Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Быстрые, словно ветер, друзья неслись сквозь белый лес. Простой человек едва бы уследил за тем, как мелькают тени меж деревьев: услышал бы шорох потревоженной листвы, так ничего бы и не разглядел, лишь озирялся бы понапрасну, а после взял бы четки да помолился Святому Покровителю от греха подальше. Друзья двигались также неистово, как если бы их весь путь гнали ветра Бэя. Порой они встречали воздушных защитников, но Ри Суо уже приловчился читать заклинание быстро и на бегу. Он не стал даже будить кроху, чтобы разобраться с врагом. Они с Руи Сюэ отлично справлялись вдвоем. Робкая надежда, что тяжёлых противников они больше не встретят, замаячила в сердцах, но Синий Демон знал, что это не так, и ждал подвох за каждым поворотом.       Пейзаж не отличался за несколько часов пути. С высоты призрачной тропы весь лес казался усеянным белыми вишнями, а, оказавшись в нем, Ри Суо уверился в том, как сильна была подавляющая энергия демона. Лес поглотил всю иную жизнь. Не было травы или цветов, кустов или иных деревьев. Только вишня и сухая, измученная почва, черная, как душа Бэя, затвердевшая, как камень, словно вынесена была из Твердыни. В демонический лес не забегали звери. Не было видно живых людей, зато время от времени встречались изуродованные трупы. Такого эффектного зрелища, как с кицунэ, им больше не представилось, но тела обычных людей выглядели едва ли лучше. Бэй всем вырезал глаза. Мужчин он раздевал, лишал достоинства, ставя в унизительные позы: то на колени, то в низком поклоне до земли, обращая тело голыми ягодицами к миру, рассеченными, словно монстр порол своих жертв. С женщинами обращались не лучше, хотя тела их были редкостью. Бэй сохранял им одежду, но длинные волосы запихивал жертвам в рот, скрывая лица. Тела их были брошены небрежно, словно вообще незаинтересованно в их существовании. Но страшнее всего было глядеть на редкие одинокие трупы кицунэ. Бэй разрывал их в диком обладании, и Ри Суо горько осознал, что враг высасывал дар богов, проникая в их тела. Изнасилованные, униженные наихудшим образом, они были покрыты чем-то белым и висели, переброшенные через ветви.       Друзья неслись так быстро, что едва замечали тела. Будь Сио в сознании, он бы настоял на том, чтобы о каждом из мёртвых позаботились, но Руи Сюэ лишь быстрее перебирал ногами, видя злодеяния врага. Он несся, казалось, обгоняя само течение времени, рассекая пространство и не зная усталости. Ри Суо мог двигаться ещё быстрее. В обиду за слова самурая, полудракону хотелось съязвить, что Руи их задерживает, но он был слишком добродушным, чтобы упрекать ронина. К тому же, они и правда начали двигаться быстрее, когда Сио оказался на руках друга.       Монах большую часть пути спал с умилительно безмятежным лицом. Ри улыбался, глядя на него, и набирался сил, но чем глубже они заходили в лес, тем беспокойнее становился сон монаха. Ри поглаживал Золотое Сердце по волосам, чтобы успокоить. Обычно ему было подвластно отвести беду. Стоило коснуться, так мальчик его щурился, вытягивал голову, потягивался и безмятежно улыбался, расслабляясь, но в этот раз Сио не становилось лучше ни от прикосновений, ни от нежного шепота друга. Он ворочался и тихонько скулил. Ри даже думал разбудить его, чтобы не терзать его разум дурными снами, но Сио, почувствовал его намерения, открыл глаза сам. Сонный, он уцепился за родные плечи и потянулся к другу, желая что-то прошептать. Взгляд его был заспанный, тревожный, и Ри хотелось утешить его сотней поцелуев, избаловать в нежности и заботе, обогреть ладонями продрогшее сердце. Он склонился навстречу, и они мягко встретились лобиками. Ри нежно потерся о носик друга, ободряя сокровище. Сио смущенно улыбнулся в ответ на его нежность, быстро пришел в себя. Он был сильным, но от заботы друга лишь креп. Ради Ри Суо юный монах был готов сражаться с самой страшной тьмой. Даже внутри собственного разума.       ─ Мне снился сон... ─ прошептал Сио, сжимая плечи дорогого друга.       ─ Ты был очень тревожен, пока спал. Я волновался за тебя.       ─ Я чувствовал, как Ваши ладони утешают меня сквозь пелену реальности. Спасибо вам, ─ нежно улыбнулся Сио, но в глазах его по-прежнему кружила тревога. Это не укрылось от Ри.       ─ Это всего лишь сон, сокровище. Прогони все грустное и мрачное от себя... ─ посоветовал Ри. ─ Не пускай эти кошмары в свое сердце.       ─ Мне кажется... Это было чем-то большим. Чем просто... Сон.       ─ Что же ты видел, кроха? ─ взволнованно спросил Ри. Он видел, что юноша хочет поделиться с ним, потому внимал. К чувствам и ощущениям монаха стоило прислушиваться. Слепой, но всегда видел знаки судьбы.       ─ Мне снился... Бэй.       Ри Суо недовольно рыкнул. Сио знал, как это звучало, потому погладил по плечам друга, чтобы успокоить его ревностное волнение. Ри боялся, что их с Бэем связь может причинять Сио вред. Она крепла раз за разом, угрожая Сио. Ри, заботясь о друге после жестоких происшествий, приподнимал передние пряди волос золотого сокровища и видел, как разрастались символы проклятья. Это не могло не пугать, а здесь, в лесу, где все было пропитано демонической магией, где деревья пульсировали кровью Белой Погибели, где сама земля впитала демоническую энергию, Сио угрожала опасность.       ─ Ирис мой, ты должен гнать прочь его из своих снов. Не подпускать его к своему сердцу! Он столько сделал с тобой!.. Тебе нельзя давать ему забираться в свою душу.       ─ Это... ─ Сио пытался подобрать слова. ─ Было подобно наваждению. Я видел мир его глазами. Мне давно не снятся цветные сны... Я... Не видел мира с тех пор, как носил воспоминания госпожи Аш. Все мои сны были блеклыми, черными, но яркими на ощущение. Едва отличались от реальности, и я будто... Просто размышлял внутри них. Но сейчас, я... Видел. Это память, господин Ри Суо, память того, что заперто в этом лесу. Тут кругом Бэй, и из-за этого...       Ри бережно убрал прядь с виска юноши, проверяя печать. Она казалась прежней. Мужчина выдохнул с облегчением, но не расслаблялся.       ─ В следующий раз я разбужу тебя. Я не позволю ему лезть тебе в голову!       ─ Все хорошо, господин... ─ прошептал Сио. Чувствовал, что друг волновался, поэтому говорил очень мягко. Его голос частенько напоминал тихое кошачье мяуканье, а сейчас звучал особенно жалобно, но в то же время ласково. Ри не мог ему противиться. Знал, что Сио важно поделиться с ним видениями. Даже если это опасно, его кроха все равно будет рисковать собой, чтобы найти свои ответы. Таким он был. Его не изменить. Поэтому Ри должен был быть настороже. Присматривать за родным человечком.       ─ Расскажи мне, что ты видел? ─ попросил Ри.       ─ Это было далёкое прошлое. Я чувствовал себя Бэем, это было так странно... Мучительно. Казалось, он горел изнутри. В нём полыхала злоба, совсем как у господина Ши. Он... Амбициозный, высокомерный, чувствовал, что этот мир уже лежит у его ног. Не сомневался в своей победе. Бэй был един и только пришел на эту землю. Он глядел на богов без страха, а на Покинувшего ─ с высокомерием. С ними был ещё один демон... Хушэнь.       ─ Демонический бог? ─ удивился Ри Суо.       Сио кивнул.       ─ Он... Был близок им двоим. Что-то вроде советника. При том, что он уступал в силе, его уважали. К его словам прислушивались. Он был очень важен в этом походе. Так давно... Он был совсем другим, нежели чем в час, когда я его встретил.       ─ Злым?       ─ Нет, но... В нём плясало коварство. И, я боюсь, я знаю, что случилось.       ─ Хушэнь помог Мраку разделить Бэя?       Сио кивнул.       ─ Я не уверен, я не видел этого, но то, как смотрел тигриный бог... Он был очень решителен и часто переговаривался с Покинувшим. Бэй... Он был сильнее Мрака, понимаете? Но случилось что-то подлое. Сон был спутанный... Я видел много образов. Но затем миг... Четкий, как Ваше прикосновение, в нём нельзя усомниться. Я видел каменную круглую арку. Древнее сооружение, давно уже порушенное среди сочной травы, стояло под ореолом света. День был серым, каким-то недобрым, тучи несли с собой дождь. Демоны осматривали руины. Но почему-то были вдвоем: Бэй и Мрак. Армия исчезла, и они стояли... Будто ждали. Будто там было что-то... Словно ловушка. И эта арка, словно манила к себе пучком света. С ней было что-то не так, какая-то страшная сила пульсировала из недр земли, а когда Бэй подошёл к ней... В центре круга вспыхнула магия. Его силу сковало подлое колдовство, он не мог высвободить энергию, хотя всегда был сильным чародеем. Бэй понял, что произошло, обернулся на Покинувшего, но его потянуло за собой. Со спины. Когти вцепились в его плечи и уволокли в блестевшую сталью магию, а затем... Боль. Ничего кроме боли... Его рвало на части, душу, тело, тысячи магических лезвий отрезали ему конечности, он сопротивлялся, кричал, проклинал... И проклятья его имели силу. Он ранил Мрака, ранил того, кто подло напал со спины. Он забрал у них что-то важное... Прежде чем его душу разорвало в клочья и осколки разлетелись по миру. Он помнил усмешку. Помнил смех, плясавший над белой от крови травой. Он не смог... Ничего сделать. Исчез, полный ярости. Я чувствовал, как меня... Разрывает на части. Это... Так страшно!.. Очень... Очень больно...       ─ Ты же мой кроха... ─ Ри было плевать на то, как больно пришлось Бэю. Он искренне считал, что засранец это заслужил, но не Сио. Его светлый мальчик не должен испытывать таких чувств. Он не хотел, чтобы Сио видел такие сны. ─ Бэй и сейчас ранит тебя...       ─ Боль притихла, стоило мне почувствовать Вас. Ваш голос ─ лучшее лекарство, ─ промурлыкал Сио. Щёчки его горели, но говорил он искренне, оттого так смело. Сплошное очарование.       ─ Так и должно быть. Чувствуешь сердцем мое желание защитить тебя... Искреннее. Лечит тебя. А хотел бы и вовсе уберечь. Чтобы ничто не ранило тебя... Никогда. Чтобы никакой Бэй не снился тебе.       ─ Я чувствую, что это важный сон, господин Ри Суо. Было очень больно, но... Мне кажется, что мы узнали что-то... Нужное. То странное место, место, где все началось...       ─ Оно в этом лесу? ─ спросил Ри.       Сио покачал головой.       ─ Я не знаю. Но мне кажется, что вовсе за Завесой. Ведь говорят, демоны никогда не ступали в землях Аки. И чувство было совсем иное... Далёкое.       ─ Ты... Действительно был им в этом сне? ─ хвост Ри Суо заинтригованно завилял из стороны в сторону.       ─ Да.       ─ Что вело его вперёд?       Прежде Сио говорил о том, что, возможно, в Бэе есть и что-то светлое. Если оно существовало, то в этот миг монах мог бы почувствовать это. Только он и смог бы.       ─ Я чувствовал столько ненависти... К миру, к богам, к союзникам... Бэй, он... Соткан из злобы. Нелюбимый... Одинокий. Он жил... В очень жестоком месте. И... У него разбито сердце, господин Ри Суо.       ─ Он... Отвергнут?       Сио кивнул.       ─ И это окончательно похоронило в нем человеческое. Когда-то он был способен любить, но сейчас это... Чудовище. Побыв им всего немного, мне так отчаянно хотелось сбежать от той тьмы, что внутри неистового монстра... Но я не мог уйти, пока что-нибудь бы не узнал. В этом воздухе много памяти... Но это... Страшное. Пахнет кровью. Смертью. Это всё, что было с ним... Желание стать сильнее, сильнее всех, сильнее богов... Оно так жжется. Неправильное... Непокорное... Бешеное. В нём нет ничего... Только необузданная агрессия. Такая жизнь... Это страшно, жить в такой жизни, господин Ри Суо...       "Когда-то мой мир выглядел почти так же. А потом появился ты, ─ подумал Ри Суо, гордо прижав юношу к себе. ─ Моё солнце".       ─ Значит, уговоры мы откладываем в сторону.       Сио грустно улыбнулся.       ─ Боюсь, что так. Но мне не даёт покоя эта сцена. Эта... Рука. Интересно, почему Хушэнь сделал это? Он казался добрым, когда помог мне...       ─ Сянь говорил, что этот демон ─ особенный. Назвал его славным парнем. Но у каждого... Есть темное прошлое. Белые и пушистые не станут демоническими владыками. А он очень могущественен и пришел захватывать наш мир. Быть может, он просто поддерживал Покинувшего в минувшей войне. Ненавидел Бэя, как прочие его сородичи.       ─ Но Мрак кинул его здесь... Или оставил... Присматривать?       ─ Сянь говорил, он крутится вокруг Канга Лающего. Именно Хушэнь проводил его к демоническому владыке.       ─ А Канг выступает против Бэя! ─ припомнил юноша оживленно. ─ Всё сходится!       ─ А ещё он интересовался тобой... ─ прорычал Ри.       ─ Он не сделал мне ничего плохого, ─ заверил Сио. ─ Просто помог.       ─ Всё это неспроста. И очень мне не нравится. У демонов своя иерархия. Они воюют между собой, а Хушэнь всего лишь выбрал свою сторону. Что он, что Канг, что Бэй ─ они все злодеи и наши враги. Но все эти распри... Мир стал таким сложным... ─ проворчал Синий Демон.       ─ Мы справимся, ─ прошептал монах решительно.       ─ Конечно, кроха. У нас нет другого выбора.       Руи Сюэ не лез в их разговор. Он нес подмышкой собаку, потому что Тефтелька ни за что не угнался бы за мужчинами, усиливающими ноги чарами. Ронин слушал молча, не понимая, кто такой Хушэнь. Имя Сяня было ему знакомо. Полудемон... Однажды он появился в их доме с игривой ухмылкой. Дважды Руи видел, как его отец развлекается с демоном порока в тени ночи. Это было мерзко и грязно. Руи с детства был необычным ребенком. При том, что он родился в Кон Ю, в сердце его всегда жили высокие идеалы. Он не мог представить, что отец его серьезно влюблен в мужчину. Так ещё и в демона. И однажды в ночи, взяв кинжал, что подарил ему отец (тот самый, которым Руи пытался покончить с собой!), ребенок забрался в покои своего отца. Он думал, что спасет его, убив монстра, взявшего над ним контроль. Фа Гонк сильно изменился с появления в его жизни хвостатого демона. Охладел к жене, а к любовнице ─ матери Руи ─ и вовсе стал жесток. Женщины стали раздражать его, потому что с демоном похоти, знавшим все тонкости устройства человеческой души, ему было лучше, чем с ними. Руи не мог этого понять, тогда он просто считал, что отец его в опасности. Сянь и правда использовал чары, чтобы получать внимание других. Фа Гонк пришелся ему по вкусу, и Сянь не хотел его упустить. Демонам почти не ведома любовь, но когда они начинают ее испытывать, они становятся ещё большими монстрами и способны на страшные вещи. В сущности, Сяня никогда не волновала семья Фа Гонка, его обязательства перед городом и детьми. Поначалу это было просто игрой, а потом стало тягучей зависимостью. Сянь полюбил Фа Гонка и всеми силами пытался его заполучить... Только Руи об этом не знал.       Все вышло нелепо до невозможности. Сянь не спал, когда мальчишка пробрался в спальни. На мягких, стеленных шелком кроватях лежали двое. Отец, раздетый до гола, и Сянь, облаченный в женское одеяние. Это было дико, неправильно, мерзко и не укладывалось у Руи в голове. Юноша бросился с ножом на монстра. Ему казалось, что демон пытается занять место его матери, пытается забрать власть над городом, над всем Кон Ю! Маленький Руи не боялся Сяня, как не боялся и умереть. Он просто набросился на демона, а тот крепко схватил его за руку, глянул сияющими во тьме глазами, серыми, холодными, как грязный снег. Руки его сжали запястья мальчика до хруста. От боли Руи выронил кинжал.       ─ Ты слишком мал, чтобы лезть ко мне в кроватку, малыш~ Приходи лет через так десять, и мы найдем, чем с тобой заняться. Сможем даже поиграться со всеми игрушками в твоём арсенале~       Руи пытался высвободить руки. Ярость его не утихала.       ─ Ты вредишь моему отцу! Я убью тебя!       ─ Твой отец любит меня. А я ─ его. Такая вот ситуация.       ─ Это ложь!       ─ Будешь так кричать, он проснется. Как думаешь, что он скажет, когда узнает, что ты пытался сделать? Беги в кроватку играть со своими игрушками, только смотри, не поранься. Я буду молчать о том, что ты хотел сделать. Не хватало ещё так рано потерять свою жизнь из-за глупости.       Но Руи не верил словам монстра.       ─ Я убью тебя! Убью! Убью! И тогда отец вернётся! Он будет, как прежде! Он будет спасен!       Сянь дёрнул мальчишку на себя, навис над ним.       ─ Любви не прикажешь. Она просто появляется однажды и бьётся в сердце. Мужчина ли, женщина... Там уже не важно. Убьешь меня ─ сделаешь отца несчастным. Сгубишь и его тоже. Мне, конечно, будет уже все равно! Ведь ты меня убьешь. Но тебе ещё жить здесь. С ним. Любовь жестока. Уверен, что он простит тебя?       ─ Мне без разницы! Пусть злится сколько хочет, он и так меня не любит, но я спасу его!       ─ Вот же раскричался. А сам-то тоже мужчину полюбишь.       ─ Что за вздор!..       ─ Яблонька от яблони... Гляди, это написано на твоей ладони, ─ Сянь оттолкнул его, освободив наконец руки. Руи уставился, словно на линии жизни действительно было что-то написано, а демон в тот же миг метнул кинжал. Оружие вонзилось в деревянный настил в сантиметре от босой ноги мальчишки. Сянь облокотился о спинку кровати, вальяжно раскинул руки и сложил ногу на ногу. Бретельки платья игриво сползли с его плеч, а между ног сквозь подол толстым бугром выпирал хвост. Победная усмешка играла на его губах.       Боль свела запястья мальчика. Руи трясло от злобы и животного, беспомощного страха перед монстром, в миг охватившего его. Сянь казался мальчишке могучим, непобедимым злодеем. Мальчик с большим трудом поднял кинжал вновь.       ─ Этому не бывать! Не бывать! ─ в ярости закричал Руи.       ─ Тише же! ─ зашипел на него демон, желая уберечь ребенка.       Но Фа Гонк проснулся в тот миг, когда Руи с визгом бросился в очередную неумелую атаку. Хотел защитить отца, а в итоге лишь обозлил его против себя.       В ту ночь Руи жестоко наказали. Отец раздел его и подвесил на крыше дворца за руки, облив его тело маслом. Когда взошло солнце, безжалостные лучи несколько часов до боли прожигали тело сквозь тонкую пленку масла. Руи плакал от обиды и негодования. Он хотел спасти отца, помочь, уберечь, но в итоге получил одно из самых жестоких наказаний. Он ненавидел Сяня, злился на отца и единственное, что мог сделать, освободившись от наказания ─ продолжать гнуть свою линию, потому что верил, что абсолютно прав.       Руи не оставлял попыток убить Сяня, считая это долгом своей жизни. Он нападал на него в подворотнях, в их доме, всякий раз, когда видел, а когда не видел ─ выслеживал, ошиваясь то у борделя, то в окрестностях Мон Ю. Но всё безуспешно.       Однажды у Руи с отцом состоялся разговор. Руи Гонк пытался объяснить главе клана как опасен Сянь, что их тайные встречи, о которых в то время даже Ри Суо не знал, вредят правителю. За это отец жестоко избил своего сына и приказал слугам вырвать ему язык ─ за сквернословие, и перебить пальцы, чтобы он никогда не смог обучиться письму и держать в руках меч. Фа Гонк и до этого не любил своего незаконнорожденного ребенка, а когда он начал так открыто выступать и дерзить, зная к тому же тогда еще запретную тайну, решил поставить его на место. Раз простое наказание не помогло, мальчишка должен был познать настоящее возмездие. В семье Гонков с этим все было строго. Будь Сянь рядом, Двуличный бы отговорил главу клана от жестокости, но Сянь в то время ушел в запой после бегства Ри Суо и несколько недель не появлялся в Мон Ю. Синий Демон, не знавший об их связи, пришел на службу к правящему клану, а Фа Гонк его пригрел. Правитель знал, что Сянь однажды вернётся и заберёт своего мальчишку. Ри был ему словно сын, Сянь всегда с теплом отзывался о нем. И вот карты судьбы сложились: Руи сбежал от наказания и жестокого отца, а Фа Гонк, взбешённый поведением своего сына, послал Ри Суо разбираться с проблемой. Синий Демон даже не догадывался, за что отец так ненавидит сына. Слухи ходили разные. Якобы младший Гонк бунтарь, да только не понятно, чего добивался. Ещё говорили, что он часто пропадает из дома, не слушается и порочит честь клана. А всего-то хотел внимания и любви отца. Всего-то хотел уберечь его от монстра, в котором видел зло. А затем понял. Когда Ри Суо долго и жестоко бился за честь мальчишки, которого не знал, когда наблюдал за тем, как величественен Синий Демон, ученик Сяня... Понял, что демон был прав. Во всем. Отец любил Двуличного, пытался защитить его любой ценой. Между сыном и любовником он выбрал сердцем и не мог отказаться от бурных чувств. Отец сделал свой выбор в отчаянной, безумной и нелогичной любви. А Руи сделал свой. И теперь пути назад больше не было. Он не мог вернуться домой, потому что стал врагом, которого приказали убить гончим псам. Потому что, если хотел остаться Гонком, должен был принять, что вместо его матери отец выбрал вшивого демона, едва ли когда говорившего серьезно. Это было унизительной и жестокой правдой. Фа Гонк отказался от сына ради любовника, а Руи потерял свое место в отчем доме. Он ненавидел Сяня, но демон, как бы это ни претило, оказался прав абсолютно во всем. Руи и правда по судьбе выпало полюбить мужчину. Верный и принципиальный от рождения, ставший изгоем в своем клане, Руи нашел своего господина в далеком, благочестивом Лян Хэ. Руи долго не мог признаться себе, что его благодарность и желание защитить ─ это любовь. Настоящая, чистая, искренняя, но он чувствовал ее, как Ри чувствовал нежность Сио, и берег ее в душе, принимая и оберегая, как ценное пламя.       Самурай посмотрел на ладонь, вильнув тремя хвостами. Ему не хотелось спрашивать, что ещё написано на его ладони. Это было бессмысленно. Он был уверен, что линия его судьбы оборвется совсем скоро, что жизнь его закончилась, когда погиб его господин, осталось только возложить цветок и вспороть себе брюхо, закончив историю красиво, отомстив и отправившись искать Линга Сюэ средь тысяч миров и времён. Он решительно поднял взгляд на друзей.       Руи и прежде слышал, что Ри Суо и Сянь связаны. Став невольным свидетелем разговора, самурай хотел спросить, что же между ними случилось, что связывает их и что происходит в его клане сейчас. До этого Ри Суо поверхностно упоминал участие Фа Гонка в судьбе Кон Ю, но очень осторожно, потому что не знал, как самурай отреагирует на вести об отце. Любопытство искушающе манило его задать свои вопросы. Но задумавшись, самурай понял, что не хочет ничего знать. Это всё осталось в прошлом. Даже если он узнает, что отец его в беде, Руи все равно не отправится его спасать. Он уже все решил. Вся его жизнь осталась в прошлом, а в мучительном настоящем было лишь место для смерти. Погибнуть должны были двое: он и его враг. Всё остальное уже не имело значения. Сио ярко волновали причины войны демонов, он искал ответы, как всякий монах ступает путем просвещения к своему просветлению, но Руи было достаточно знать, что Бэй мерзавец, вылезший из Твердыни ─ худшего из миров, и принёсший Твердыню с собой. Их миры были разные, как лёд и пламя, как смерть и жизнь. Они никогда не должны были столкнуться, но это случилось, и, глядя вперёд, Руи Сюэ видел настоящее, воплощенное жестоким монстром.       "Одиноко качнулся ландыш.       Пусты дома.       Нагая Твердыня," ─ прервав разговор друзей, произнес Руи Сюэ.       Впереди, средь болезни мира ─ уродливой, вонючей вишни ─ показалось поселение.