Абсолют: Тип Земля

      — Ты хорошо сражался.        Не знающие пощады, переливающиеся радугой глаза стали последним, что увидел кельтский герой, прежде чем в нём погасло пламя жизни. Его потухшие, лишённые тепла глаза остекленели, а тело, словно кукла с обрезанными нитями, соскользнуло с конца белоснежного копья, пронзившего его сердце, устремившись лицом в поле алых цветов. Но, не преодолев и половины пути, мёртвое тело Лансера Четвёртой Войны Грааля истаяло облаком золотистых искр, так и не коснувшись даже лепестка ни одного цветка.       — Теперь только ты и я, Райдер.       Убийца героя перевёл свой взгляд на новую цель — на рыжебородого мужчину, который, припав на левое колено, зажимал своей рукой-лапищей кровоточащий бок. Проклятая рана не прекращала кровоточить и при этом немилосердно болела, посылая по телу мужчины одну волну судорожной агонии за другой, изматывая разум и волю. И именно эта рана стала причиной падения его союзника в этом бою, оставив раненого рыжего мужчину один на один со всё ещё не показывающим ни следа усталости и, главное, не имеющим ран противником.       Впрочем, даже будучи в явно проигрышном положении, огромный мужчина не падал духом. Даже стоя на коленях, он бесстрашно смотрел на не спеша приближающегося к нему молодого мага. Словно такие понятия, как страх и неуверенность, были ему не просто чужды — он их никогда не знал.       Райдер насмешливо усмехнулся, обнажая два ряда окровавленных зубов.       — Ты ошибаешься, маг. Король никогда не бывает один: куда бы он ни шёл, за ним всегда следует свита из верных ему людей. И когда он зовёт — они отвечают. Позволь, я покажу.       Стиснув зубы, мужчина резко поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост. Он больше не зажимал рану — пускай кровь течёт, ему уже всё равно. Он либо выиграет, либо проиграет бой задолго до того, как успеет истечь кровью. Не эта царапина решит их битву, совсем не она.       — А потому зову я вас, мои воины, мои верные и смелые, моя гордость и слава, — моя Армия Короля: Ионийские Гетайры!       В тот же момент, когда имя Благородного Фантазма слетело с уст Райдера, пространство дрогнуло, и они больше не стояли под мрачными тучами среди алых полей. Два мужчины — король и ученик ведьмы — оказались посреди, казалось, бескрайней степи под палящим, знойным полуденным солнцем. Но недолго им было стоять здесь вдвоём.       С каждым ударом сердца сотни и тысячи закалённых в самых жестоких и славных сражениях мужчин появлялись словно из воздуха, выстраиваясь в ровные, дисциплинированные ряды и формации за спиной своего короля. И вот напротив одинокого воина с копьём в своей колеснице гордо стоял царь Македонии и Персии, а за его спиной выстроилось войско в пять десятков тысяч воинов, в своё время покоривших мир, — лишь и жаждущих услышать и выполнить приказ своего короля.       И глядя на них, Радагон не мог не признать: эта армия была вторым самым прекрасным зрелищем, что он имел удовольствие видеть за свою жизнь. Частью он восхищался, частью завидовал, а частью — жаждал бросить этой армии вызов и посмотреть, сможет ли он сломить её и её короля.       Радагон прикрыл глаза, и всего на миг его разум показал ему немного другую картину, отличавшуюся от реальности. Он вообразил, как перед войском Райдера стоит не он, а Скатах. Представил, как она смотрит на всех этих мужчин с оружием, как смотрит на ведущего их за собой короля, как её глаза загораются предвкушением, а губы растягиваются в одну из тех опасных улыбок, какие бывали у неё за миг до того, как она погружалась в кураж чистого насилия. И как Скатах не потребовалось бы много времени, чтобы разгромить противостоящее ей войско, сломать их оружие, пробить их доспехи и залить пески этой золотистой степи багрянцем свежей крови.       — Король не бывает один, — тихо усмехнулся Радагон с закрытыми глазами. — В чём-то ты прав, Райдер.       Открыл глаза уже не просто Радагон, ученик бессмертной ведьмы, а тот, кто забрал столь нежеланную корону у предыдущей правительницы, — одинокий правитель пустующей белой крепости Дун Скат посреди бесплодных мёртвых земель вечного сумрака.       Королева умерла — да здравствует Король Земель Теней.       — За королём следует его царство.       Под ногами рыжего мага сквозь сухую, покрытую слоем песка землю на свет солнца пробились несколько алых лилий. Две стали тремя, три стали десятью, десять — сотней, и вскоре клочок пространства, царившего вокруг них до активации Благородного Фантазма Райдера, просочился в степь. Частица прошлого измерения отвоевала свой участок в новом пространстве, созданном царём Македонии.       — Ты не перестаёшь удивлять меня, — попытался рассмеяться Райдер, но резкая боль в боку не позволила. — Я и подумать не мог, что ты окажешься собратом мне по короне. Сражаться с другим королём… Ха, участие в этой войне уже окупило себя.       — Всё это время ты готовился к бою с божественным духом, а получил простого человека. Не чувствуешь ли ты разочарования от такого обмана?       — Ха-ха! — Райдер ухмыльнулся. — Назвать себя простым человеком — весьма хорошая шутка. То, что ты не Один, а человек, меня нисколько не расстраивает. Напротив, так даже лучше. Оставь дела божеств богам, дела человеческие — людям, а дела королей — королям.       Райдер говорил с убеждённостью и искренностью, которые невозможно было подделать.       — Хорошо, — слабая улыбка украсила немного расслабившееся от ответа Райдера лицо Радагона. — Хорошо. В таком случае незачем больше откладывать неизбежное.       Он закрутил одной рукой белоснежное копьё, а второй ухватил выпавшее из воздуха в порыве искр и магии алое копьё. Райдер ответил поднятой вверх рукой — знаком для своей армии приготовиться.       Райдер и Радагон обменялись последним взглядом, молчаливо кивнув друг другу. Рука гиганта устремилась вниз, а алое копьё — наконечником вверх. Рёв горнов и грохот барабанов тут же наполнили степь, заглушив собой предсмертный хрип одного из безымянных воинов, которого, пройдя насквозь через толстый щит, пронзило ранее брошенное копьё.       Корона берётся и сохраняется силой. Посмотрим, кто сохранит свою к концу сражения. Одинокий маг ворвался в строй многотысячной армии с силой неудержимой стихии. Его встретили копья, щиты, мечи и лица людей без следа страха или колебаний — мужчин, некогда отдавших всё, включая свою жизнь, за цели и мечту ведшего их за собой короля по известному лишь ему пути. И несмотря на всю силу, всю невероятную грубую мощь носителя титула правителя земли мёртвых духов, строй армии не был прорван.       Никто не обратил внимания на то, как из земли, на которую пролилась горячая кровь раненых воинов, пробились первые зелёные побеги. И чем больше крови проливалось, тем выше и быстрее они росли, чтобы вскоре, напившись достаточно, раскрыть свои набухшие бутоны. Среди кровопролития и жестокости цвели прекрасные алые лилии.

***

      Под обрушившимся на город грозовым дождём посреди пустой улицы, где мгновение назад ещё никого не было, теперь стояли двое. А к ним сломя голову, едва не падая на асфальт, мчался невысокий парень, глаза которого не отрывались от одного конкретного зрелища.       — Райдер… — потерянно прошептал молодой, тощий маг, с беспомощностью глядя на безвольно повисшее на своём противнике, как на единственной опоре, тело рыжебородого гиганта, проткнутого насквозь не одним, а сразу десятком багряных копий. — Поднимись, Райдер! — его крик был напрасен. — Ты не можешь проиграть… не можешь…       Вид поверженного Слуги наполнял сердце молодого человека болью, ему было нестерпимо видеть этого громкого, чересчур гордого и иногда хвастливого гиганта таким беспомощно слабым. И тем не менее реальности было всё равно на боль и горечь этого мага. Когда он добежал до своего поверженного Слуги, тот уже наполовину исчез в мареве магических искр, оставив молодому человеку лишь беспомощно ловить остатки его образа.       Оторвав полный неверия взгляд от места, с которого только что пропал Райдер, тощий маг поднял глаза вверх — чтобы встретиться глазами с убийцей его Слуги. И тут же содрогнуться от скрытой тяжести, таившейся в смотрящих на него в ответ переливающихся радугой глазах. А следом пришёл запоздалый страх, осознание того, что он сам бросился буквально в руки своего врага. Он уже приготовился к неизбежной боли, к удару, который покончит с ним, но ничего этого не произошло.       Вместо этого пришли неожиданные слова.       — Он хорошо сражался, — владелец радужных глаз одобрительно смотрел на перепуганного до смерти мальчишку, который всё же нашёл в себе смелость броситься к нему. — Твой король был сильным. Гордись им.       Тёмные глаза юноши широко раскрылись.       — Да… Я буду, — только и ответил молодой маг — с долей горечи, с долей грусти, с долей гордости, но, главное, с верностью. Он никогда не забудет и не предаст своего короля.       Он мог хотеть сказать что-то ещё, но внезапно разрезавший грозовые тучи столп ослепляющего золотого света не дал сорваться ни одному слову. Маг узнал этот свет — он уже видел его однажды. Экскалибур. Высвобождённый Фантазм Сейбер. И этот Фантазм почти настиг его и Слугу рядом с ним. У студента Часовой Башни не было времени даже толком испугаться, прежде чем быть стёртым с лица земли вслед за своим Райдером.       Вот только этого не случилось. Разрушительный столп сияния Экскалибура так и не достиг его. За миг до этого на пути Благородного Фантазма встал Кастер, заслоняя собой бывшего Мастера Райдера. И когда до них оставался всего метр, разрушительная атака золотого света исчезла в никуда, словно её и не было, и если бы не разрушенное перед ними полотно улицы, маг мог бы поклясться, что ему привиделось.       Дважды перепуганный за последние пару минут тощий юноша судорожно взглянул назад, потом снова перед собой, затем на Кастера, который заслонил их от Экскалибура. Улица перед ними была уничтожена, улица позади осталась нетронутой. Это подтверждало, что, что бы ни сделал Кастер, он не просто заблокировал Благородный Фантазм другого Слуги, а полностью его нейтрализовал.       И лишь случайно опустив взгляд вниз, он наткнулся на несколько десятков прорастающих прямо из асфальта распустившихся красных лилий. Когда же он метнул взгляд обратно на спасшего его Слугу, того уже не было рядом.       Впереди по улице прозвучал отчётливый звук разрушений, следом за которым пришла пронизывающая до костей вибрация.       — Айрисфиль! — услышав позади себя задыхающийся, мокрый от дождя стон, молодая женщина в доспехах повернула голову к источнику звука — и это стало для неё фатальной ошибкой.       Ей нельзя было поворачивать голову.       Она успела заметить лишь крайний шок на лице другой женщины и торчащее из её груди, там, где располагалось сердце, алое копьё. Прежде чем её правый бок взорвался от боли, а её саму отбросило прочь, пробивая её телом несколько близстоящих бетонных высоток. Она не успела ни закончить свой полёт через строения, ни прийти в себя, как ощутила, как её лицо сжимают в чьей-то стальной хватке. Следующее, что она помнила, — очередная вспышка боли, когда её неоднократно вбивали лицом в бетон и асфальт с силой и жестокостью, которым она ничего не могла противопоставить.       — В этой войне мне встретились три короля, — каждое слово сопровождалось очередным ударом. — Первый высокомерен и эгоистичен, но могуществен сверх меры, — она попыталась бить в ответ, и хотя её удары достигали цели, казалось, что руки принадлежат слабому ребёнку, бьющему по неподвижной крепостной стене. — За вторым при других обстоятельствах я не посчитал бы ниже себя последовать, — её мысли превращались в кашу от обрушившихся на неё жестоких побоев, — а третий… оказался бесчестной собакой!       Сейбер ощутила, как что-то в её спине ломается, — её не спасла толстая броня фей. А следом пришла боль.       — Ааааарх! — закричала она, выгнувшись назад всем телом.       Когда её крик стих, она только и могла, что валяться на земле, устремив пустой взгляд на путь разрушений, проделанный её телом через несколько зданий. На другом конце этого пути лицом в земле, как и она, лежала другая беловолосая женщина, под которой успела образоваться лужа крови.       И, видимо, напавший на неё проследил за её взглядом.       — Играешь в глупые игры — выигрываешь глупые призы, — до ушей избитой женщины сквозь пелену боли долетели жестокие слова. — Передай это своему настоящему Мастеру, когда очнёшься, Сейбер.       Мир женщины потемнел после незамедлительно обрушившегося ей на лицо удара подошвой ноги.