A surprise child

На смену летнему зною вскоре пришел сезон дождей. Вода размыла дороги и разогнала людей по домам. Ветер стал холодным, он проникал в стены замка и сквозняком гулял по коридорам. Мерлин достал из шкафа теплый плащ Артура, а Моргана прикрыла глубокое декольте шерстяным платком. Из-за постоянной непогоды ученикам-друидам Мерлина стало все труднее добираться до своих домов. В последний раз им и вовсе пришлось задержаться в замке на три дня, отрезанными от своих семей. — Их семьи, должно быть, волнуются, — заметил Артур за ужином в последний день шторма. — Почему бы нам не пригласить их навестить город, когда погода улучшится? — Я не уверен, согласятся ли они, — после недолгого молчания ответил Мерлин, глядя в свою тарелку. Артур понял, что он пытался намекнуть на напряженность, которая сохранялась между магическим и немагическим населением Камелота даже после смерти Утера. — Мы должны по крайней мере предложить им это, — мягко настоял он. — Поговорим с ними лично, ты и я. Джеффри утверждает, что к завтрашнему дню буря стихнет.Тогда они смогут лично проведать своих детей и убедиться, что с ними хорошо здесь обращаются. Мы должны попробовать убедить их позволить Парсли и Дейзи оставаться в замке, когда этого требуют обстоятельства. Я все еще не до конца уверен, как работает искусство владения магией, но я полагаю, что в нем тоже нужна какая-никакая дисциплина: график их обучения не должен зависеть от погодных условий. — Уж ты-то все об этом знаешь, не так ли? — Мерлин улыбнулся ему, намекая на утреннюю тренировку под дождем, после которой все рыцари ползали по замку с насморком. Мирное время сделало их такими хрупкими, что это начинало тревожить. — И ты знаешь всё о том, как мешаться под ногами, не так ли, Ме-ерлин? Мерлину не удалось утащить его с поля, поэтому он просто наложил на Артура какие-то непромокаемые чары, благодаря которым головы короля не коснулась ни одна дождинка. Гвейн, мокрый как помойная крыса, ожидаемо закатил истерику. («Это фаворитизм, если хочешь знать!» — «Если он сляжет с лихорадкой, это не ты будешь его выхаживать, Гвейн, так что заткнись»). В других обстоятельствах Артур заставил бы его снять заклинание, чтобы тренироваться наравне со всеми, но Гаюс твердил, что любая инфекция могла бы осложнить протекание беременности, и он не собирался рисковать здоровьем ребенка. Все еще казалось странным позволять себе подобные слабости: делить свою жизнь напополам между собой и малышом. Артур мог быть требовательным к себе и не задумываться о рисках, но одна мысль о том, что его ребенку может быть нанесен вред, делала его уступчивым и беспокойным. — В последнее время ты ведешь себя странно, — пока Артур был занят своими размышлениями, Мерлин не сводил с него внимательного взгляда. — О чем ты говоришь? — Ты такой задумчивый, ведешь себя тише обычного. Почти не споришь со мной о вопросах, касающихся твоего распорядка и глупых авантюрных идей, которые время от времени приходят в твою светлую голову. Все это очень подозрительно, если хочешь знать. — Ты придумываешь, Мерлин, — Артур постарался изобразить насмешливую интонацию. — Кто бы мог подумать, что ты так внимательно за мной следишь. — Я всегда так делал, — Мерлин не проглотил наживку и продолжил настаивать на своем: — Твоя тошнота до сих пор не прошла — тебе было нехорошо вчера утром. — Те сливы были испорченными… — Те сливы были отличными. И кстати о твоем самочувствии, — Мерлин остановился с напряженным выражением лица, словно не решаясь озвучить то, что было у него на уме. — Это насчет твоего цикла… Ты снова начал принимать подавляющие средства? Артур слегка приоткрыл рот от удивления — он не ожидал подобного вопроса. — Почему ты так решил? — Твоя течка должна была прийти еще два месяца назад, к тому же эти странные симптомы, которые вы с Гаюсом отказываетесь мне объяснять. Я ведь не слепой. Это твое дело, но я надеялся, что тебе стало лучше после того, как ты от отказался тех зелий. Если дело в боли, то мы могли бы… — Мерлин! — Артур прервал его, так и не услышав, как они с Мерлином могли бы разобраться с болевыми симптомами. Его щеки потеплели от смущения. Иногда он задумывался, было ли у Мерлина когда-нибудь чувство стыда или он таким родился? — Я не принимаю никаких подавляющих, задержка случилась из-за моей болезни, цикл скоро придет в норму. — Что это за болезнь такая, почему ты мне не говоришь? — Мерлин протянул руку через стол и накрыл его пальцы своими, его лицо приняло умоляющее выражение, очень хорошо Артуру знакомое. Бой обещал быть неравным. — Из-за этого ты такой странный в последнее время? Я не знаю, что Гаюс говорит тебе, но если ты расскажешь мне в чем дело, то я смогу найти лекарство. Его кожа в том месте, где их с Мерлином руки соприкасались, странно покалывала. На мгновение ему захотелось рассказать всю правду о ребенке, но это желание тут же было подавлено страхом и неуверенностью. — Такая уверенность в себе, Мерлин, — с дразнящей улыбкой сказал Артур, но не смог заставить себя одернуть руку. — Думаешь, сможешь помочь, когда даже Гаюс не смог? Мерлин не улыбнулся, посмотрел на него пристально и твердо. — Я бы доверил Гаюсу свою жизнь, ты это знаешь, но иногда он осознанно избегает некоторых средств, если считает их неподходящими или недоступными по той или иной причине. — Я думал, что ты доверяешь его суждению. Если Гаюс считает, что тебе следует избегать ненужных рисков, то тебе лучше прислушаться к нему. — Это не может считаться ненужным риском, если касается тебя, — их пальцы переплелись. — Скажи мне — и я что угодно сделаю. Сердце Артура билось так быстро, что он боялся, что вот-вот свалится со стула и умрет на этом самом месте. Судорожно сжимая вилку. Почему он все еще держал вилку? Мерлин смотрел на него с такой бесконечной преданностью, и Артур знал (конечно, знал!), что должен был что-то ответить, но он просто не мог. В голове было пусто, а нахлынувшие чувства слиплись в один большой невнятный ком, который застрял где-то в горле. Как мог Мерлин говорить ему такие вещи? Неужели он не понимал, как они звучали для его бедного тоскующего сердца? Будет ли он думать так же, говорить такие же вещи, когда узнает о ребенке; узнает о том, что Артур без спроса привязал его к себе в очередной раз, сделал его заложником собственной слабости? Артур отвел глаза, распутал их руки. — Ничего серьезного, ты зря беспокоишься, — как можно более нейтрально сказал он. — Будь добр, постарайся связаться с семьями детей. Я попрошу Гвен распорядиться насчет гостевых комнат, если они вдруг решат задержаться. В воздухе повисла пауза. — Как скажешь, — голос Мерлина звучал отстраненно. Момент был упущен. Артур испытал внезапный приступ разочарования в самом себе. — Я попрошу Персиваля присутствовать на встрече, возможно, это поможет друидам чувствовать себя увереннее. На этом они закончили. Мерлин забрал поднос с едой, а Артур сказал, что сам подготовится ко сну. Вечер был тихим, буря действительно постепенно шла на убыль. Всё было нормально. Все было испорчено. *** Утром погода действительно улучшилась: небо все еще было затянуто тучами, но дождь наконец прекратился. Артуру страшно хотелось спать, но он заставил себя подняться с постели после угрозы Мерлина вылить ему на голову кувшин с водой (видимо, ночь не сумела до конца сгладить неприятный осадок после вчерашнего). Артур в кои-то веки чувствовал вину за случившийся разлад, поэтому принял решение великодушно игнорировать поведение Мерлина и даже попытался вести себя более сговорчиво. — Где мои цветы? — недовольно спросил он, ковыряясь в своей каше. Его даже не тошнило сегодня утром, он мог бы съесть что-нибудь куда более изысканное. — Боюсь, смена погоды не пошла цветнику на пользу, сир, — с притворным огорчением вздохнул Мерлин. — Ты волшебник, тебе не нужна клумба и хорошая погода, чтобы вырастить цветок, — упрямо заметил Артур. Каша на вкус была совершенно отвратительной. — Клумба мне, может быть, и не нужна, а вот свободное время очень даже не помешало бы, — Мерлин взмахнул рукой и достал из рукава спелое красное яблоко. Артур потянулся к нему, но Мерлин увернулся и спрятал яблоко за спину. — Для тебя только каша сегодня. Артур недовольно нахмурился и уставился в свою тарелку. — Ты постоянно жалуешься на свою занятость, но половину твоих обязанностей выполняют Мордер и Гили. — Это все еще слишком много для одного человека. — Ты утверждал то же самое, когда был у меня на службе. — Потому что ты был настоящим тираном. — Джордж так не считает. — Не упоминай это имя за завтраком. Итак, утренняя перебранка слегка разрядила обстановку. Вскоре после этого Мерлин отправился встречать друидов, в то время как Артур решил разобраться с накопившейся бумажной работой. Конечно, ничто никогда не могло пойти гладко. Звук стука каблуков по каменным плитам отвлек его от отчета о пострадавшем урожае пшеницы. Разъяренный разноцветный вихрь ворвался в его покои, минуя встревоженных охранников. Холодный резкий запах мяты тут же перебил приятный аромат Мерлина, витавший в воздухе даже после его ухода. Ни разу не впечатленный, Артур наблюдал за тем, как Моргана неминуемо приближалась к нему, угрожающе потрясая на него пальцем. — Ты! — И тебе доброго утра, сестра. — Не любезничай со мной! — Моргана достала стопку листов из своего корсета и швырнула ее на стол. — Я не могу в это поверить! Ты можешь хоть раз не вмешиваться в мои личные дела?! — Слава богам, я не имею к твоим личным делам ни малейшего отношения, Моргана, — Артур посмотрел на бумаги и довольно скоро узнал аккуратный почерк Леона. — Каюсь, я пытался отговорить сэра Леона ухаживать за тобой, но он остался совершенно глух к моим увещеваниям. — Он утверждает, что это ты «благословил» его на это треклятое десятиступенчатое ухаживание, включающее в себя стихи, серенады и вышитые крестиком платки! — она вытащила из корсета (сколько всего там помещалось) поистине уродливый платок с непонятным узором. — Это белка? — Это роза! — белая кожа Морганы покраснела от злости, и Артур внутренне поежился. Надо было как-то урегулировать ситуацию. — Я все еще не понимаю твоих претензий, сестра, — дружелюбно начал он. — Я думал, тебе нравится Леон. — О, он мне очень даже нравится! — Моргана оскалила зубы в белоснежной улыбке и нависла над ним. — Только вот до твоего злосчастного благословения у меня все было схвачено, и ему и в голову не приходило добиваться меня методами, которые устарели еще во времена нашего деда. А теперь мы даже за руки не держимся! Храним себя до свадьбы, которая с такими темпами никогда не наступит, потому что еще одна серенада — и я убью сначала его, а потом тебя! — Мерлин защитит меня, — просто из принципа заявил Артур и ловко увернулся от когтистой руки Морганы, намеревавшейся отвесить ему оплеуху. Еще через некоторое время криков, угроз и попыток насилия, Моргана наконец выдохлась и тяжело обрушилась в кресло напротив. — Значит так, — повелительным тоном начала она. — Ты должен издать указ. — Ничего себе… — О нашем с Леоном браке. — Очень романтичный способ сделать кому-то предложение, сестра. Отец гордился бы тобой. — Хватит с меня романтики, — зло выплюнула она. — У меня гон через две недели, а мы все еще на этапе с вышивкой. Если ты не примешь меры, их приму я — и тебе это не понравится, брат. — Фу, какая гадость, Моргана! — Артур поморщился и закрыл руками уши. Он ничего не хотел слышать про интимную жизнь своей сестры. Никогда. В самом деле, они все должны были прекратить рассказывать ему все эти вещи! — Артур. — Ладно-ладно, я поговорю с Леоном об этом, только оставь меня в покое. Ты провоняла все мои покои. — Я?! — Моргана возмущенно фыркнула. — Здесь все отмечено твоим драгоценным Мерлином с такой тщательностью, что даже стадо буйволов не смогло бы это перебить! — Это не так! — Ты просто привык к этому! — У тебя галлюцинации! Наконец ему удалось выставить Моргану за дверь. Хотя Артур, как правило, чувствовал себя вполне комфортно во время их перебранок, в последнее время ему стало все труднее переносить агрессивную манеру поведения некоторых альф в своем окружении. Иногда Гвейн, раздосадованный поражением, мог зарычать на него; или Моргана, взбешенная очередной колкостью, закричать слишком громко. Раньше он всегда легко переносил подобные эпизоды, приученный к компании альф с детства, но беременность сделала его нежным по краям. Ему все реже хотелось броситься в драку, и все чаще — убежать и спрятаться в безопасном месте. Найти Мерлина. Мерлин никогда не бросался на него, даже в юности, когда их отношения были куда более напряженными. Даже когда Артур нарочно дразнил его и дергал за ниточки. Даже когда он злился и сам бросался на него — Мерлин никогда не отвечал. — Пес, который лает, но не кусает, — пренебрежительно сказала Моргана однажды. Именно благодаря своему спокойному нраву Мерлину удалось так долго скрывать свою истинную сущность. В наши дни, если что-то и могло заставить Мерлина потерять над собой контроль, то это не уловки Артура, а угрозы его безопасности. Иногда Артуру приходилось напоминать себе, что его милый заботливый Мерлин, который в свое время оплакивал мертвых животных на охоте, убил больше людей, чем, вероятно, он сам. Однако в этот конкретный момент Мерлин был недоступен, а Моргана была более агрессивной, чем обычно, из-за приближения своего гона — и Артур ощутил острую потребность в утешении после ее визита. Ему пришлось отложить в сторону бумажную работу и вернуться в постель. Там, под несколькими тюфяками, он хранил припрятанным один из старых шейных платков Мерлина. И хотя его аромат уже давно выветрился, Артур все равно почувствовал себя покойнее, спрятав его под рубашку, ближе к сердцу. Затем он прижал одну подушку к спине, а другую к животу, крепко обхватив ее руками. В этом положении, окруженный защитной мягкостью подушек и знакомым запахом, Артур вскоре задремал. *** — Давай же, ленивая маргаритка, ты не можешь спать весь день, — ворчание Мерлина разбудило его. И прервало чудесный сон о пчелах. Пчелы были милыми и делали вкусный мед. Артуру почти удалось попробовать немного, прежде чем Мерлин бесцеремонно растолкал его. — Я король, — все еще сонный, возразил Артур, но все же позволил Мерлину сменить его мятую рубашку на новую. — Поверь мне, все здесь в курсе кто ты такой, — Мерлин схватил со столика гребень и попытался привести в порядок его волосы. — Что за срочность? — Друиды уже здесь, мы успели как раз к ужину. Я надеялся, что ты уже сидишь в ожидании моего прихода, нарядный и готовый очаровывать скептически настроенные слои населения, а ты тут храпишь на горе подушек и никуда не собираешься! Позвольте заметить, что у Артура была более чем уважительная причина. И то, что Мерлин о ней ничего не знал, оправдывало его грубость лишь частично. — Я надеюсь, ты принес мои цветы? Его крайне неучтиво вытолкали за дверь. *** Ужин проходил в неловкой атмосфере: друидам явно было некомфортно находиться за одним столом с королевской семьей, но присутствие Персиваля и Мордера (Моргана настояла, что было хорошей идеей пригласить его, и Артур с ней согласился) помогало сглаживать наиболее острые углы. Робл и Осин, так звали родителей Парсли, казались милыми и тихими людьми. Робл был низким коренастым альфой, из-за своей повышенной волосатости на лице чем-то напоминавший гнома. Осин, наоборот, была тонкой и высокой как прутик, Артур не мог почувствовать от нее никакого аромата, поэтому решил, что она бета. Женщина внимательно рассматривала его на протяжении всего ужина, и это не могло не напрягать. Хотя они мало говорили, на их лицах сохранялось безмятежное выражение. Осин оставалась такой же невозмутимой, когда Парсли испачкал ее тунику томатным супом, пытаясь наколдовать огромный пузырь. Из супа. Робл хмуро посмотрел на мальчика, но ничего не сказал. Артур не был уверен, удастся ли ему сохранять подобную невозмутимость, если его ребенок уродится таким же проказливым. Если он возьмет худшее и от него, и от Мерлина сразу, то от замка камня на камне не останется. Лили и Арли были куда более разговорчивыми ребятами. Лили была одета в цветастое лоскутное платье, в ее кудрявые рыжие волосы были вплетены цветы. От нее приятно пахло травами, и несложно было узнать в ней омегу. Дейзи была очень похожа на нее, внешне и манерами. Они одинаково наклоняли голову, когда смеялись, и у обеих на правой щеке была характерная ямочка. Артур на протяжении всего вечера молча поражался их сходству. Он невольно задавался вопросом, будет ли малыш похож на него, как Дейзи была похожа на свою мать, или они будут совсем разными, как Парсли и его родители. Артур бросил задумчивый взгляд на Мерлина, который был занят тем, что показывал Мордеру как наколдовать прочный воздушный пузырь из томатного супа. Что ж, оставалось надеяться, что если ребенок и будет похож на одного из родителей, то не на этого конкретно. К тому моменту как подали второе блюдо, и Дейзи попыталась оживить запечённого карпа, Артур потерял всякую надежду на успех этих переговоров. Ко всему прочему его замутило от запаха рыбы, и он ничего не ждал так сильно, как окончания вечера. — Тебе не нравится еда? — тихо спросил Мерлин, заметив, что он практически не притронулся к своей тарелке. — Я не голоден, — соврал Артур, чем заслужил полный скепсиса взгляд. Осин продолжала пристально следить за ним со своего места. Возможно, она решила, что еда отравлена, раз он не ест? Артур посмотрел сначала на рыбу, потом на вилку в своей руке, потом снова на рыбу. Проглотил подступившую к горлу желчь. Положил вилку. Ну уж нет. Моргана, у которой имелся неприятный талант делать из неприятной ситуации катастрофическую, пялилась на него весь ужин и пинала его ногу под столом. Он отвечал ей свирепыми взглядами, но это не помогало. Очевидно, ему следовало поскорее решить вопрос со свадьбой, пока эта женщина не превратила его в жабу или что похуже. Наконец последнее блюдо унесли и ужин подошел к концу. Персиваль и Мордер вызвались проводить гостей в их комнаты, в то время как Артур был рад вернуться в свои покои и снова лечь спать. — Ты выглядишь усталым в последнее время, — заметил Мерлин, переодевая его в ночную рубашку. — Бремя короля — это тяжелая ноша, если хочешь знать, — довольный мудростью своего умозаключения, Артур растянулся на кровати и зарылся носом в подушку. — Спать целыми днями и помыкать своими подданными… — себе под нос проворчал Мерлин, пытаясь вытащить из-под него одеяло. — Приподнимись хоть немного, придурок. Артур из принципа остался лежать на постели мертвым грузом, так что Мерлину пришлось заворачивать его в одеяло валиком. — Ты самый большой упрямый болван в мире, — щеки Мерлина покраснели от натуги, и Артур с удовольствием втянул носом его усилившийся запах: мускус и дерево. — Государственная измена, Мерлин, — он зевнул и устроился поудобнее. Его тело расслабилось и дыхание замедлилось. Мерлин сказал что-то еще, но Артур слишком хотел спать, чтобы утруждать себя ответом. Он закрыл глаза и всего через мгновение — или десять — почувствовал нежное прикосновение к своему лбу. Артур спал. *** Через несколько дней компания в том же составе провожала друидов у ворот замка. Большая часть сомнений и недоразумений была улажена, общие усилия безусловного авторитета Артура и природной (пусть и необъяснимой) харизмы Мерлина дали свои плоды: детям было позволено оставаться в замке, если того требовали обстоятельства, чтобы не мешать их учебе и не подвергать их ненужному риску. Довольные, Дейзи и Парсли ластились к лошадям. Мерлин и Мордер увлеченно беседовали о чем-то с Лили в стороне, в то время как Артур и Персиваль молча ожидали окончания последних приготовлений к отъезду гостей. — Ваше величество, — тихий голос Осин привлек его внимание. Артур даже не заметил, как она подошла. Большие серые глаза наблюдали за ним в терпеливом ожидании. — Надеюсь, вы остались довольны своим визитом в Камелот, — вежливо сказал он, стараясь не выказывать неловкости. — Отрадно видеть, как все изменилось, — женщина бросила на Персиваля долгий внимательный взгляд, словно раздумывая, заслуживал ли большой рыцарь доверия. — Если вы хотите что-то сказать, то можете говорить свободно, — Артур было подумал, что Осин хотела высказать что-то из оставшихся у нее опасений и не решалась сделать этого при рыцаре Артура, однако женщина заговорила вовсе не об этом. — Я хотела сделать вам подарок, если вы позволите, — она протянула ему сверток из грубой льняной ткани, и Артур осторожно развернул его. Внутри была кукла, величиной чуть меньше его ладони. Она была обтянула мягкой белой тканью. У куклы не было лица, но была копна коротких светлых волос из соломы. Одета она была в длинную белую рубаху с красным подолом, и сложно было определить, кого именно она изображала — мужчину или женщину. — Это… — Артур чувствовал себя растерянным, глядя на куклу в своих руках. Он не совсем понимал, что означал подобный подарок в культуре друидов, а Осин не спешила пояснять. Озадаченный Персиваль тоже совершенно не помогал делу. — Я благодарю вас. — Вы, наверное, смущены тем, что я знаю, — Осин мягко улыбнулась ему, и это заметно смягчило ее черты. — Дело в том, что я поветуха, и сразу подмечаю такие вещи. Я подумала, что будет хорошо оставить вам что-то, что будет оберегать вашего ребенка, раз вы пообещали беречь моего, — эти простые слова глубокого тронули Артура. Никто больше не знал о ребенке до этого момента, кроме него самого и Гаюса, который воспринял его беременность скорее как очередной диагноз, а не что-то более возвышенное. Было неожиданно трогательно столкнуться с другим отношением. — Спрячьте ее в изножье гнезда и старайтесь никому не показывать, — Осин еще раз пристально взглянула на Персиваля. Артур боялся оглянуться на него. — И, если позволите, ваше высочество, — она понизила голос еще немного. — Вам следует больше спать, сон поможет справиться с приступами тошноты, но если это не сработает, — она достала из своей наплечной сумки еще один сверток. — Это смесь зверобоя и мелиссы, лучше попросить вашего лекаря правильно настоять их, иначе вы можете переборщить с дозировкой. — Верно. Артуру удавалось сохранять внешнее спокойствие и кивать на все инструкции Осин, но внутри он кричал. Это была катастрофа. Сказала ли она своему мужу или Парсли? Если мальчик знал, то Мерлин тоже вот-вот узнает. И не от него, а из пятых рук. «Ну, — истерически размышлял он. — О своей магии он мне тоже не сразу рассказал». В конце концов, лучшей защитой всегда считалось нападение. Низко, зато эффективно. На прощание похлопав его по руке, вероятно, приняв его смятение за беспокойство, связанное с беременностью, Осин отбыла с остальными друидами. — Сир, — после недолгого молчания начал Персиваль полушепотом. — Неужели вы… Персиваля можно было убедить молчать. Он был не из болтливых и уж всяко лучше он, чем Гвейн, например, да и… — Что это у тебя в руках? — Артур подпрыгнул на месте, когда Мерлин выскочил у него из-за спины. — Мерлин, ты идиот, почему ты каждый раз подкрадываешься?! — Прошу меня простить, сир, — ни капли не раскаиваясь, протянул Мерлин. — Вы просто каждый раз так забавно визжите. — Я вовсе не визжу! — Это такой высокий звук, вам позавидовал бы любой бард. Пока они с Мерлином препирались, к группе присоединился Мордер. В последнее время Артур редко его видел, но часто интересовался его успехами у Морганы. Вернувшись в Камелот, она взяла мальчика под свой патронаж и преподавала ему магию. С тех пор Мордеру приходилось не только выполнять свои рыцарские обязанности, но и помогать с решением вопросов, связанных с магией. Мерлин с трудом, но смог перебороть свое недоверие к нему. Артуру, как бы он ни старался, удалось выбить только расплывчатое объяснение, звучавшее примерно как «старый дракон — да-да, Артур, тот самый, который вынуждал меня плясать под свою дудку на протяжение десяти лет — так вот, тот самый дракон сказал мне, что Мордеру нельзя доверять». Артура этот аргумент не очень убедил. Отношения между Мерлином и Морганой оставались в лучшем случае напряженными, и он не мог допустить, чтобы его глупый колдун-защитник нажил себе еще больше смертельных врагов при дворе просто из-за слов престарелой маразматичной ящерицы. — …и если ты сейчас же не замолчишь, я отправлю тебя в колодки на всю… — Зачем тебе оберег для беременных? — забудьте все, что он говорил ранее, Мордер предал доверие Артура самым варварским из способов. — Для беременных? — Мерлин тут же отбросил в сторону предмет их спора и уставился на куклу. — Почему она для беременных? Разве это не попытка изобразить Деву? — Это не Дева, это Мать. Руки опущены, а не подняты. Такие дарят беременным. Три пары глаз уставились на него. Нужно было спасать положение. — Вы двое когда-нибудь слышали о чувстве такта? — возмущенно начал Артур. — В твоей неотесанности, Мерлин, я не сомневался, но вот вы, сэр Мордер, меня очень разочаровали. Мерлин выглядел так, словно потерял способность понимать человеческую речь. Лицо Мордера вытянулось от шока, но Артура это ни капли не смутило. Тактика с нападением всегда была самой действенной. — Мать Парсли преподнесла этот чуткий подарок нашему дорогому другу Персивалю, — Персиваль издал невнятный испуганный звук, и Артур ободряюще похлопал его по мускулистой спине. — Который надеялся сохранить свое деликатное положение в тайне еще на некоторое время, но тут заявились вы и начали засыпать его своими глупыми вопросами. Теперь все внимание было приковано к Персивалю, лицо которого стремительно теряло цвет. — Я-я… — Но почему кукла у тебя? — спросил Мордер. — Я хотел взглянуть поближе, вот и все. — Древние боги, неужели Гвейн?.. — глаза Мерлина забавно выпучились, но Артуру не понравилось, как он позеленел. Персиваль выглядел отчаявшимся: — Я-я… — Вы совсем смутили его, и теперь бедняге не здоровится, — Артур уверенно взял его за локоть и попытался сдвинуть с места. — Я проведу его, а вы не вздумайте проболтаться ни одной живой душе. И мертвой тоже, Мерлин! Я-то знаю, что контингент знакомых у тебя сомнительный. Вместе с ошарашенным Персивалем на буксире Артур посеменил в направлении лестницы. Адреналин от пережитого стресса все еще бурлил в его крови, но еще громче бурлило желание помочиться. Проблемы с мочевым пузырем были очередным неприятным симптомом беременности, о котором никто не удосужился предупредить его заранее. — Триединая богиня, маленькие Гвейны будут бегать по замку, Мордер! Они уничтожат королевство, ты не осознаешь последствия… Персиваль начал испуганно икать, Артур прибавил шаг. Ситуация начала выходить из-под контроля.