Жаркий вечер в раю

      Хотя летом темнеет поздно, в вечер отлета в Райский Уголок к назначенному времени была словно глубокая ночь из-за набежавших туч. Когда Рамиро садился во флайер, на лобовое стекло упало несколько дождевых капель, которые тут же принялись вытирать дворники. На боковом иллюминаторе их не было, и Сантелли смотрел на Грандаполис через прозрачные водяные пятна, игравшие всеми красками от столичных вывесок на уровне третьего этажа – выше подниматься городскому транспорту запрещалось, кроме полицейского при погоне за преступниками, медицинского, пожарного и подобных важных служб. Рамиро снова подумал об Укмане. Подонок ускальзывает от копов угрем. И сам похож на морское страшное существо – сутулый, жилистый, со светлыми маленькими глазами, длинным носом и редкими темными волосинами на черепушке. И почему убийцы чаще всего такие неприглядные?       Флайер миновал столицу и понесся, набирая разрешенную для трасс высоту в пятнадцать метров над дорожным покрытием. Дождь стал идти реже, но тучи не расходились.       Сантелли проверил в своей сумке, не забыл ли он планшет с книжками и наушники. Все было на месте. Скорее всего, в поселке его ждет скука по вечерам, а то и днями. Не то, чтобы Рамиро обожал постоянные компании и тусовки в Грандаполисе, однако в столице много заведений, где можно провести досуг с пользой. Кинотеатры, музеи, барахолки (Сантелли изредка покупал антикварные вещицы), парки, тот же спортзал… А что делать в практически деревне? Ну гулять, спать, купаться – Дикнот говорил, что в поселке есть река. И все, пожалуй. До полета Рамиро нарочно не изучил место его будущего отдыха-отпуска-реабилитации. Зачем себя заранее расстраивать?       Но ради собственного здоровья придется потерпеть. А он ведь даже не спросил, где будет жить. В гостинице, наверно. Ладно, скоро узнает.       Как раз флайер пошел на посадку. Парковка располагалась не на окраине, значит, цивилизация не обошла стороной Райский Уголок. О поселках и деревнях Сантелли имел слабое представление, поскольку всю жизнь провел в столице, родственников из провинции у него не было. Друзья и коллеги да, но специально о селах они не разговаривали. Но судя по тому, что домов в поселке порядочно, мелькнули и вывески магазинов, есть медпункт, значит, место не заброшенное. Рамиро немного полегчало.       – Сэр, мы прибыли, – сообщил пилот.       – Чудно. Гостиница рядом?       – Гостиница? Нет, сэр. Вы будете жить в частном доме – так распорядился офицер Дикнот.       – Один?       – Нет, – заинтриговал Нувеш и вытащил из багажника гравичемодан Сантелли, не слушая его «да я сам могу».       Они прошли три дома и свернули к палисаднику с низким заборчиком. Почувствовался тонкий сладкий аромат. Над крыльцом горел фонарь, и Рамиро увидел освещенную часть клумбы с раскрытыми цветами. Вроде бы цветы, наоборот, ночью закрываются. Но о ботанике Сантелли был столь же не осведомлен, как и о поселковой жизни.       Нувеш нажал на сенс-кнопку звонка сбоку от двери. Вскоре та не отъехала, как типичная панель, а распахнулась, явив маленькую пожилую даму с бело-седыми волосами до плеч, в бордовом платье и бежевых плюшевых домашних тапочках.       – Добрый вечер, офицеры! – улыбнулась она. Ее голос был хоть и старческий, но не скрипучий и не дребезжащий. – Проходите, чайник как раз вскипел.       – Здравствуйте, мэм. Спасибо, но мне пора возвращаться. Так что до свидания. И вам до свидания, сэр, – Нувеш пожал Рамиро руку и направился к выходу из палисадника.       – Ну а вы-то точно останетесь, – иронично произнесла хозяйка.       – Да. Ох, простите, и вам доброго вечера, – Сантелли умостил чемодан в прихожей и потянул дверь за кованую металлическую ручку, чтобы закрыть. Ну и ну, музей, а не домик. Он, кстати, был двухэтажным, снаружи светлым, внутри уютным: картины на стенах, коврики на полу, занавески с цветочками на окошках, выходящих на крыльцо.       – Ваше имя мне известно, а я Марми Мэддис. Будьте как дома, офицер, и я все-таки настаиваю на чае после полета, – и старушка указала на коридорчик, ведущий из прихожей на кухню.       – Можете называть меня по имени и на «ты», госпожа Мэддис.       – Я уж точно не госпожа, – усмехнулась Марми. – Так что и ты, сынок, зови меня по имени.       – Но на «вы».       – Ну хорошо.       Насчет снятия уличной обуви хозяйка ничего не сказала, тем не менее Рамиро разулся, чтобы не пачкать тканые коврики.       Кухня оказалась просторной, в стиле кантри пополам с провансом – тоже занавески с цветочным рисунком, низкие растения в горшках на подоконниках, мебель под дерево (а то и на самом деле вся деревянная), большой стол в центре, стулья с мягкими сидениями и спинками. В зоне готовки на крючках висели половники, ковшики и прихватки, сшитые из лоскутков.       – У вас очень уютно, – заметил Сантелли, присаживаясь за длинную сторону стола.       – Спасибо! – старушка достала из буфета со стеклянными дверцами две белые чашки и блюдца, расписанные оранжевыми завитушками. – Угощу моим фирменным чаем.       На столе следом очутились тарелки с печеньем, вареньем и медом. В прозрачный заварочный чайник Марми положила большой сушеный бутон.       – Смотри, – сказала она, наливая кипяток из пузатого чайника, снятого с подставки.       От горячей воды бутон осел на дно и начал распускаться, превращаясь из сморщенного шарика в пышную розу со множеством лепестков.       – Ух ты! – восхитился Рамиро, прежде не видевший такой красоты.       – Настоится минут пять, и можем пить. Этот цветок, росария, растет у меня в саду и больше ни у кого в Райском Уголке. Я не делюсь рассадой – такая я жадная, – хитро прищурилась Марми. – Однажды Ибери Анвинс подговорила сына ночью выкопать у меня одну росарию. Утром я, конечно, поняла, что кто-то копался в клумбе, и сообразила, что только Ибери могла пойти на такое преступление. Она хоть и неплохой человек, но немного завистливая. Ругаться я с ней не стала. Думаю: ну что ж, пусть и у тебя будет росария. А через месяц услышала от других соседей, что не прижился у Ибери краденый цветок. С той поры больше никто не пытался ни красть, ни просить росток. А высушенными бутонами я всех рада одарить.       – Надо же, – кратко прокомментировал Сантелли. От чая, лакомств и полета, хотя совсем недолгого, он почувствовал усталость и сонливость.       Ее заметила и Марми.       – Прости, что заболтала тебя! Пойдем-ка наверх, покажу твою комнату.       На второй этаж вела широкая деревянная лестница с резными балясинами.       – Вот, – хозяйка открыла очередную распашную дверь. – Небольшая, к сожалению.       – Что вы! Она отличная!       В комнате было одно большое окно – по случаю наступающей ночи со сдвинутыми шторами, неширокая кровать с парой белых подушек на пестром покрывале, шкаф, тумбочка, комод, стол и стул. И снова мягкие коврики под ногами, картины в рамках… Очень приятный интерьер с уклоном в старину.       – Вон там ванная, – старушка указала на дверь из комнаты в правой стене. – Всем пользуйся, не стесняйся. Я обитаю на первом этаже. Если что – смело обращайся, если что-то понадобится. Спокойной ночи, Рамиро! Добрых снов!       – Спокойной ночи. О, погодите! – спохватился он.       – Да? – обернулась Марми, уже вышедшая из комнаты.       – А во сколько у вас завтрак?       – Сынок, это не гостиница. Ты можешь есть, когда тебе удобно. Но если захочется составить старухе компанию за трапезами – пожалуйста. Я завтракаю с восьми до половины девятого. Ну еще раз желаю тебе хорошо отдохнуть на новом месте!       Сон наваливался быстро, как медицинский наркоз, и постоянно зевающий Рамиро не стал разбирать вещи, вынув из чемодана лишь самое необходимое. Он принял душ, погасил люстру и при свете маленького ночника расстелил кровать. Положил снятые очки на тумбочку и лег. Хорошо как здесь, пусть и непривычно. С улицы доносились стрекочущие звуки – наверно, насекомые. А в целом тишина. Ни гудков транспорта, которые были слышны даже через якобы герметичные окна столичной квартиры, ни слабое, но все же гудение холодильника и кулера. В каком же шуме Сантелли жил… Он почти заснул, как полицейская натура встрепенулась, и Рамиро нашарил видеофон, лежавший на той же тумбочке. Одиннадцать сорок, Дикнот не должен спать. Он закоренелая сова, любящая допоздна посмотреть кино.       «Доброй ночи. Что с Укманом? Не поймали еще?»       «Нет, увы. А ты что не спишь?» Начальник был в курсе, что Сантелли в будни ложится строго в десять тридцать, чтобы выспаться и встать в шесть без проблем.       «Почти заснул, но…».       «Но Укман не дает покоя? Клянусь тебе, как только парни его скрутят, я сразу же тебе наберу или напишу. Отдыхай. Ох, я так тебе завидую…»       Рамиро снова отправил гаджет на тумбочку, расслабился… И через секунду встал, вытащил из сумки пистолет и сунул его под подушку. На всякий случай. Коп обязан быть настороже даже в отпуске. И особенно, когда опасный преступник на свободе.