Абсолют: Тип Земля

Кирицугу следил за сражением сквозь объектив ровным, холодным взглядом наёмного убийцы, привыкшего видеть смерть на расстоянии. Как затаившийся хищник, он поджидал свою добычу в заранее расставленной ловушке. И его терпение в который раз было вознаграждено, сквозь линзу оптического прицела он увидел свою цель, молодого на вид парня с рыжими волосами Кирицугу показалось, что тот выглядел утомлённым. Идеальный момент для атаки, как он посчитал. — Сейбер, — глухо произнёс он в микрофон. — Используй Благородный Фантазм. Уничтожь его. Он вложит в слова силу Командного Заклинания, лишь бы Артурия ударила сейчас, пока ещё не поздно. Через прицел он увидел, как Сейбер подняла клинок, и свет Экскалибура пробился сквозь тьму бушующей над городом бури. Когда золотой луч света поглотил фигуру Кастера и находившегося возле него молодого мага, бывшего Мастера Райдера, Кирицугу почти поверил, что всё завершится этой вспышкой света. Увы, мир любит смотреть, как рушатся его планы. Неизвестно как, но Кастер не только пережил прямое попадание Благородного Фантазма его Сейбер, но и защитил молодого мага рядом с собой. А затем, не теряя ни мгновения, шагнул вперёд и метнул находившееся в руке копьё, словно он был Слугой класса Лансер, а не магом. Движение было настолько быстрым, что Кирицугу уловил его лишь его результат. Перевёл взгляд туда, куда было брошено копьё, он увидел только Сейбер с оборонительно поднятым у груди клинком. Не нужно было гадать, почему: её идеальный рыцарский рефлекс позаботился о том, чтобы отбить брошенное в неё оружие. И тут он перевёл взгляд от Сейбер к стоявшей возле неё Айрисвиль. И замер. — Айрис… — слова сорвались едва слышно. Отбитое Сейбер копьё вошло Айрисвиль в грудь; через оптику прицела он наблюдал, как алое пятно расползается по белоснежному платью женщины прямо под её сердцем. Кирицугу видел, как её лицо меняется, как в глазах вспыхивает удивление, как исчезает свет, и как спустя миг она рушится на землю, словно кукла с перерезанными нитями. Впервые за долгие годы он почувствовал, как в груди поднимается нехарактерно яркие для него эмоции, которые он всегда глушил в себе, старался держать их под полным конролем. Но горе рождённое болью потери в этот раз было сильнее его воли. Перед глазами вставали образы Айрисвиль — её улыбка, её мягкий голос, её руки, прижимающие маленькую девочку, их дочь. Воспоминания прожигали его мозг, и Кирицугу ненавидел себя за то, что не мог просто стереть их, как лишние данные из расчёта. Он стиснул зубы, холодный выдох вырвался сквозь них, словно шипение змеи. И пока его сердце пропускало удар, видя смерть той, кого он любил, по-настоящему любил, не в силах ничего с этим сделать, события вокруг продолжали свой ход. Кастер уже был рядом с Сейбер ещё до того, как тело Айрисвиль коснулось земли. И его «оружие», его Рыцарь, взмыла в воздух от удара, обрушившегося на неё, пробивая корпус за корпусом стоящих рядом многоэтажок, сотрясая улицу и оставляя за собой ров разрушения. Артурия, некогда величественный Король, выглядела сломанной игрушкой в руках особенно жестокого ребёнка. Кирицугу продолжал смотреть, не отрываясь. Его пальцы до боли вжимали приклад винтовки. Он не моргнул, не дрогнул. Всё, что он видел, — это падение Айрисвиль и силуэт рыжеволосого юноши, стоящего в центре разрушенной площади над сломанным телом его Слуги. И видя это, наблюдая, как его план в одну секунду обернулся полной катастрофой, впервые за долгое время Кирицугу понял: его собственные методы, его холодный расчёт могут оказаться слишком ничтожными перед лицом чистой силы. Силы, с которой у него не было плана, как совладать. Тишина. "Она всегда должна была умереть." Сейбер стояла, охраняя периметр, а Кирицугу опустился на колени рядом с местом, где, глядя пустыми глазами в небо, неподвижно лежала лишённая всякого тепла жизни Айрисвиль. На её лице застыло спокойствие, будто она просто заснула с открытыми глазами. Лишь алый след на белом платье напоминал о том, что это не сон, а конец её короткой жизни. Кирицугу не сразу нашёл в себе силы дотронуться до неё. Взяв её за руку, он в последний раз сжал её в своей ладони, несколько секунд сидел так, молча прощаясь, а затем отпустил. "Ей было не суждено пережить Войну Грааля так или иначе." Кирицугу стоял на коленях у тела жены, сжимая пистолет в кармане пальто так, что побелели костяшки пальцев. В его разуме раз за разом прокручивалась, словно зажёванная киноплёнка, череда событий длиной в несколько ударов сердца, настолько быстрых, что даже заранее подготовленные глаза мага не сумели уследить за ними, лишь наблюдать уже невозможный к изменению результат. На его лице не было ни слёз, ни гнева только пустота. Каждый его выбор, каждая жертва, — всё это было ради «спасения мира», ради «будущего, где никто не будет страдать». Айрисвиль знала это, она сама говорила, что готова умереть, если это приблизит их к цели. И всё же… он чувствовал, как что-то внутри хрустит, будто кусок его собственного сердца превратился в пепел. "Она всегда должна была умереть." Он знал это, он готовился к этому неизбежному исходу. Он заставил себя сделать вдох — медленный и ровный. Рациональная часть его твердила, что потеря Айрисвиль ничем не отличается от любой другой: ещё одна мёртвая женщина на его счету, ещё одна необходимая жертва. Она не первая. Он приносил множество жертв, перенёс столько потерь, что их сложно сосчитать — так почему потеря Айрисвиль должна задевать сильнее любой другой? Но часть его, которая была любящим мужем, сжималась от горя. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он заставил себя вспомнить цель, ради которой участвовал в Войне Грааля. Вот только ранее сияющий, как маяк на горизонте, исполняющий желания Грааль почему-то уже не казался столь желанным — он потерял часть своего блеска. Глядя на лицо Айрисвиль, он тихо выдохнул: — Твоя смерть не станет напрасной. Он пообещал мёртвой женщине ту малость, которую ещё мог. И с этим обещанием на губах Эмия Кирицугу, убийца магов, закрыл в себе всё человеческое, что ещё могло удержать его от цели. Здесь больше не на что было смотреть, нечего ждать. Аккуратно подняв тело Айрисвиль, он развернулся и пошёл прочь, понятия не имея, как ему выиграть эту Войну Грааля. У него не было плана — лишь решимость. Так или иначе, он пройдёт до конца по дороге, намеченной для себя раньше. И всё же, он не мог не спросить себя: обернулось бы всё иначе, не отдай он свой последний приказ Сейбер? В это же время Артурия стояла рядом, клинок в руке был невидим, но готов в любой миг вспыхнуть золотым светом. Её глаза бегали по горизонту, по силуэтам зданий, по теням, по улицам. Кастер ушёл, но его присутствие ещё висело в воздухе, словно дыхание зверя, который может вернуться в любую секунду. И кроме него — другие участники Войны. Они непременно почуют слабость, кровь и придут. А потому она стояла, несмотря на боль от ран, оставленных Кастером. Сейбер знала: она должна охранять периметр. Долг рыцаря. Даже в тот миг, когда тело почти рушится, а сердце сжалось от горя потери. Она слышала за спиной каждый шорох, каждый глухой звук движений Кирицугу, его сдержанное дыхание. Он стоял на коленях возле Айрисвиль. Не произнёс ни слова. Сейбер чувствовала: он прощается. Впервые она видела в нём не убийцу, не холодного стратега, а человека. Но это не вызвало сострадания — лишь неприятную мысль. «Если ты действительно человек… если ты любил её хоть каплю… как ты мог?» Она винила себя? Да. Но вина Кирицугу была иного рода. Не попытайся он использовать бесчестные тактики, не запрети он ей, не прикажи обрушить Экскалибур на Кастера… Айрисвиль могла быть жива. Сейбер стиснула зубы. Она подняла голову, прислушиваясь. Вдалеке что-то грохотало, осыпались обломки здания, через которое её телом проломил Кастер. Но никто не приближался. Сейбер немного ослабила хватку на рукояти меча. А спустя минуту она услышала, как Кирицугу поднялся. Как глухо заскрипела ткань его плаща, как раздался едва слышный вздох — не усталости, а тяжести. Он поднял тело Айрисвиль на руки. Сейбер обернулась. Кирицугу шёл мимо, в руках у него лежала Айрисвиль. Белое платье окровавлено, лицо спокойно, как у спящей. Он шёл медленно, молча, с лицом, столь же лишённым любых эмоций, как и в любой другой день. Ни горя, ни утраты. Казалось, смерть Айрисвиль совсем не повлияла на него. Руки Артурии вновь сжались на невидимом мече, но теперь не от готовности к бою, а от вспышки негодования и злости. Глядя на него, все мысли о том, что он может горевать, рассеялись: человек с настолько пустыми, безразличными глазами не может любить. Айрисвиль действительно была для него лишь ещё одним инструментом в арсенале. Артурия смотрела на него, и в груди боролись множество эмоций, ни одна из которых не подобала рыцарю. Когда он поравнялся с ней, она не смогла удержаться. — Ты доволен результатом своих приказов, Кирицугу? Ответа не последовало. Впрочем, чего ещё ждать от этого мужчины, уже показавшего себя убийцей до мозга костей. Но в этот момент ей было мало привычного безразличного молчания. Она хотела услышать ответ. Хоть какой-то. А потому надавила дальше: — Ты, Кирицугу Эмия, называешь себя человеком, борющимся за мир. Но сейчас передо мной не этот воин. Передо мной человек, действия и решения которого привели к смерти самой чистой души, какую я имела честь знать. Ты и твои решения убили Айрисвиль. Ни вины, ни сожаления, ни горя утраты. Ты даже не имеешь порядочности произнести «прости» её мёртвому телу. — Сейбер шагнула ближе, её сапоги гулко ударили о землю. В глазах вспыхнул огонь — тот самый, что когда-то вёл её в бой как короля, но теперь он был обращён на того, кого она обязана была звать Мастером. — Я прожила жизнь, где ради королевства приносила в жертву всё, что имела. И знаешь, Кирицугу, я вижу в тебе отражение самой себя. Я тоже приносила людей в жертву ради «высшей цели». Я тоже говорила себе, что делаю это ради всеобщего блага. Но… — её голос дрогнул, в нём зазвучала горечь. — Но я платила за это болью, кровью, проклятиями моих подданных. И никогда не считала других пешками, очередными инструментами. Они были моими подданными, рыцарями, друзьями. Я радовалась вместе с ними, я горевала о них. Она взяла паузу, глядя на мужчину перед собой. — А ты… — она сжала зубы. — Ты не спаситель, Кирицугу, каким хочешь себя видеть. Ты — палач. Мужчина, не дрогнув, молча выслушал каждое брошенное в лицо слово от разгневанного Слуги. А затем просто прошёл мимо. — Пошли, Сейбер. У нас есть война, которую необходимо выиграть. Артурия ожидала чего угодно, но только не этого холодного игнорирования. Её рука сама потянулась к эфесу невидимого клинка. На миг мелькнула мысль оборвать всё здесь. Разрубить цепь, связывающую её с этим человеком. Её взгляд упал на тело Айрисвиль. Нет, она не могла. Не потому, что не хотела — ради этой доброй женщины, которую знала. Но сколько бы она ни убеждала себя в правильности решения, в этот миг в душе Сейбер окончательно угасло доверие к её Мастеру. Свет встретил Радагона, когда он переступил порог дома — их временного пристанища в этом провинциальном городе. Внутри пахло тонким ароматом лилий и свежестью озера. Но помимо запахов его встречала магия и глаза женщины, специально дожидавшейся его возвращения. Женщины, которая тут же подошла к нему, осматривая каждый сантиметр его тела, подмечая и мысленно каталогизируя каждую новую царапину, помятость, следы крови от битвы, через которую он недавно прошёл. Её рука коснулась его лица, скользнула вниз по шее к плечу и от плеча к груди — к ещё не затянувшейся до конца длинной ране через весь торс. Кончиками пальцев она прошлась по краям пореза, вызвав инстинктивное вздрагивание у своего Мастера, но вслед за её касанием пришла успокаивающая прохлада. — Не стоило, — ответил молодой маг. — К утру её бы не было. Женщина лишь слабо усмехнулась этим словам. — «Спасибо» — вот что принято говорить в подобных ситуациях, — легко отозвалась она. — Такой большой мальчик, как ты, должен был знать подобные банальности к своему возрасту. Слабая колкость ведьмы вызвала закатывание глаз у рыжего парня. Но не помешала лёгкой улыбке появиться на его лице. — Ты забыла? Меня вырастила ведьма в диких землях. Такая опытная фея, как ты, должна знать, насколько хорошо ведьмы справляются с воспитанием детей. Хорошие манеры явно не их сильная сторона. — Действительно, как я могла забыть, — фыркнула женщина. — У меня почти появилось желание перевоспитать тебя самой. Один-два урока пошли бы тебе только на пользу, — она задумчиво прищурилась. — Ммм, лучше не нужно. Твоя репутация как хорошего родителя недалеко ушла от репутации ведьм из диких земель. У Радагона были серьёзные опасения насчёт любых, даже гипотетических, «уроков» от Морганы. В этом вопросе он предпочитал не рисковать. — Враньё и клевета завистников, — отмахнулась Моргана. — Мордред и Ланселот выросли прекрасными детьми. — Довольно показательно, что ты вспомнила именно их имена, а не других своих детей. Первый поднял восстание против своего сюзерена, а второй переспал с женой своего короля. — Как и было сказано, они выросли прекрасными детьми, — ухмыльнулась Моргана, вспоминая последствия деяний своих отпрысков. Действительно, какие чудесные дети. — Иди прими ванну, — приказ прозвучал в тот же момент, как только рана на его груди затянулась и полностью исчезла. — Я буду наверху, не заставляй меня ждать слишком долго. Радагон недоумённо посмотрел на отходящую от него ведьму, которая действительно направилась к лестнице на второй этаж дома. — Зачем тебе ждать меня наверху? Бывшая королева, действующая ведьма и действующая фея остановилась на лестнице и бросила на рыжего парня взгляд через плечо. — Мне действительно стоит преподать тебе небольшой урок о тонкостях общения с женщинами, — произнесла она вполголоса, скорее самой себе, чем ему, тем самым лишь усилив недоумение в разуме Радагона. Уже миг спустя уголки её губ вновь приподнялись в ухмылке: — Хотя, возможно, отсутствие познаний в теории ты сможешь компенсировать практикой. Иди смой с себя смрад сражения. И поднимайся. Ничего толком не объяснив, она поднялась по лестнице. Радагон не стал долго ломать голову над странным требованием Морганы. Привычно покачал головой: ведьмы странные. Феи ещё более странные. Фея-ведьма?.. Нет, он не стал пытать свой разум попытками понять причины её слов и действий. Тем не менее менее чем через десять минут он открыл дверь своей спальни в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер. — Ты снова решила спать в моей кровати? — Радагон выгнул одну бровь: на его кровати, без всякого нижнего белья, с удобством лежала некогда наследница Британских островов. — Спать? — губы Морганы изогнулись в странной улыбке. — Действительно, этой ночью мы будем спать вместе. На это юный маг лишь пожал плечами. Не в первый раз, возможно, и не в последний. Он так и не понял, что именно нашла в его кровати Кастер, но прогонять её не собирался. Всё, что она делала в предыдущие разы — действительно мирно спала рядом. И стоило признать, его собственные сны становились куда спокойнее, пока она была рядом. Пожалуй, именно это было главной причиной, по которой он не возражал против её компании. — Что ты делаешь? — с лёгким намёком на интерес спросил он, когда ведьма не просто приблизилась, а и вовсе взобралась на него. — Странно слышать подобный вопрос от тебя, Мастер. Разве ты не знаешь, что делать с женщиной, которая взобралась на тебя? — её пальцы упёрлись ему в грудь, серебристые волосы свободно спадали вниз по обнажённому телу. — Разве та дикая ведьма, вырастившая тебя, не обучила тебя хотя бы этой малости? Как ни странно, но, насколько мне известно, в подобных вещах они крайне сведущи. Вот только Радагон не был в настроении для шуток. Не сейчас. Одной рукой он ухватил её запястье, отводя ладонь от своей груди. — Что. Ты. Делаешь? Стальной тон мага никак не повлиял на блеск в глазах феи. — Нет нужды в грубости, Мастер, — мягко, почти успокаивающе ответила она. — Всё, что мне нужно, — банальный пранатрансфер. Мои резервы крайне низки и не восстановятся ещё пару дней. Ты как никто другой знаешь, насколько изматывающим может быть Арчер. Бой с ним потребовал от меня куда больше сил, чем мы планировали. Слова Морганы звучали разумно. Более того, присмотревшись к ней внимательнее, Радагон действительно подметил, что её резервы маны подошли опасно близко к критической для любого Слуги отметке, а для Кастера — особенно. Но одновременно он не мог избавиться от ощущения, что в её словах не вся правда. — Я могу дать тебе ману и так. — Недостаточно быстро. И ты не можешь позволить себе терять время, не тогда, когда хочешь как можно скорее разобраться с Арчером. Особенно сейчас, когда он действительно измотан битвой со мной. Он не останется таким надолго. Ты готов пустить мои старания на ветер, или мы проведём ритуал пранатрансфера? Радагон прикрыл глаза, задумавшись. Снова: слова Морганы звучали логично и правдиво, но чувство неправильности не отпускало. Время было единственным ресурсом, которого у него было по-настоящему мало. — Просто пранатрансфер. Ничего больше, Кастер. Улыбка ведьмы стала мягче, а взгляд — теплее, почти сочувствующим. — Конечно, ничего больше. Но нет причин быть холодными и отчуждёнными друг с другом в этом, — её голос стал ниже, глубже. — Давай сделаем эту ночь настолько приятной друг для друга, насколько это возможно. — Морга… — Тсс, — её указательный палец лег ему на губы, обрывая, что бы он ни собирался сказать. — Ты слишком много думаешь, мой Мастер. Отпусти прочь весь груз. Предоставь всё мне. Я позабочусь о тебе. Ведьма выжидала, пока молодой воин под ней выполнит её мягкие указания. Секунда, другая, третья… А потом она вдруг чему-то ещё раз улыбнулась. — Думаю, я знаю, как тебе помочь, мой Мастер. Или лучше сказать… — внешность беловолосой ведьмы поплыла и изменилась. В один миг на Радагоне сверху сидела Моргана ла Фей, а в следующий её место заняла другая женщина. На него сверху вниз смотрели знакомые алые глаза на фоне волос оттенка свежей крови, а губы были изогнуты в до боли знакомой хищной ухмылке. — Мой глупый ученик, — прозвучал голос Скатах. — Прекрати, Моргана, — твёрдо, настойчиво потребовал он. И всё же дрожь в его голосе… — Что такое, ты не рад меня видеть? — знакомое лицо, знакомый голос, знакомый тон, даже тепло её тела. Всё было в точности как у неё. Больше не было Морганы — её место заняла Скатах. — Пустой обман, — он зажмурился, не доверяя себе смотреть в лицо, которое приходило к нему во снах. — Так ли это важно — обман или реальность? — прошептал ему на ухо голос Скатах, обдавая горячим дыханием. — Если это делает тебя счастливым… — чужие пальцы коснулись его лица. — Всего раз, всего на эту ночь, позволь мне быть Скатах, мой юный Мастер/мой глупый ученик, — два разных голоса словно слились, одновременно умоляя его. Миг спустя после её слов женщина уже лежала на спине. Её волосы рассыпались по постельному белью, а над ней оказался молодой воин, чьё тело излучало силу и почти обжигающее в этот миг тепло. Её пальцы мягко обвились вокруг его руки, чья стальная хватка сомкнулась на её шее. Ведьма бесстрашно смотрела в наполненные эмоциями аметистовые глаза мужчины, нависшего над ней. Любовь? Ненависть? Желание? Гнев? Страсть? Там было всё сразу. Как и понимание того, что перед ним не Скатах, а только иллюзия, обман. Но, как сказала Моргана, так ли это важно — обман или реальность? — Чего ты ждёшь, ученик? — насмешливо бросила она, её длинные ноги сомкнулись у него за спиной. — Ах! — простонала она, не пытаясь сдерживаться. — Не сдерживай себя, я не сломаюсь… выплесни всё.