A surprise child

Мерлин был обеспокоен. Артуру явно нездоровилось уже некоторое время: он выглядел бледным и больным по утрам, тренировки с рыцарями явно утомляли его, а не доставляли удовольствие, как это бывало обычно, и что самое странное — он очень плохо ел. Время от времени Мерлину удавалось соблазнить короля его любимыми фруктами или ягодами, но к мясу и овощам он практически не притрагивался. Игнорируя привычку подшучивать на тему лишнего веса, Мерлин на самом деле всегда следил за тем, чтобы Артур был хорошо накормлен. Ему нравилось быть ответственным за то, чтобы тот всегда был сытым и довольным, немного мягким в районе талии и бедер. Взглянув на Артура, всегда можно было уверенно сказать, что о нем хорошо заботились, потому что Мерлин действительно очень ответственно подходил к своей работе (даже если это больше была не его работа, как любил напоминать ему один неблагодарный придурок). Итак, Артур явно был болен, пропуская два приема пищи из трех в день. Когда однажды утром Мерлин попытался разбудить Его Величество и, откинув одеяло, обнаружил вместо ворчливого забияки жалкий съежившийся комок зеленовато-серого оттенка, его терпение официально было исчерпано. С самого начала нужно было идти за Гаюсом, а не пытаться следовать приказам этого королевского придурка, который быстрее сам себя угробит, чем обратится к кому-то за помощью. Когда они с Гаюсом вернулись в королевские покои, Артур выглядел еще хуже: с бледными сухими губами и зеленоватым лицом. Мерлин чувствовал, как беспокойство жгутом стягивает его внутренности. Когда Гаюс вытолкал его за дверь, лучше не стало от слова совсем. Король и придворный врач провели наедине не меньше часа. К моменту, когда Гаюс наконец закончил, Мерлин уже во всех деталях был осведомлен, как поживает каждый из пятерых сыновей стражника Годвина и по какому именно рецепту его жена закатывает огурцы. — Наконец-то, — пробормотал Мерлин, намереваясь немедленно вернуться в комнату и проверить Артура, но Гаюс на удивление цепко схватил его за локоть и оттащил в сторонку, подальше от любопытного Годвина. — Что с ним такое? — нетерпеливо спросил Мерлин. Гаюс не торопился с ответом, явно подбирая слова, и это не было хорошим знаком. — Его состояние… Деликатно. Пусть остается в постели, пока ему не станет лучше. Я скоро вернусь с отваром, который поможет избавиться от тошноты, тогда он сможет поесть. Вот, — Гаюс вырвал из своей записной книжки листок, полностью исписанный его узким витиеватым почерком. — Это рекомендации по питанию. Будь добр, передай их Джорджу и убедись, что он внимательно им следует, иначе приступы тошноты могут усугубиться. Мерлин забрал листок, быстро просматривая его содержимое. Немного странная диета для кого-то, кто страдает от желудочной болезни: фрукты и ягоды, бобовые, орехи, мёд… — Я сам за всем прослежу, Гаюс, не переживай, — заверил его Мерлин. Он не собирался доверять Джорджу питание здорового Артура, не говоря уже о больном. Гаюс странно на него посмотрел, но промолчал, сосредоточившись на дальнейших рекомендациях. — От тренировок лучше воздержаться на какое-то время, как и от излишнего перенапряжения. Ему лучше побольше спать, возможно, есть смысл выделить в его расписании время на небольшой послеобеденный отдых. Также пить побольше жидкости, но никакого вина и другого алкоголя, даже разбавленного. Мерлин внутренне содрогнулся, представив, что сделает с ним Артур, когда он попытается так радикально преобразить его суровое расписание. Впрочем, у него оставалась пара проверенных рычагов давления, которыми можно было бы воспользоваться. На войне все средства хороши, особенно когда речь шла о его упрямом короле без инстинктов самосохранения. — И еще, Мерлин, — Гаюс понизил голос и угрожающе уперся пальцем ему в грудь. — Никаких нервных потрясений. Его… Состояние может влиять на настроение, делать его грустным или наоборот заставлять злиться. Ты не должен винить его за это, постарайся быть с ним терпеливым и следи за тем, чтобы другие не огорчали его. Старые лорды-извращенцы (очередное неприятное наследие Утера), просиживавшие штаны в Совете, например. Эти ребята могли огорчить кого угодно, стоило им только открыть рот. Давно пора было провести уборочные работы. — Я так и сделаю, Гаюс, — искренне пообещал он. — И не забудь передать мои рекомендации Джорджу, — напомнил Гаюс. — Артуру сейчас нужен особый уход, и ты не в состоянии его предоставить. Мерлин почти задохнулся от возмущения. Как Гаюс мог всерьез утверждать, что Джордж (да и кто угодно в целом) мог лучше него знать, как позаботиться об Артуре? — Не смотри так на меня, мальчик, — Гаюс не был впечатлен. — Я знаю, что ты хорошо заботился о короле раньше, но это больше не твоя работа. Ты придворный чародей, у тебя есть титул и свои обязанности при дворе. Ты не можешь просто отмахнуться от них ради того, чтобы носить Артуру завтраки и переодевать его ко сну, — тут Гаюс понизил голос. — Я уже молчу о том, что ты в принципе не должен был помогать ему со многими вещами с тех пор, как раскрылась твоя истинная природа. Вся эта история с его обязанностями слуги, что ж… Он действительно не должен был больше прикасаться к Артуру с тех пор, как секрет его магии был раскрыт, а вместе с ним и его истинная природа альфы, а вовсе не беты, коим всего его считали прежде. Однако Утер к тому моменту уже был мертв, так что не мог с помпой проводить его на плаху, а Артур… Ну, что ж, Артур ничего не сказал, когда Мерлин продолжил возвращаться в королевские покои, чтобы одеть его или помочь с купанием. И Мерлин не собирался отказываться от этого по своей собственной инициативе, так что… — Мы уже говорили об этом, Гаюс, — как можно более спокойно возразил он. — Я здесь, чтобы служить королю. Благополучие Артура — мой единственный приоритет. Он может дать мне хоть десяток титулов и крепость на севере, но я не собираюсь выпускать его из виду. Тем более, когда он болен, а ты даже не можешь сказать мне чем именно. — Артур сам расскажет тебе, если захочет, — Гаюс покачал головой, но не стал продолжать спор. Его лицо приняло озабоченное выражение, когда он бросил последний хмурый взгляд на дверь королевских покоев. — Позаботься о нем, Мерлин. — Я так и сделаю.

***

Ребенок. У него был ребенок. То есть пока его конечно не было как такового, но он определенно уже начал расти в его чреве. Гаюс сказал, что оценивает сроки в две или три недели, но Артур точно знал, что прошло уже четыре с момента зачатия. — Я не хочу смущать вас, но на самом деле науке неизвестны случаи, когда омеге, даже очень плодовитой, удавалось забеременеть вне течки. Единственное предположение, которое я могу выдвинуть — это то, что близость подходящего потенциального партнера как раз накануне вашей течки могла спровоцировать ее неожиданный приход, после чего случился сам акт, в результате которого произошло зачатие и цикл преждевременно завершился. Итак, его беременность не была чудом или природной аномалией, скорее результатом неуместной любовной лихорадки Артура и феноменального таланта Мерлина доставлять неприятности. Чудесно. — Срок все еще небольшой, на самом деле странно, что симптомы так ярко выражены уже сейчас, но в этом есть и положительные стороны, — Гаюс положил руку ему на плечо. — У вас есть выбор, сир. Если вы хотите избавиться от беременности, то у меня есть зелье, которое поможет это сделать. Артур ошеломленно посмотрел на него, невольно прикрыв ладонью все еще плоский живот. Он не совсем осознавал свое новое положение и не мог до конца решить, что с ним делать, но слышать, как Гаюс хладнокровно информирует его об избавлении от их с Мерлином ребенка… К горлу вновь подступила тошнота. — Это будет неприятно, возможно даже больно, но никакого длительного ущерба нанесено не будет, — Гаюс замолчал, заметив его реакцию. Его взгляд смягчился, и он добавил уже менее клиническим тоном: — Если вы захотите оставить ребенка, то, конечно, никто не сможет повлиять на ваше решение. Я не хотел огорчить или напугать вас, видят боги, вы уже напуганы, но, находясь в таком положении, важно знать, что у вас есть возможность выбора. Как ваш врач, я не мог промолчать об этом. — Я понимаю, Гаюс, — выдавил Артур, сглатывая неприятную горечь. Он мог понять, о чем думал старый врач, со стороны оценивая его ситуацию. Все знали, что у Артура не было любовника или фаворита, он также был несговорчив в вопросе брака. Двор какое-то время шушукался о них с Мерлином, но в конечном итоге все перестали воспринимать эти слухи всерьез. Артур никогда не скрывал свой запах, и он всегда оставался чистым, безо всяких примесей, вполне прозрачно заявлявшим об отсутствии интимной связи с альфой. Ребенок не был запланировал, не был желанен и, как должно быть полагал Гаюс, Артура ничего не связывало с его отцом. Столкнуться со множеством проблем, которые повлекла бы за собой эта беременность, должно было выглядеть ужасающей перспективой. Если бы ребенок, сейчас растущий в его чреве, действительно был результатом одноразовой связи Артура с каким-нибудь стражником или рыцарем, то предложение Гаюса стало бы для него настоящим облегчением, выходом из неприятной ситуации. Однако к лучшему или худшему, ребенок в его животе был плодом их с Мерлином совместной ночи, возможно, единственным ее доказательством и единственной возможностью Артура родить ребенка от любимого человека. Артур не мог поднять на него руку, не мог отказаться от подарка, преподнесённого ему судьбой. Это был их с Мерлином ребенок. Боги он собирался выносить их с Мерлином ребенка! — Я вижу, вы уже сделали свой выбор, сир, — осторожно заключил Гаюс и достал из кармана мантии записную книжку. — В таком случае я немедленно подготовлю список рекомендаций, касающихся вашего режима, и передам его вашему слуге. Я ожидаю, что вы будете беспрекословно их придерживаться, так как от этого зависит не только ваше состояние, но и состояние ребенка. Оставайтесь в постели, я скоро вернусь с отваром от вашей тошноты. — Гаюс, я пока хочу оставить все в тайне. — Конечно, сир, не мое дело рассказывать об этом. — Спасибо тебе, можешь идти. Артур в изнеможении рухнул на кровать, как только за Гаюсом закрылась дверь. Он был растерян, но не расстроен. Новость о беременности обрушилась на него как снег на голову, Артур понимал, что теперь, когда он принял решение о сохранении ребенка, ему предстояло подумать о множестве других вещей. Прежде всего, должен ли он сказать Мерлину? Помнил ли тот вообще, что между ними что-то было. Откровенно говоря, Артур подозревал, что Мерлин все прекрасно помнил, если можно было судить по его неловким попыткам начать разговор в первые дни после инцидента. Артур беспощадно прерывал их все, пока Мерлин не перестал пытаться. Что ж, даже если он помнил об их связи и готов был поверить в объяснение Гаюса о том, как наступила беременность, это все еще никак не гарантировало положительную реакцию. Если Артур и знал что-то о Мерлине, так это то, что тот не откажется от ответственности. Он, вероятно, предложит им пожениться. Если Артур и откажется, это вряд ли удержит Мерлина от чувства вины и попыток компенсировать это, ухаживая за ним во время беременности и помогая с ребенком после родов. Возможно, он даже никогда не решится завести семью из-за всей этой истории, к тому же едва ли кто-нибудь решится связать себя с бывшим любовником короля, от которого у того имелся еще и внебрачный ребенок. Нет, репутация Мерлина была бы уничтожена в любом случае. Но и промолчать о ребенке было бы некрасиво, если не жестоко… Возможно, Артур смог бы убедить его сохранить все это в тайне между ними. Мерлин вполне мог бы оставаться другом семьи, участвовать в жизни их ребенка, если бы захотел. Пошел бы он на это? Да, если бы Артур заявил, что на кону стояла его собственная репутация и авторитет, а брак как вариант он не рассматривал. Что ж, это решало одну из проблем. Рассказать остальным было менее проблематичной задачей в понимании Артура. Выходить замуж он не собирался, а ребенок, пусть и внебрачный, решал проблему наследования. В конце концов, он не был альфой, никто не собирался ставить под сомнение происхождение ребенка, которого он девять месяцев носил под сердцем, прежде чем вытолкнуть из себя в мир. Нет, его ребенок будет признан и принят двором вне зависимости от обстоятельств, он обладал достаточным авторитетом, чтобы устроить это. Другие государства тоже не стали бы проблемой: Камелот был самым большим и влиятельным королевством в Альбионе, у них были заключены надежные альянсы. Кстати, говоря об альянсах, Мерлина побаивалась половина континента после того, как они завершили военную компанию против Эссетира. Их недовольство, если бы они вдруг и решились высказать его открыто, не имело бы никакого веса. Его размышления были прерваны бесцеремонно ввалившимся в покои Мерлином. — Сколько раз я просил тебя стучать? — проворчал Артур, приподнявшись на локтях. — Столько же, сколько я просил тебя не относиться к своему здоровью небрежно, — легко парировал Мерлин, быстрыми шагами пересекая комнату и нависая над ним как ястреб. — Тебя все еще тошнит? — Немного, — признался Артур, поежившись под пристальным взглядом голубых глаз. Мерлин мог быть рассеянным дураком в один момент, а в другой выдать подробнейший отчет о настроении Артура исходя из состояния его бровей. И сейчас он явно находился в одном из своих настроений беспокойной наседки. — Гаюс скоро принесет лекарство для тебя, — утешительно пообещал Мерлин и принялся поправлять его подушки и одеяло. — Тогда я смогу принести твой обед, ты уже несколько дней почти ничего не ешь. — Джордж принесет мой обед, — Артур с облегчением откинулся на взбитые подушки. — Это одна из немногих его обязанностей, которую ему удалось уберечь от твоих цепких лап. Я надеялся, что вы пришли к соглашению по этому поводу. — Соглашение разорвано, — безапелляционно заявил Мерлин, усаживаясь по-турецки у него в ногах. — Я доверил ему обед, и посмотри, что случилось — он умудрился отравить тебя. — Это не отравление, — Артур подопнул носком его колено. — Просто недомогание, Джордж ни в чем не виноват. — Как ты можешь быть уверен? — возмутился Мерлин. — Пока я был твоим слугой, ты ни разу не слег с желудочной болезнью. Разве что в тот раз, когда Гвейн заставил тебя на спор съесть таракана… Но я тебя отговаривал! — Это не твоя заслуга, у меня просто крепкий желудок, — покачал головой Артур. — В любом случае перестань просиживать штаны и вернись к своим обязанностям, я скоро буду в порядке. — Я никуда не пойду — ты болен, — спокойно возразил Мерлин. Артуру было знакомо это выражение лица: слегка нахмуренные брови, поджатые губы и упрямый блеск в потемневших глазах — в таком настроении Мерлина вынесут отсюда только вперед ногами. Нужна была другая тактика. — Мерлин, — нарочито мягким тоном начал Артур. — Я действительно в порядке, тебе не нужно беспокоиться. Скоро придут Дейзи и Парсли, и кому-то нужно разобраться с тем делом о заколдованной козе. — Мордер возьмет на себя большую часть моих обязанностей, пока я буду ухаживать за тобой, — также нарочито мягко возразил ему Мерлин, явно ни на секунду не купившись. — Мордер — рыцарь Камелота, у него есть свои обязанности. — Мордер продолжит посещать тренировки, он просто на время откажется от патрулирования. — Мордер не может отказаться от патрулирования, у нас есть график. — Мордер может отказаться от патрулирования, его место временно займет сэр Аларик, которого ты посвятил в рыцари на прошлой неделе и которому нужно больше практики. Леон любезно согласился согласовать это для меня. — Ты мерзавец, Мерлин, — возмутился Артур и снова пихнул его, почти сталкивая с кровати. — У тебя нет права отдавать распоряжения моим подчиненным. — Кто-то должен это делать, пока ты пытаешься не выблевать свои внутренности, сир, — невозмутимо заявил Мерлин, пихая его в ответ. Артур столкнул его с кровати. К моменту, когда они наконец закончили препираться, вернулся Гай с отваром. Это не было противным на вкус, но Артур не любил мяту, поэтому все равно поморщился. — Это делает мой рот холодным, — пожаловался он, когда за Гаюсом закрылась дверь. — Почему ему удается сделать даже непротивные снадобья противными. — У Гаюса специфический подход к рецептуре, — понимающе пробормотал Мерлин, прежде чем помочь ему поудобнее устроиться на подушках. — Я сейчас вернусь с твоим обедом, а потом ты сможешь немного отдохнуть. — Я не могу спать весь день, — как бы Артура ни привлекала эта идея, он был королем и все такое. — Я мог бы по крайней мере заняться отчетами. — Никаких отчетов сегодня, — противный Мерлин решил сегодня ни в чем не соглашаться с Артуром. Это было нелепо. — Ты не можешь указывать мне что делать, — возмутился он и начал демонстративно выпутываться из одеяла. — Я твой король, и если я говорю, что мне нужно заняться отчетами, значит я ими займусь. — О, тебе так нужно заняться этими отчетами? Конечно, вы не можете игнорировать такие важные вещи как орошение, — Мерлин подошел к письменному столу и поднял толстую стопку пергаментов. — Никаких проблем, милорд. Позвольте мне передать их вам. Артур недоуменно нахмурился, но принял увесистую стопку и положил ее к себе на колени. — Я рад, что ты наконец понял. Засуха может стать серьезной проблемой, если мы не примем привентивные меры, — снисходительно пояснил он и взял в руки первый отчет. Однако вместо безличного перечня чисел и дат на него смотрел текст крайне сомнительного содержания: — Когда дождик моросил, я у милочки просил, — пробубнил Артур себе под нос, ничего не понимая. — Когда дождик перестал, она давала — я не стал… Мерлин! Артур отбросил испорченный отчет в сторону и швырнул в Мерлина первым попавшимся под руку предметом (канделябр), но хихикающий придурок легко заставил его зависнуть в воздухе, не нанеся никого ущерба. — Ты дурак! Это было важно, немедленно верни все как было! И он собирался родить ребенка от этого человека. — Как только вы поедите и отдохнете, сир, — с ложной почтительностью ответил Мерлин, левитируя канделябр обратно на прикроватную тумбочку. — Мне удалось вызвать дождь вчера, это значительно улучшило ситуацию. Нет никакого смысла убиваться из-за этого сейчас, так что вернитесь в постель. Артур не собирался возвращаться в постель. Он был королем, это он здесь отдавал приказы. Мерлин всегда начинал командовать, когда Артур заболевал или был ранен, и обычно был довольно эффективен, поэтому ему все сходило с рук (как и всегда, впрочем). Однако в этот раз Артур вовсе не был болен, у него был ребенок в его животе, а не кишечная язва, так что он вполне мог контролировать свою жизнь, большое спасибо. Его желудок неприятно заурчал. Артур растерянно погладил свой живот: теперь, когда тошнота отступила, он чувствовал себя очень голодным. Итак, Артур устроился за столом и стал ждать свой обед. Мерлин принес из кухни немного куриного бульона, хлеб и одно большое красное яблоко. — Я уверен, что заключенных в наше время кормят лучше, — недовольно проворчал Артур, но он был слишком голоден, чтобы отсылать Мерлина за чем-то другим. — Я рад видеть, что твой аппетит вернулся, — Мерлин с улыбкой наблюдал, как Артур с жадностью опустошал поднос со своим скромным обедом. — Я все еще голоден, этого не хватило бы даже чтобы накормить ребенка, — Артур вовсе не надулся. Он был королем, а они не дулись. Они просто требовали то, что полагалось им по праву, то есть роскошный и сытный обед по крайней мере. — Поверьте мне, сир, любой ребенок лопнул бы, поглотив за такой короткий промежуток времени столько бульона, — заверил его Мерлин, но все равно наколдовал еще одно яблоко и протянул его Артуру. — Ты уже несколько дней почти ничего не ешь. Если объешься сейчас, то тебе снова станет плохо. Гаюс дал мне четкие рекомендации относительно твоей диеты. Диета! Разве теперь он не должен был есть за двоих? Неужели эти двое собрались морить его голодом? Артур недовольно вгрызся в яблоко. — Не дуйся, — Мерлин тыкнул пальцем в его щеку. Артур клацнул зубами. — Если все будет в порядке, то завтра мы увеличим порции. Просто ешь медленнее и почувствуешь насыщение. — Я не удивлюсь, если ты просто съел половину моего обеда, пока шел сюда, — пробормотал Артур, отбрасывая в сторону второй огрызок. — Джордж всегда приносил мне вкусный обед. — О, правда? — Мерлин улыбнулся той опасной улыбкой, которая появлялась на его лице каждый раз, когда Артур сравнивал его с Джорджем (ну или с кем бы то ни было, на самом деле). — Я помню, как ты жаловался, что Джордж никогда не приносит твои любимые блюда. — Не припомню, чтобы говорил нечто подобное, — соврал Артур, изящно промокнув губы салфеткой. — У тебя, должно быть, галлюцинации. Я уже давно говорю, что тебе стоит внимательнее относиться к своему психическому расстройству. — Мое психическое расстройство проявляется только в том, что я продолжаю служить такому королевскому придурку, как ты, — парировал Мерлин с наглой ухмылкой. — Как насчет того, что я стану величайшим королем в истории Альбиона? — Я все чаще склоняюсь к тому, что психическое расстройство на самом деле было у Килгарры. Пока они продолжали беззлобно препираться, Артур с удобством устроился на кровати, растянувшись на животе. Мерлин взял с полки какой-то роман, и они начали пытаться его читать. Точнее, Мерлин начал пытаться, потому что Артуру быстро надоело, и он приказал ему читать вслух. — Может, даже неплохо, что в конце они оба умерли, — заявил Артур, когда история закончилась. — Чего в этом хорошего? — удивился Мерлин, убирая книгу на место. — Они не успели разочароваться друг в друге, — Артур перекатился на спину и раскинул руки, уставившись в полог над своей кроватью. — Он был повесой, а она еще ничего не видела. Они почти не знали друг друга и оба выросли в роскоши, трудности быта уничтожили бы их отношения. — Я не знал, что пару дней на ферме моей матери произвели на тебя такое яркое впечатление, — ухмыльнулся Мерлин. — Вдвоем пытаться построить совершенно новую жизнь с нуля, — продолжил Артур, не обращая на него внимания. — А что если бы она забеременела? Он не смог бы позаботиться о ней должным образом, все время занятый в поле, и даже это не стало бы гарантией того, что их урожай не испортит засуха или преждевременные холода. Ты можешь себе представить, сколько моих людей вынуждены растить внутри себя новых людей и в то же время не есть достаточно? Артур сам не заметил, как начал поглаживать живот. Он не наелся тем, что любой крестьянин назвал бы хорошим обедом, что уж говорить о беременных омегах из бедных семей? Получали ли они достаточно? — Послушай, я не знаю, как мы к этому пришли, — осторожно начал Мерлин куда более серьезным тоном. — Но ты же знаешь, что урожай выдался отличным в прошлом году, и мы оказали развернутую помощь всем, кто в ней нуждался. Я уверен, что ни в одной из деревень Камелота беременные омеги не умирают от голода, хорошо? Артура немного успокоили его слова, это было правдой, что они хорошо справились с кризисом урожая в прошлом году. Обычно он не был таким тревожным. Было ли дело в беременности или в том, что Артур теперь был о ней осведомлен? — Мы могли бы сделать больше, если бы ты не заколдовал мои отчеты, — упрямо заметил Артур, просто потому что Мерлин всегда был во всем виноват. — Ты такой ворчливый сегодня, — Мерлин улыбнулся ему мягкой улыбкой, как если бы считал его ворчливость чем-то милым. — По крайней мере к тебе вернулся твой скверный характер. Я уж боялся, что кто-то наложил на тебя проклятье приятных манер или что-то в этом духе. — Вот бы на тебя кто-нибудь наложил какое-нибудь проклятье: превратил в рыбу или что-то в этом духе, чтобы ты замолчал уже наконец. Мерлин просто рассмеялся на это заявление, и Артур не смог удержаться от ответной улыбки. Что бы он ни говорил, было приятно провести день наедине с Мерлином, когда они могли быть самими собой, препираться и дурачиться, не обремененные делами государства. Кстати о делах государства… Артур посмотрел на Мерлина, расслабленного и довольного, его глаза были мягкими, когда их взгляды встретились. От него знакомо пахло лесом и нагретым на солнце деревом. Он мог бы рассказать ему сейчас. Как бы Мерлин отреагировал? Он бы запаниковал и убежал или впал бы в ступор? Стал бы он кричать на Артура и обвинять его в безответственности? Его желудок неприятно сжался от этой мысли. — Что случилось, Артур? — спросил Мерлин, вероятно обеспокоенный его внезапно изменившимся запахом. — Ты весь день беспокоишься о чем-то. Если дело в отчетах, то… — Нет, — прервал его Артур и свернулся калачиком на покрывале, притянув колени к груди. — Я просто устал, хочу немного поспать. — Хорошо, отдохни немного, я разбужу тебя перед ужином, договорились? Артур промычал что-то утвердительное в ответ, и Мерлин оставил его одного, тихо прикрыв за собой дверь. Он может рассказать ему в другой раз, совсем необязательно было делать это сейчас. Возможно, было бы лучше, если бы кто-то другой рассказал ему — Гаюс, например. У него было бы время прийти в себя к тому моменту, как им с Артуром пришлось бы поговорить. Он засунул руку под рубашку и осторожно коснулся теплой кожи живота. У него был ребенок там, со временем он будет становиться все больше и больше, ему не удалось бы прятать это от Мерлина вечно. Артур все еще рассеянно думал об этом, пока не задремал.

***

— Просыпайся, ленивая маргаритка, я принес твой ужин. Артур просыпался трудно: ему было мягко и тепло, во сне он подоткнул себе под живот подушку, неосознанно гнездясь. В комнате все еще было светло, но солнце уже начало садиться. Мерлин склонился над ним, кончиками пальцев касаясь его плеча. Его взгляд был мягким, а голос тихим, когда он призывал Артура к пробуждению («что ты собираешься делать ночью?»). — Как ты себя чувствуешь? — Мерлин приобнял его за плечи и потянул вверх, вынуждая принять сидячее положение. — Тебя не тошнит? — Нет, — Артур широко зевнул, медленно моргая. — Но я думаю, что хочу есть. Мне снились булочки с корицей. — Тебя чуть не вырвало, когда я принес тебе их сегодня утром, — заметил Мерлин, потому что он был самым неприятным человеком на свете. — Это было утром, а сейчас вечер. Ты моришь меня голодом. — Я принес твой ужин, иди сюда и поешь. Воодушевленный этим заявлением, Артур быстро поднялся с постели и поспешил к столу, где помимо подноса с едой его ждал неожиданный сюрприз. — Откуда здесь цветы? Пышный букет белых пионов был светлым пятном среди темных тонов, преобладавших в его комнатах. Это были красивые цветы, чистые и нежные бутоны — Артур мягко коснулся лепестков, просто потому что в глубине души у него на самом деле была слабость к красивым и хрупким вещам (даже если иногда он предпочитал им охоту на кроликов и кабанов). — Тебе нравится? — спросил Мерлин, нависая над его плечом. Его голос был беззаботным, но Артур мог узнать в нем звенящую нотку напряжения. От него пахло цветами, как если бы он несколько часов просидел в розовом кусте. — Это красивый букет, — тихо согласился Артур, повернув голову так, что их лица оказались близко друг к другу: недостаточно близко, чтобы их носы соприкоснулись, но достаточно — чтобы заметить, как кадык Мерлина дернулся. Он нервничал? — Я рад, что ты так думаешь! — Мерлин резко дернулся в сторону, неловко вырываясь из личного пространства Артура. — Нелегко угодить самому капризному созданию в королевстве. — О ком ты говоришь? — он подозрительно нахмурился. Если Мерлин собирался подарить кому-то цветы, зачем тащить их в его комнату? Хотел ли он услышать его мнение на их счет? Это было странно, раньше у него не было никаких проблем с тем, чтобы разносить букеты всем желающим. Для кого были цветы? — О ком еще я могу говорить? — Мерлин посмотрел на него, как на идиота (что было в корне несправедливо, потому что главным идиотом тут был он). — Ты терроризировал прачечную два часа, когда они плохо выгладили твои простыни. Артур поморщился. Инцидент с прачечной был неприятным: за несколько дней до начала течки его настроение всегда было чудовищным, из-за государственных дел он редко мог потратить достаточно времени на устройство своего гнезда, и когда в тот день его постельное белье оказалось недостаточно мягким — что ж, с тех пор его простыни всегда были качественно отпарены. — Не волнуйся, это хорошие цветы, — примирительно сказал Артур, бросив еще один долгий взгляд на свой стол. Несмотря на замечания Мерлина о его избалованности, всегда оставались вещи, которые Артур горячо желал, но никогда не мог получить. — Что ж, тогда я поставлю их в воду, — Мерлин как-то неловко откашлялся и, вероятно, отправился на поиски подходящей ёмкости. Артур был в недоумении. — Ты собираешься оставить их здесь? — Да? — Мерлин остановился на полпути и обернулся, выглядя смущенным. Артур продолжал смотреть на него. — Разве они тебе не нравятся? Ты хоть иногда бываешь последовательным? — Ты принес их для меня? — медленно проговорил Артур, чувствуя себя глупо и немного испуганно. — Они в твоей комнате, разве нет? — раздраженно спросил Мерлин. — Ты хорошо себя чувствуешь? Артур почувствовал, как краска заливает его щеки. Его сердце учащенно забилось, и он больше не мог выдерживать взгляд Мерлина. Это еще что за новости? Мерлин был идиотом, который, несмотря на то, что был взрослым мужчиной, продолжал разбрасываться недвусмысленными жестами налево и направо. Дурак. Мерлин явно истолковал его молчание по-своему, потому что начал беспокойно болтать: — Я подумал, что цветы немного освежат обстановку. Когда мать сэра Колина заболела, он каждый день носил ей цветы, больным они нравятся и все такое. Ты, конечно, скоро поправишься, но я все равно подумал, что… — Ваза, Мерлин, — Артур отвернулся, чтобы скрыть свое покрасневшее лицо, и осторожно поднял букет. Теперь, когда он знал, кому он предназначался, пионы казались ему еще прекраснее. Запах был приятно-сладким и свежим. Даже если Мерлин принес их, исходя из своих сомнительных наклонностей сиделки, это все еще было мило с его стороны. В конечном итоге Мерлин превратил один из кубков в изящную золотую вазу. Он оставил ее на столе, но Артур втайне намеревался перетащить ее ближе к своей кровати, когда останется один на ночь. Ужин был намного сытнее обеда: овощное рагу и несколько сырных лепешек. Мерлин не налил ему вина, вместо этого предложив немного ягодного морса. Было ли это рекомендацией Гаюса? Могло ли вино, которое он пил до того, как узнал о своей беременности, навредить ребенку? Артур замер, не донеся кубок до рта. — Ты в порядке? — спросил Мерлин, который устроился напротив и не спеша доедал свою порцию. — Что-то болит? — Нет, — сдавленно пробормотал Артур, отставив кубок в сторону. Он может увидеть Гаюса завтра и узнать больше. Не было смысла волноваться об этом сейчас. Мерлин недоверчиво фыркнул, но не стал продолжать расспросы. Они закончили ужин в мирной тишине. — Ты обещал, что я смогу заняться делами после ужина, — заметил Артур, указывая на испорченную стопку отчетов. — Ты уверен, что хочешь заняться этим сегодня? Артур проигнорировал вопрос, сохраняя упрямое выражение лица. — Отлично, милорд, — устало вздохнул Мерлин и взмахнул рукой, приводя отчеты в порядок. — Но только половину стопки, и я собираюсь помочь тебе. Что ж, если Мерлин собирался в кои-то веки не бегать за заколдованными козами, а приносить вещественную пользу — Артур не собирался его останавливать. Мерлин отослал поднос левитировать до кухни, смущая стражу и персонал, зажег свечи — и вместе они принялись за работу. Время от времени они прерывались, чтобы обсудить тот или иной вопрос. Мерлин как правило доверял его суждению в таких делах, только иногда корректируя что-то или внося дополнения. Артур наслаждался их тихим сотрудничеством. Он уже знал, что будет тосковать по тому, каким серьезным и собранным выглядел Мерлин, склонившись над пергаментом и покусывая кончик пера. Их колени соприкасались под столом, и иногда прикосновение задерживалось, случайное, но от того не менее жгучее. — Ты дрожишь, — заметил Мерлин, бросив на него мимолетный взгляд. — Я забыл разжечь камин. Ты должен был сказать, что мерзнешь. Артур не мерз. Тем не менее он позволил Мерлину накинуть себе на плечи теплое покрывало и укутать свои ноги в шерстяной платок. — Ты не моя няня, — тихо сказал Артур, уставившись на огонь, весело заплясавший в камине. — Нет, но я отвечаю за тебя, — Мерлин ответил спокойно и просто, как если бы это было прописной истиной. Возможно, так оно и было. Вся эта история с пророчествами и судьбой. Иногда он задавался вопросом, делал ли Мерлин хотя бы половину из всего того, что он делал для Артура каждый день, по собственной воле, или со временем груз ожиданий просто сделал его добровольным пленником короля Былого и Грядущего. — Уже поздно, — заметил Мерлин, когда они разобрались с большей частью работы. — Тебе нужно отдохнуть. Артур не сопротивлялся, когда Мерлин отложил отчеты в сторону и легко коснулся его плеч, призывая подняться. — Все слуги уже спят, так что сегодня тебе придется обойтись без ванной. Мерлин нагрел небольшой таз с водой и стянул с Артура ночную рубашку. Его кожа покрылась мурашками, когда большая теплая ладонь легла на его бок и потянула ближе к камину. — Мне холодно. Мерлин отжал тряпку и нежно провел влажной тканью по его шее и плечам. — Потерпи немного, я быстро закончу. Артур не смог удержаться от дрожи, когда тряпка скользнула по его животу и бокам. Несколько остывающих капель скользнули вниз по его бедрам. Мерлин опустился на колени одним коротким точным движением, легким похлопыванием заставил его раздвинуть ноги. Они проходили через эту процедуру достаточно раз, чтобы Артур научился эффективно подавлять любую физическую реакцию, но его внутренности все равно каждый раз скручивало жгутом как в первый. — Подними выше, — приказал Мерлин, поддерживая его ногу прямо под коленом, чтобы получить доступ к внутренней части бедра. Жар, идущий от камина, смешался с насыщенным запахом леса, льнущим к его коже. Артур мог слышать в нем пряные нотки мускуса и боялся даже представить, какие вещи о нем говорит сейчас его собственный запах. Какие вещи он рассказывал Мерлину каждый вечер, когда они оставались наедине и Артур переставал быть тем, кто отдавал приказы. — Это все, — тихо объявил Мерлин, его тон был таким же беспристрастным, как и всегда, но Артур мог чувствовать стоявшее за ним напряжение. — Подними руки. Мягкая ткань свежей ночной рубашки соскользнула вниз. Мерлин отвел его к кровати и помог устроиться. — Тебе тепло? — он подоткнул одеяло со всех сторон и, взмахнув рукой, потушил все свечи в комнате, кроме одной. — Я могу достать еще одно одеяло, ночи становятся холодными. — Мне тепло, — почти шепотом ответил Артур. Он чувствовал себя спокойным и довольным — никто никогда не мог заставить его чувствовать себя в большей безопасности, чем Мерлин. Никто никогда не проявлял о нем такой внимательной, почти болезненной заботы. Его сердце болело. — Тогда я оставлю тебя отдыхать, — Мерлин на мгновение задержал на нем странный, внимательный взгляд, прежде чем слегка улыбнуться и забрать с подоконника последнюю свечу. — Спокойной ночи, Артур. — Спокойной ночи, Мерлин. После тихого щелчка двери комната погрузилась в темноту, и только белесый лунный свет просачивался в узкое окно, которое Мерлин забыл завесить. Артур выбрался из постели, тихо шлепая босыми ногами по холодному каменному полу. Он переставил цветы на прикроватный столик и долго смотрел на них, прежде чем заснуть. Ему снилась теплая летняя ночь, пламя костра и цветы на его коленях. Знакомые сильные руки скользили по его плечам, подрагивающие пальцы гладили его бедра и горячий шепот дыхания дразнил его кожу. — Позволь мне, — судорожно шептал мужчина. — Артур, позволь мне… Момент абсолютного единения их тел и душ, сытость и довольство, разлившиеся по телу. Там, во сне, Артур мог почувствовать момент, когда в нем зародилась жизнь. Когда они с Мерлином стали одним целым и оставили свой след в круговороте рождения и смерти.