Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Ян Чжу любил богатство и роскошь. Храмы его были произведением искусства, и, как правило, возведены в темных цветах: золото с обсидианом, глубокий нефрит, кроваво-багровый и редко встречался иссиня-черный ─ под цвет чешуи Святого Покровителя. Ин же не любил мрачные оттенки. Его храмы были белоснежны, словно сотканы из света. Золото у братьев являлось общим пристрастием, но в остальном храмы богов были настолько непохожи друг на друга, насколько могли отличаться друг от друга инь и янь ─ полные противоположности. Ян любил широкие залы, Ин же предпочитал интимность. Вместо крупных комнат его храмы, скромные в своих размерах, редко когда поднимавшиеся выше четырех этажей, были поделены на множество маленьких помещений. Служители Ина всегда одевались очень скромно и жили ─ тоже, и, хоть храмы были украшены золотом, никто и не думал красть у Святого Покровителя, в то время как монахи Яна частенько подворовывали и таили в кладовках богатства.       Ян хвалился своими ликами. Он любил огромные статуи, рисующие его в полный рост. Ин предпочитал миниатюры и картины. В белых храмах редко можно было найти больше одного монумента Святого Покровителя, но зато они приковывали взгляд, выделяясь красотой и изяществом среди белых стен, украшенных святыми ликами и картинами, и опорных колонн.       Ян Чжу любил камень, а Ин ─ дерево, Яну всегда возводили храмы на возвышенностях, а Ину ─ в низинах. И всё, чего ни коснись, было противоположным, как взгляды на жизнь и уклады самих жителей соседних империй. Империя Дай Со долгие годы тонула в пороке, Рье До же хвалилась своим благочестием. Народы сражались разным оружием, даже мыслили совсем другими категориями. Общее у людей было лишь безмерное высокомерие, что позволяло им думать, что их народ самый сильный среди прочих, а именно их бог непременно самый лучший. Древние легенды гласили, что именно Ин был мудрейшим из Покровителей. Яна славили за силу, но и тут народ Рьё До уверял ─ наш бог всегда был сильнее, ведь все величайшие подвиги всегда причисляли Ину. И не важно, что Ян всегда был в тени славы брата.       При том, что Ин характером был скромен и о том же просил своих служителей, нравы выходцев Рьё До выделялись редкостным нахальством и эгоистичностью. Светлейший бог, покровитель света, мудрости и истины никак не мог до них донести своей воли, и это оставило свой шрам на истории Белой Империи.       Кланы Рьё До никогда не были дружны. Они искали лишь выгоды и высокого положения, и если в Дай Со власть императрицы была абсолютной, и она вертела пешками, как хотела, то в Рьё До кланы имели весомое влияние, не позволяя помыкать собой. Когда император Кё До начал сдавать позиции, династии начали цепко хвататься за власть в округах, притесняя императорские силы и обретая больше власти на землях, дарованных им во служение. Они ждали, как голодные волки, молились в храмах, призывая Ина, совершая подвиги с его именем на устах, чтобы привлечь внимание Святого Покровителя, ведь были же в былые эпохи и другие одаренные! Всеми силами кланы пытались уцепиться за власть и искали поддержку народа, подкупая благами и деньгами крестьян и угодных слуг. Кланы получили большую власть, чем прежде, и жадные, эгоистичные главы именитых династий карабкались вверх ─ такой долгие годы была империя Рье До изнутри ─ для врагов сильная единая, а для тех, кто имел время и желание обдумать картину мира, напоминала треснутое зеркало, давно уже расколотое на части. Только пока части эти лежали плотно друг другу, видна была лишь тонкая трещина, но стоит кому-то дёрнуть одеяло, на котором оно лежит, как осколки полетят во все стороны, раня каждого, оказавшегося на пути.       Сио с детства помнил страхи императорского дворца. В дни, когда он много времени проводил с Мьюном, как его личный слуга, но незаменимый друг, наследник престола делился с Золотым Сердцем переживаниями отца: без дара Ина империи будет худо, а на закрытых приемах главы кланов ведут себя все нахальнее, таятся и за спиной проворачивают сделки. И без того слуги, оставшись без присмотра хозяев, постоянно шушукались, что положение династии До крайне шаткое, а кланы набирают силы. Было и много предателей, которых казнили на площади. Сио хорошо помнил эти страшные зрелища. Всех до единого обитателей дворца сгоняли, словно скот, поглядеть, как жизнь провинившихся утекает в пытках. Слабый император выползал из берлоги. Худой, но ещё без тени смерти на лице, он ходил с тростью, хотя возраст его не был преклонным, а когда говорил речи, напоминал о верности и службе Ину, пытаясь использовать веру, чтобы купить любовь народа, будто одно только владение силой Ина делала Кё До идеальным правителем, коего все должны любить. Он использовал единственное из доступных ему оружие ─ страх перед верой, а монахи оказались среди тех немногих, кто всегда поддерживал императора. Для священнослужителей все было просто: дар Ина доказывал легитимность власти клана До. Что бы ни делал император на престоле, они были на его стороне.       Со смертью Кё До всё должно было измениться. Привычный мир и порядок рухнул, а Сио не знал, что происходит. Нашелся ли другой избранный? Сколько кланов задействовано в войне? Как поживает Мьюн? Есть ли у него сторонники? Сио надеялся, что да, что Мьюн вырос хорошим человеком и непременно справится с бедой, используя не оружие, а слова.       Сио верил в Мьюна, а Ри Суо боялся, что хрупкий ирис может разочароваться в том, кем стал его друг детства. Золотое Сердце мужественно вынес его предательство, всё искал ему оправдания, но для Ри этот поступок был показательным. Хороший человек, как бы жестока ни была судьба, не будет даже думать о том, чтобы убить спасённого тобой друга детства. Для Ри это было неприемлемо, но кроха... Ри оставалось только вздыхать, когда юноша начинал спорить с господином.       Синему Демону пришлось примириться с тем, что Сио нужно немного выговориться. Раньше кроха таился, держал боль в себе, а теперь долго и задумчиво размышлял, что могло стать с империей и его другом. Ри было неприятно слышать имя императора Рьё До через слово, словно всё интимное путешествие позади сидел Мьюн и дёргал Ри Суо за хвост, то и дело намереваясь распустить бантик, нежно подаренный на день рождения, а когда Ри оборачивался, тот дурачился, корчил рожи и показывал язык. Но крепче сжимая в объятьях Сио, Ри понимал, что думает о глупостях. Золотое Сердце безропотно ему доверяет, поэтому Ри гонял прочь образ Мьюна, представлявшегося ему гротескно красивым в укор своему чешуйчатому уродству. Слава богам, что Сио не считал чешую недостатком. Но ведь не видел же его, лишь касался. Ри с детства переживал из-за своей внешности и все ещё слегка волновался по поводу чешуи, неуверенный, что это в самом деле может в чьих-то глазах выглядеть красивым, хотя, конечно, слова Сио придали ему столько уверенности, что он уже и не смел говорить и слишком часто думать об этом, ведь верил словам возлюбленного, что искренне гладил его и говорил о красоте мужчины. Потому, не позволяя комплексам взять верх, Ри Суо тем самым хвостом развеивал дурацкие образы соперника. Ничего подобного, Сио Лье ─ в его руках, любит его, и никакой Мьюн его не заберёт! Сказал же, что любит. И Ри жался к возлюбленному, верил ему и вдумчиво слушал о спутанных чувствах, с глубоким пониманием стараясь подобрать слова, что могли бы помочь юноше почувствовать себя лучше, в то же время не теряя своей твердой убеждённости, что с императором стоит быть осторожнее.       В остальном Ри Суо тоже не питал особого оптимизма. Он знал, что Шао Юш не лгал в своих речах о войне. В Рьё До происходит много недоброго. Стоило разузнать побольше, прежде чем соваться в очередное гнездо зла, и предложение Сио было как нельзя кстати. Они могли надеяться на то, что монахи решат откровенно ответить на их вопросы, и медленно приближались к Храму Полуночного Дракона.       Сио мучался из-за Мьюна, говорил о нем, не смолкая, словно ожидая слов: "Да, Сио. Мьюн ─ хороший человек, и всё именно так, как ты себе представляешь". Ри Суо не мог сладко обещать ему, что друг детства остался лучезарным солнышком, но не говорил и всего, что про него думал, лишь мягко поддерживал, давая понять, что будет рядом и защитит возлюбленного, что бы ни ждало их впереди. Окажется Мьюн таким, каким Сио его представлял ─ хорошо, он порадуется вместе с сокровищем и поможет ему, но если Мьюн окажется предателем и злодеем, говорить они будут совсем иначе.       Сио был очень благодарен возлюбленному за поддержку. Ри не давал ему падать в меланхолию печали, постоянно веселил шутками, а бархатный голос дарил покой. Было не так важно, о чем говорить, просто хотелось без конца слушать его голос и вдыхать аромат ирисов. Хотелось говорить... Говорить долго, без конца, словно Сио хотел высказать все, что лежало на сердце, и он чувствовал, что может доверить даже самые глупые из своих мыслей. Господин примет его любимым, господин непременно выслушает, что бы он ни сказал, и успокоит все сомнения.       Сио крепко-крепко обнимал возлюбленного, чувствовал себя защищённым в его руках и продолжал говорить, говорить, говорить, пока голос его слегка не охрип, а силы не иссякли. Тогда он притих и, уткнувшись носиком в шею возлюбленного, интимно прислушивался к биению его сердца. Ничего больше и не нужно было. Просто быть рядом.       Ри прижался губами к его макушке и правил коня, уберегая Сио от всего мира. Под звуки грибного дождя, они неминуемо приближались к встрече с прошлым.       Храм золотого дракона располагался в трёх часах езды от бамбукового леса. Ри увидел его издалека, а Сио ─ почувствовал. Это место пахло особенно. Вокруг храма росли алые амаранты ─ один из символов божественного естества. Амаранты символизировали бессмертие. Жила в народе легенда, что Хи'Ми'Лья создала первых Святых Покровителей, и в тот же миг по всей долине распустилось поле священных растений, и, вдохнув запах алых цветов, они обрели вечную молодость. Боги были смертны, но выживших после войны с демонами Покровителей считали особенными, а Ина и Яна ─ бессмертными, ведь они родились в амарантовой долине. Возле всех храмов Ина росли святые растения. За ними ухаживали и подносили зерна и цветки амаранта во время каждого из обрядов ─ верили, что тем самым питают бессмертие своего защитника. Кроме того, амарант был одним из немногих растений, что хорошо рос на истерзанной земле. Засуха Долины Волков Гонт расползалась, но эти цветки, в отличие от многих других в садах храма, не погибли. Из зёрен растения делали муку, а из листьев, корней и цветков ─ лекарственные мази и отвары. Пахло растение своеобразно. Если большинство цветов имели пряный, сладкий запах, то от амарантов сдавленно попахивало плесенью, и чувствительному нюху Ри Суо стало дурно.       ─ Мы уже близко, господин! ─ воскликнул Сио. Радости в его голосе было больше, чем печали, и Ри Суо решил, что это хорошо.       ─ Да, я вижу храм... И эти мерзкие цветы, ─ Ри Суо морщил нос. От вони у него разболелась голова и зачесался нос. Ри, не сдержавшись, чихнул и снова поморщился.       ─ Это амаранты, ─ сказал Сио гордо.       ─ Почему их не скосили? Они воняют, ─ возмутился Ри Суо.       ─ Вы чего, господин! Они священны. А зерна их очень питательны!       ─ Вы ещё и ели ЭТО? ─ Ри Суо в который раз подумал, что монахи Рьё До ─ садисты, что измываются над послушниками.       ─ Пахнет чуток, но это ведь ничего. Они очень полезны. Каждый кусочек этого растения полон божественной энергии. Она замедляет старение, лечит сердечные заболевания, помогает выводить яды из организма, а ещё укрепляет ци. Мы каждое утро ели кашу из амаранта...       ─ Теперь я понимаю, почему ты так мало ешь! Эту гадость тебе пичкали с раннего детства! Ещё бы у тебя не возникло отвращение к еде!       ─ Господин! ─ Сио надул щеки. ─ Не надо так говорить.       Ри Суо понял, что перегнул палку. Поджал уши.       ─ Прости. Мне всё ещё тяжело примириться с тем, как ты жил раньше.       ─ Ничего. На самом деле, было совсем не плохо. Долгое время здесь был мой дом. Жили мирно и тихо. Храм стоит в низине, так что случайные путники редко когда забредали к нам, но в каждую знаковую дату к нам съезжались на праздник жители соседних поселений, и настоятель читал проповеди и проводил обряды. Разве что к нам постоянно привозили раненых. Бывали дни, когда я фактически жил в лечебнице. Засыпал, закончив заклинание. Особенно если... На границе что-то случалось. Больно было видеть одних и тех же людей и серьезные раны на их телах. Шрамы не заживали, но страшнее всего было то, что в их сердцах жила война. Она никогда не заканчивалась. Иногда привозили пленных из Дай Со. Просили вылечить их, чтобы с ними можно было "поговорить". А потом возвращались через несколько дней с теми же пленными и снова просили подлечить их. Это было самое ужасное из того, что происходило в храме, но нам запрещали в это лезть. И задавать вопросы... Мне всегда это не нравилось.       ─ Политика... ─ рыкнул Ри Суо.       Сио опустил взгляд.       ─ Мне не нравилось, что такие вещи происходят в храме. Что все всё знают, но ничего не меняют. Но у настоятеля был исчерпывающий ответ ─ это враги. Зачем жалеть их? Но я не мог найти в себе силы относиться к ним так. Для меня они были... Людьми. Как и все остальные. Наверное поэтому другие монахи, постарше, меня невзлюбили. Они звали меня глупым, видя мои попытки помочь им. Я не мог говорить, но жестикулировал, и... Они читали в моих глазах жалость к "врагам".       ─ Они завидовали тебе, ─ исчерпывающе ответил Ри Суо, вильнув хвостом.       ─ Зави... Довали? ─ удивился Сио. ─ Чему можно завидовать? От меня только беды да неудачи...       ─ Так, кроха, ─ Ри насупился. ─ Мне без конца говорил, чтобы я себя не ругал, а сам что делаешь?       ─ П-простите...       ─ Простите тут не отделаешься. Ты не приносишь неудачи, слышишь? Ты лечишь этот мир. Ты проклят богами и демонами, но даже несмотря на это ты, солнышко, сделал для мира больше, чем все эти именитые монахи в храмах, больше, чем императоры и Святые Покровители! Конечно они тебе завидовали. Такой маленький, а уже монах. Совсем юный... В твоём возрасте должен быть ещё послушником, а ты чего добился? Тебя признали, а взрослые завидовали твоему таланту. Уверен, все видели, какой яркий у тебя свет, видели, какое доброе сердце. Ты носил в себе всепрощение и любил весь мир, но они не могли быть такими светлыми, как ты, и их это раздражало. Ведь ты... Идеальный. Светлый. Непорочный. Совсем не такой, как все другие монахи, которых я встречал. Ты... Веришь по-настоящему. Даже в то, что надо есть крупу из вонючих амарантов.       Сио засмущался и спрятал взгляд, прижавшись к мужчине покрепче.       ─ Ч-что Вы такое говорите, господин? Ничего я не... О-с-с-собенный. Такой же, как все. П-просто... У меня другой взгляд на мир.       ─ И сильная воля, чтобы следовать за своими убеждениями и сражаться за них. Сио, ты... Не представляешь, насколько ты уникальный. Моя светлая булочка.       Ри не сдержался и потискал возлюбленного за щёчки. Слишком умилен был его ярким румянцем.       ─ Г-господин!.. ─ смущённо пискнул Сио.       Сколько всего они с возлюбленным делали, а все равно смущался его прикосновений. Какой же невинной и чистой была его душа!       ─ Люблю тебя, сокровище ~ А они... Они и правда просто завидовали тебе.       ─ Нам было сложно понять друг друга. Я не мог им ответить, и для многих... Это было тяжело. Их раздражало мое молчание. Но были братья, что были добры ко мне. Некоторые даже меня защищали.       ─ А было от чего? ─ напрягся Ри Суо.       ─ Это я фигурально! Мне ничего не угрожало, правда. И даже наказания за провинности были не такими, как в замке господина Кё До. Мои наставники относились ко мне очень тепло и терпеливо обучали. Даже если мне было... Сложно. И довериться, и магию свою усмирить. Со мной всегда... Было непросто. Я очень благодарен им за все уроки. Знаете, господин Ри Суо? Мне всегда хотелось сказать им об этом. Но прежде я не мог. А Вы подарили мне шанс снова... Общаться с миром. Я очень хочу... Поговорить с ними. Ответить на их чувства. Поблагодарить за оказанное доверие, ведь мне и правда очень рано дали мантию. Честно говоря, это случилось незадолго до нашей встречи.       ─ Не удивительно. Ты такой кроха. Тебе ведь всего шестнадцать, ─ Ри произнес это очень нежно. ─ Подумать только, я на девять лет тебя старше, но это совсем не чувствуется.       ─ Потому что мы родные друг другу, ─ промурлыкал Сио. ─ Но это и правда, я отметил день рождения незадолго до... Нашей с Вами встречи. А кажется, будто я родился в тот день, когда Вы спасли меня. Жизнь так переменилась... Это был самый важный день в моей жизни.       ─ Ааавв, мальчик мой, что же ты делаешь... Такие слова говоришь... Нежный цветочек... ─ Ри несколько раз поцеловал его в лобик, не в силах сдержать любвеобильность.       ─ Н-но это правда! ─ смущенно лепетал Сио. ─ Вы очень-очень мне помогли. Вечность буду благодарен Вам!       ─ И я тебе... И всё же, разве это не нарушение? Так рано провозглашать монахом?       ─ В этом есть много правил, ─ кивнул Сио задумчиво. ─ Но ни одно не говорит, что в пятнадцать нельзя стать монахом. Нужно пройти испытания, обладать силой и нужными качествами. Честно говоря, это всегда очень смущало. Такая честь! Меня ещё с четырнадцати начали привлекать к... Взрослым обрядам. Наш храм небольшой, им не хватало монахов, а всех талантливых забирали к Завесе, чтобы они удерживали барьер. Так что моя сила была нужна почти... Всегда. Поэтому меня рано посвятили. Я был им... Нужен. И когда бывали плохие дни, я думал об этом и мне становилось легче. Ведь хорошо быть... Нужным кому-то. Не бесполезным, а действительно нужным! И я старался изо всех сил, чтобы оправдать ожидания. Когда я получил одеяния, я впервые в жизни гордился собой. Мне было очень приятно, что я смог стать монахом, и думал, что Мьюн бы гордился мной, что я нашел свое место в мире и теперь смогу помочь ещё большему количеству людей. Ведь если раньше были ограничения, то стать монахом значит стать... Взрослым. Это снимало все запреты. Я мог помочь всем, кто приходил в храм! И даже участвовать в сложных обрядах.       ─ И они бессовестно продолжили использовать твои силы, ─ понял Ри Суо и нахмурился. ─ Они давали тебе отдохнуть? Прийти в себя? Они ведь понимали, что ты ещё ребенок и тебя нельзя подвергать таким нагрузкам?       ─ Г-господин, не волнуйтесь, пожалуйста. Я сам этого хотел!       ─ Вот же ж, сокровище. Никогда себя не жалел. Всё для других...       ─ А как иначе, господин Ри Суо? Как же раненые? Я спасал жизни! Успокаивал тревоги. Приносил свои силы процветанию империи. Каждый месяц мы наполняли землю собственной ци, чтобы остановить распространение засухи. Долина Гонт расползалась. Столько растений погибало. И поля... ─ Сио глядел умоляюще, желая, чтобы Ри Суо понял, что с ним не были жестоки. Наставники часто просили его отдохнуть, но Сио сам шагал за учителями, даже когда они настойчиво повторяли, что это опасно для его жизни. Сио не хотел, чтобы его родину поглощала засуха. Он отдавал почти всю свою ци в обряде, хотя ему говорили, что так нельзя поступать. Монахи не использовали его, просто Сио был слишком ответственным. Именно на таких идейных идеалистах обычно и держались храмы. Верные и преданные люди были в почете, и юноше пророчили великое будущее. Его не хотели отдавать службе у Завесы, хотя сила его определенно пригодилась бы там. Он нужен был в Храме Полуночного Дракона, и кто-то однажды обмолвился, что если бы не немота, мальчик мог бы вырасти в следующего настоятеля, ведь с его рвением и способностями он мог поднять храм в глазах мирового сообщества. Храм Полуночного Дракона был небольшим, влияние его было совсем невелико, а императорская династия за последние десятилетия ни разу его не посещала, даже во время празднеств и ежегодных паломничеств, в которые наследники или даже императоры отправлялись по всем святыням и возносили Ину особые дары, доказывая, что милость бога была не случайной, и они помнят и чтят оказанные им милости. Лишь с активной деятельностью Сио про храм начинали вспоминать и проявлять к нему особое внимание. Слухи о талантливом целителе поползли так активно, что достигли даже ушей Мьюна. К храму начали стекаться люди, которых не мог исцелить никто иной, люди искали того первозданного света, о котором ходили легенды, и даже некоторые высокопоставленные чиновники начали ездить, чтобы увидеть Сио Лье. Не каждый из высокомерных гордецов в итоге дозволял Сио прикоснуться к себе ─ ведь юный монах, почти мальчишка, вызывал сомнения в душах аристократов ─ но те, кто решались, получали нечто особенное, что не могли обрести ни в одном другом месте. Свет Сио достигал души и лечил даже самые потаённые раны. И чем взрослее становился Золотое Сердце, тем больше гостей посещало храм и искало встречи с ним, а вместе с тем в храм начали течь дары и деньги, на которые его планировали отремонтировать. Но Сио никогда не думал о деньгах и дарах. Воспитанный в скромности, он никогда не искал для себя благ, не принимал благодарностей от высокопоставленных чиновников, а если кто и умудрялся всучить ему какую ценность, то Сио с честными глазами отдавал ее настоятелю, а тот пускал богатство в дело. Сио был золотой жилой, но в храме его ценили прежде всего как усердного, верного традициям монаха, что всем всегда и во всем помогал, не жалея себя. Монахи не знали, что молится он далеко не Ину, не знали, что у него на душе, и видели в нем лишь то, что хотели видеть сами, а Сио просто молчаливо жил, помогая окружающим и делая то, что считал правильным. И никто не мог заставить его делать то, что шло вразрез с его мировоззрением, даже если за это юноша подвергался наказаниям.       Ри Суо слушал его и молчаливо вздыхал.       ─ Кроха-кроха... Ты всегда так стараешься. Ради всего мира. Я не перестаю тобой восхищаться. Хоть бы иногда думал о себе... Не жалеешь ведь. Будешь обо всем и всех так переживать, твое больное сердце...       ─ У меня есть Вы, ─ просто сказал Сио, полагая, что он никогда уже и не сможет думать и мыслить иначе. Ему всегда нужен был человек, который напоминал бы ему покушать, что бережно бы укрыл, когда холодно, обнял, когда плохо. Такой, что понял бы его и без слов, заботился бы о нём и берег. Ри Суо прекрасно справлялся с этим.       ─ Вот же ж, сокровище, ─ смущённо улыбнулся Ри Суо. ─ Конечно, ты можешь на меня положиться и я буду о тебе заботиться. Но ты и сам должен знать границы. Пожалуйста, не причиняй себе вред.       ─ Все хорошо, господин, ─ непреклонно сказал Сио. ─ Я справлюсь, что бы там ни было. И что бы не ждало нас впереди...       ─ Твой дом... ─ прошептал Ри Суо, бросая взгляд на верхушку храма, что виднелась впереди.       Дорога вела в низину, открывая вид на храм медленно, словно занавес мира сползал, позволяя Ри Суо увидеть последствия нападения Бэя на святое место. Прежде Ри Суо лишь единожды проходил мимо этого храма, но запомнил его таким, какие были все святилища Ина ─ деревянным, невысоким, небольшим, но при том обладающим особым изяществом. Белое в сочетании с золотом пленило, открывало душу к свету, и Ри испытывал что-то возвышенное. Возможно, потому что прежде он не видел в Ине злодея и не знал о его чудовищных убийствах, сердце Ри Суо откликалось на зрелище небольшого, но уютного храма. А может уже тогда сердце его чувствовало душу, что таилась за стенами, ждала его, спрятанная судьбой, но обещанная ему в скором времени.       Вокруг храма рос пышный сад, пахнущий куда более пряно, чем алое поле. Под яблочными деревьями и кустами с ягодами росли калы, лили, нарциссы, ландыши и тюльпаны ─ цветы, символизирующие жизнь и процветание. Амаранты меркли в сравнении с садом, и пряные цветы побеждали в запахе жуткую вонь поля целебных растений.       На заднем дворе храма располагался хлев с овцами, собачья будка и стойла для лошадей. В отдельном крыле святилища обустроен был сиротский приют. Храм вызывал уютное ощущение чего-то родного, но забытого. Ри не разглядывал его слишком пристально, но запомнил прекрасным местом.       Сио с теплом вспоминал приют. Пусть не все было складно, но он с благодарностью относился к этому месту. Оно было для него священно и казалось живописно-прекрасным. Монахи уберегли юношу от беды, приняли в семью, называли его братом, мирились с его неудачливостью, научили всему и признали, позволяя делать то, что у Сио получалось лучше всего ─ помогать другим. Может, было и плохое, но Сио предпочитал помнить хорошее, и он волновался из-за того, как сильно мог пострадать дом из-за него... Из-за его прошлого. Из-за его рождения. Ведь именно Сио принес беду в спокойный край, в святое место, где десятилетиями не проливалась кровь.       ─ Ч-что Вы видите, г-господин?.. ─ боязливо спросил Сио.       Ри Суо видел теперь совсем другую картину. Она вызывала у него лёгкую тревогу, и Сио, почувствовав перемену в настроении возлюбленного, тут же заерзал.       ─ Все так плохо?.. С-скажите, пожалуйста... Не таите... Как есть... Молю, расскажите...       Сио сжал одеяние мужчины, выглядя безмерно встревоженным. Волновался, что натворил что-то непоправимое. Юноша потерял сознание в середине похищения, когда проклятье сковало его разум болью, а глаза потухли, утратив способность видеть, но помнил последние мгновения: как рьяно противился, как раздавались крики, как пахло кровью и пахло гарью... А затем стук колёс телеги, боль в запястьях и щиколотках, что болезненно сжали оковы, абсолютный мрак, забытье, из которого было не вырваться. Нежное прикосновение пробудило его. Он открыл глаза и оказался рядом с самым родным и заботливым другом в его жизни. Рядом со своим возлюбленным. И жизнь его началась с чистого листа. Сио пережил трагедию в храме в себе, вместе с той болью, что вылилась на него в пытках. Всю жизнь сложности ─ сначала не мог говорить, а теперь ─ видеть. Уязвимый, оказался в надёжных и любящих руках. Впервые повезло. Утешался в них, но о травмах прошлого долго молчал. До этого мига. Старался быть сильным, да и иных проблем было много. А сейчас тревога за храм всколыхнулась с новой силой, и он больше не мог молчать об этом, впервые рьяно желая обсудить одно из самых болезненных воспоминаний.       ─ Тише, душа моя. Успокойся сначала, ─ попросил Ри. Он чувствовал, что у юноши дрожат руки, потому попытался его утешить, прежде чем обрушивать настоящее на хрупкие плечи.       ─ Я... Я... Я спокоен! ─ заверил Сио, собираясь с силами. Он насупился, унял дрожь в теле и смотрел честными, отчаянно жаждавшими ответы глазками.       Ри не сразу произнес слова. Поглаживая его по спине, вглядываясь в приближавшийся пейзаж, он подбирал слова.       ─ Это прекрасное место, сокровище. Очень красивое, правда? Вокруг храма растет много цветов.       ─ Наставники учили меня, что у всех цветов есть значения. Они высажены так, чтобы защищать и оберегать жителей храма. Так что они не только красивы, но и очень полезны!       ─ Так это они рассказали тебе о том, что значат ирисы?       Сио кивнул.       ─ Я знаю значения всех цветов, что растут в округе. И тех, что видел в книгах. Я много читал, когда изучал лекарственные растения. Но о большинстве мне рассказывали именно учителя. Им невыносимо было, что я постоянно сижу один, зажавшись в уголочке с книжкой в руках. Брат Моу Синь отводил меня в сад. Там есть небольшая беседка рядом с прудиком. Он раскрывал книгу и долго-долго говорил, активно жестикулируя. Помню, свет падал на него со спины, и мне казалось, что он светится изнутри. Он очень... Очень... Очень хороший! Всегда добр ко мне. А когда видел, что я утомился, но отчаянно цеплялся за урок и пытался слушать (ведь не мог просто прервать учителя!), то тогда он брал меня за руку и отводил в глубины сада. Он небольшой, правда, но там растет очень много цветов и растений. С дороги, наверное, не видно, но за хлевом грядки с лекарственными растениями. За ними обычно ухаживают дети, нас так приучали к труду. И всегда все под рукой! И вот... Ох, извините, я заговорился...       Редко когда Сио настолько оживлённо говорил о прошлом, но это место располагало к воспоминаниям, юноша не мог удержать их в себе. Ри с улыбкой слушал его. Приятно было узнавать и о каких-то хороших моментах прошлого. Ри чувствовал тепло и любовь к жизни и миру в его словах.       ─ Все хорошо, кроха. Мне очень интересно. Прошу, продолжай. Что вы делали с тем монахом в саду?       ─ Он держал меня за руку и показывал разные растения, учил, что да как. Не срывал их, показывал на живых. Он очень ценит жизнь, правда, как и все монахи. Поэтому мы никогда не рвали цветы просто так. Они служат всему миру, украшают красотой землю, чтобы радовать всех. Очень эгоистично срывать их. Только если хочешь сказать что-то очень-очень важное тому, кто дорог. Тогда ─ можно. И поэтому очень важно знать значения цветов. Чтобы сделать верный подарок и сказать потаенное и искреннее правильно.       ─ Ты подарил мне венок из ирисов... В тот день, когда заговорил со мной...       Сио смущённо прикрыл губы рукой.       ─ Я... Я... И сам не понимал, что делаю. Но мне так хотелось Вас отблагодарить! Вы спасли меня, и я чувствовал, как это правильно ─ выразить свои чувства.       ─ Я был тронут до слез, ─ мягко прошептал Ри.       ─ Я никогда не хотел, чтобы Вы плакали из-за меня... ─ Сио слегка поник.       ─Что ты! Я... Я был очень очень рад. В тот миг ты начал доверять мне. Доверять свой нежный голос. Я был рад, что ты говоришь со мной и зовёшь по имени. Уснул потом, а я все вспоминал твой нежный голос. Хотел вновь его услышать. И веночек твой носил. Жаль, что завял. Так бы до сих пор с ним ходил. Как с ленточкой, что ты мне подарил. Правда-правда!       ─ Уверен, ирисы Вам к лицу. Я бы сплел Вам ещё один венок, но в храмовом саду ирисы не растут. Но они есть в императорском дворце! Точно видел их там.       Ри мягко поцеловал его в лобик.       ─ Не переживай так, кроха. Все хорошо. Я это просто сказал, чтобы ты знал, как мне дорог был твой подарок. И тот миг. Твое доверие. И то, что сейчас ты тоже открываешь мне душу... Позволяешь узнать больше о прошлом. Я ценю это.       ─ У меня много... Пустых мест в памяти, ─ с грустной улыбкой прошептал Сио. ─ Кажется, Хуоа сожгла некоторые воспоминания безвозвратно. Что-то я помню отрывками, хотя прежде был уверен, что не забуду. А в каких-то сомневаюсь... Додумал ли сам? Или все так и было? Непонятно. От этого горько на душе. Я бы хотел рассказать Вам больше о своем прошлом, но мне кажется, что сейчас я и сам не всё знаю о том, что было тогда.       ─ Хуоа почти полностью сожгла твою душу. Удивительно, что ты помнишь так много и сохранил себя. Защитил самое дорогое и важное.       Сио кивнул.       ─ Про Вас я помню все-все-все! ─ заверил Сио. ─ И о Мьюне. Храм тоже был очень важен для меня. Братья столько сделали! И я помню благодарность. Помню такие счастливые и хорошие дни, когда мы изучали цветы и брат показывал мне растения. Он учил, как правильно за ними ухаживать. Как заботиться о ранах. Помните? Тогда я делал для Вас мазь? Когда Вы впервые нагло разлеглись на мне и заявили, что я угловатый и на мне неудобно спать...       Ри смутился.       ─ Я сам не знаю, что такое болтал. На тебе очень удобно. Век бы спал с тобой в обнимку ~ Как такое забыть? Конечно, помню. Знаешь? Я ведь никогда бы ни с кем другим не позволил бы себе так неосторожно заснуть. Но ты всегда вызывал у меня чувство покоя. Я чувствовал, что могу тебе верить, хотя всё, что знал про тебя, так это то, что у тебя очень честный и добрый взгляд.       ─ Я тоже всегда чувствовал, что Вы ─ хороший человек, господин Ри Суо. С первого прикосновения к Вам!       ─ А ведь сначала не хотел даваться на ручки ~       ─ Ещё бы!.. М-мне ведь... Нельзя...       ─ Прости. Я действительно перешёл тогда границы. А ещё когда связал тебя... Мне до сих пор стыдно, что я пошел на поводу у крови. Я не должен был так с тобой обращаться. Испугался за твою жизнь, правда. Ты так отчаянно пытался от меня сбежать, хотя я был добр к тебе. Я почувствовал себя монстром, раз ты бежишь прочь... Мне было очень горько. Я правда не ведал, что творю.       ─ Вы не должны извиняться. Вы поступили верно. Тогда ведь я был просто вашим пленным. Но когда мы стали друзьями, Вы никогда меня не ранили, только заботились. Так что все хорошо. Пожалуйста, поверьте. Я не таю на Вас никаких обид. Все самое светлое и хорошее в моей жизни связано с Вами.       ─ Мой ты хороший, ─ улыбнулся Ри Суо. ─ Я чувствую то же. Правда.       ─ Мы... Кажется, немного отвлеклись от темы, ─ опомнился Сио, но в этот раз его голос был спокойнее. ─ Вы ничего не видите плохого, правда ведь?..       ─ Сио... ─ Ри вильнул хвостом, собираясь с силами, чтобы сказать горькую правду. ─ Здесь был пожар. Половина храма сгорела.       ─ Как?.. ─ ахнул Сио.       ─ Храм уже начали восстанавливать. Я вижу опорные балки и стройматериалы во дворе. Но быстро его не отстоят, это точно. Слишком много забрал огонь. Удивительно, что главная часть цела.       ─ Неужели это я?.. ─ испугался Сио. ─ Не сдержал силу и...       ─ Прекрати всё брать на себя. Быть может, пожар и не твоя вина. Он мог случиться позже.       ─ Вы видели дым? В те дни, когда шли, чтобы спасти?.. ─ пытливо спросил Сио.       ─ Я не помню, ─ ответил Ри Суо честно. ─ Если что-то и было, я не обратил внимания. Я ехал в обход храма. Была такая жара, что мне было не до чего. А ещё я все думал-гадал, что это за сокровище такое, ради которого столько магов потребовалось. А сейчас понимаю, они бы ни за что тебя не схватили бы, если бы не воспользовались подлостью.       ─ Тот Бэй... Он был ОЧЕНЬ сильным, ─ сказал Сио встревоженно. Волновался за Мьюна, как же иначе?       ─ Мне тоже показалось, что он крайне могущественен, но я легко его одолел. Он, конечно, таился в человеческом теле, и все же... Тогда, когда я победил его, у меня было ощущение, что он... Разрешил это сделать. До сих пор не по себе от всего этого.       ─ Думаете, это совпадение? ─ спросил Сио и про пожар, и про Бэя одновременно. Он не знал, что об этом думать.       ─ Только не накручивай себя, пожалуйста, раньше времени. Сам сказал, что как только окажется в храме, то обо всем узнаем, да? Вот и спросим, что случилось. Ты... Сокровище, даже в лесу, когда бежал от меня, ты не выжег из себя искры. Хоть пламя твое сильно, в бою ты всегда предпочитаешь использовать свет. Ты никогда бы не сжег дом, что был тебе дорог, напади на тебя хоть Бэй, хоть Ин. Я точно знаю.       Сио вдумчиво кивнул, но его пробрало дрожью.       ─ И все же...       ─ Ты не виноват в любом случае. Понял меня? Даже если искра была твоей, ты защищал себя.       Сио закивал.       ─ К-конечно, господин. А ещё что-то пострадало?       Ри Суо взглянул на прихрамовое кладбище. Ему показалось, что могил стало больше, чем прежде, но он ничего не сказал. Не хотел расстраивать сокровище своими домыслами, ведь был не уверен. Лучше узнать все на месте.       ─ Ничего серьезного я больше не вижу. Храм кажется спокойным. Никого не видно.       ─ Должно быть, сейчас время молитв, ─ прошептал Сио. ─ Иначе во дворе обязательно бы кто-то трудился.       ─ Хочешь помолимся вместе? ─ мягко спросил Ри.       Сио закивал, приятно удивленный просьбой возлюбленного.       ─ Если можно, господин... Я бы хотел помолиться о том, чтобы все было хорошо.       ─ Конечно. Сожми мою ладошку как можно крепче.       Сио послушался возлюбленного. Он крепко-крепко сжал руку Ри Суо, шепча:       ─ Если помолюсь Вам... Обязательно... Все получится. Вы всегда... Слышите мои молитвы.       ─ И я уберегу тебя от беды. Веришь? Держи меня за руку, и прошлое ни за что тебя не укусит.       ─ Даже за бочок? ─ улыбнулся Сио.       ─ Даже за бочок! ─ заверил Ри Суо.       ─ Хорошо. Тогда... П-пожалуйста, ─ Сио обратил взор на возлюбленного, вкладывая в слова истинную молитву и волю. ─ Пусть всё и у всех будет хорошо.       Ри Суо поцеловал его в лобик.       ─ Непременно будет. Держись покрепче и не отпускай меня. Договорились?       ─ Угум!       ─ Тогда хватайся, прокатимся с ветерком последний участок пути.       Сио и без того держался крепко, но обхватил мужчину так сильно, как только могли его худые ручки. Конь помчал их вниз по склону до самого храма. Сио волновался, но ласковые слова Ри Суо успокаивали сердце, и он храбро встретил свое прошлое, спрыгнув с лошади и уверенно вытянувшись, стоя перед вратами на территорию храма.       ─ Волнуешься? ─ мягко спросил Ри Суо.       ─ Немножко, ─ честно сказал Сио. ─ Но повстречать своих наставников и братьев я хочу больше, чем боюсь. Так что все хорошо.       Сио уверенно шагнул вперёд, а Ри, держа его за руку, сопровождал с таким видом, как будто бы ведет исключительно важную персону.       Стоило переступить порог, как возлюбленные услышали лай. Ри Суо передёрнуло. Опять собаки! На этот раз к ним мчался дружелюбный и радостный хаски. Пёс бросился к Сио, виляя хвостом и приветствуя старого друга.       ─ Хар! Привет, дружище, ─ Сио ласково потрепал пса по голове, но второй рукой неизменно держал ладошку Ри Суо. Ни за что бы не отпустил!       Пёс так громко лаял от радости, что любопытная моська высунулась на улицу из крыла приюта, чудом не пострадавшего в пожаре. То был мальчишка, лет семь, не больше, в скромном одеянии послушника, что носили все дети в приюте. Ри тут же представил его кроху Сио в таком же наряде и понял, откуда у него любовь к простоте. Пусть одеяние послушника было простым, оно хорошо сидело, а Сио бы пошла любая одежда.. Ри Суо замечтался, представляя себе малыша-Сио. Должно быть, он был крошечным, худеньким и невероятно милым, с крупными, пытливыми, яркими глазами, горящими любопытством и любовью. Просто душечка, которую так и хочется потискать за щечки!       Из мечтаний Ри Суо выдернул бойкий голосок мальчишки.       ─ Тихоня! Живой! Вернулся! Эй!! Ребята, Тихоня вернулся!       Поднялся громкий хор голосов. Несколько ребятишек, только окончивших молитву, высыпали во двор и с радостными лицами бросились к Сио.       ─ Тихооооня!       Сио скромно улыбнулся и, крепко сжав ладонь возлюбленного, почувствовал, что он вернулся, но не в прошлое, а в хорошее настроение. Оживленные, радостные голоса детей успокоили все его волнения. В самом деле, что с ним могло случиться в этом месте? Как мог бояться встречи с братьями? Тихий и спокойный храм, как и прежде, встречал Золотое Сердце с распростёртыми объятьями и радостью. Здесь... Ему всегда были рады.