Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Сио всегда ладил с детьми. Он любил всех живых созданий, но дети, что были невинны и нуждались в защите, были его слабостью. Оказавшись в приюте, Золотое Сердце всегда заботился о младших. Пусть не мог сказать и слова, всегда находил общий язык с малышами и мог их успокоить. Умиротворяющее влияние Золотого Сердца утешало плачущих малышей, а улыбка помогала успокоиться даже самым капризным. Старшие время от времени задирали его, пытаясь вынудить сказать хоть слово ─ не верили, что Сио немой от рождения. Оказавшись в приюте, только дав тягостное обещание, Сио порой открывал рот, пытаясь что-то сказать, но помня, что нельзя, плотно смыкал губы. Немые так не поступают. Немые не открывают рта, им незачем, но Сио сдерживал в себе слова, подавлял свою волю, душил неравнодушие, и даже в самые тяжёлые и трагичные моменты своей судьбы запрещал себе говорить. Пока видел, пока мог сам заботиться о себе, не позволял обстоятельствам вынудить себя нарушить клятву. Но старшие детишки замечали странности и считали, что новенький молчит из-за высокомерия, и всеми способами пытались вывести его на чистую воду. Не всегда методы их были безболезненными.       Сио пытался поладить со всеми, кто задирал его ─ не словами, а делом. Однажды один из задир ─ Ху Монг ─ потерял ожерелье матери. Сио Лье всю ночь бродил по саду, под светом собственной ци пытаясь отыскать украшение, ведь знал, как важна память матери. От своей доброй и заботливой матушки ему не досталось ничего, даже внешности, лишь свет и любовь, из которой она его соткала, уберегая от злодеяний отца. Все вещи остались во дворце, и, должно быть, давно уже были растащены другими слугами. Сюин Лье никогда и не имела никаких ценностей, чтобы оставить сыну, но у Ху Монга было прекрасное ожерелье, и пусть он был драчливым, в ночи, лёжа на соседней с Сио койке, часто плакал по ночам и отчаянно звал матушку, когда засыпал. У всех были свои мучительные раны, и Сио не хотел, чтобы хоть кто-то страдал. Лил дождь. Небо пыталось напугать Сио грозой. Юноша был боязливым, вздрагивал от каждого раската грома, но продолжал поиски. В те дни он не так хорошо управлялся с ци, ребенку было сложно поддерживать сияние, но Сио старался изо всех сил, а когда свет оставил его, померкнув, мальчик искал в темноте. Казалось бы, мог подождать до утра, но завтра ждали молитвы и служба, уроки и работа, а свободного времени, что сиротам отводилось, было слишком мало, чтобы развернуть масштабные поиски. Сио представлял себе, как будет мучаться Ху Монг, как дни напролет будет искать кулон матери, что где-то потерялся, а может, который кто-то специально запрятал ─ хулиганистый мальчишка многих задирал. Сио не желал ему зла и пламенно хотел помочь. Когда свет погас, во тьме, под вспышки грозы, которой мальчик боялся до панической дрожи, измазавшись в грязи, шаря руками по земле, Сио продолжал поиски и наконец нашел заветный кулон ─ под утро, когда первые лучи рассвета нежно улыбнулись Золотому Сердцу. Сио обрадовался так, словно нашел собственное сокровище, омыл его в дождевой воде, и, прижав к груди, побежал будить хозяина вещицы. Но когда мальчик принес Ху Монгу кулон, протянул его с сияющей, доброй улыбкой, продрогший, грязный и уставший, то получил не награду. Кто-то из шайки Ху Монга закричал, что Тихоня его и спрятал! И Ху Монг, придя в ярость, побил мальчишку, а потом нажаловался старшим монахам. Наставники высекли обоих ─ Ху Монга за то, что тот поднял руку, а Сио ─ за воровство. А ведь мог открыть рот, сказать, что не виноват, оправдаться, но не стал, и зла на Ху Монга Сио никогда не таил. На следующую ночь, когда хулиган лег и поцеловал кулон на ночь, как делал всегда, сжал его в ладошку и свернулся калачиком, Сио понял, что поступил правильно и широко улыбнулся, довольный собой. Какая разница, как он был понят, если сделал доброе дело? Сио был счастлив, что смог помочь.       После этого на невинного птенчика часто вешали кражи, ведь его уже застукали однажды! Но в конце концов настоящих виновников обязательно настигло возмездие, а наставники со временем поняли, что такое светлое солнышко, как Сио Лье, просто не может ни у кого ничего украсть. Напротив, он всегда помогал разыскать вещи, лечил детишкам разбитые коленки, успокаивающе гладил по голове в ночи, пока они не уснут. Он был очень заботлив и добр ко всем, и являлся настоящим подарком наставникам, что устали укладывать малышей спать. Даже когда Сио подрос и его стали привлекать к взрослой жизни храма, когда ему выделили келью в храме ─ совсем, как взрослым! ─ Золотое Сердце заходил проведать детишек и слушал их взволнованный и обеспокоенный лепет. Они знали, что Сио можно доверить всё-всё-всё, он обязательно выслушает и поможет. Утешит, успокоит, улыбнется, наполнив верой. Любую беду отведет, словно забрав ее на себя, а по ночам, когда все уснут, выплеснет ее в горьких, беззвучных слезах, страдая от боли в сердце. Маленькое, нежное, оно не выдерживало боли других, но Сио не мог не брать её себе, не мог не быть рядом. Брал под крыло невинных созданий, желая показать им свет и надежду. Хотел быть как Мьюн ─ помогать попавшим в беду. Не почему-то, а просто так. Хотел быть другом и защитой для всех. И как бы больно ни было, как бы тяжело, он делал, что должно. Быть может, это не было таким героическим деянием, как спасение богов, но все равно являлось волевым поступком.       Год за годом Золотое Сердце жил для других. Он помогал и взрослым монахам, был поразительно проницаемым в своем молчаливом понимании, а с детьми его связывало нечто особенное. Быть может, виной тому было собственное болезненное прошлое, а, может, сфера рождения в чреве, изменившая его тело, даровавшая ему врождённый материнский инстинкт. Сам Сио никогда не задумывался о причинах, просто хотел заботиться о других. Он думал, что, пусть не может позаботиться о Мьюне, то сможет помочь тем, кто рядом. И дети, вдохновлённые его образом, брали с малыша Сио пример. Порой они подражали его неряшливой походке, порой ─ смущённым жестам, что очаровывали окружающих, но самое главное ─ они передавали чуткую эстафету добра и понимания. Сио был важным человеком в жизни заблудших душ, сам не представляя, насколько много сделал для маленьких непосед. Все ныне живущие малыши появились у храма уже когда Сио служил здесь, и они не представляли себе другой жизни ─ жизни без Сио Лье, что всегда, словно ангел, был рядом и укрывал незримыми крыльями от беды. А сейчас, познав иную жизнь и увидев своего любимца-наставника после долгой разлуки, дети высыпали на улицу дружной оравой и радостно кричали:       ─ Тихоня!       ─ Тихоня вернулся!       ─ Мы так по тебе скучали!       Дети облепили его со всех сторон и обняли. Хоть знали, что к монахам нельзя прикасаться, для многих Сио был всё равно что старший брат или отец, и они не могли сдержать чувств.       ─ Ты в порядке, Тихоня?       Сио переполняли чувства. Он и не ожидал, что его встретят так радостно, и душа его ликовала и пела от радости. Золотое Сердце скучал по детишкам так же, как они скучали по нему, и узнавал каждого по голосу. Вот Зин, рыженький мальчишка, что ухаживал за псом. А за рукав его тянул Лирн, что подавал надежды как будущий боевой чародей. Как и Сио, не мог сдержать магию, и Сио занимался с ним, помогая усмирить свет, как когда-то ему помогали подчинить огонь. Вот Мин, скромная девочка, единственная среди мальчишек. Ей всегда было тяжело, но с Сио она испытывала родство душ и ничего не боялась. Юный монах учил ее смелости, а мальчишек ─ обращаться с ней нежно, раздавая цветы, о которых непоседы должны были заботиться. Некоторые мальчишки строптиво противились, но когда Сио исчез, каждый из цветков, что они носили в волосах, как сейчас Сио ─ заколку Бао ─ был цел, и девочку никто не задирал. Мальчишки боялись, что Сио умер, и хотели сохранить его наследие, сразу повзрослев на несколько лет. А теперь, видя своего наставника, горделиво хвалились цветками. Сио не мог их увидеть, но, вытягивая руку, чтобы погладить малышей по волосам, чувствовал чувствительными пальцами целые бутоны прекрасных пионов и улыбался. Мальчишки сдержали данное обещание, учились беречь окружающий мир, и это делало Сио счастливым.       ─ Д-да, ─ смущённо ответил Сио. Он ни разу с ними не говорил, и ребятишки подивились, услышав нежный, тонкий голосок юноши, мягкий и добрый, как душа Золотого Сердца.       ─ Ты разговариваешь! ─ изумлённо воскликнули дети.       ─ Да, ─ гордо произнес Сио и покрепче сжал ладошку возлюбленного. ─ Теперь ─ да. С меня спало страшное заклятье, что долгие годы не давало мне говорить, и теперь я снова... Могу.       ─ Что же это за заклятье такое?! ─ взволнованно спросил один из детишек.       ─ А оно заразно?       ─ Его наложили те люди, что напали на храм?       ─ Тихоня, ты в порядке?!       Сио был растерян от такого количества внимания. Всем хотелось ответить, но он не успевал реагировать ─ дети галдели, как голодные птенцы, просившие у родителей еды.       ─ Это... Было очень страшное проклятье. У него было очень много имён... Страх. Беспокойство. Неуверенность. Чувство вины. Но господин Ри Суо помог мне его победить, ─ сказал юноша нежно и повернулся к возлюбленному, глядя с безбрежной нежностью и теплой улыбкой. ─ И теперь я наконец могу со всеми вами поговорить. Я так рад. Всех вас... Так рад, снова... ─ Сио растрогался. Слезы невольно потекли из глаз, и ему тяжело было связать спутанные мысли. ─ Я скучал и волновался за каждого. Как вы тут без меня?       Дети принялись наперебой отвечать. На удивление, они не жаловались. Воспитанные в строгости, они, как и Сио, старались быть сильными и не хотели беспокоить своего учителя, что только вернулся.       Мин была первой, кто спросил о Синем Демоне.       ─ А кто такой господин Ри Суо? Этот дяденька? ─ девочка указала пальцем на мужчину, а тот от возмущения вильнул хвостом.       ─ Я не дяденька! Я в полном расцвете сил!.. Молод душой! ─ отозвался Ри тут же, возмущенный ее словами. Он переживал по поводу их с Сио разницы в возрасте, а тут дети принялись его дяденькой звать. Он почувствовал себя старым, и это возмутило его. Конечно, пожил жизнь, но двадцать пять ─ это ещё не старость! А самое начало жизни. ─ Покровители по триста лет живут, что-то их вы дяденьками не называете!       Сио тихонько рассмеялся, не ожидая такой реакции. Ри же улыбнулся, услышав смех сокровища. Он опасался, что любимого будет ждать холодный прием, но у Сио, оказывается, был целый взвод детишек. Ри представил себе на мгновение, как в их идеальном доме средь поля ирисов бегает десяток маленьких злато-синих малышей, и они так же радостно цепляются за одеяние Сио. Ах! Сио был бы прекрасным папой. Понимающий, солнечный, он смог бы воспитать таких же чистых и невинных созданий.       Ри Суо замечтался, но его вырвало из фантазий чужое прикосновение. Кто-то бесцеремонно схватил его за хвост!       Он обернулся через плечо и увидел, что Мин уже была у него за спиной и обнимала его хвост ─ настоящую ценность Сио Лье!       ─ У него есть хвост! ─ восхитилась Мин.       ─ И рог! ─ воскликнул Зин.       ─ А волосы синие-синие!       ─ Он что, демон?!       ─ Синий Демон! ─ вспомнил кто-то из детишек страшные слухи о наемнике. ─ Чудовище, что кушает непослушных детей на завтрак!       Ри Суо поджал уши, чувствуя, что его дурная слава всегда будет рисовать у людей облик чудовища.       ─ Говорил же, надо было спрятать мой облик, ─ прошептал Ри на ухо возлюбленному. Голос его был подавленным.       Сио упрямо насупился и поспешил заступиться за своего избранника.       ─ Никакой господин Ри Суо не демон! Он ─ такой же человек, как мы с вами. Только у него есть милый хвостик и ушки. И очаровательные чешуйки. Он совсем не страшный и не кушает детей. Помогает всем-всем-всем. Этот дядя и мне очень помог, так что, пожалуйста, не обижайте его недобрым словом. Долгое время все обижали господина Ри Суо из-за того, как он выглядит, но он совсем не чудовище. Он очень добрый человек. Важно ведь не то, что снаружи, а то, что внутри. Верно же?       Дети пристыженно попрятали глаза. Их доверие к Сио было абсолютным.       ─ Прости, Тихоня, ─ прошептала Мин.       ─ Все хорошо. Но, пожалуйста, относитесь к господину Ри Суо, как относились бы ко мне. Он... Очень близкий человечек для меня.       И тут до Мин дошло.       ─ Он... Вас! За руку держит!       К монахам нельзя было прикасаться, а Сио, не стыдясь, держал за руку мужчину. Это было большим нарушением, тем более на территории храма, но Сио не стыдился того, что делал. Нельзя было, нельзя! Но если это происходит, глупо это отрицать. Покровители все видят, и Ин уже знал обо всем.       ─ Господин Ри Суо ─ мое лекарство. Без него я не могу говорить. И быть собой ─ тоже.       Ри тихонько заурчал, улыбаясь. Ну что за прелесть! Так бы и затискал возлюбленного, если бы не лишне глаза. При детях, так ещё и в храме Ина он должен вести себя спокойно. Обещал ведь быть хорошим мальчиком. А свою награду потребует позже.       ─ Господин Ри Суо ─ хороший дядя, так что не бойтесь его, ─ добавил Сио в конце.       Ри Суо открыл рот в возмущении. Вот от кого, от кого, так от Сио он такого не ожидал! Но юноша ласково говорил с детьми на их языке, и они пришли в восторг. Галдели, спрашивая то у Сио, то у Ри всякие глупости, а Ри пришлось подыгрывать им и отвечать, хотя как обращаться с детьми он понятия не имел. Из всех вопросов, он мог свободно ответить лишь на вопрос про Поющий Меч. Ри Суо попросил детей не трогать его меч, ведь оружие детям не игрушка, тем более, катана, но когда малыши начали просить показать, Ри обнажил клинок и показал лезвие любопытным малышам.       ─ Это оружие называется катана, ─ терпеливо объяснил Ри Суо. В Рьё До такой вид оружия был непопулярен, здесь сражались обоюдоострыми тонкими мечами. ─ Его выковали в Лисьей Империи. Там все воины ходят с такими мечами. Он зачарован против демонов.       ─ А зачем на мече колокольчики? ─ спросил Лирн.       Ри Суо прищурился.       ─ Они поют, предупреждая о скорой смерти, ─ Ри Суо прищурился и взмахнул клинком по воздуху.       Детишки помладше испугались, старшие пришли в восторг и начали наперебой задавать вопросы, живо интересуясь оружием, но именно в этот миг на улицу из храма вышел один из монахов и прервал детский восторг возмущенными криками:       ─ Что это такое! Оружие в храме! Как Вы посмели!       Монах не успел даже разглядеть хвоста, но клинок приметил издалека и испугался за детей.       ─ Уберите Поющий Меч, пожалуйста, господин Ри Суо, ─ тут же попросил Сио.       ─ Я же ничего такого... ─ Ри Суо испытал досаду. Дети ведь сами спросили! Он просто показал и никому не навредил.       ─ Я знаю. Но тут... Строгие правила. Мне следовало сразу сказать. Простите, пожалуйста...       Монах успокоился, увидев, что Ри Суо убирает клинок, и лишь тогда различил фигуру брата Сио и хвост, торчащий за спиной у мужчины с мечом. Монах даже не знал, чему изумлён больше.       ─ Тихоня?!       Мужчина бегом спустился по лестнице, а Сио, услышав его шаги, низко поклонился.       ─ Наставник...       Сио узнал его по голосу. Это был Ду Ган ─ учитель, что нашел Сио у дверей храма и заботился о нем, как о своем сыне. Мужчине было за сорок. Его виски уже тронула седина ─ за жизнь, что он прожил в храме, пришлось пережить слишком много потерь и потрясений. Ду Ган носил одеяния почетного монаха ─ они выделялись золотыми каемками и узором в виде золотого дракона на спине, а длинные русые волосы учителя были собраны в высокий хвост. Всё в выражении лица мужчины говорило, что он ─ строгий и принципиальный, но сердце у мужчины было добрым и открытым. Он требовал следовать правилам, но знал, что такое любовь.       ─ Тихоня! Ты разговариваешь!!! ─ казалось, это поразило учителя гораздо больше, чем то, что блудный монах вернулся.       Сио низко, уважительно склонился, выражая почтение.       ─ Да, ─ ответил Сио, полагая, что все будут изумляться этому. А ведь за десять лет, что Золотое Сердце провел в храме, никто уже и надеялся, что он когда-нибудь заговорит.       Ду Ган хмуро глянул на Синего Демона, почувствовав силу иного бога.       ─ Нам нужно поговорить с глазу на глаз, ─ произнес наставник, и начал разгонять детей. ─ А вы чего встали? Что у вас сейчас по расписанию?       ─ Ужин...       ─ Вот и идите ужинать! Прием пищи ─ важная часть дня, вы не должны отказывать себе в еде, какими бы ни были обстоятельства. В том секрет долголетия.       Ри Суо подумал, что приемы пищи в храме едва ли можно было назвать нормальными, учитывая, чем здесь кормили. Судя по всему, он не единственный так думал, потому что дети сморщили носы, все как один ─ ненормально худые.       ─ Но ведь... ─ попытался возразить кто-то из детишек, но взгляд наставника был исчерпывающим.       ─ Мы поговорим позже, ─ заверил Сио с ангельской улыбкой.       Дети, обнадеженные и счастливые, отправились к обеденным залам. Учитель же глядел на ученика со смесью радости и тревоги.       ─ Ты вернулся, Тихоня. Вернулся и говоришь! ─ казалось, наставник все ещё не мог в это поверить. ─ Вернулся не один.       Ду Ган никак не мог отвести взгляда от необычного гостя. Он никогда не видел детей Яна Чжу, но чувствовал его начало в Синем Демоне, и его душу обуяло животрепещущее чувство близости откровения ─ монах воочию встретился с божественным.       ─ Это господин Ри Суо, ─ представил Сио. Обычно бы он добавил "мой дорогой друг", но сейчас между ними многое изменилось. Они стали ближе, произнесли клятву, и Сио хотел быть искренним с окружающими. Слишком честный, никогда бы не стал лгать в подобном и прятать правду о том, что происходит между ними. ─ Он ─ хозяин моего сердца.       Ри Суо гордо вытянулся, тронутый тем, как это звучало, но тут же взволновался, поскольку у наставника брови на лоб полезли. Ду Ган приметил и то, что мужчины не разжимают рук.       ─ Тихоня! Я же учил тебя! Святой Ин, что с тобой сделали те люди?! Ты потерял память?       ─ Немного, ─ сказал Сио осторожно. ─ Но я помню каждый из Ваших уроков, учитель. Просто... Я впервые полюбил. И я не могу и не хочу прятаться от этого. Даже если я... Поступил неправильно. Вы всегда учили, что воля сердца ─ самое главное, и моя воля... В надежных руках.       Сио прижал ладошку мужчины к груди и выглядел поразительно храбрым. Своему дорогому Ри в любви признаться долго боялся, но, признав чувства, был готов за них сражаться и перед учителем был уверен, как скала.       ─ Я ни за что не откажусь от своего счастья.       Ду Ган был, мягко говоря, в шоке.       ─ Стоило тебе заговорить, Тихоня, и ты говоришь такие вещи...       ─ Я знаю, как это выглядит... ─ прошептал Сио.       ─ Нет, не знаешь. Тебя похитили! Мы чуть с ума не посходили! Пропал бесследно на несколько месяцев, а потом начали доходить слухи... О блондине, что убивает богов, и Синем Демоне, что странствует с ним. Никто не хотел в это верить. И вот ты здесь, с чужаком, что сражается катаной и имеет хвост...       "Какие-то проблемы с моим хвостом?" ─ так и хотел спросить Ри Суо, но его никто не спрашивал, и он решил позволить Сио разбираться самому. У сокровища дипломатические разговоры лучше получались.       ─ Честное слово, учитель, все не так! Дайте шанс все рассказать, умоляю Вас!       Сио опустился на колени, но Ри, ворча, поставил его обратно. Нечего его крохе на земле стоять. Он отряхнул друга и глянул взглядом, что говорил: "И не думай!". Сио почувствовал его волю, тогда как Ду Ган почувствовал бескрайнюю любовь Ри Суо. Она выражалась в каждом, даже малейшем действии.       ─ Он... Не опасен? ─ настороженно спросил мужчина, не доверяя детям чужих богов.       ─ Нет! Честное слово! Господин Ри Суо ─ очень добрый, ─ Сио говорил так искренне, что его тепло наполняло пространство. Старший монах почувствовал его и вздохнул.       ─ Ты бы не отдал свое сердце плохому человеку, ─ смиренно произнес наставник.       ─ Я счастлив с ним! ─ добавил Сио, чувствуя, что это самое важное.       Наставник не сомневался и в этом. Видел, как изменились эмоции на лице юноши.       ─ Это видно, Тихоня. И я... Рад за тебя. Редкие люди в наш век ведают, что такое счастье. Кто бы тебе его не принес, если он твой друг, то и мой.       ─ Учитель!       Сио растрогался до слез. Он был готов доказывать, что Ри Суо ─ хороший мужчина, но наставнику стало это очевидно по одному лишь заботливому жесту Синего Демона.       Ри Суо был в легком недоумении. Он не сдержался и спросил:       ─ Вы... Одобряете наши отношения?       Сио покраснел, но Ри был решителен.       ─ Я полагаю, что вы оба уже все решили. Я растил Тихоню с малых лет. Но так и не смог добиться того, чтобы он заговорил со мной. Он всегда улыбался, но в улыбке его была боль. С тобой же он искренне счастлив, и надо быть слепцом, чтобы не увидеть любви между вами. Любому другому я бы сказал, что это постыдно, но... Язык не поворачивается назвать такое счастье ложным. Одобряю я или нет, я вижу, что для Тихони это благо. Не могу лишь понять, зачем вы вернулись, тогда как обрели друг друга и могли бы жить дальше там, где пролегает ваш мир. Здесь едва ли вы найдете понимание и одобрение ваших отношений.       ─ Учитель, нам нужна Ваша помощь. Если я вправе о чем-то просить, я бы хотел узнать ответы на несколько вопросов. После мы сразу уйдем и не потревожим покой храма. Прошу Вас!       ─ Тебя уже видели. Я не смогу просто отпустить тебя. Ты должен будешь увидеться с настоятелем.       Сио знал, что таковы правила.       ─ Я готов к этому.       ─ Он вернётся к утру. А пока у нас есть время поговорить. Вы с дороги, должно быть, голодны?       ─ Нет, ─ в один голос ответили влюбленные.       ─ Что, после кухни внешнего мира ты больше не хочешь есть кашу на ужин? ─ спросил наставник с ироничной улыбкой. Казалось, шутил, но в то же время упрекал. Он прекрасно понимал, что сделал Сио, как и то, что за такой проступок последует наказание. Однако, Ду Ган любил своего ученика, гордился им всегда, и в этот час когда юноша пришел, чтобы попросить его помощи, не мог отказать.       ─ Что Вы! Вы ведь знаете, я всегда с удовольствием ел кашу.       ─ Наверное, единственный, кто доедал ее до конца, даже если щеки зеленели от недомогания, ─ улыбнулся Ду Ган воспоминаниям. ─ Ты всегда был таким старательным и чистосердечным. Я рад, что ты обрел свой голос. Теперь мы можем поговорить...       ─ И я многое должен Вам рассказать, ─ признался Сио, веря, что может доверить наставнику все тайны. Ведь Ду Ган даже принял Ри Суо и их отношения!       ─ Нам лучше скрыться в храме, пока не пополз ненужный шум.       ─ Нас и так видели , ─ сказал Ри Суо, пожав плечами.       ─ Не нужно... Лишних слухов... ─ прошептал Сио так, словно молил об этом Ри Суо. Мужчина согласился с этим.       ─ Укроемся.       Ри Суо пришлось оставить оружие вместе с остальными вещами в конюшне, куда отвели отдыхать коня ─ таким было условие монаха и нехотя пришлось с ним примириться.       Ду Ган провел возлюбленных в храм. На Сио нахлынули воспоминания. Он шел, касаясь стены, чтобы почувствовать связь с образами. Вспоминал, как много времени провел здесь. Юноша улыбался сильной улыбкой и полнился благодарностью к этому месту, вспоминая прошлое. У Сио не было сожалений по поводу своей жизни здесь, он всегда старался изо всех сил. Разве что то нападение... И погибшие... Это было его крестом, его виной за то, что он привел погоню в мирное место. Но в остальном он хорошо служил богу, что желал его смерти, был добр к людям и помогал окружающим всем, чем мог.       Щёчки Сио горели лёгким румянцем. От некоторых воспоминаний ему было стыдно, а ещё неловко было оттого, как много внимания ему уделяли теперь ─ все встречаемые на пути монахи приветствовали и беспокоились о его здоровье. Даже те, что прежде были враждебны, теперь улыбались, видя сокровище, и Сио в какой-то миг почувствовал себя предателем, что, привязанный к этому месту, обещался Ри Суо. Если бы Бэй не напал, Сио так бы и жил здесь, среди этих людей, помогал раненным и несчастным и ни о чем бы не жалел. Но Ри Суо случился в его жизни, сделал его счастливым, и Сио ни за что не предал бы своего обещания. Они путешествовали ради важного дела, и сюда вернулись тоже чтобы помочь миру, а совсем не разрушить его. Сио любил свой храм, но счастливым сделал его только Ри Суо, и Золотое Сердце ни за что не собирался его оставлять, кто бы что ни думал, готов был бороться за их любовь и доказывать всему миру, что господин Ри Суо ─ хороший человек. Хорошо, что наставник сразу ему поверил!       Ду Ган проводил их в скромную комнатку. Здесь стояла старая постель, стеленная белыми простынями, а подле низкий стол для чаепития, на котором лежала пара книг о вере.       Ду Ган сел и жестом предложил юношам то же. Они сели напротив, а мужчина угостил их холодным чаем, разлив в маленькие глиняные кружки, раскрашенные скромным незамысловатым узором. Никто так и не притронулся к напитку.       ─ Итак, вы хотели поговорить... ─ дипломатично сказал Ду Ган.       Сио кивнул. Робость и решительность боролись в нем, но сейчас, когда Мьюну и всему Рьё До (да и всему миру!) угрожала опасность, нельзя было позволять себе слабость..       ─ Случилось очень много плохого, учитель Ду Ган. Вы уже сказали, что слышали о том, что мы с господином Ри Суо убивали богов... Я хочу рассказать Вам историю. Настоящую. Правду о том, что происходит сейчас. Но то, что я расскажу... Может быть... Неприятным. Поэтому прежде, чем рассказать, я хотел спросить у Вас. Хотите ли Вы знать правду? Даже если она горькая и жестокая? Даже если... Она поменяет Ваш мир?       Ду Ган задумчиво постукивал пальцем по глине.       ─ Когда ты появился в нашем храме, Тихоня, все в один голос сказали: тебя ждёт великая судьба. Мы надеялись, что ты принесешь славу храму, но я всегда знал, что твоя судьба лежит за пределами этого места. Были и другие, согласные со мой учителя. У тебя доброе сердце и неравнодушный взор, а такие всегда пытаются докопаться до истины и сделать мир лучше. Я видел, как ты рос, Тихоня, и не сомневаюсь в тебе. В том, что то, что ты делал... Ты ведь пытался помочь нашему миру? И, ты знаешь, я никогда не бежал от правды. Так что я выслушаю тебя, чтобы ты не сказал.       Сио благодарно кивнул.       ─ Спасибо, учитель! Я... Постараюсь рассказать обо всем складно. Но это займет время. Мне... Все ещё непросто общаться, но я очень стараюсь!       ─ Говори, сколько тебе нужно. Я выслушаю и буду терпеливо ждать ответов.       Сио сжал ладошку возлюбленного покрепче, вдохнул побольше воздуха в лёгкие и начал рассказ. Он и правда выдался долгим, но наставник слушал молча, не перебивая. Правда впервые прозвучала в стенах храма. Но не в последний раз.