Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Лепестки ирисов кружились в воздухе. Они танцевали с ветром над фиолетовой поляной раскачивающихся цветов. Нежный ветер мягко обдувал лицо, принося приятную прохладу в теплый день. Ри Суо с тяжёлым сердцем шагал вперёд, неся спящего юношу на руках. Он давно не бывал в родных краях, а теперь знакомый запах пробуждал тяжёлые воспоминания. Ри покинул дом в кровавую ночь, дождливую и яростную, когда молнии рассекали небо, а ищейки рыскали по округе. Одинокий домишко из черного дерева стоял среди поля ирисов вдали от Деревни Рассвета ─ маленького поселения, в которое изредка заглядывала матушка, но куда никогда не пускала сына. Малыш Ри Суо как-то увязался за матушкой, тайно проследовав до деревни, а разузнав дорогу, изредка сбегал, чтобы поглядеть на жизнь людей, пусть ему и было запрещено. Матушка говорила: "мир примет тебя", но теперь Ри Суо понимал, что она пыталась убедить сама себя. Мир никогда не примет его. С самого начала он, создание с порченной кровью, был чужд обычным людям. Мечты, надежды, детские желания... Стоило лишь раз заговорить с девочкой-ровесницей, чтобы слухи о чудовище поползли по деревне, а когда начались гонения, Шао Юш нанес ему визит со сворой голодных псов и дикими заклинателями. Мэй Суо ─ матушка Ри ─ пыталась уберечь сына, защитить его. Заслонила своей спиной, кричала, чтобы он бежал. Шао Юш занес оружие. Вспыхнула молния, брызнула кровь, пёс перепуганно заскулил, и Ри, подхватив его на руки, помчался прочь, оставляя за собой пелену хтонического тумана.       Восемнадцать лет назад все случилось здесь.       Ри Суо не был уверен, что дом его простоял так долго. Он никогда не возвращался сюда, боялся, что его подстерегают люди Шао Юша ─ ищейки ещё долго блуждали по долине, выискивая ребенка. Они могли сжечь дом, кто-то мог поселиться в бесхозной избе, стихийное бедствие могло ее разрушить... Много, что могло произойти в такой срок. Но спустя восемнадцать лет дом всё ещё стоял пустой и покинутый, ждавший своего хозяина. Ри Суо был уверен, что никто не будет искать его на границе между империями Дай Со и Кон Ю. В тихом уединенном месте он мог позаботиться о Сио, выходить его, вновь научить ходить ─ перелом выглядел плохо, и Синий Демон беспокоился, что тот будет тяжело заживать. Быть может, Золотое Сердце будет хромать до конца жизни. Ри надеялся, что сможет ему помочь, клял себя, что не способен лечить ─ его чары носили лишь разрушительный характер, а кровь была скорее ядом, чем лекарством, знаниями в лечебном искусстве он не обладал, ведь раны на его теле заживали сами. Ри Суо никогда не болел, а если и хворал, то переносил легко, на ногах. Его мало что могло свалить с ног. Заботиться о ком-либо ему тоже не приходилось ─ его искусством было отнимать жизнь, а не дарить ее. Путешествовал он всегда один, заказчики не нуждались в услугах целителя, когда нанимали убийцу, а после встречи с Демоном не помогли бы и самые искушённые целители, разве что заклинатели, способные поднимать из могил мертвецов. Так что забота о ком-то была для него чем-то новым и непривычным, но удивительно... Приятным.       Поглядывая на эмоциональное лицо юноши, Ри Суо хотел утешить его боль, уберечь Сио от кошмаров, но слепой монах страдал недосягаемо далеко. Ри чувствовал себя бессильным. Виноватым. Ведь он тоже был причастен к боли Золотого Сердца. Пусть Сио назвал его хорошим человеком, пусть был ему благодарен за спасение... Это не меняло того, что Ри Суо сделал с ним по приказу. И каждый раз, омывая его тело, перевязывая его раны, касаясь изувеченного живота, рассеченных кнутом бедер, он вздрагивал, вспоминая выражение лица юноши в миг, когда он терзал его. Эти раны были куда глубже. Сейчас Сио жался к нему, беспомощно ища защиты, он был не в себе, измученный и изувеченный, но что станет между ними, когда он очнётся от болезненной истомы, когда разум обретёт трезвость? Пережив такие пытки? Как это скажется на нем? Ри Суо боялся, что не сможет вылечить самые страшные из ран ─ те, что оставил на сердце. Тело Золотого Сердца осквернили. Над ним жестоко надругались. Его пытали. Долго и унизительно. Его... Трогали. И если, придя в себя, Сио старался скрыть свою боль, спрятать ее, чтобы Ри Суо не волновался за него, чтобы не винил себя, когда стал его спасением из безнадежной клетки, Синий Демон знал, что Золотое Сердце не был настолько сильным. Он дрожал, лёжа в его руках. От некоторых прикосновений юноша рефлекторно сжимался и жмурился, хотя Ри Суо ни единым своим движением не причинял ему боли. Его тело всегда было честным. Сио Лье совсем не умел прятать свои чувства. И Ри Суо не знал, что может и должен сделать, чтобы освободить его от страхов. Он касался Золотого Сердца нежно и заботливо, поглаживал его по волосам, когда тот ворочался и постанывал во сне, больше не тая свой голос, доверяя рукам, что были рядом, позволяя быть слабым в утешающих объятьях. Но этого было недостаточно.       "Такой, как я, не способен исцелять... Лишь воцарять хаос вокруг," ─ мрачно подумал Ри Суо. Он не мог отделаться от липких едких мыслей, что говорили в нем голосом отца. Страшило его и то, что он может увидеть в родном доме.       Черный дом стоял в долине ирисов, нетронутый. Он покосился от времени, крыша прохудилась, а стены облепил мох, и все же, выстоял восемнадцать лет, дожидаясь своего хозяина. Ирисы поросли до самого порожка и зацвели, выбиваясь сквозь щели в полу, даже внутри дома. Дверь была распахнута настежь, и ветер покачивал ее на петлях.       Прижав к себе юношу покрепче, Ри Суо пересилил себя, шагая к месту, полному жестоких воспоминаний. Он ожидал увидеть истлевшее тело матери в доме, на месте ее убийства, согнувшейся в предсмертной муке и ужасе, в последний миг глядевшей на кровавого палача, но женщину похоронили. Ри Суо увидел невысокий валун, достававший ему до колен, служивший могильной плитой над подужавшимся холмиком. Ри Суо боязливо протер его ладонью, увидев выступающие под грязью полосы. На надгробном камне высечено было единственное слово: "Мать". Ри внутренне сжался, испытывая сложные чувства. Он был благодарен, что о теле позаботились, что его не осквернили, не опорочили, и даже на камне не написали никаких гадостей, но подозревал, что сделал это совсем не Шао Юш. Этот человек был далек от сантиментов, сложно было представить жестокого тирана, отдающего приказ позаботиться о теле. Должно быть, кто-то из его людей. В то время... Быть может, то, что они творили, казалось безумием не только Ри Суо. Каратели отняли множество невинных жизней.       "Интересно, сколько ещё таких надгробий разбросано по всей империи Дай Со?.."       Ри Суо испытывал жгучую горечь. Чувствовал, как рыдания скапливаются в душе, но слезы так и застыли где-то глубоко внутри. Матушка не любила, когда он плакал, его слезы всегда ранили ее. Потому, сдерживая себя, Ри Суо присел на корточки, снял маску и коснулся лбом могильного камня.       ─ Я дома, матушка. Прости, что так поздно.       Сио тихо простонал ─ движения мужчины потревожили его раны. Ри Суо виновато посмотрел на него и выпрямился.       ─ Сегодня у нас гости, матушка. Это Сио Лье. И он мой... ─ Ри Суо запнулся, пытаясь осознать, кем для него стал Золотое Сердце. ─ Свет. Нежный лучик надежды.       Подул теплый ветер, поднявший в небо лепестки ирисов. Ри Суо выпрямился в спине, вытянулся, подставляя ветру лицо. Будто нежные руки матери, ветер мягко коснулся его щёк. Пряный аромат дома наполнил душу спокойствием. Он позволил себе улыбнуться и, уважительно поклонившись матери, вошёл в дом.       За время, что его не было, многие путники побывали здесь. Ценности, коих было немного, разворовали, домашнюю утварь растащили. Должно быть, здесь ночевали бродяжки и разбойники ─ Ри Суо приметил вещи, которых в его доме никогда не было, всякий хлам, небрежно брошенный по углам. Но мебель стояла нетронутой.       Ри Суо отодвинул дверь и вошёл в комнату, бывшую когда-то его личными владениями. Небольшая, в детстве она казалась ему целым царством, где плясали его фантазии. Стены были разрисованы наивными каракулями. Ри Суо улыбнулся, вспомнив, как выводил человечков и святых покровителей на стенах. Вот они, нарисованные дрожащей от воодушевления детской ручкой ─ золотой дракон Ин, синий дракон Ян Чжу, черная цапля Аш, пылающий феникс Ши и тысячехвостый лис Аки. Выцвели, но все ещё украшали стены, а в центре, в окружении святых покровителей, стоял он ─ маленький синеволосый мальчишка с тогда ещё целым рогом и маленьким хвостиком, что вырос теперь до изящного и длинного хвоста.       Ри аккуратно уложил Сио на циновку. Юноша тут же заворочался, принимая позу поудобнее. Ри Суо встряхнул покрывало от пыли и грязи и бережно укрыл Сио Лье, но в этот момент Сио испуганно сжался. Ему снилось что-то дурное, и, не справляясь с этим, он простонал сквозь сон:       ─ Не трогайте... Не прикасайтесь... Пожалуйста... Уберите руки... Отпустите меня... Отпустите... Я не могу...       Ри Суо тут же убрал руки, и сон юноши стал спокойнее. Прикусив губу, Синий Демон мрачно посмотрел на блондина. Сио почти изнасиловали, а Ри Суо так вольно касался его, словно тот был домашним зверьком, которого можно погладить, когда он кажется тебе милым и ласковым. Но это... Было неправильно.       "После всего, что я сделал с тобой. После того, как предал свое обещание... После всего, что другие сотворили с твоими телом и душой... Мне не стоит прикасаться к тебе. Когда ты поправишься, я больше никогда... Не коснусь тебя."       Ри Суо подавил в себе все теплые чувства. Он знал ─ это верный выбор, лишь кончик хвоста выдавал его истинные эмоции ─ тревогу и досаду. В штанах стало слишком тесно, и Ри выпустил хвост наружу, как в редкие моменты, когда мог себе это позволить. Он печально взглянул на пушистую кисточку и вздохнул.       "Нельзя переступать черту. Он чист и невинен. Я не должен... Осквернять его своими порочными прикосновениями."       Ри Суо, как и его отец, был подвержен многим порокам, но сильнее всего в синей крови разгорались два из них ─ злоба и похоть.       "Я никогда. Никогда не опорочу тебя, ─ поклялся Ри Суо, вспоминая лицо Сио в миг, когда Шао Юш касался его ─ отчаянное, измученное, молящее о смерти и всем сердцем противящееся похоти и разврату, томному, запретному удовольствию. ─ Я никогда! Никогда не сотворю с тобой подобного. Я не сдамся своей порочной крови."