A surprise child

Как только прилив адреналина сошел на нет, на Артура вновь навалились тревога и усталость. Он скрылся в своих покоях и теперь ходил кругами, пытаясь успокоиться. Он понимал, что зашел слишком далеко в своей лжи и пора было во всем сознаться. С трудом, но ему удалось убедить Персиваля сохранить тайну и потерпеть косые взгляды их общих друзей некоторое время, однако это не могло продолжаться вечно. Тревожное чувство в груди становилось тем сильнее, чем дольше Артур об этом думал. Рассеянный взгляд остановился на идеально застеленной Джорджем постели. Она выглядела неуютно, и Артур какое-то время смотрел на нее, пытаясь понять, что именно ему в ней не понравилось. Его внимание остановилось на подушках, уложенных в ряд и спрятанных под красным покрывалом. Он вытащил их из-под него, попытался выложить кругом, но подушек не хватило — всего четыре. Артур нахмурился и попытался прижать их плотнее друг к другу, но теперь места оказалось слишком мало для того, чтобы он мог комфортно разместиться. В шкафу хранилось несколько дополнительных подушек и одеял на случай, если он вдруг почувствует необходимость в гнезде. Такое с ним случалось редко, но один раз ему все же удалось застать Мерлина врасплох неожиданными и крайне злыми слезами в самый разгар течки. С тех пор в шкафу хранились дополнительные постельные принадлежности. Артур достал их все и принялся за дело всерьез. К моменту, когда Мерлин соизволил явиться вместе с его ужином, Артур как никогда был близок к отчаянию. Гнездо было просто отвратительным: слишком маленькое, оно к тому же не хранило аромата его альфы. Это было очень плохо. Не помог даже злополучный шейный платок, надежно спрятанный в одной из наволочек. — О, — только и смог сказать Мерлин, заметив критичность ситуации. — Не стой как истукан, сходи и принеси мне свое одеяло, — рявкнул Артур. — И подушку, — он раздраженно поправил покрывало, которое тоже пришлось пустить в ход. — Две. — Это еще зачем? — Мерлин с любопытством разглядывал его жалкое подобие гнезда и явно никуда не торопился. Идиот. — А ты как думаешь? — Артур демонстративно развел руки в стороны, намекая на раскинувшийся вокруг него беспорядок. Иногда с Мерлином было просто невозможно разговаривать. — Ты собираешься включить их в гнездо? — медленно проговорил Мерлин, как будто не был до конца уверен в реальности происходящего. — Все правильно, Мерлин, потому что именно этим я сейчас и занимаюсь — строю гнездо, — тщательно, по буквам проговорил Артур. — И если ты сейчас же не принесешь мне все, о чем я тебя попросил, то я перемещу его прямо в твою комнату и провоняю там каждый угол до такой степени, что тебе и в феврале придется спать с открытыми ставнями, это понятно? Мерлин все еще выглядел крайне удивленным, но наконец-то сдвинулся с места и занялся делом. Артур заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Гаюс рекомендовал ему дыхательную гимнастику как альтернативу беспричинному насилию, которое Артур обычно практиковал, чтобы успокоиться. Ему нельзя было нервничать — это было вредно для ребенка. Наконец — спустя целую вечность, если вы спросите Артура — Мерлин вернулся с одеялом и двумя подушками. Он все еще выглядел как дурак, неуверенно топчась возле кровати. Артур нетерпеливо вскочил ему навстречу и выхватил из рук мягкую, а главное ароматную ношу. Все так приятно пахло — он зарылся носом в одну из подушек — и тихий счастливый звук вырвался у него прямо из груди. Мерлин издал какое-то скрипучее кряхтение, но Артур решил пока не обращать на него внимания. Он какое-то время провозился, с любовью обустраивая новые части своего гнезда и радуясь тому, как хорошо оно теперь выглядело и пахло. Чудесно. Так было намного лучше. Почему ему никогда раньше не приходило в голову попросить у Мерлина что-нибудь из его постельного белья? Кстати, о Мерлине. Он перетащил стул ближе к кровати, хотя и оставался на почтительном расстоянии от гнезда, и терпеливо ждал, пока Артур закончит все приготовления. Он выглядел задумчивым. Артур вдруг почувствовал себя застенчивым. Что если Мерлину не понравится гнездо, которое он для них построил? Он нахмурился и несколько раз прокрутил кольцо на указательном пальце. — Тебе нужно что-то еще? — участливо спросил Мерлин, заметив его смятение. Артур покачал головой. Он бросил на Мерлина многозначительный взгляд исподлобья. Неужели он действительно ничего не скажет? Мерлин озадаченно нахмурился, очевидно, совершенно не понимая, чего от него хотят. — Э-э… Еще одна подушка? Артур вовсе не надулся. Потому что короли, конечно же, не дуются. Он просто невербально выразил разочарование в умственных способностях (своего) альфы. Лицо Мерлина приняло комично испуганное выражение. — Может быть, ты хочешь две? Артур покачал головой и отвернулся. Мерлин был безнадежен. *** Полностью удовлетворенный проделанной работой, Артур с удобством устроился в своем новом гнезде и теперь жадно поглощал яблоки, которые ему предложили в качестве десерта. — Никогда не замечал за тобой такой тяги к фруктам, — подозрительно заметил Мерлин, передавая ему кубок с клюквенным морсом. — Ты просто всегда был недостаточно внимателен к моим вкусам, — Артур совершенно неприличным образом облизал пальцы. Стоило отдать Мерлину должное — он умел доставать чудесные фрукты вне зависимости от сезона. — Я не уверен, что по твоим стандартам является достаточным вниманием, — Мерлин продолжал смотреть на него с выражением доброжелательного любопытства. — Нужно быть ясновидящим, чтобы предвидеть все твои смены настроения. — Ты постоянно жалуешься, — Артур выбрал с блюда яблоко побольше и протянул его Мерлину. — Хотя я всегда проявляю к тебе исключительное снисхождение. Мерлин коротко улыбнулся и принял щедрое подношение. — Так это благодаря твоему исключительному снисхождению мне сегодня придется спать на голом тюфяке? — Почему на тюфяке? — Ты украл всю мою постель. Артур растерянно осмотрелся. Он как-то выпустил из виду это обстоятельство. Раньше он никогда не просил Мерлина поделиться чем-то из вещей, чтобы построить гнездо. Артур обеспокоенно нахмурился и вцепился пальцами в одеяло. Ему совсем не хотелось портить свое гнездо, но он все еще не решался пригласить в него Мерлина. — Ты хочешь ее вернуть? Мерлин отмахнулся от его беспокойства: — Я полагаю, тебе она сейчас нужнее. Возможно, мне удастся раздобыть что-то в бельевой. — Гнездо было слишком маленьким, — сказал Артур, почувствовав необходимость как-то оправдаться. Теперь, когда он не был увлечен сооружением гнезда, ему стало понятно первоначальное смятение Мерлина. Использовать предметы, хранящие запах альфы, для своего гнезда всегда считалось интимным актом и, как правило, предполагало дальнейшее ухаживание. Однако Мерлин едва ли заподозрил его в подобных мотивах, исходя из его легкомысленного расположения духа. Он даже казался приятно взволнованным, если Артур хоть немного разбирался в его настроениях. — Ты уверен, что тебе больше ничего не нужно? — Мерлин убрал в сторону посуду и подошел к шкафу, чтобы достать его спальную одежду. — Завтра я принесу несколько флаконов твоего любимого лавандового масла и прослежу, чтобы прачечная хорошо выгладила твои простыни. Ты хочешь чего-нибудь особенного из еды? Я принесу побольше фруктов, но как насчет мяса: цыпленок или попросить Марту приготовить немного индейки? Артур промычал что-то неопределенное в ответ. — Если ты не уверен, то тогда лучше всего понемногу, — Мерлин отвернулся от него и начал возиться с камином, пытаясь получше растопить его перед сном. — Мы же не хотим, чтобы ты снова выбросил из окна все столовое серебро. Одну из вилок так и нашли. Конечно, Мерлин решил, что у него вот-вот начнется течка. Артур всегда становился немного капризным (совершенно невыносимым, как имел совесть жаловаться Мерлин) за несколько дней до ее начала. Это объясняло гнездо и странное поведение, к тому же по всем подсчетам его течка уже и так весьма сильно припоздала. Теперь только нужно было как-то намекнуть Мерлину, что она так и не наступит ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц. — Мне ничего не нужно, — рассеянно сказал Артур, когда понял, что Мерлин все-таки обратил внимание на его угрюмое молчание. — Хорошо, тогда я попрошу слуг принести воду для ванны, чтобы ты мог лечь пораньше, — Мерлин направился к двери, но Артур схватил его за руку и удержал на месте. — Я хотел поговорить с тобой кое о чем. Прошло уже две луны с того дня, как Артур узнал о своей беременности. Вчера Гаюс сказал ему, что ребенок сейчас размером со сливу. Мерлин снова начал шутить про дополнительные дырки на его ремне, и Артуру даже начало казаться, что он может нащупать едва заметный изгиб в области живота. Иными словами, дальше медлить было нельзя — он должен был во всем сознаться. — Что ты думаешь насчет детей? — осторожно начал он. — Детей? — лицо Мерлина приняло озадаченное выражение. — Ну… Мне нравятся дети, они довольно милые и я люблю играть с ними, если только они не визжат мне в ухо. — И ты бы… — Артур бросил быстрый взгляд на свои пальцы, нервно теребившие простынь. — Ты бы хотел завести одного? Ребенка, я имею в виду. Мерлин стал выглядеть еще более озадаченным. Он явно не понимал, к чему клонился разговор. Артуру показалось, что его вот-вот стошнит. Его ладони похолодели и покрылись липким потом. — Я думаю, что да, но я не стал бы заводить детей просто для того, чтобы они у меня были, потому что так принято и все такое. Если бы был кто-то, — он как-то нервно отвел глаза. — Кто-то особенный для меня, с кем мы могли бы создать семью, то я был бы рад завести детей, чтобы мы могли вырастить их вместе и жить долго и счастливо, пока оба не станем сморщенными и старыми как высушенный чернослив. У Артура вдруг защипало в глазах. Эти простые и честные слова так сильно тронули его, что это было почти больно. Не то чтобы он собирался это демонстрировать. — Ты будешь ужасен в старости, — сказал он грубым от эмоций голосом. — Будешь ворчать еще больше обычного и начнешь предлагать всем эти отвратительные зелья, которые варит Гаюс. Не могу представить, чтобы кто-то добровольно это терпел. — Я уверен, что ты будешь не лучше, — возмутился Мерлин. — Молодые симпатичные рыцари будут носить тебя по всему замку на шелковых носилках, чтобы ты мог продолжать терроризировать персонал. Артур посмотрел на него широко раскрытыми от шока глазами. Мерлин рассмеялся, явно позабавленный его реакцией, и Артур не сдержал ответной кривой улыбки. Клубок беспокойства в его груди слегка ослаб. Это был Мерлин. Его Мерлин. Ничего страшного бы не произошло. Да, Мерлин хотел детей от любимого человека, от своей пары. И совсем скоро у него будет ребенок от Артура, которого он не выбирал и от которого он ничего подобного не просил. Но это был Мерлин, и он всегда был рядом с Артуром. Возможно, они все же смогут заставить весь этот беспорядок работать. — А ты? Артур моргнул. — Я? — Дети, Артур, — Мерлин в раздражающе снисходительной манере закатил глаза на непонятливость Артура. — Ты бы хотел детей? Это была возможность. Хорошая возможность. — Да, — быстро сказал Артур. — На самом деле, я… Я думаю, что хотел бы завести ребенка. Мерлин тепло улыбнулся ему. Он выглядел приятно удивленным. Артур несмело улыбнулся в ответ. — Ну, я уверен, что лет так через десять ты наконец будешь достаточно зрелым, чтобы самостоятельно позаботиться о ком-то, кого нужно будет ежедневно кормить, купать и одевать, — Мерлин усмехнулся собственной шутке и коротким жестом потрепал Артура по голове. Улыбка медленно сползла с лица Артура: — Через десять лет? Почему через десять? — Ну, это условно, — Мерлин пожал плечами, явно удивленный сменой настроения. — В любом случае это произойдет не скоро. — Почему не скоро? — настаивал Артур. — Что если бы это случилось скоро? Скажем, очень скоро. Теперь Мерлин выглядел откровенно растерянным. Между его бровями образовалась маленькая складка, и он слегка наклонил голову, внимательно разглядывая Артура. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Артур заметил, что он принюхивается. — Это не моя течка, Мерлин! — его охватило чувство досады. Они с Мерлином явно никак не могли прийти к общему знаменателю. — Прошу меня извинтить, милорд, — Мерлин примирительно вскинул руки. — Просто я не помню, чтобы тебя раньше так волновал вопрос родительства. — А вот и волновал, — раздраженно буркнул Артур. — Я просто не делюсь с тобой всем, что взбредет мне в голову, Мерлин. — Ну конечно, — Мерлин не выглядел убежденным. — О, я, кажется, понимаю. Это из-за Персиваля, верно? — Персиваля? — тупо переспросил Артур, но тут же опомнился. — Ах да, верно, Персиваль, он… Это было неожиданно. — Кто бы мог подумать, что они с Гвейном так рано станут родителями. Если честно, я был уверен, что первыми будут Гвен и Ланселот. — И что ты об этом думаешь? О том, что все случилось так рано? — Я? — Мерлин задумчиво почесал затылок. — Я думаю, что всем нам было бы лучше, если бы их будущее потомство пошло в Персиваля, но в целом я рад за них. — Но тебя не смущает, что ребенок получился случайно? — настаивал Артур. — Меня? Да не особо, иногда такое случается, да и они вроде как любят друг друга. По крайней мере Гвейн явно относится к Персивалю серьезно, я думаю, что он будет очень даже рад, как только оправится от шока — ему давно пора было остепениться. Не то чтобы я имел что-то против его прежнего образа жизни, но Гвейн сейчас выглядит гораздо счастливее. — А как насчет меня? — неловко спросил Артур. — А что насчет тебя? — Мерлин приподнял бровь. — Разве мне тоже не стоило бы остепениться? Я уже давно не ребенок. Мерлин явно счет подобный аргумент нелепым. — Гвейн старше тебя, — заметил он, снисходительно улыбнувшись, как будто в самом деле убеждал ребенка. Артуру не понравился ни этот тон, ни эта улыбка. — Но Персиваль мой ровесник, — он изо всех сил старался держать свое раздражение под контролем. — Если у него может быть ребенок сейчас, то почему у меня нет? — Боги, не говори мне, что ты действительно имеешь это в виду, — Мерлин все еще смотрел на него так, словно ожидал, что Артур в любой момент рассмеется и объявит весь их разговор шуткой. Артур не рассмеялся. И ему было вовсе не до шуток. Вероятно, его выражение лица говорило само за себя. Мерлин перестал улыбаться. — Послушай, я не говорю, что ты не сможешь стать хорошим родителем или что-то в этом духе, — его голос звучал мягко и серьезно. — Но ребенок — это не игрушка, которую можно получить по щелчку пальцев и отказаться от нее, когда она надоест. Это большая ответственность. От этих слов что-то оборвалось у него в груди и в один момент заморозило все теплое, что там было. — Ты думаешь, я не осознаю этого? — Я просто думаю, что ты недостаточно ясно представляешь себе, что значит быть родителем, — Мерлин взял его холодную безвольную руку в свою, осторожно выпутывая ее из простыней. — Даже упуская из виду все риски беременности и родов, ребенок в первые годы жизни требует огромного количества внимания и заботы. Тебе пришлось бы кардинально поменять свой образ жизни: тренировки, бесконечные спонтанные заседания совета, полноценный ночной сон, даже твои любимые долгие вечерние ванны — всем этим пришлось бы пожертвовать на неопределенный срок. Артур выслушивал эту нотацию слегка отстраненно и молча, слова долетали до него как будто издалека. — Я мог бы сделать это, — беспомощно пробормотал он в свою защиту. — Я так не думаю, — с полной убежденностью возразил Мерлин. — Даже если бы у тебя получилось так кардинально поменять свой образ жизни, ты был бы несчастлив — и в конечном итоге вместо одного ребенка мне досталось бы два: вдвое больше криков и летящих в меня предметов, — он усмехнулся, словно эта шутка должна была каким-то образом разрядить обстановку. Артур одернул руку и зажал ее между коленями. — Уходи. — Что? — Мерлин попытался заглянуть ему в лицо. Запах альфы стал слаще, явно пытаясь оказать успокаивающей эффект. — Ты всерьез решил надуться из-за этого? — Уходи, Мерлин. Достаточно на сегодня разговоров. — Хорошо, но позволь мне хотя бы подготовить тебя ко сну, — Мерлин выглядел расстроенным, но Артур не обратил на это внимания, слишком занятый попытками не расплакаться. — Я вполне могу справиться с этим самостоятельно, — холодно сказал он. — Тебе не нужно тратить свое время на подобные вещи. Все эти годы он тешил себя мыслью, что Мерлин заботился о нем из чувства привязанности, если не любви, но, очевидно, великий Эмрис просто сомневался в способности Артура самостоятельно закрыть свои базовые человеческие потребности. Словно он действительно был ребенком, а не взрослым мужчиной, потенциальным партнером. Их ребенок стал бы для него еще одной обузой, очередным источником хлопот. — Я проверю тебя завтра утром, — сказал Мерлин, прежде чем уйти. Артур смотрел только на свои колени, пока не услышал, как закрылась дверь. Две жирные горячие слезы скатились по его щекам, когда он дал волю чувствам. За дверью стояла стража, и Мерлин все еще не ушел далеко, поэтому Артур больно прикусил ладонь, чтобы скрыть пронзительный несчастный звук, вырвавшийся из горла. Он проплакал какое-то время, ни о чем особенно не думая, просто выплескивая накопившийся за несколько месяцев стресс, пока не почувствовал тошноту. Это заставило его вспомнить о настоятельных рекомендациях Гаюса: ему нельзя было нервничать. В одной из множества книг, которые он успел пролистать за время своей беременности, было сказано, что постоянные слезы и переживания могли на раннем сроке спровоцировать потерю ребенка. Это воспоминание немного отрезвило Артура. Он вылез из гнезда и какое-то время простоял над ним, стараясь привести в норму дыхание и остановить слезы. Вдох-выдох. Он положил обе руки на живот, чтобы почувствовать его форму и дать малышу понять, что он в безопасности. Вдох. Глубокие свежие раны все еще горели в его груди, угрожая вызвать очередной поток слез, и Артур не мог этого допустить. Он немного дико осмотрелся по сторонам, пытаясь найти что-то, что могло послужить достойным отвлечением. Его взгляд остановился на книжном шкафу. Артур попытался выбрать книгу: научная литература всегда надоедала ему слишком быстро и к тому же напоминала о Мер… Напоминала о том, кого вспоминать сейчас было совсем не кстати. Сборники стихов, которые изредка могли развлечь его в более юном возрасте тоже не были вариантом — Леон убил его нежную симпатию к поэзии раз и навсегда. На второй полке лежала новенькая книга в красивом переплете. Сюжет был о несчастной любви двух молодых людей, которым не удалось сбежать вместе, и именно ее они с Мерл… Они с тем-кого-нельзя-называть благополучно пытались добить последний месяц, когда им удавалось провести вместе тихий вечер. Руки Артура так сильно задрожали, что он чуть не выронил книгу. Она вдруг стала ему так страстно ненавистна, что он со всей присущей ему драматичностью бросил ее в камин. Он с наблюдал за тем, как она тлеет, испытывая недостойное джентльмена злорадство. Что ж, главные герои ему никогда не нравились. А вот кое-кому они были очень даже симпатичны. Как жаль, что их постигла подобная участь. Гнев был хорошей альтернативой горю, и это было уроком, который Артур усвоил еще в детстве. Все вещи Мерлина, которые ему удалось найти в своей спальне (а их было достаточно), он либо сжег, либо выбросил в окно, если они отказывались гореть. Единственным, что ему стало жалко бросать на алтарь своей мести, было гнездо и свежий букет маргариток, принесенный еще утром. Цветы были красивыми и не заслуживали подобной участи. Артур почти начал плакать снова, пока держал их в руках, поэтому было принято оперативное решение спрятать вазу в другой комнате. Когда с ревизией было покончено, Артур почувствовал себя очень уставшим и несчастным. Он попытался вернуться в гнездо и уснуть, но знакомый запах раздражал его и заставлял возвращаться к неприятным мыслям, а другого спального места у него не было. Тогда Артур снова поднялся с кровати и попытался отвлечься более продуктивным образом. Несколько свечей успело сгореть, прежде чем он закончил со всеми скопившимися на рабочем столе отчетами. Ему пришлось прибегнуть даже к крайним мерам и достать из дальнего ящика письма с брачными предложениями. К тому моменту, как он запечатал ответ на последнее, его взгляд был уже настолько замылен, что с трудом различал буквы. Артур снова встал и начал ходить по комнате кругами, считая каждый шаг, пока его ноги не замерзли. Он подкинул дров в камин. Снова лег в постель. Закрыл глаза. Полежал немного. Снова встал. Порылся в шкафу. Нашел швейный набор, начал возиться с иголкой. Несколько раз укололся. Одна глупая предательская слезинка скатилась прямо по его носу. Он зло вытер ее и решил вернуться к книгам. В таком безумном круговороте тревоги, близкой к отчаянию, Артур провозился до рассвета, мечась из одного угла в другой, как загнанный зверь. Как только первые лучи солнца проникли в комнату, он оделся в то, что первым попалось ему в руки, и выскользнул за дверь. На тренировочном поле уже собирались рыцари: всегда прилежный Леон громко возмущался отсутствием Гвейна; Персиваль выглядел расстроенным и пытался сказать что-то в его оправдание; Ланселот, добрая душа, вызвался пойти разыскать его. Мордер нервно поглядывал на Персиваля, прыгая вокруг него, как побитая собака, в то время как остальные рыцари в основном дремали на ногах. Это была хаотичная, совершенно неприемлемая картина. Вот к чему приводило отсутствие твердой руки. Что ж, Артур был более чем в настроении, чтобы напомнить этим разгильдяям, что значило быть рыцарем Камелота. Леон с видимым облегчением передал ему бразды правления. Ланселота, как самого ответственного и добропорядочного, отправили в «Восходящее солнце» на поиски Гвейна, а Артур, не теряя времени, разбил рыцарей на пары и начал тренировку. Если тренировка больше напоминала акт массового избиения, то, что ж, иногда такое случалось. Артур не был уверен, что для ребенка было хуже: несчастный родитель или родитель утомленный. Однако, оказавшись на пути насилия, он уже не мог так легко отказаться от него. Рыцари просили пощады один за другим, пока очередь не дошла до Персиваля. — Сир, вы уверены, что не устали? — он выглядел встревоженным, и Артуру понадобилось лишнее мгновение, чтобы вспомнить, что Персиваль единственный на поле был в курсе его состояния. — Это ерунда, Персиваль, — небрежно отмахнулся он. — Начинай. Персиваль был грозным противником. Он был не только талантливым мечником, но и сильно превосходил Артура по комплекции, поэтому драться с ним всегда было интересным опытом. В этот раз, однако, рыцарь очевидно сдерживал себя и не желал сражаться в полную силу. Это разозлило Артура — он терпеть не мог, когда ему поддавались. Беременность не делала его никчемным воином, он все еще был достаточно сильным, чтобы свалить любого своего противника. Раздражение подтолкнуло его к тому, чтобы удвоить свои усилия и фактически наброситься на Персиваля, которому было все труднее справляться со шквалом яростных атак. — Сир, этого достаточно, я сдаюсь! — прокричал Персиваль, источавший кислый запах паники. — Нет, ты не сдаешься! — разъяренно зарычал на него Артур. Где-то на периферии что-то прокричал Мордер. Артур хотел повернуться к нему, но вдруг перед глазами у него потемнело и все исчезло.