Жаркий вечер в раю

      – Я обещала Эйрил сегодня отдать крем, но закрутилась с пирогом и не могу отойти от плиты. Сынок, сходишь к ней и передашь баночку? – спросила следующим вечером Марми. – Если тебе нетрудно.       – Нет, что вы, – ответил Рамиро как можно отзывчивее. На самом деле он не желал пересекаться с Кетчером, но отказать хозяйке не мог.       Дом Фирао располагался в конце одной из боковых улиц, и встретила Сантелли не Эйрил, а записка, приклеенная скотчем к двери: «Дорогие соседи! Я срочно убежала к Глинсу. Не беспокойтесь: все в порядке. Если что-то нужно, обращайтесь к Кетчеру – он как всегда в гараже».       Рамиро хотел оставить крем на крыльце, но это выглядело бы некрасиво. Да и вдруг кто-то стащит? Например, завистницы Лилана и Ибери. Придется искать гараж и Кетчера и отдать крем ему.       Двухэтажная кирпичная постройка нашлась сразу – Сантелли обошел забор и очутился у гаража с распахнутыми воротами. Фирао поблизости не наблюдалось и не слышалось, и Рамиро шагнул в прохладный полумрак гаража.       Темновато было лишь у входа, дальше горели яркие прожекторы, как в киностудии, и освещали черно-серый гравицикл – модель, сделанную под его предка, только без колес и с иным двигателем.       – Эй! – окликнул нашедшегося у верстака Кетчера Сантелли. – Марми передала твоей бабушке крем.       – А, круто. Поставь вон туда, – Фирао, перемазанный мазутными кляксами вплоть до ушей, ткнул пальцем в перчатке на полку.       – Твой? – кивнул на гравицикл Рамиро.       – Ага, – теперь Кетчер напропалую игнорировал гостя: отвернулся к верстаку и принялся чистить изогнутую деталь, обмакивая тряпку в корытце с блестящей жидкостью.       – На ходу?       – Еще нет.       – Ничего такой.       – Ага.       – Крем не забудь отдать.       – Не забуду.       – До свидания тогда.       – Покеда.       Фирао нахальным образом копировал вчерашнее поведение Рамиро, чем вызвал у него еще большую антипатию.

***

      Сантелли показалось, что он меньше хромает. Со зрением дела обстояли похуже: оно, если и улучшилось, то совсем не заметно. А значит, реабилитация еще не завершена. Впрочем, Рамиро уже не так часто думал о возвращении в Грандаполис с тоской. Здесь стало нескучно: он гулял, читал, научился вставать и ложиться позже обычного, общался с Марми и ее друзьями, слушая истории о прошлом. И, как это банально бы ни звучало, тогда было лучше, чем сейчас. В нынешнее время тоже не все плохо, а все равно прошлое будто бы интереснее и добрее.       Рамиро собрался в супермаркет за минералкой и спросил Марми, не нужно ли ей что-то. Та подумала и попросила купить пачку соды.       Пройдя пару домов, Сантелли увидел старика в синей бейсболке, идущего навстречу. Сравнявшись с ним, Рамиро не решался поздороваться – пожилой мужчина казался сердитым из-за надвинутого на лоб козырька. Однако тот первым протянул руку, глуховатым голосом прогудел: «Здравствуйте. Я вас как-то в новостях видел. Горжусь, что такой человек посетил наш поселок» и продолжил свой путь. От неожиданности Сантелли пробормотал: «Э-э, добрый день. Спасибо…». Старик создавал впечатление необщительного человека и вдруг заговорил.       И зачем ему столько шишек?..       На лавке у супермаркета сидел не кто иной как Фирао и ел мороженое.       – Привет. Хочешь эскимошку? С джемом.       – Привет. Не отказался бы, – Рамиро глянул на нераспечатанную пачку, лежавшую на лавке. Антипатия антипатией, а мороженого и правда захотелось. День выдался жарким.       – Беги скорей, в магазе акция. А то раскупят, – Кетчер выкинул палочку в урну и открыл второе эскимо.       А еще захотелось сунуть холодное мороженое Фирао за шкирку.       – Ладно, ладно, не заводись, – примирительно сказал он, верно прочитав эмоции на лице Сантелли. – Держи, я угощаю за знакомство.       – Ешь сам.       – Ну извини! – крикнул Кетчер Рамиро вслед, идущему к дверям супермаркета. – Я иногда веду себя как придурок!       – Точно подметил, – негромко прокомментировал Сантелли, не оборачиваясь.       – Мне чертовски хочется с тобой поболтать. Про полицию, бандюков и все такое!       – А я в отпуске. О работе забыл напрочь.       – А гравицикл поможет вспомнить? Я видел, как ты на него смотрел.       Машина и впрямь приглянулась Рамиро, но вида, что ему она интересна, он не подал.       – Вечерком приходи в гараж! Я почти его дочинил! Придешь?       Сантелли ничего не ответил. Ибо молчание – знак согласия.

***

      До ужина Марми показывала Рамиро бумажные фотографии из семейного альбома, которому насчитывалось полтора века. И таких старых альбомов у старушки сохранилось несколько штук. А после еды Сантелли сказал, что пойдет в гараж к Фирао.       – Я чувствовала, что ты подружишься с Кетчером, он славный мальчик, – произнесла хозяйка довольно. – Да и по возрасту он тебе ближе, чем мы, старики.       – С вами очень приятно общаться. И дело вовсе не в возрасте.       «А с ним – не особо приятно», – чуть не добавил Рамиро. Но гравицикл перевешивал нежелание выслушивать ерничавшего Фирао.

***

      – Небось и не гонял на таком? – Кетчер (кстати, он причесал свои лохмы и надел относительно чистые штаны с рубахой) горделиво простер руку к гравициклу, как к статуе божества.       – Гонял, – не оправдал его надежд Сантелли. – И несмотря на следующие модели эта самая классная: движок – зверь, плавный ход при разгоне…       – А в новых слишком резкий, – договорил Фирао то, что хотел сказать Рамиро.       – Точно! – поддержал Сантелли, забыв, что вообще-то не собирался по-приятельски болтать с Кетчером.       – Но ща я тебя стопудово удивлю!       Фирао скрылся в глубине гаража и вернулся, ведя настоящий антиквариат!       – «Харли-Дэвидсон»… – действительно поразился Рамиро при виде черного красавца. – А какого года?       – Двухтысячного. Два цилиндра, пять передач и шестьдесят семь «лошадок», – с еще большей гордостью и теплотой ответил Кетчер. – Дед оставил мне в наследство.       – Невероятно… Я думал: такие только в частных коллекциях остались. Он работает?       – Еще как! Хочешь прокатиться?       Сантелли вовремя себя остановил от горячего согласия. Он ездил на «Харли-Дэвидсонах» значительно современнее этого образца. И сейчас бы с огромной радостью прикоснулся к раритету. Если бы не вечернее время с неполноценной освещенностью дорог, вдобавок незнакомых, и здоровье. Медленно, конечно, можно попробовать. Только какой смысл езды на шикарном мотоцикле при малой скорости?       – В другой раз, – с сожалением ответил Рамиро.       – А чего так? – полюбопытствовал Фирао. – Боишься?       – Ага, что поцарапаю твое наследство.       – Да ну брось. Я сам с ним сто раз падал, когда учился ездить. Царапин было полно, и после тебя все выправлю и закрашу.       – Отстань, юноша. Нет, значит, нет.       Кетчер закатил глаза к потолку.       – А пивка хочешь? – предложил Фирао. – Холодненького, вкусненького, светленького…       – Ты увещеваешь как змей-искуситель, – усмехнулся Сантелли. – И если это опять твои придурочные номера, то дам по шее.       – Не-не, никаких номеров, – Кетчер отвел «Харли-Дэвидсона» на место и принес упаковку с шестью бутылками. – Позовем Глинса и пойдем на пляж.       – А кто он?       – Наверняка видел дедка в синей бейсболке?       – Ага.       – Это и есть Глинс. Клевый старикан.       Они вышли наружу, Фирао выключил свет и запер гараж.       – Дед Глинс, ждем тебя на пляже, – проговорил Кетчер в видеофон.       Не забыть бы узнать у старика тайну шишек.

***

      Фирао повел Рамиро вдоль реки до лежавшего бревна со стесанной верхней частью, отчего та стала плоской. Рядом с бревном уже сидел Глинс.       – Это полицейский из Грандаполиса, – представил Кетчер Сантелли, поставил упаковку пива на бревно, проковырял дыру в полиэтилене и вытащил три бутылки.       – Знаю, – кратко отозвался старик, беря пиво.       – Бабки, поди, рассказали? Они всегда в курсе всех событий в поселке, – по-доброму хмыкнул Фирао, плюхаясь на песок.       – Те еще сплетницы, – тоже без раздражения произнес Глинс. – Я и сам вас узнал, офицер Сантелли, в первый день.       – Можно просто по имени, – сказал Рамиро, снимая крышку с бутылки.       – А слабо открыть глазом? – кивнул на емкость Кетчер.       – Крышка же винтовая.       – Ну точно очень профессиональный коп, не подловишь, – изрек Фирао с умным видом.       Глинс захохотал. За ним засмеялись Сантелли и Кетчер.       Они сидели на теплом песке, потягивая пиво, и разговаривали, смотря то на блестевшую от луны воду, то на звездное небо.       На вопрос старика, может ли Рамиро поделиться историями из службы, полицейский привел пару-тройку фактов из своей практики, упомянув преступников, которые настолько считают себя крутыми, что нападают на копов.       – А, так ты лечишься тут, – догадался Фирао. – Хромаешь, носишь очки, отказался покататься на мотике…       – Сразу не сообразил, что ли? – поддел его Сантелли.       Кетчер издал осуждающий вздох – мол, о боже, как смешно – и полез за второй бутылкой для себя и Глинса.       – А тебе фиг, господин суперкоп, – но все-таки дал пиво и Рамиро. – Года два назад у Марми тоже полицейский жил. Мелкий, рыжеватый. Сначала вообще на улицу не выходил, потом потихоньку стал гулять и знакомиться с нашими. С виду не больной. Наверно, что-то внутри болело.       Итак, Дикнот был в Райском Уголке пару лет назад. Сантелли задумался: а что тогда происходило с его начальником? Болезнь? Травма? Об этом Рамиро точно бы знал, работая с Дикнотом практически бок о бок в участке.       Смерть жены.       Сантелли поставил бутылку, утопая ее в песок, чтобы не упала. Глинс и Фирао увлеченно что-то обсуждали, пока не обращаясь к третьему участнику вечерне-ночного пикника. А тот – вовсе не профессиональный полицейский! Иначе бы быстро понял, почему Дикнот посещал поселок – вспомнил похороны в дождливый осенний день, осунувшегося, ссутулившегося и в один миг постаревшего Дикнота, к которому прижалась дочь. Близко к вдовцу стояли его заплаканная сестра и вытиравшая слезы Лирзи. Повсюду была хмарь, черные одежды и боль. После похорон Дикнот ходил на работу несколько дней, а потом взял отпуск. Рамиро не допытывался куда и полагал, что начальник грустит дома. А спустя месяц Дикнот вернулся, уже не в таком упадке, немного оживившийся и день за днем становившийся тем, кем был до смерти жены. Все копы решили, что Дикнот посещал психолога или с помощью семьи пришел к выводу, что жизнь продолжается. Оказывается, начальник жил в Райском Уголке… А потом гостил тут снова – месяц назад. Его затянула тоска по жене или решил навестить стариков? Этого Сантелли никогда не узнает, да и не важно. Главное, что Дикноту становится легче после пребывания в поселке. И если уж он справился с огромной утратой, то Рамиро от своих физических проблем избавится куда быстрее.       – Ты чего? Устал? – заметил отстраненность Сантелли Фирао.       – Нет, все в порядке, – Рамиро вытащил бутылку из песка и отпил. Пиво потеплело, но не приобрело гадкий вкус.       – Я домой, – поднялся Глинс и потопал по пляжу в сторону тропинки к поселку.       – Лады, а мы посидим. Мы же еще посидим, господин суперкоп? – спросил Кетчер.       – Я Рэм, – Сантелли протянул ему ладонь, чтобы познакомиться по-нормальному. Фирао – не такой дурак, каким показался при первой встрече. Охламон, конечно, но не дурак. А умных людей Рамиро всегда хотел видеть своими друзьями.       – Колни, – пожал «охламон» руку.       – Кто?!       – Это мое настоящее имя. «Кетчер» – кличка, – пояснил Фирао. – В детстве я отменно ловил бабушкиных разбежавшихся цыплят. И так прозвище приклеилось, что меня все местные и знакомые им называют. И представляюсь я им, ну кроме официальных лиц и бумаг.       – А работаешь кем?       – Сразу не сообразил, что ли? – вернул Кетчер Рамиро его же фразу.       – Грибоводом?       – Почему? – от смеха Фирао повалился на песок.       – Да механик ты, я понял.       – Ну а грибовод все-таки почему?       – Ляпнул, что на ум первое пришло.       – Юморист, – Кетчер, лежавший на спине, заложил руки за голову: – Вот так бы валяться и кайфовать…       – Кто тебе мешает?       – А никто. Разве что комары могут зажрать. Но это мелочи.       Комары жрали кого-то еще, ибо Фирао и Сантелли они не трогали.       Восток начал светлеть, и только тогда они собрали мусор и пустые бутылки в кусок полиэтилена и побрели по домам.