Абсолют: Тип Земля

Глава рода Тосака последние дни пребывал в весьма взвинченном состоянии духа, и виной тому был ход великого ритуала Войны Святого Грааля на его землях. А вернее — то, как ритуал не шёл. У него были планы, у него были приготовления, Тосаки десятилетиями готовились к одному единственному событию, которое в этот, четвёртый, раз должно было принести их молодому по меркам магов роду величие и славу. Могущественный Слуга, преимущество домашнего поля, союз с Церковью, даже один из Мастеров нынешней итерации ритуала был из числа его учеников. Казалось, сама Судьба на его стороне, у него просто не было шансов не выиграть Грааль. Вот только за последние дни эти слова стали почти мантрой для него. Подобное не могло быть хорошим знаком: это было не поведение избранного звёздами победителя; победители не пытаются утешить самих себя и убедить, что всё вокруг них в порядке. А Такиоми Тосака последнюю неделю только и делал, что пытался внушить себе, что у него всё под контролем, что всё именно так, как он изначально задумал. В то самое время, когда все его заранее подготовленные планы и кропотливые приготовления по итогу оказались не то чтобы полностью бесполезны, но он даже не мог использовать и половину из них, просто потому что реальность настолько отличалась от его чисто теоретического представления о том, как должна вестись Война Грааля. А его, казалось, великие преимущества перед началом войны спустя некоторое время едва не обернулись удушающим грузом на шее. Он на собственном опыте осознал, что такое держать на поводке чрезвычайно могущественного Слугу; груз Гильгамеша оказался слишком большим для Такиоми, и мужчина особенно боялся, что могущественный и своенравный Слуга узнает об этой его слабости. Он боялся Арчера? Да. Король Урука в момент призыва вызвал в маге трепет и восторг; в тот краткий миг мужчина глупо считал, что ему невероятно повезло с тем, каким могущественным оказался его Слуга, — миг, который очень быстро прошёл, а его победные эмоции резко сменились паранойей и страхом, стоило мужчине чуть внимательнее вглядеться в Арчера и понять, какого монстра он теперь удерживал на поводке из трёх командных заклинаний. Уже со второго дня ритуала Такиоми осознал, что единственное, что удерживает его в безопасности, — это метки абсолютных приказов у него на руке, те самые приказы, которые он не мог использовать до самого финала Войны, если хотел победы в ритуале. Просто потому, что был шанс, что Слуга, обладающий навыком «Независимые действия» столь беспрецедентно высокого ранга, как у его Арчера, мог преодолеть силу только одного командного заклинания. Или даже двух. Такиоми не мог этого предугадать: независимыми действиями А-ранга не обладал ни один другой Слуга в предыдущих итерациях Войны Грааля. Конечно, было известно о Слугах с этим же навыком, только у тех ранг этого навыка был значительно ниже, и даже так такие Слуги демонстрировали тревожную тенденцию к неподчинению и своеволию, и даже признаки сопротивления командным заклинаниям. Что рисовало очень и очень тревожную картину для кого-то со Слугой с настолько большим эго. Риск предательства был неоправданно высок. Такиоми не хотел полагаться на случай, ему нужна была гарантия, а гарантией было использование сразу трёх командных заклинаний, — именно потому он так берёг их, именно потому он не мог просто приказать своему Слуге, именно потому ему приходилось опускаться до того, чтобы обходить и уговаривать этого напыщенного и высокомерного, но чудовищно могущественного фамильяра. И вот, когда он находился в столь деликатном положении, его ученик, Котомине Кирей, Мастер Ассасина, перестал отвечать на его попытки связаться с ним. Как и его отец, нынешний смотритель от Святой Церкви. Оба были его ближайшими союзниками, и именно на их сотрудничестве строился его план по победе в этой Войне Грааля. Они не могли просто так взять и оба одновременно прервать с ним контакт. Не без веской причины. Мысль о том, что они могли предать его, в разуме мага даже не рассматривалась — их союз строился десятилетиями, этот союз был больше, чем они отдельно взятые; это было соглашение между Церковью и родом Тосака. И, глядя на приближающийся и уже захвативший полгорода явно магически созданный шторм, у Такиоми была тревожная догадка о причине резкого молчания его ученика и ближайшего союзника. А значит, у него не было выбора, кроме как вновь унижаться. — Ваше величество… — переступая через собственную гордость, маг обратился к фамильяру, прекрасно зная, с какой насмешкой и презрением в ответ смотрел на него обладатель двух красных глаз, пока он склонял свою голову к земле. Здание церкви возвышалось мрачной громадой, чёрный силуэт под тучами грозового неба. Гильгамеш уверенным шагом вошёл в распахнувшиеся для него двери церки, внутри пустого зала царил мрак, чистота и порядок. Всё было как и положено ему быть, просто владельцев дома не присуствовали, но и только. Арчер скривил губы в гримасе презрения, его чувства не обмануть столь никчёмной иллюзией. — Такиоми отправил меня сюда ради этого жалкого зрелища? — его голос звучал в окружающей тишине, как раскат грома. — Глупцы, возомнившие себя союзниками… ничтожества. Даже умирать достойно они не умеют. Его алые глаза устремились к месту откуда до его носа доносился щекочущий запах недавно пролитой крови. Он сделал несколько шагов вперёд, каблуки отозвались гулким звоном по каменным плитам. Его алые глаза сузились. В воздухе, среди сгорающего воска и благовоний, он ощутил чужую ауру, вязкую, как туман, но изысканную, словно роскошный яд. А вместе с отсутствием любых звуков на территории церковного комплекса становилось до боли очевидно, почему союзники его глупого Мастера вдруг резко закрыли свои рты. Гильгамеш вскинул голову и приказал громовым голосом: — Хватит прятаться. Я чувствую твоё присутствие. Покажись. Он говорил нетерпеливо не потому, что не имел терпения, а потому, что не хотел тратить своё драгоценное время в этом убогом и скучном месте. И всё же его приказ оказался проигнорированным: пустые залы церкви всё ещё пустовали, никто, кроме него, не спешил их тревожить. — Быстрее, шавка, ты тратишь драгоценное время царя, — в этот раз в клочок пустого пространства рядом с ним из открывшегося за его спиной золотого портала вылетели несколько изысканных мечей. — Неподчинение королю карается смертью. Один из мечей застыл в воздухе, словно застряв в чьей-то невидимой хватке. Воздух задрожал, и в пустоте возник силуэт. Из искривлённого пространства, словно пошедшей рябью водной глади, пред глаза Гильгамеша показалась женщина. Её вечернее платье глубокого синего цвета струилось по каменному полу, а глаза, скрытые за полупрозрачной чёрной вуалью, сверкали интенсивным, ледяным голубым светом. Она скользнула взглядом по царю в золотых доспехах и чуть наклонила голову — но в её движении не было и следа почтения. — Царя? — повторила она тихо, с лёгким пренебрежением. — Ты всего лишь самый большой жук среди муравьёв. Но насекомое остаётся насекомым, даже если оно выше прочих. — Холодные слова разрезали воздух, и меч, ранее прихваченный тонкими пальцами перед лицом женщины, был отброшен обратно под ноги высокомерному королю, как грязный мусор. — Дерзкая тварь. — Её непочтение не могло понравиться тому, кто называл себя царём над всеми царями, царём над всеми героями, властителем всего куда бы не пал его взгляд. —Ты не только смеешь говорить со мной без почтения, ты глядишь на царя и даже не склоняешь голову, но ты ко всему ещё смеешь уподоблять меня насекомому? Десяток золотых врат раскрылись, и десяток клинков вырвались наружу, нацеленные в посмевшую оскорбить его женщину. Воздух задрожал как от потока маны, покинувшей пределы тела Арчера, так и от смертельного приговора в глазах разгневанного царя: каждый меч грозил разрубить пространство сам по себе, не говоря уже о дерзкой ведьме. Мечи сорвались вперёд, вспарывая воздух, но ведьма лишь легко взмахнула рукой — и пространство исказилось. Между ней и клинками лишь на миг выросло тонкое водяное зелкало, вставшее стеной на их пути, поглощая в себя, как голодная бездна, каждое летевшей в женщину сокровище короля. — Смешно. Как будто мне есть дело до цены за обиды таких, как ты… человек, — женщина даже не пыталась показать, что её хоть как-то заботят угрозы царя Урука. — Что ты, что грязный раб — в глазах этой феи вы равны в своей ничтожности. Невредимой и нетронутой ведьма стояла на всё том же месте, где появилась, продолжая насмешливо смотреть на мужчину перед собой, чем лишь больше раздражала Арчера. В ту же секунду вокруг Гильгамеша возникло множество меньших водяных зеркал — ровно столько, сколько ранее было открыто золотых врат. И из каждого такого зеркала в золотого Слугу выстрелили тёмные водяные трезубцы. Арчер лишь щёлкнул пальцами и из Врат Вавилона вырвался щит, сверкающий купол тут окутал его фигуру, ни один тризубец не достиг его, разбившись безвредными водяным брызгами о защищающие его тело купол. — Не смей иммитировать меня, шавка, — Гильгамеш не пропустил, что ведьма копировала его действия, высмеивая его таким образом. На что получил лишь ещё более раздражающе насмешливый взгляд от ведьмы. — А кто мне запретит, ты? — Алые глаза сузились на слишком комфортно и расслабленно ощущавшей себя женщине перед лицом короля всех героев. Врата Вавилона раскрылись за спиной Гильгамеша — десятки сияющих порталов, из которых в хаотичном великолепии выскользнули древние клинки, копья, топоры, артефакты. Сталь, окружённая ореолом божественного света, взмыла в воздух и сорвалась вперёд, стремительным залпом обрушиваясь на фигуру напротив Если до этого у кого-то была мысль, что эта женщина не может вывести из себя на две трети бога, чем она уже вывела, то этот человек глубоко ошибался, ведь её последние слова буквально взорвались алым гневом внутри разума Арчера. Золотые глаза Гильгамеша сверкнули гневом. Его пальцы дрогнули, и десятки клинков во вратах сорвались в воздух лишь, чтобы ещё раз повторить сцену с водяными зеркалами. Впрочем, Арчер не обратил внимание, что во второй раз его сокровища отбили одним и тем же трюком. В третий раз Врата Вавилона раскрылись за спиной Гильгамеша — и вно десятки сияющих порталов, из которых в хаотичном великолепии выскользнули древние клинки, копья, топоры, артефакты. Сталь, окружённая ореолом божественного света, взмыла в воздух и сорвалась вперёд, стремительным залпом обрушиваясь на фигуру напротив. — Снова? — Женщина закатила глаза. Тело женщины окутал влажный холод, и с треском лопнувшего пространства вокруг неё возникли водяные зеркала-порталы, потоки густой тёмной воды обвивали их, и каждый меч, что ринулся к ведьме, утонул в этих зеркалах, словно поглощённый их темными глубинами. В ответ золото вспыхнуло ярче, новые Врата Вавилона открывались когда старые ещё даже не успели сомкнуться, испуская непрекращающиеся залпы — оружие сыпалось градом, подобно дождю, не оставляя промежутков. Но Моргана не дрогнула, она стояла на всё том же месте, со всё той же насмешкой в тонкой ухмылке на устах. — Как будто я наблюдаю детскую истерику, и скажу тебе, их я видела достаточно, чтобы они больше не вызывали ничего, кроме скуки. Забавно только в первый раз. Вновь магия воды и проклятий столкнулась с золотым блеском, превращая своды церкви в дрожащий от ударов купол, не иначе как чудом божьим сохраняющий свою целостность после всего творящегося под ним. Царь Урука неумолимо наращивал натиск: десятки, сотни клинков вылетали из порталов, подчиняясь его воле. Но чем больше он выпускал оружия, тем сильнее вокруг Кастер вращались водные порталы, затягивая часть оружия в свои глубины и выбрасывая обратно — зеркально, насмешливо. Его же арсенал обращался против него самого. В какой-то момент их битвы над плечом ведьмы возник особенно большой водяной портал из которого наполовину показалось древко ночного цвета с наконечником в виде трезубца сияющим холодным бирюзовым светом; вокруг него сверкащли искажённые кольца энергии, раскручиваясь и набирая сияние в каждым мигом. Долей секунды спустя столп искажения в виде луч света и воды, устремился навстречу золотому царю. Сокровищница Гильгамеша тут же ответила на новую угрозу, выстрелив плотным потоком всевозможного оружия. Поток стали из сотен клинков столкнулся в противостоянии со столпом света и воды, рожденного одним единственным единственным тёмным копьём. Моргана и Гильгамеш столкнулись словно в перетягивании каната, пытаясь подавить друг друга, Гильгамеш, окутанный золотыми вратами, из которых непрерывно хлестали артефакты и Ведьма — за своей завесой из воды, их столкновение наполняло зал какафонией из свиста стали, смешанного с рёвом воды и гудением света. И казалось они могут продлолжать разрывать мир вокруг себя вечно, пока в какой-то миг искажённое копьё не исчезло, а казавшийся бесконечным поток сокровищ из бездонных Врат Вавилона не иссяк. Они остановились, не добившись никаких результатов. — Не безобразно, как для истеричного мальчишки, — "похвалила" Арчера ведьма. И призвала своё копьё-трезубец вновь, но в этот раз уже не одно, три его копии показались из её порталов, вспыхнув ледяным светом, тут же выпустив копившиеся на их наконечниках заряды магии: три столпа магии, холодные и разрушительные, как шторма, обрушивающиеся на берега Британии, обрушились на Гильгамеша. Этот суровый стройный удар не просто отразил любые брошенные ему навстречу сокровища короля — он разорвал целый ряд Врат, взрывная волна смела ряды церковных скамеек, сорвала витражи, превратив их в вихрь сверкающих осколко, и на миг золото позади Гильгамеша пошатнулось. Но и только. Гильгамеш стоял на краю разрушенного зала церкви, оглядывая пространство, где только что бушевала буря в виде схватки между двумя Слугами. Его взгляд был холоден, но внутри пульсировала раздражённая искра. Он считал, что его сила — абсолютна, что никто не может помешать царю Урука. И всё же… Кастер смогла сдержать его арсенал, для него это было неприемлемым: никто, даже фея, не имеет права диктовать, когда он может проявить всю свою мощь. И всё же, он не мог отвергать реальность перед глазами. Он сжал кулак, ощущая, как гордость царапается о невозможность победить так, как он привык. Если бы только его Мастер не был таким трусом, он бы покончил с ведьмой за мгновения… — Ты мне надоела. Я возьму твою голову в следующий раз, ведьма. Гильгамеш захлопнул каждый золотой портал Врат, и развернувшись спиной к ведьме пошёл к выходу из зала цервки. Ему надоело, и он уходил прочь. — Ты попытаешься, — бросила Кастер, даже не пытаясь атаковать уходящего слугу в спину оставляя последнее слово за собой. Её голубые глаза сверкали лёгким раздражением, сверля удаляющуюся ровную в своей непошатнувшейся гордыне спину Арчера. Она задержала Гильгамеша, выполнила задачу данную ей Мастером… но даже несмотря на казалось бы успех своей мисссии, она почему-то ощущала неприятную горечь на кончике языка. Досаду. Зацепившись за это неприятное чувство она вскоре разагала причину, высокомерие Арчера раздражало её и она не унизила его достаточно. Ничего, у неё ещё будет шанс, уже скоро.