Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Ри Суо обернулся. Вот оно в чем дело. Мог бы и догадаться! Сио, доверчивый, открыл им душу, а самые близкие решили воспользоваться его телом! Прав был Мьюн, прося никому не рассказывать о прошлом. Если бы Сио проболтался о своей сути в храме, его давно бы отдали Святому Покровителю. Тогда Сио был ребенком. Его, доброго и доверчивого, обманули бы речами о том, что он должен пожертвовать собой ради блага Ина и всей империи, ради спасения тысячи жизней. Надавили бы, а Сио, мягкий и чистосердечный, сам бы отдал тело, чтобы уберечь невинных. Жадные династии развязали бы войну за право владеть особенным ребенком… А в начавшемся хаосе Сио стал бы жертвой политических игр. Ри впервые в жизни был за что-то благодарен Мьюну. Только сейчас Синий Демон осознал, насколько доверие Сио к нему было абсолютным. Едва знал, но доверил тайну, не побоялся, что господин предаст и бросит хрупкое тело к ногам золотого бога. И Ри Суо не предал Золотое Сердце. Ри, что в тот миг знал его всего ничего! А люди, что растили доверчивое дитя, тут же узрели выгоду в открывшейся истине и вонзили нож в спину. Пожелали завладеть его телом! Как же! Ри Суо никому не отдаст своего мальчика!       Сио сжался. Обнаженный, униженный, изгнанный, он дрожал от жестоких слов и прильнул к Ри Суо, ища защиты, цепко хватаясь за его одежду и будто пытаясь спрятаться.       ─ Вы никогда его не получите! ─ зарычал Ри Суо. ─ И вам лучше не преследовать нас, если хотите жить!       Ри Суо выпустил энергию ци, чтобы показать свою мощь. Энергия была подавляющей, но не злой. Она направлена была, чтобы защищать, а не атаковать. Сио почувствовал в ней желание уберечь, отпугнуть, но не сражаться, и благодарно уткнулся носиком в плечо, доверчиво прикрыв глаза. Ри Суо знал, что Сио не одобрил бы резню в храме и сам не хотел никого убивать. Их с Сио путь совсем другой ─ любовь, а не война, спасение, а не убийство. Ри Суо не собирался вредить монахам, даже если они жестоко предали Сио. Пусть это злодеяние останется на их совести.       ─ Мы уходим, ─ сказал Ри Суо гордо и за руку перевел Сио через черту. На этот раз это был всего лишь порог комнаты, но измученный юноша почувствовал нечто особенное. Также защищенно Золотое Сердце себя чувствовал, когда Ри Суо уводил его из Шан Тсу, нарычав на Рэншу. Господин бережет его. Какой бы патовой ни была ситуация, всегда знает, что делать. Не даёт затеряться в мыслях, прикрывает спину, укрывает от всех бед. Сио многое хотелось сказать ему, но было неподходящее время для искренних откровений.       Му Гак разразился гневом:       ─ Схватить их!!! ─ повторил он приказ.       Сюань Е и Ду Ган вынуждены были последовать ему, как и группа алых монахов. Сам Му Гак не сдвинулся с места, а лишь вытянул руку к бокалу и испил вина с самодовольной усмешкой.       Ри Суо хмыкнул и подхватил сокровище на руки, бережно прижав к себе. Мужчина вложил ци в ноги, уверенный, что никто его не догонит, но монахи в храме тоже умели использовать ци. Их духовная концентрация была на высоте. Настоятель не то, что не уступал Ри в скорости, он превосходил его, хотя Синий Демон думал, что угнаться за его хвостом может разве что Бэй.       Алые монахи безнадежно отстали, но они подняли тревогу. Их громкие крики создали проблемы. Патрульные начали преграждать Ри Суо путь и, в отличие от Ри, они не стеснялись использовать сил, чтобы остановить беглецов.       Первых мешавшихся монахов Ри Суо попросту перепрыгнул, но вторые сплели магические сети, пытаясь изловить беглецов, и мужчине пришлось юркнуть в неизвестный коридор.       ─ Вперёд, ─ прошептал Сио, подсказывая дорогу. В суматохе он успевал следить за ощущениями и вычислять, где они находятся. ─ Через три пролета есть лестница.       ─ Добраться бы, ─ прошептал Ри Суо.       Вслед им сыпалось множество атак, а перед возникали барьеры. Ри Суо разрубал их ветряным клинком, а те, что не смог сломать он, разбивал Сио выплеском светлой энергии. Огонь он не использовал, не желая повредить храм вновь.       Оглушительные раскаты грома сопровождали погоню, нагнетая обстановку.       Ри чувствовал раздражение от десятка мелких атак, что летели в них одновременно. Сио возвел барьер, и все же, было непросто. Он умолял монахов остановиться.       ─ Не надо! Пожалуйста!.. Мы вам не враги!..       Но кто его слушал? У них был приказ, а настоятель лично преследовал их, вился у Ри на хвосте, и то и дело возникал перед, призывая остановиться. Синему Демону приходилось увиливать от его атак. Они были сокрушительными, и, пусть барьер Сио смог бы сдержать мощь достопочтенного даоса, Ри не хотел, чтобы Сио принимал удар на себя ─ помнил, как Бэй царапал сквозь барьер душу, и старался сам заботиться об их безопасности.       Многочисленные атаки монахов попадали в хрупкие своды храма. Ри же, хоть и мог легко разнесли святилище в щепки, завалив проход, как в Тэн Со, этого не делал ─ из уважения к чувствам Сио, а вовсе не богу и его почитателям. Ри бил так, что атаки пронзали лишь магические ловушки, но не вредили святилищу.       Настоятель доставлял много проблем. Ри пытался отвязаться от него и не давал подступить к себе, окружив себя сферой из режущего ветра. Монах долго пытался развеять магию, но у него не получалось, и он целил мощными энергетическими стрелами, чтобы пробить защиту. У него почти получалось, но барьер тут же затягивался ─ как Ри хотел защитить Сио, так и магия его обволакивала абсолютным куполом защиты, не давая приблизиться. Никогда прежде Ри не создавал настолько надёжных щитов.       Ри Суо, следуя указаниям Сио, добрался до лестницы. Там удрать от погони стало проще ─ с других этажей не успела прийти подмога, хотя гонг уже во всю бил тревогу, оповещая даосов о нападении. Этот жуткий звон оглушал Ри Суо ─ его чувствительные уши страдали от яростных ударов по металлическим дискам.       Синий Демон спрыгнул между пролетами, чтобы не петлять по ступеням, и приземлился на нижнем этаже, смягчив посадку с помощью ци. Сио вцепился в Ри Суо, тихо скуля, а Ри мечтал поскорее согреть и утешить юношу. Пока лишь прижался губами к его макушке и осмотрелся.       Настоятель приземлился перед ними, не давая пройти вглубь храма. Сюань Е взглянул на беглецов хмуро, но не сказал и слова, а Ри развернулся, чтобы избежать кровопролития.       Позади оказалось окно. Сплетенное из белых деревянных реек в узор, что назывался узором из трёх реек и шести чаш и символизировал пересечение Неба и Земли, круговорот рождения всех существ и всеобщее благоденствие, оно было заклеено свежей бумагой с алым рисунком бутонов амаранта. Выглядело красиво, но Ри Суо было некогда восхищаться декором храма. Чувствуя, что оказался в ловушке между пролетами лестницы, Ри разрубил ветром бумагу и тонкие деревянные брусья, прокладывая путь к свободе, и выпрыгнул на улицу, где во всю гремел гром.       Капли дождя были тёплыми, но ветер пробирал до костей. Ри плотнее прижал к себе крошку Сио, придерживая его за голову и прижимая к своей груди. Сио обхватывал его слабыми руками и цеплялся за лопатки, вздрагивая от каждой капли дождя.       ─ Я вытащу нас, кроха. Потерпи совсем чуть-чуть...       Сио был так слаб, что не ответил.       Тревога вынудила всех монахов высыпать на улицу. Ри в скверном настроении подумал: "Этого ещё не хватало!", но не изменил своего курса ─ ринулся к конюшням. Он должен был забрать вещи, хотя понимал, что их могли утащить алые монахи ─ пленение Сио Лье могло быть решено заранее. Ри был уверен, что его ждёт разочарование, но не хотел уходить без Поющего Меча ─ перерыл бы весь храм с погоней на хвосте, но вернул бы своё. К тому же, в седельных сумках осталась еда ─ это тебе не вонючая каша! ─ фрукты и вяленое мясо. Ри ничего не хотел отдавать врагам.       Каково было его удивление, когда Ри Суо обнаружил, что в конюшнях нет алых монахов, зато поджидал Ду Ган. Ри Суо и не заметил, что он исчез во время погони. Мужчина обладал пытливым умом и сразу понял, где подловить беглецов. Настоятель чудом отстал, а алые не могли угнаться за скоростью Ри Суо, так что на несколько мгновений у конюшен под проливным дождем возлюбленные и Ду Ган остались наедине и замерли, глядя друг на друга. Скакун, седланный и готовый в путь, испуганно ржал в непогоду, поддаваясь панике, которая охватила всех коней в стойлах, но учитель держал скакуна за поводья и усмирял страх зверя с помощью ци.       Ри Суо приметил, что клинок остался среди вещей. Они были нетронуты.       ─ Вот и вы, ─ произнес учитель торопливо. ─ Хорошо, что вам удалось оторваться от настоятеля. Я всё подготовил. Бегите.       Сио взволнованно вздрогнул, услышав голос Ду Гана.       ─ Учитель...       ─ Быстрее, у вас мало времени! ─ сказал мужчина и отошёл от коня, передавая Ри Суо поводья.       Синий Демон не медлил. Он усадил Сио в седло и тут же запрыгнул следом. Юноша вцепился в него мертвой хваткой.       ─ Учитель... ─ прошептал Сио дрожащим голосом. Ему было важно услышать ответ на свой вопрос. ─ Вы ведь... Верите мне?       ─ Да, Тихоня. Я всегда тебе верил. Беги и делай, что должен. Если все так, как вы сказали, Ин и все мы в большой опасности.       Сио зашмыгал носом, не желая прощаться так спешно и на такой ноте. Он заплакал, чувствуя к учителю лишь благодарность.       ─ Спасибо Вам, наставник. Большое спасибо. За всё, что Вы сделали. За то, что поверили, и сейчас...       ─ Создай новый мир, Тихоня. Я хочу увидеть его, ─ прошептал Ду Ган и шлёпнул коня по бедру.       Лошадь и без того была напугана, а от удара понесла всадников, и когда на горизонте нарисовался настоятель, пробравшийся сквозь сад, Ду Ган уже изображал погоню.       За беглецами было не угнаться. Ри Суо передал свою ци коню, и скакун понёсся с двойным рвением. Монахи разбегались и кричали, боясь, что их затопчет неистовая лошадь. Все магические атаки отражал барьер Сио, а Ри Суо валил ветром деревья, чтобы преградить дорогу преследователям. Настоятель мог последовать за ними, но почему-то этого не сделал, и когда конь пересёк врата и умчался вглубь Долины Волков Гонт, погоня быстро задохнулась за пеленой серого дождя, укрывшего мир неприглядным мраком.       Ри Суо гнал коня без жалости больше получаса, пока не убедился, что монахи отстали. Все это время возлюбленные молчали, обмениваясь жестами и нежными прикосновениями: то Сио прижмется щечкой к груди, то Ри поцелует в макушку. Синий Демон пытался укрыть кроху от дождя, но стоял такой жуткий ливень, что они промокли сразу, как оказались на улице. Дорогу размыло, и копыта коня опасно скользили по земле. Было опасно мчаться на галопе, и Ри Суо потянул на себя поводья, наконец, отделавшись от ощущения, что за ними гонятся, и придя в себя. Все это время Синий Демон был сосредоточен на спасении жизни и свободы своего любимого, но теперь, наконец, мог позаботиться и о его душе.       Конь неохотно остановился. Раскаты грома, что пугали и Сио, вызывали у животного тревогу и неистовое ржание, но Золотое Сердце нежным прикосновением успокоил скакуна, и тот начал слушаться.       ─ Нужно найти укрытие. В такой дождь легко заболеть... ─ Ри сказал об этом тихо, мягко и заботливо, желая уберечь возлюбленного от всех невзгод и зная, что крохе нужны укромное местечко, тишина и спокойствие, чтобы прийти в себя. Поднявшийся шторм лишь сильнее пугал юношу в и без того уязвимом положении.       Сио Лье собрался с силами и дрожащим голосом вымолвил:       ─ В Долине Гонт нет поселений, но есть несколько ветхих, заброшенных домиков. Они остались со времён, когда долина ещё была плодородна, но сейчас там иногда останавливаются путники...       ─ Хорошо. Я поищу. Отдыхай, кроха.       Сио снова притих, доверяясь господину, а мужчина начал вглядываться во мрак, склоняясь над возлюбленным так, чтобы дождь не попадал на его тело. Сио уткнулся носиком в шею возлюбленного и тихо скулил, не выдерживая боли. Сердце не утихало, а разболелось сильнее, и юноше казалось, что он умирает ─ так жестока была нескончаемая хваткая, когтистая боль.       ─ Все будет хорошо, ирис мой... Потерпи... Мы уже близко к безопасности. Никто нас не догонит. Я не позволю тебя забрать. Ты ─ мой. Никому не отдам. Ни Мьюну, ни богу. Ты в моих руках, и я никогда не выпущу тебя. Слышишь?       Сио благодарно кивал в ответ на нежные попытки его успокоить. Он был подавлен, вымок до нитки и медленно осознавал, что только что произошло. Его предали. Изгнали... Сио боялся, что такое может случиться, и вот его страхи стали явью, но он не жалел о сказанных словах. За любовь свою цеплялся и считал, что был прав, ведь что может быть более правильным, чем настоящие чувства, что чувствуешь всем сердцем?       Ри Суо было горько, что он стал причиной столь ужасной трагедии. Не полюби бы Сио его, юноша навсегда остался монахом, что было его призванием. Из-за Ри Сио лишился, можно сказать, дома, пристанища, веры... Синий Демон не хотел, чтобы так получилось. В его представлении Сио и вера были неразлучны, и он злился на Сюаня Е за жестокое, несправедливое решение.       Поговорить об этом они смогли лишь в тепле. Вскоре Ри Суо разыскал заброшенную халупу. Едва ли убежище можно было назвать укромным. Крышу местами сорвало, пол заливало, а доски скрипели под ногами с мистической жутью, но выбирать не приходилось. Синий Демон убедился, что в доме не было незваных гостей, оставил Сио в убежище и вернулся на улицу, чтобы завести коня в сарай и запутать следы.        Вернувшись в дом, Ри нашел возлюбленного зажавшимся в угол, словно раненное солнце наказывал самого себя.       ─ Кроха...       Ри тут же вытащил его из добровольного изгнания. Крепко прижал к себе, поглаживая по золотым, вымокшим волосам.       ─ Теперь все хорошо. Мы в безопасности и можем говорить. Прости, что молчал в дороге. Теперь чувствую, как нужны были слова, но я...       ─ Что Вы, господин!.. Я в порядке... Я...       ─ Сио! ─ Ри глядел в его измученные, заплаканные глаза. Видел кровь, что стекала по искусанным губам. Мальчик его дрожал, сломленный, запуганный, преданный близкими, но держал боль в себе, затаил ее в сердце, напуганный открывшейся правдой, никак не желая ее признавать. ─ Не держи в себе, молю тебя. Поплачь, мальчик мой. Поплачь. Расскажи мне о своих чувствах. Дай волю эмоциям.       Нежный, бескрайне заботливый, Ри Суо поцеловал Сио в переносицу. Затем в щечку, лобик, носик, окружая заботой и лаской. Ри обвил его поясницу хвостом, прижимал к себе и нежно целовал, пока не почувствовал на губах соленый вкус ─ Сио расплакался, как ребенок, доверив свою боль милому сердцу человечку.       ─ Г-господин... Меня... Они меня... В-выгнали... Я... Б-больше не монах, я... Совсем не... В порядке. Мне так... Больно, господин Ри Суо... Я в-ведь правду сказал... П-просто был честным... Настоятель... Он...       Это происшествие оставило глубокий шрам на душе юноши. Ри Суо нежно гладил его, молча слушая. Давал Сио время выплакаться и прийти в себя, выплеснув чувства.       ─ Я ведь очень стараюсь... Я п-просто хотел сделать всех счастливыми... Защитить г-господина Ина... Сд-делать мир лучше... Просто х-хотел п-помочь...       ─ И ты помогаешь, мальчик мой, ─ нежно шептал Ри Суо. ─ Гораздо больше, чем тебе кажется. Просто они пока этого не понимают. Когда мы спасём Ина, они осознают, как ты был важен. Поймут, что ты был прав.       ─ Он-ни х-хот-тели... М-мен-ня... Ину... З-зная, ч-что я... П-погибну... ─ голос Сио дрожал так сильно, что в порывистых всхлипах едва можно было разобрать, что он говорит. Это был столь отчаянный, заливистый плач, что Сио задыхался в слезах. Даже когда отец предал Сио, он держался спокойнее. Но храм, его вера ─ совсем иное. Рэншу был отцом, что Сио обрёл в одночасье, между ними не было столь тесной эмоциональной связи, но с этими людьми Сио прожил половину жизни, монахи были очень ему дороги, оттого так больно было знать, что тебя предали. Потому Сио тут же начал их оправдывать, не веря, что мотивы их злы. ─ Они х-хотят п-помочь Ину... По-своему. Мое тело ведь нужно ему... Я м-мог бы помочь уже давно... Если бы не цеплялся за жизнь… Если бы был с-смелее… Но я обещал господину Мьюну жить, и я очень старался… Я… Я д-давно д-должен был…       Ри Суо собственнически зарычал.       ─ Мой, ─ сказал он, с силой сжимая юношу и прижимая к себе. ─ Никому не отдам. Слышишь? Никакого Ина! Мой и точка. И думать забудь, что ты ему что-то там должен!       ─ В-Ваш... ─ шмыгая носиком, прошептал Сио и закашлялся, и Ри всерьез перепугался, что мальчик его может застудиться.       Синий Демон воспользовался ци и призвал теплый и нежный ветер, чтобы высушить золотые волосы. Он водил объятыми магией ладонями по измученному телу возлюбленного, потихоньку согревая его. При этом Ри не переставал осыпать кроху поцелуями, что должны были помочь ему выкарабкаться из ситуации, а Сио слегка притих, отогретый лаской Ри Суо, и спрятал ладошки под его одеждой. Обычно не делал так, но в этот миг Сио хотелось касаться горячей кожи и чешуи, согреться и довериться пленительной нежности и интимному чувству безопасности рядом с любимым.       Ри Суо слизал с его щёчек слезки, высушил досуха, но чувствуя, что мальчик его все ещё мёрзнет, да и не желая, чтобы он оставался нагим, стянул с себя кофту и надел ее на возлюбленного. Одежда и на Ри сидела свободно, а на Сио и вовсе висела, как туника, опускаясь до бедер. Сио попытался возразить, но мужчина был непреклонен и с большой любовью всунул ручки любимого в рукава. Ри повязал ему поясочек на бантик, закончил сушить одеяние, чтобы возлюбленному было теплее, и вновь прижал кроху к своему, теперь уже обнажённому, горячему телу.       Сио чувствовал себя очень странно в одежде господина Ри Суо. Никогда не мерил его вещи, но в кофточке ему было тепло и уютно. Она была большой, висела и создавала особый семейный уют. Носить одежду своего парня ─ величайшее счастье. От ткани пахло мужественным телом возлюбленного, и Сио, смущённый, что надел его вещь, был благодарен любимому за доверие и пригладил ладонями мягкую, черную ткань с заботливой бережностью.       ─ А как же Вы, господин? Вам ведь будет холодно, и…       ─ У меня под бочком есть ты, чтобы согреть. Не беспокойся, кроха, мне не холодно. И кровь у меня горячая. Я не мёрзну и не болею, а вот тебе нужно быть в тепле. Сейчас еще сниму штаны...       ─ Н-не надо!.. М-мне и так... П-прикрывает все. И совсем не холодно, В-Вы ведь… Греете… Не переживайте... Жаль, что уходили так поспешно, одежду не забрали... Она была очень теплой и от неё пахло горами Шан Тсу и лисьей шерстью…       Ри Суо никогда об этом не задумывался, но это действительно было так.       ─ Пёс с ней с одеждой. Можешь носить мою. Я только рад поделиться. А согреть и сам могу. Чувствуешь?       Ри снова поцеловал юношу, на этот раз в уголок губ, прижал к себе покрепче. Сио ухватился за его волосы и посмотрел в глаза с безмерной благодарностью.       ─ Но В-Вы… Вы теплее… В-Вы такой чудесный... Рядышком... Со мной, т-таким...       ─ Начинается... ─ Ри нежно поцеловал Сио в щёчку. ─ Каким таким? Самым-самым любимым? Нежным? Добрым? Родным? Лучшим? Светлым? Милосердным? Ласковым? Скромным? Красивым?       Сио даже не знал, что выбрать. Думал, конечно, о другом, но Ри целовал его с каждым новым прилагательным, и Сио таял от его напора, теряя глупые мысли в безмерной нежности и любви своего суженого. Не мог думать о дурном про себя, когда Ри был столь убедителен. Да и столько раз об этом говорили! Сио было стыдно, что эти мысли снова бродили в его голове. И губы искусал, хотя обещал не трогать.       Сио опустил взгляд.       ─ С-спасибо, что Вы со мной...       ─ Где же мне ещё быть, как не с тобой, родной мой? Всегда буду. И… Прости меня, кроха. Я... Чувствую вину за то, что случилось. Из-за отношений со мной тебя отлучили от монашеского сана. Все вокруг всегда говорили, что я порочу и порчу тебя. Но я знаю, что это не так. Твой свет сияет лишь ярче, когда я касаюсь тебя. Ты всё то же чистое, невинное, яркое солнышко. Нас просто поняли неправильно... Потому что... Ты решил... Признаться в любви ко мне. Это был такой смелый шаг, ведь ты знал, что нельзя. И все равно... Не прятал меня... Принял, показал миру и был наказан из-за того, что я…       ─ Дело ведь совсем не в Вас! ─ воскликнул Сио, приподнявшись. ─ Почему Вы чувствуете себя виноватым, господин? Я Вас совсем не виню, даже не думал об этом! И чувств своих не стыжусь! Вы мне очень дороги, и я не хотел никого обманывать. А вышло... Как вышло. Но даже если бы я знал, что меня изгонят за любовь к Вам, я бы ни за что не поступил иначе. Потому что это значило бы предать Вас и нашу любовь. А я никогда!.. Не поступлю так. Как бы больно и тяжело ни было, я Вас ни за что не оставлю и не предам. Я ─ Ваш. Останусь Вашим. Монах я или нет... Мне достаточно быть Вашим сокровищем.       ─ Ты так говоришь, солнышко, но ведь тебе... Очень больно от случившегося… Чувствую твою боль, как свою… Вижу её в твоих глазах… А сердечко твое нежное… Болью обливается…       ─ Но не Вы в этом виноваты! А... Те, кто не смогли поверить и понять. Но я могу понять, почему они так решили... Ведь со стороны звучит очень странно, и, должно быть, я действительно нарушил много правил и не заслужил быть монахом. Но… Мне больно... Очень-очень. Я не ожидал такого. Я не думал, что настоятель так поступит со мной... Он был мне... Добрым учителем. Как добрый дядя. Всегда заботился. Иногда наказывал, но по делу. Он столькому меня научил... И именно он предложил меня сделать монахом так рано... Он всегда ценил мою силу и преданность... Он... Такой светлый человечек... Я не понимаю, почему вдруг... Столько... Грязных слов... Это так на него не похоже...       ─ Монахи ведь неприкосновенны? ─ спросил Ри Суо задумчиво.       Сио осторожно кивнул.       ─ Вы хотите сказать, что он....       ─ Лишил тебя статуса монаха, чтобы иметь возможность скормить тебя богу.       ─ Звучит слишком ужасно, ─ прошептал Сио, сведя брови и протестующе замотав головой.       ─ Но, похоже, так и случилось.       ─ Это всё из-за алых монахов!.. Они пришли в храм, и... Это ведь тот злой монах приказал поймать меня, а не настоятель! Настоятель прогнал меня прочь!..       ─ Они заодно, ─ хмыкнул Ри Суо, но, понимая, как нелегко говорить об этом Сио, добавил, ─ по своей воле или нет, настоятель слушается его приказов.       ─ Это все из-за войны... Господин Кхи Лиу очень принципиален, он... Может напасть... Господин Ри Суо, мы должны с ним поговорить! Отыскать, найти, отговорить...       Ри Суо не удивился намерениям Сио.       ─ Думаешь, он прислушается?       ─ Обязательно! Ведь как можно не поверить... В правду?.. ─ прошептав эти слова, Сио поник, поняв, что только что случилось именно это. Его правде не захотели верить даже близкие люди.       ─ Пойдем к Кхи Лиу ─ лишь наживем себе проблем. Он захочет твоё тело, чтобы использовать его для получения императорского трона, а алые монахи уже охотятся за нами. Дождь смоет следы, поможет нам таиться, но ты ведь понимаешь, что такая новость поднимет всех на уши? Мы не сможем подобраться к нему незамеченными, да и кто станет нас слушать?       ─ Но Кхи Лиу оказывает влияние на веру! Он говорит монахам такие страшные, ложные вещи! Мы должны остановить войну! Убедить его и... И господина Мьюна.       ─ Мы изначально шли к Мьюну, ─ напомнил Ри Суо. ─ Будет лучше прежде встретиться с действующим императором. Тем более, он когда-то был твоим другом...       ─ Он и сейчас друг!       ─ Он пытался тебя убить, ─ напомнил Ри Суо. ─ Но я верю, что у тебя получится его убедить. Тем более, что когда-то вы были друзьями. Он может тебя послушать, ведь у тебя дар очаровывать людские сердца и наполнять их верой в светлое, лучшее и правильное. Если, конечно, сердце его не черство, как камень, какое было у моего отца. А дальше... Будет политика. Кто взойдет на трон, тот будет диктовать правила. И если твой Мьюн победит, Кхи Лиу признает его правила и отзовёт своих алых монахов.       ─ Значит, мы отправимся разыскать Мьюна? ─ эта мысль ободрила юношу. Сио хотел повидаться со старым другом, но после того, как его предали... Снова… Он немного боялся того, что мог услышать от Мьюна До. Одно дело оправдывать поступки друга издалека, не видя и не слыша жестоких слов из его уст, а совсем другое... Видеть, как тебя предают, слышать грязные обвинения и ощущать на себе боль от торчащего в плоти оружия. Сио так сжался, что Ри Суо понял ─ если Мьюн попытается отдать юношу Ину, у Сио может не выдержать сердце. Остановится от тоски и печали.        «Я не допущу этого!»       ─ Да. Мы достаточно узнали о том, что происходит, так что пора найти твоего "друга" и покончить со всем. Так будет правильнее, чем подвергать себя лишней опасности. В конце концов, гражданская война и ее решение ─ дело правящих лиц, а не наше с тобой. Так пусть Мьюн займется своими императорскими делами и наведет в стране порядок. Это его враги, а не наши с тобой, и победить их должен он. Иначе… Какой из него император?       ─ Я просто... Как представлю, что творят алые монахи... Они же держат других, словно заложников. Все запуганы... Подчиняются… Слушаются… Слышат эту ложь про господина Мьюна…       Ри мягко поцеловал Сио в лобик.       ─ Мы обязательно им поможем, но не напрямую. Не надо терять голову. Кхи Лиу не будет вредить монахам, пока они подчиняются и делают, что говорят. А настоятель явно занял позицию поддержки алых. Думаю, так он защищает своих людей.       Сио печально опустил взгляд. Его сердце болело за весь мир.       ─ Надеюсь, учителю ничего не будет за то, что он помог нам...       ─ Твой учитель ─ по истине хороший человек, ─ кивнул Ри Суо. ─ Но никто не видел нас вместе. Думаю, он будет в порядке. Я куда больше волнуюсь за тебя.       ─ А что я?.. ─ прошептал Сио, стыдливо глядя в глаза возлюбленному. Хрупкие плечики его были опущены, чёрное одеяние собиралось на них крупными складками. Рукава висели, но Сио нравилось утопать в одежде возлюбленного. Она защищала его от тревог, словно броня.       ─ Ты ранен, кроха. Очень глубоко, ─ Ри Суо прижал ладошку к его груди.       ─ Я...       ─ Тебе не нужно оправдываться, Сио. Будь собой. А я утолю твои печали, что бы ты ни захотел сказать.       ─ Я хотел попросить Вас...       ─ Да, золотце?       Сио смутился.       ─ Могу я... Обнять Ваши колени?.. Полежать... Немножко...       ─ Можешь лежать на мне полностью, где тебе будет удобно. Я только за.       ─ Мне это правда очень-очень нужно. П-пожалуйста...       В хибаре не было и никакого намека на кровать, лишь старая выцветшая циновка. Ри Суо устроился на полу и помог юноше лечь рядышком. Сио напоминал котенка. Он калачиком свернулся вокруг коленей возлюбленного, уложил на них носик и вдохнул пленительный запах мужчины. Расслабился. Ри тут же окружил его заботой. Поглаживал, сбрасывая с тела тревоги и муку. Сио бережно водил пальчиками по бедрам мужчины, надеясь, что у него это не вызовет таких ярких ощущений, но Ри просто было приятно. Сио сам нуждался в нежности, но никогда не любил только получать. Старался и отдавать любовь, как бы запуган, измучен жизнью ни был. Глазки у Сио были грустные, время от времени рыдания охватывали его, и он, сокрушаясь, не в силах противиться горю и боли, плакал, вытирая слезы о черные штанины.       ─ Маленький мой, все хорошо... Все будет хорошо... Ты сильный, сможешь совладать с этим горем. Когда придет время, они поймут, как ошиблись, обидев тебя, прогнав прочь....       ─ Я не держу на них зла, ─ прошептал Сио. ─ Я понимаю, почему так получилось. Сам во всем виноват. Но зато я... Навсегда-навсегда могу остаться Вашим сокровищем. Я знаю, что Вы никогда меня не прогоните...       ─ Нет конечно! Ты для меня самый важный человек, мой драгоценный ирис. Я тебя никуда не отпущу и никому не отдам. Если ты, конечно, сам не захочешь уйти. Я... Не держу тебя в клетке.       ─ Куда же мне уходить, господин Ри Суо? Я хочу быть с Вами. Очень-очень сильно. Вы – мое сердце, моя жизнь. И когда я думаю, что должен был бы расстаться с Вами, чтобы сохранить свой монашеский сан, я понимаю, что если бы поступил бы так... Я бы умер от тоски. Не смог бы жить без Вас. Я никогда не хочу расставаться с Вами. Вы – мое солнце, мой воздух, моя земля и небо. Вы – это все, что есть у меня. Вы... Моя семья. И я совсем не хочу быть монахом, если для этого мне нужно отказаться от Вас.       ─ Зато теперь я могу целовать тебя, сколько душе угодно. И никто не скажет, что это зазорно, ─ гордо произнес Ри Суо. Монашеские правила связывали Сио по рукам и ногам, но раз Сио больше не монах?.. Значит ли это, что ему можно?..       ─ Вы и без того могли целовать меня, сколько душе угодно, ─ смущённо вымолвил юноша, пряча взгляд.       ─ А сейчас? Сейчас я могу тебя поцеловать, сокровище мое?       Сио зажмурился, выжимая из глаз очередную слезинку, приподнялся на слабых руках и потянулся к губам возлюбленного, как к единственному способному спасти душу лекарству. Хотелось найти утешения в нежности, потому что казалось, что он захлёбывается в боли и не может спастись сам. Сио приоткрыл ротик, слепо уткнувшись носиком в носик возлюбленного. Глядел заплакано, разбито, но с супружеской верностью.       ─ Знай, мальчик мой. Я всегда твой и для тебя. Я никогда тебя не предам. Обещаю быть твоим навеки. И даже если ты... Не будешь монахом, ты будешь моим любимым мальчиком. Всегда-всегда. Я не дам тебе потеряться в мире. Не оставлю одного. Ты будешь жить в нежности и любви. Я не позволю тебе страдать. Я люблю тебя, крошка Сио. Очень-очень сильно. Мы переживем это время, научимся жить по-новому. А ты... Будешь зваться монахом или нет, ты все та же светлая булочка, все то же солнышко, что греет мир. Не важно, привязан ты к храму или нет. Важно, как ты живешь эту жизнь, что говоришь, что делаешь, о чём думаешь. Твои чувства, твои мысли, твои взгляды и твоя вера навсегда останутся с тобой. Все это время вдали от храма ты продолжал быть верным себе. Потому что твоя вера ─ настоящая ─ живёт в твоём сердце. И пусть они прогнали тебя, но это ничего не меняет в твоём чутком сердце. Оно так же бьётся, исцеляет других и полнится любви к миру...       ─ И к Вам, ─ вымолвил Сио, безмерно благодарный за эти слова. Он сидел на коленях у любимого, держался за крупные, мускулистые плечи, поглаживая обнаженное тело. Непривычно было касаться Ри Суо вот так, это смущало, но было в этом что-то пленительное, открытое... Ри не боялся показывать ему свое тело, доверял абсолютно, как и Сио вверял ему себя.       ─ Я люблю тебя, Сио Лье. И всегда буду рядом.       Ри бережно утер его слезки и коснулся губами искусанных губ. Покрыл их нежными поцелуями. Слизал сладковатую кровь. Нежно прихватывал губами тонкие губки, сминая их и нежностью пытаясь ободрить. Затем поцелуй их стал глубже, и Сио застонал в родные губы, чувствуя абсолютный покой. Он испил из уст возлюбленного чистую любовь.       Это был соленый поцелуй, со вкусом крови и слёз. Боль Сио отражалась в каждом движении. Поначалу Золотое Сердце был скованным, ему тяжело было отдаться пленительной нежности, хотя он желал ее всем сердцем, но ласковый Ри Суо знал, как утешить суженного. Одной рукой он поглаживал его меж лопаток, другой сминал золотые волосы, и чем глубже заходил поцелуй, чем дольше он длился под звуки проливного дождя, тем слаще и желаннее становился. Из отчаяния, в котором находился Сио, юноша вновь возвращался в сокровенное счастье, и Ри десяток минут не унимался, целуя и лаская любимые уста, не выпуская своего кроху из цепких объятий нежности, обвив его тело хвостом и прижимая к себе, кружась в нежном танце с языком партнёра. Сио выгибался в спине, но не ерзал, не пытался сбежать от смущения, как прежде, лишь изредка постанывал от удовольствия и благодарности, желая так много сказать, но выражая каждую из эмоций цепкими, хваткими, отчаянно нежными и нуждающимися в возлюбленном прикосновениями.       Ри хотел уберечь его от боли, и Сио ценил это мгновение. Растворялся в сладостном поцелуе, полном нежности и чувств. Ловкий язычок Ри Суо мог сказать гораздо больше, и Сио слышал. Слышал голос его души, что обволакивал его существо, что уверял, что все будет хорошо, и вместе они со всем справятся. Сио верил ему, верил нежности и любви. Верил, что они обязательно найдут свой путь, научатся жить дальше.       Сио ощущал озарение. Ему казалось, что в сладких устал возлюбленного он нашел истину. Крылья за его спиной ярко сияли, а слезы текли из глаз, и вместе с ними уходила боль.       Ри не отпускал возлюбленного. Как бы долго ни тянулся поцелуй, как бы глубоко влюбленные ни заходили, какими бы влажными ни были их уста, Ри не разжимал рук, не покидал истерзанные, нуждавшиеся в нем губы, и целовал так долго, что последние сомнения и страхи Золотого Сердца утонули в бескрайней, искренней, настоящей любви. Сио не хотел, чтобы этот миг прекращался. Дождь тарабанил по крыше, ветер завывал, молнии вспыхивали за стенами, а влюбленные целовались, не обращая внимания на непогоду. Им было тепло друг с другом, и этот поцелуй много значил для обоих. Он был особенным, потому что в нем была вся любовь, что они испытывали друг к другу, забота, нежность, пылкая страсть и томное наслаждение без следа похоти ─ чистое, непорочное желание любви. Этот поцелуй был особенный, потому что укрыл их от боли. С него началась новая жизнь Сио Лье. Не монаха храма, но избранника господина Ри Суо. Они были друг у друга, и это ─ самое главное. А остальное... Как бы больно ни было, они справятся и исцелят раны друг друга разговорами и прикосновениями. Потому что они были вместе, потому что любили друг друга. И в мире, что отвергал их обоих, они все ещё видели свое счастье друг в друге.       Этот поцелуй забирал боль, оставляя лишь чистую печаль.       Не быстро...       Сио нужно было много времени, чтобы оправиться от такого жестокого удара, но Ри Суо лечил его каждым своим словом, каждым своим прикосновением, и в полном любви поцелуе он дарил ему спасение. Что бы ни происходило, они были друг у друга, и это записано на их ладонях, нити судьбы их плотно переплетены, а тела были едины в волшебный миг пленительного таинства. Лишь вместе они могли пройти этот путь, лишь вместе могли преодолеть все испытания, и лишь вместе могли прийти к своему счастью и построить тот мир, о котором мечтали. Главное, что они, любящие друг друга, были вместе. И, переплетя пальцы, держались за руки.       Во тьме дождливого мрака, сжимая Демона ладонь, Золотое Сердце ярко видел свет их любви, и сиял, лишенный чина, но не веры, что разгоралась в нем с новой силой, теплилась в его душе и точно знала ответ: единственная сила, что может спасти мир, это любовь.