что между ними по-прежнему сохранилась та самая страсть, которая и свела их вместе.       — Может, ему стоит уехать в деревню? — предложила Шарлотта, сортируя документы, пока Кинн тушил сигарету в пепельнице.       — Нет, мне не нравится это затишье.       — Словно перед бурей, — подхватила тут же на лету рыжеволосая девушка, щелкая папкой и ставя ее в шкаф.       Кинн откинулся в кресле, отпив из стакана виски.       — Завтра встреча с его отцом…       — Он знает? — сочувственно спросила девушка.       — Кто? Порш? Нет, не знает.       — Я б на вашем месте сказала бы все, как есть. Это лучше, чем если он узнает через третьих лиц.       Кинн задумался. Любого другого он бы грубо заткнул, но Шарлотта словно голос разума. Это девушка его никогда не подводила, и все советы, данные ею, срабатывали. Не зря ее в доме из-за этого прозвали рыжей ведьмой, и даже Ким опасался, старался не попадаться на глаза, потому что ему становилось сразу некомфортно рядом с этой леди.       — Я не думаю, что это уместно…       — Вам видней… — не стала спорить Шарлотта, вытащив документ из другой папки, и положила лист перед боссом.       — Расписание на завтра. Что-нибудь еще?       — Нет, можешь быть свободна.       — Как скажете, господин.       Как только дверь закрылась, Кинн достал из ящика стола документы и стал пересматривать их. Все ли он сделал правильно. Ничего ли не забыл. С таким секретарем, как Шарлотта, возможность ошибки была равно нулю, но все же. Что-то не давало покоя… Но вот что.