A surprise child

Уже на рассвете весь замок гудел от возбуждения. День летнего солнцестояния всегда был одним из самых ожидаемых и горячо любимых простым народом праздников. Артур в тайне тоже любил его более всех прочих. Днем город жил своей обычной жизнью, пусть все скорее и имитировали деятельность, чем делали что-то по-настоящему полезное. Слуги зажимались в углах и нишах, возбужденно шептались. Цветы, фрукты, ленты — все передавалось из рук в руки, тянулось бесконечным кругом через городской рынок и лестничные пролеты замка. Воздух был раскален от жара солнца и людского волнения, запахи и голоса, смешиваясь друг с другом, вылетали в окна, неслись к кострам, которые уже начали складывать на центральной площади и окраинах города. Ни один из рыцарей не был способен ни на что достойное на вечерней тренировке. Даже Леон, казалось, был мыслями совсем не с ними. Гвейн увивался вокруг Персиваля как змей-искуситель, его прилипчивые феромоны провоняли всё тренировочное поле. Несчастный объект его ухаживаний, казалось, не мог решить — хочет он убежать или подойти ближе. Артур не собирался вмешиваться в это, но они с Мерлином обменялся многозначительными взглядами. С Мерлином, который тоже очевидно ни на что не годился, поэтому просто разлегся на солнце неподалеку и время от времени перебрасывался с ними остроумными (как считал только сам Мерлин, конечно) замечаниями. Ланселот даже не пытался делать вид, что сосредоточен на спарринге с Леоном. Он пах еще слаще, чем обычно, и не мог перестать улыбаться. Как только Гвен появилась на поле, Ланселот был окончательно потерян. Леон просто устало вздохнул и отбросил булаву в сторону. Такой бардак. Утер отчитал бы его за снисходительность, если бы был здесь, но его не было, поэтому Артур просто махнул на них всех рукой и закончил тренировку. — Все бесполезны сегодня, — беззлобно проворчал он, укладываясь на траву рядом с Мерлином. — Прости им один день, — острый локоть пихнул его в бок. — Тебе тоже не мешало бы расслабиться. — Я расслаблен, — Артур пихнул его локтем в ответ. — Правда? Если ты продолжишь так хмуриться, то уже через пару лет твое милое личико превратится в сморщенный сухофрукт, — Мерлин снова пихнул его, на этот раз коленом. Мозг Артура нелепо запнулся. Мерлин считал его хорошеньким? Ну, он определенно пытался оскорбить его, а не сделать комплимент, поэтому Артур просто пихнул его достаточно сильно, чтобы колдун охнул от боли. Завязалась потасовка. Опуская унизительные детали с несколькими подножками, царапаньем и попытками накормить оппонента травой и грязью, Артуру все-таки удалось одержать верх. Временно. Мерлин, как абсолютный вредитель, коим он и являлся, вцепился зубами ему в предплечье, перевернул их и бессовестнейшим образом навалился на Артура всем своим весом. Мерлин был животным без всякого чувства благородства и чести. Артур мог бы его скинуть, если бы постарался, но лежать на мягкой траве было гораздо удобнее, чем сидеть верхом на костлявом Мерлине. К тому же, несмотря на бесконечных список недостатков, у Мерлина был очень приятный для альфы природный аромат. Он не был таким терпким и навязчивым, как запах Гвейна, не был ядреным и подавляющим, как запах его отца. Это не было похоже на мяту Морганы, обманчиво сладкую, но неприятно обжигающую нос. Мерлин пах лесом, елью или чем-то подобным, свежий древесный аромат, знакомый и теплый. Он никогда не вторгался в пространство Артура, не лип к его коже, не пытался отметить. В такие моменты как этот, когда их с Мерлином кожа соприкасалась, нагретая солнцем и влажная от пота, Артур мог представить, что макушки деревьев смыкаются над его головой, как раскидистые ветви обнимают его и укрывают от мира, как сокровище. Тепло — мирно — безопасно. Артур лежал на траве и смотрел на облака. И Мерлин держал его. *** — У меня были планы на сегодняшний вечер, — без особого жара напомнил Артур. Мерлин тянул его за локоть через многолюдную рыночную площадь и возмутительным образом игнорировал жалобы своего короля. — Ты собирался весь вечер кряхтеть над своей завтрашней речью, это отвратительные планы на вечер, — легко парировал Мерлин. — Тем более завтра будет некому ее слушать, двор придет в себя не раньше обеда. — Даже если так, из-за тебя я пропустил ужин. — Мы поедим там, я захватил с кухни твои любимые булочки и несколько персиков, — Мерлин потряс перед его носом небольшим тюком. Было глупо сдаваться из-за нескольких персиков, но Артур действительно любил их. И он действительно не очень-то хотел писать ту речь. А посему, исходя из всего вышеперечисленного, имело смысл позволить Мерлину оттащить себя на праздник и накормить персиками. Солнце медленно кренилось за горизонт. Все больше людей стягивалось на площади. Множество запахов смешивались друг с другом, и для чуткого носа Артура это было почти больно. Несмотря на это, Артур любил свой народ и не мог не радоваться, видя их такими счастливыми. Но его нос болел. Слишком много запахов. Он вполне мог наблюдать их радость с балкона в своей комнате. Артур уже хотел пожаловаться, но, к счастью, Мерлин тащил его не на народные гуляния. — Ты тащишь меня в лес? — недоверчиво спросил он, когда городские ворота были оставлены позади. — А что такого? — Мерлин улыбнулся от уха до уха, как дурак (даже если это заставило сердце Артура странно вздрогнуть), потому что именно им он и был. — Боишься, что кто-то увидит нас вместе и неверно все истолкует? — Если кто-то увидит нас вместе идущими в лес, они просто решат, что тебе опять пришло в голову что-то придурковатое и ты решил втянуть в это меня, — пробормотал Артур. — Как еще это можно истолковать? — Ваша беспечность поражает меня, милорд, — Мерлин преувеличенно вздохнул. — Сильный и могущественный альфа тащит в лес хорошенькую и несвязанную омегу — слухи распространяться как пожар. Артур закатил глаза. — Если кто-то действительно заметит меня в компании сильного и могущественного альфы, я, пожалуй, буду не против парочки слухов. Мерлин рассмеялся в ответ и дернул его за локоть. Артур тоже хихикнул, но все равно больно ущипнул его за бок. Этот человек был таким нелепым. Оказалось, что Мерлин действительно тащил его в лес, в один из лагерей друидов, который располагался ближе всего к городу. В честь праздника палатки были украшены новыми цветными тканями, а в центре поселения был сложен большой костер, вокруг которого толпилась молодежь. Некоторых из них Артур знал лично: Дейзи и Парсли обладали магией и навещали Мерлина в замке два раза в неделю, чтобы учиться. Он не был уверен, чему именно учил их Мерлин, но эти двое были беспокойными и постоянно устраивали переполох на кухне. Там было какое-то дело с сожженным котлом, но Артур предпочитал просто каждый раз перенаправлять всех недовольных к господину Придворному Придурку. — Посмотрите-ка, Мерлин уговорил Принцессу вылезти из своей башни! — Гвейн. Артуру начинало казаться, что этот человек был вездесущ. Сейчас он выскочил из куста можжевельника с охапкой полевых цветов. — Он сделал это обманным путем, — пробормотал Артур. — Если бы я знал, что ты будешь здесь, то просто притворился бы мертвым. Гвейн оскорбленно вскрикнул. — Что он здесь делает? — Артур повернулся к Мерлину, демонстративно игнорируя рыцаря. — Я думаю, что Персиваль его позвал, — что ж, это было наиболее вероятно. — Знакомство с семьей, и все такое, знаешь ли, — Гвейн как-то нервно хихикнул и встряхнул волосами. — У друидов немного странные ритуалы ухаживания, но я пытаюсь разобраться. Артур принял скептическое выражение лица, но ничего не сказал. Он не знал, что между этими двумя все было настолько серьезно, но если кто-то вроде Гвейна решил углубиться в изучение ритуалов ухаживания, то это было впечатляюще. — Ты собрал их для Персиваля? — Мерлин с интересом разглядывал небольшой букет в руках Гвейна. — Я не уверен, что этого будет достаточно. — Достаточно для чего? — спросил Артур. Не то, чтобы Персиваль был самым требовательным молодым человеком в мире. В самом деле, он принял ухаживания Гвейна. — Как только солнце сядет, омеги начнут плести венки. Если альфа хочет продемонстрировать свои намерения, он должен принести цветы, — пояснил Гвейн. Артур снова посмотрел в сторону костра и заметил, как некоторые молодые люди обмениваются цветами. У многих из них были красные щеки и счастливые лица. Это было милой традицией, про себя рассудил Артур. — Цветов должно быть много, чтобы их хватило на венок подходящего размера, и чтобы у омеги был выбор относительно того, какие цветы в него вплести, — добавил Мерлин. — Так что у Гвейна впереди еще много работы. После этого замечания рыцарь снова скрылся в кустах, а они с Мерлином подобрались ближе к костру. Там царила приятная атмосфера. Молодые люди были сосредоточены друг на друге и на цветах у себя на коленях, дети бегали вокруг них и время от времени Артур замечал в их грязных руках одуванчики или клевер. Взрослые сидели на бревнах у костра и тихо беседовали, некоторые из них вырезали что-то из дерева, другие возились с музыкальными инструментами. Никто не обращал на них особого внимания, и Артур был рад этому. Они нашли свободное место недалеко от Дейзи и ее подруг, которые застенчиво сделали милую попытку реверанса, когда девочка представила их Артуру. Мерлин расстелил на траве свой плащ и оставил Артуру тюк с едой и вином, а сам побежал в обход по своим старым знакомым. Артур угостил девочек фруктами, и они быстро разговорились, хвастаясь цветами, которые им удалось собрать днем, и демонстрируя небольшие деревянные фигурки, которые их родители сделали для них. Воздух пах костром и лесом, слабые детские запахи смешивались с ними. Артур чувствовал себя спокойным и счастливым. Когда солнце село, гул голосов и смеха ненадолго стих. Все были заняты делом, и Артур с интересом наблюдал за тем, как ловко некоторые девочки справлялись с плетением. Он сам не умел ничего подобного, в детстве некому было ему показать, но это не значило, что ему никогда не хотелось научиться. Дейзи заметила его любопытство и любезно предложила свою помощь. Они вместе возились с несколькими одуванчиками, когда вернулся Мерлин. — Теперь ты хочешь цветочную корону вместо золотой, — он дразнил, но выражение его лица было мягким, поэтому Артур не стал придумывать остроумный ответ и сосредоточился на своей задаче. Вскоре у него стало вполне сносно получаться, но цветов, которые Дейзи одолжила ему, было недостаточно. Артур расстроенно поджал губы. Ему хотелось продолжить. — Вот, возьми, — он поднял голову и с удивлением обнаружил, что Мерлин протягивает ему несколько ярко-алых маков. — Откуда ты их взял? — с подозрением протянул Артур, но принял цветы. Мерлин наклонился к его плечу и приставил ладонь ко рту, как если бы собирался сообщить большой секрет. Артур нахмурился, но наклонился ближе. Заговорческим шепотом Мерлин протянул: — Магия. Артур ударил его по лбу. Чем дольше он возился со своим венком, тем больше цветов оказывалось перед ним. Мерлин доставал их из рукава, как уличный фокусник: васильки, незабудки, ромашки, фиалки и даже нарциссы. В конечном итоге, венок действительно вышел восхитительным. Артур никогда не создавал ничего столь же красивого собственными руками. Мерлин приподнялся на коленях и помог ему аккуратно надеть венок на голову. И если щеки Артура и были краснее обычного, а его сердце стучало немного быстрее, то все это можно было списать на радость от результативности проделанной работы. Да, так оно и было. Это был не Мерлин. Не Мерлин, который посмотрел на него таким странным взглядом, что Артур зарделся еще сильнее и опустил глаза на свои руки. Что ж, иногда у них случались такие моменты. Это было обычным делом. Девочки шумно восторгались его венком, Дейзи выглядела надувшейся от гордости, в то время как Артур мог только смущенно хвалить их в ответ. Его щеки болели от улыбки. Потом начались гуляния вокруг костра. Артур точно помнил, что отказался, когда Мерлин позвал его в первый раз. Итак, они остались и выпили немного вина, потом еще немного. Потом за левую руку его держал Мерлин, за правую Персиваль — и почему-то они водили хоровод. На фоне кто-то играл на лютне и старухи завывали что-то странное. Что ж, это было занимательно, Артуру даже понравилось. — У тебя очень красивый венок, — заметил он, наклонившись к Персивалю. Это действительно было очень мило. И Персивалю очень шли маргаритки. Даже если Гвейн и был придурком, он хорошо поработал. — Эй, я не придурок! — закричал Гвейн выглядывая из-за плеча Персиваля. Неужели он сказал это вслух? Что ж. — Спасибо, сир, — застенчиво ответил Персиваль, игнорируя своего незадачливого ухажера. — Ваш тоже очень красивый. Где ты нашел маки? — Ах, это Мерлин достал для меня цветы. Персиваль выглядел ошеломленным. Гвейн начал издавать какие-то странные задыхающиеся звуки. — Оу. — Ну, знаешь, с помощью магии. — Я понимаю, да, — Персиваль вдруг стал таким красным, что Артур забеспокоился о его здоровье. — Ты очень красный, Персиваль, — заботливо заметил Артур. — Может, тебе стоит отойти от костра и немного подышать свежим воздухом? — Отличная идея, милорд, — Персиваль спешно утащил за собой Гвейна, который не переставал над чем-то хихикать и очень неприличным образом подмигивать то ли ему, то ли Мерлину, который, казалось, не обратил на их маленький разговор никакого внимания. Потом были прыжки через костер. Артур озабоченно нахмурился, оценив высоту костра. Если он туда свалится, то скорее всего не успеет добежать до реки. Мерлин решил все за него, не очень-то обходительно схватив его за руку и оттащив подальше от огня. — Эмрис, дорогуша, почему бы тебе не представить нам своего спутника? — их окликнула какая-то пожилая леди. На самом деле, там было много пожилых леди. Мерлин обреченно вздохнул, но все равно поплелся к ним, все еще держа Артура за руку. Это было не так плохо, его ладонь была большой и теплой. Не так плохо. Пожилые леди сразу понравились Артуру. Они усадили его рядом с собой, похвалили его венок и угостили какой-то ягодной настойкой, в то время как Мерлин стоял перед ними, как нашкодивший ребенок. Они говорили немного загадочно, упоминая дракона, монету и почему-то лаванду (Артур вплел достаточно в свой венок, у Мерлина она выходила особенно красивой). Что ж, в любом случае, даже если Артур большую часть времени не понимал значения их слов — Мерлин явно понимал, если можно было судить по его покрасневшему лицу и напряженной позе. А любой, кому удавалось пропесочить Мерлина и выйти сухим из воды, вызывал у Артура уважение. — Такой красивый молодой человек, к тому же с чудесным запахом. Кому-то очень с тобой повезет, дитя, — сказала ему милая престарелая дама в темно-синей тунике и мягко потрепала по волосам. — Выглядишь сильным, хорошие руки, — сказала другая. — И ноги тоже крепкие, — добавила третья. Мерлин возмущенно зашипел, но одна из леди просто огрела его по спине своей тростью. Было утешительно, что женщины их возраста оставались такими бойкими и могли постоять за себя. — Бедра широкие, тебе это пригодится, дорогой, вот увидишь. Ну что ж, это были немного странные комплименты, но они звучали искренне, и Артуру редко говорили хорошие вещи, поэтому он просто улыбнулся и поблагодарил их. — Не давай ему спуску, — авторитетно заявила женщина с тростью, угрожающе кивая в сторону Мерлина. — Они любят воображать о себе всякое. Если вздумает плохо с тобой обращаться, навести нас, дитя, и мы поможем тебе с ним управиться. Артур посмотрел на Мерлина, который все еще был красным и злым, но явно выбрал тактику отступления перед более сильным противником. — Я думаю, что вполне могу с ним справиться, — заверил ее Артур. Мерлин издал очень странный звук, но снова был всеми проигнорирован. Потом все почему-то засобирались в лес. — Будут пускать венки по воде, — коротко пояснил Мерлин, используя это как предлог, чтобы утащить Артура подальше от престарелых леди. — Гарпии, — зло бормотал Мерлин, пока они пытались поспевать за остальными. Артур хотел отчитать его, но был слишком сосредоточен на том, чтобы не споткнуться. — Перестань ворчать и сделай что-нибудь полезное, Мерлин! Сильная рука обхватила его за талию, поддерживая, когда он в очередной раз споткнулся. — Не это, дурак, — возмутился Артур, но все равно привалился к чужому боку. — А чего ты тогда от меня хочешь? — раздраженно спросил Мерлин, крепче сжимая его талию. — Ма-агия, Мерлин! — передразнил он. — Наколдуй тот шарик. — Шар света, ты имеешь в виду. — Светящийся шарик я имею в виду… Не сжимай так сильно, дурак! У меня останутся синяки… — Я смотрю кому-то тут весело! — мимо них, держась за руки, пробежали Гвейн и Персиваль. — Персиваль, почему он из всех людей? — устало пробормотал Мерлин. Артур хмыкнул в знак согласия. — Хочешь, я дам бал в твою честь, и ты сможешь выбрать кого-нибудь другого из самых презентабельных мужчин королевства? — Это нечестный трюк, Принцесса! — оскорбленно завизжал Гвейн и потащил хихикающего Персиваля вперед. И хотя Мерлин и наколдовал светящийся шар, он все равно не выпускал Артура из рук, пока они не добрались до реки. Потом началось какое-то странное действо. Те, кто пускал венки, должны были оставаться на одной стороне реки, а те, кто собирался их ловить (Артур так и не понял зачем) перебрались на другой берег и убежали вниз по течению. Гвейн утащил Мерлина с собой, поэтому Артуру оставалось только ему посочувствовать. Артуру было жалко бросать свой венок в воду, но все почему-то так торжественно относились к процессу, что ему стало неловко отступать. Он наблюдал, как его венок плывет по течению вместе с остальными, освещенный только лунным светом. Потом с того берега реки послышались крики, рычание и звуки драки. Артур даже заметил вспышки золотого свечения. — Традиции, — просто ответил Персиваль на его непонимающий взгляд, как будто это все объясняло. — Зачем они это делают? — Иногда двоим нравится кто-то один — и тогда им приходится драться за нужный венок, а иногда они просто путают чужой венок со своим и завязывается перебранка. — Но они же все почти одинаковые! — Поэтому без драки никогда не обходится, — печально вздохнула худенькая девушка, стоявшая рядом. В конечном итоге альфы вернулись. Мокрые, грязные, некоторые подбитые. У тех, что бежали впереди, в руках были венки. Они несли их над головой, как победные трофеи, и Артуру нашел это довольно забавным, особенно когда к ним подбежал Гвейн с улыбкой до ушей, весь перемазанный илом, и с испорченным венком в руках. Мерлин шел позади него, спокойный и довольный, как всегда. К тому же вполне себе чистый. Он с улыбкой вручил Артуру его венок, и это было… Ну, это что-то сделало с Артуром, потому что приятное тепло омыло его внутренности, и его сердце снова быстро забилось, и почему-то стало неловко смотреть на Мерлина, но он все равно смотрел, даже если было темно и… И потом все почему-то начали целоваться. Это было очень неловко, но вокруг начали раздаваться чмокающие звуки и это было… Неловко, да. — Почему они делают это? — спросил Артур Персиваля, который, слава богам, никого не целовал, потому что всё лицо Гвейна было в грязи и его отправили умываться. — Традиция, — он пожал плечами. — Разве ты не должен уважать традиции дружественного народа, милорд? — весело протянул Мерлин. Потому что он был придурком. Ну и что ж, раз уж он сам спросил… Артур сделал шаг вперед, приподнял подбородок (глупый Мерлин все еще был на пару дюймов выше) и звонко чмокнул его в щеку. У Мерлина было самое идиотское выражение лица, которое он когда-либо видел. Это была победа. Артур довольно усмехнулся. Потом все вернулись к костру. Опять было вино. Мерлин завернул Артура в свой плащ, потому что ночь становилась прохладной. Гвейн заставил их и еще нескольких молодых друидов сыграть в какую-то игру с выпивкой. Мерлин напился, Артур был пьян уже какое-то время. Наконец они решили, что самое время устраиваться на ночлег, и оказались на скромном сеновале. Пока они укладывались, Мерлин постоянно задевал его то ли локтем, то ли коленом (Артур не помнил точно, но помнил, что его это раздражало) — и каким-то образом завязалась потасовка, больше смахивавшая на валяние в сене. Мерлин оказался сверху, удерживая его руки над головой. Артур чувствовал себя слишком разомлевшим, чтобы продолжать барахтаться. Глаза Мерлина блестели в темноте, и его руки почему-то дрожали, крепко сжатые на запястьях Артура. А потом что-то изменилось. Губы Мерлина были на его губах, горячие и требовательные. Его руки были повсюду, и их тела прижимались друг к другу, горячие от вина и драки. Голова Артура была блаженно пуста, он мог сосредоточиться только на Мерлине, который срывал с него рубашку нетерпеливыми руками. «Это моя любимая рубашка», — тупо подумал он, но эта мысль тут же покинула его, когда губы и зубы Мерлина начали терзать его шею и грудь. После этого мозг Артур мало что фиксировал. Он помнил, как длинные пальцы двигались внутри него, поглаживая и растягивая. Как это посылало раскаленные искры вдоль его позвоночника. Как Мерлин покрывал поцелуями его лицо, мокрое от пота и слез, как бормотал какую-то сладкую ерунду, которой Артур не понимал. Он знал, что на внутренней стороне его бедер должны были темнеть несколько засосов. И на его талии, наверное, остались следы пальцев, так сильно Мерлин сжал ее, когда Артур принял его в свое тело. До конца жизни с ним останется помять о том чувстве сытости, наполненности, которое овладело всем его существом, когда они слились в одно целое. Артур так сильно впился ногтями в спину Мерлина, что на ней должны были остаться ярко-красные борозды. Запах хвои заполнил его легкие, и он не мог надышаться, дрожа в крепких объятиях человека, которого любил. Мерлин в последний раз глубоко толкнулся — и горячая сперма наполнила его лоно. Это было ошеломляющим — то, как высоко это подняло Артура в один миг, и то, как жестоко это сбросило его вниз в другой. Артур медленно осознавал себя. Солома была колючей, это было неприятно. Мерлин умудрился отрубиться, все еще находясь на нем и внутри него. Он был тяжелым. Когда их сцепка рассоединилась, Артур осторожно отпихнул Мерлина от себя, перекатывая мужчину набок. Его член легко выскользнул, и Артур почувствовал, как липкая сперма стекает по бедру. Ночной холод неприятно скользнул по его коже. Натягивая остатки своей одежды, Артур лениво думал о том, что сказал бы Утер, если бы узнал, что его сын лишился девственности на сеновале в объятиях колдуна. Наверное, он скончался бы на месте от сердечной болезни. Гаюс же, с другой стороны, вряд ли бы удивился. Эта его постоянно приподнятая бровь многое говорило о том, что он думал об их с Мерлином панибратских отношениях. Рано или поздно это все равно бы случилось, подумал Артур, поправляя на Мерлине одежду. Даже если у него было право только на одну такую ночь, только на одну подобную ошибку, Артур знал, что никогда не смог бы лечь ни с кем другим. И все же, когда по ночам, спрятавшись под одеялом, он фантазировал о ней раньше, ему всегда виделось что-то куда более чистое и романтичное, чем то, что они разделили в итоге. Если ему повезет, Мерлин не вспомнит об этом на утро. Этот инцидент сделало бы их отношения неловкими на несколько дней или недель. Никто не встретился ему, когда Артур возвращался в замок в предрассветный час. Благополучно вернувшись в свои покои, он вымыл себя так хорошо, как мог, используя только тряпку и таз с холодной водой, но это все еще было лучше, чем ничего. Если в то утро королю и пришлось пролить немного слез из-за мужчины, то это осталось только между ним и тишиной его комнаты.