Абсолют: Тип Земля

      Прислонившись спиной к стене своей мастерской, находясь под защитой и под наблюдением десятка ограниченных полей, Радагон внимательно, но молча, не вмешиваясь, наблюдал за тем, как совсем юная девочка, ребёнок, выводила на полу свою первую руну, как когда-то и он сам под присмотром бессмертной ведьмы. Эта параллель, это ностальгическое воспоминание подняло ему настроение настолько, что на его лице появилась умиротворённая улыбка. Оглянувшаяся на него через плечо в этот миг девчонка приняла его улыбку за знак одобрения и, повернувшись обратно к руне на полу, ещё более активно и уверенно продолжила выводить её мелком.       Впрочем, Сакура делала всё правильно, а потому она была не настолько уж неправа в своём суждении. Спустя десяток секунд юная воспитанница Радагона в нерешительности замерла, сидя на коленях перед творением своих рук.       — Чего ты ждёшь, активируй руну, Сакура, я за тебя это делать не буду, — подтолкнул к действию девчонку Радагон.       Та в ответ дёрнулась на его слова.       — Я… А если я что-то испортила?       Рыжий маг лишь закатил свой единственный глаз. Эта девочка была слишком нерешительной.       — Тогда ты об этом сразу же узнаешь, — он не придал её тревогам ни грамма той важности, которую придавала им она. — Не трусь. Ограниченные поля мастерской позаботятся о том, чтобы с тобой ничего не случилось даже в случае самого страшного провала.       Девочка бросила напряжённый и испытующий взгляд на нелепую каракулю у своих ног, словно та была не мешаниной из нескольких черточек и линий, а злой, угрожающе рычащей собакой, которая вот-вот сорвётся с поводка и бросится на неё. Да уж, слова Радагона её совсем не успокоили. Нет, она знала, что он говорит правду, с ней ничего не случится, но в то же время эти слова абсолютно ничего не сделали с комком в её груди.       А что, если она ошиблась? А что, если она провалит создание руны? А что, если её неспособность правильно следовать инструкциям разочарует её опекуна, после всего, что он для неё сделал, после всех дней его наставлений она даже не сможет создать самую базовую руну? Сакура не хотела разочаровывать Радагона.       И тем не менее она не могла продолжать пялиться на своё творение, ей нужно было активировать начерченную на полу руну.       У каждого мага были магические цепи, каждый маг проходил курс глубокого самогипноза, дабы создать в своём разуме личный ментальный триггер, который по команде мага приведёт в действие их цепи. Сакура не любила свой триггер. Каждый раз, когда она хотела использовать свои цепи, она должна была испытать фантомное чувство, как её кожу облизывают сотни жалящих языков голодного пламени.       Огонь, который забрал её город, а вместе с тем и её прошлую жизнь, давно затух в реальности, но его частичка навсегда останется с единственной жертвой, которую он упустил, — как фантом, как тень за спиной.       Магическая энергия нарастающим теплом потекла по цепям девочки, по рукам к пальцам и через пальцы перешла дальше, к нарисованному белым мелом символу. В тот же миг, как символ наполнился магической энергией, произошла магия: он начал источать лёгкое белое свечение. Испускаемый руной свет не просто сделал часть мастерской светлее — он собрался вокруг девочки, образовав небольшой прозрачный купол.       Фиолетовые глаза Сакуры широко открылись — она с равной долей удивления и восторга смотрела на созданную её руками магию. Её первую магию. Это было красиво.       — Ансуз, — объявил Радагон. Он с ностальгией смотрел на небольшой и крайне хрупкий купол вокруг девочки. — Хорошая работа, — на самом деле более чем хорошая, но рыжий маг не хотел перехваливать свою приёмную дочь, не стоит сеять в ней семена ранней гордыни.       Он подошёл к куполу из света и ударил по нему пальцем, в ответ раздался слабый звон, словно он ударил по чему-то столь же твёрдому, как металл.       И вот теперь он действительно был удивлён. Купол Ансуз должен был распасться на осколки, но тот выстоял. Радагон мысленно приподнял бровь, а после усмехнулся. Он тоже создал Ансуз с первого раза как свою первую руну. Вот только его купол распался, стоило Скатах щёлкнуть по нему пальцами. Могло ли это говорить о том, что Сакура уже сейчас демонстрировала свой потенциал как мага, потенциал больше его? Вряд ли. Но он был бы рад этому, впрочем, в то, что у неё мог быть некий талант, предрасположенность, если хотите, к рунам, Радагон вполне мог поверить.       И раз она демонстрирует такие хорошие результаты после, откровенно говоря, совсем недолгого обучения с его стороны, то будет настоящим грехом не развивать её таланты дальше. Может, она покажет схожие результаты не только с рунами. Не проверив, не узнаешь.       Пока Радагон предавался своим мыслям, его воспитанница заворожённо тыкала пальцем в купол изнутри. И тот, в отличие от попыток повлиять на него снаружи, не вёл себя как сталь, а прогибался и вытягивался под нажатиями её пальцев, как желе. И, видимо, такое поведение купола забавляло Сакуру, так как её пальцы всё активнее и активнее начинали тыкать в купол.       Радагон ничего не говорил на это, он лишь молчал и ожидал…       Хлоп!       Он ожидал, когда щит Ансуз лопнет.       — Красиво, — Сакура выдохнула, глядя, как до этого надёжный барьер распался сотнями переливающихся радугой искорок.       Молодой маг оглядел свою воспитанницу. Несмотря на блеск её глаз, дыхание девочки показывало первые признаки усталости. Даже активации одной руны было достаточно, чтобы она немного вымоталась, подметил Радагон. Впрочем, он ожидал чего-то подобного, Сакура была ещё слишком юной для мейджкрафта. Он сам начал свой путь в рунах только после долгих месяцев физических тренировок Скатах. Его наставница ждала почти полгода, прежде чем он — или даже больше его тело, по её мнению, — будет готов вкусить Ансуз. И при этом тогда он был на два года старше Сакуры.       Радагон решил закончить сегодняшнее занятие на приятной ноте. Пускай его ученица запомнит радость успеха, а не изнеможение.       — Мороженое? — Он приподнял бровь.       Радагон задавался вопросом, не желала ли Сакура чего-то иного от него. Он почти всегда водил её отведать мороженого после значимого успеха с её стороны: будь то неделя хороших оценок в школе, помощь в уборке дома или же сломанный нос задиры. Как будто мороженое было его ответом на все вопросы Сакуры. А потому он в последние дни задавался вопросом, не надоело ли ей, не наскучило ли одно и то же, не переборщил ли он с однообразием своих вознаграждений за её хорошее поведение? Впрочем, просто глядя на её обрадованное личико, Радагон понимал, что пока его метод работал: Сакура не выказывала никакого неудовольствия на однотипную награду за свои успехи, наоборот, каждый раз она была полна энтузиазма и, казалось, с нетерпением ждала очередного похода в полюбившееся ей кафе.       — Угу! — Девчонка тут же нетерпеливо кивнула.       Что и требовалось доказать. Она тут же поднялась на ноги и, ухватив его за руку, уже тянула в сторону выхода из мастерской.       Радагон улыбнулся. Сакура была робким, застенчивым и очень послушным ребёнком, но стоило речи зайти о её любимом угощении, как она резко менялась, словно другой человек, становясь увереннее и напористее.       И вот, в очередной раз сидя напротив обложившейся разными ванночками со сладким угощением Сакуры, он словил себя на мысли, что Виктория снова будет сверлить его молчаливым недовольным взглядом на протяжении всего вечера, стоит ей узнать, что он снова нарушил режим питания Сакуры.

***

      Часовая Башня встретила Радагона с безразличием, никто не тыкал в него пальцем, никто не узнал его, несмотря на его очевидные приметы, — просто ещё один магус, снующий среди стен комплекса Башни. И так должно было быть. Он был горячей темой первую неделю, после стал обсуждением ещё на месяц. И сейчас, спустя два месяца? Никому не было до него дела. И Радагона это устраивало. Хотя говорить, что никому не было до него дела, всё же ошибочно. Будь это действительно так, то он бы не появился в стенах Башни сегодня. Кое-кому он всё же понадобился. Не то чтобы чужие желания волновали Радагона, а тем более влияли на его повседневную жизнь. Нет, дело было в личности того, кто искал с ним встречи. Вейвер Вельвет, мастер Райдера в Четвёртой Войне Грааля. Сам или по чужому настоянию этот маг отчаянно желал встретиться с Радагоном.       Радагон проникся уважением к Райдеру во время их битвы. И часть этого уважения распространилась и на призвавшего его Мастера. Царь Македонии не стал бы исполнять приказы недостойного человека, а значит, в его Мастере было что-то такое, чтобы такой, как Александр, высоко отзывался о нём.       Любопытство взыграло в Радагоне. Он хотел посмотреть, чем обернулся конец Войны Грааля для мастера Райдера.       Он сверился с номером аудитории и легко нашёл нужную дверь. Он не постучал — просто открыл дверь и вошёл.       Комната оказалась небольшим кабинетом: книжные шкафы по стенам, стол, несколько кресел. Окно, пропускающее серый лондонский свет. На столе — чайный сервиз и тарелка с печеньем, явно принесённые сюда не так давно.       За столом сидели двое.       Первого он узнал сразу.       Вейвер Вельвет остался таким же, каким он его помнил в их последнюю встречу, разве что за прошедшие месяцы его волосы стали чуть длиннее и теперь были аккуратно уложены, да ещё у него появились тёмные круги под глазами. Несколько месяцев превратили мальчишку-студента в мальчишку-студента с проблемами со сном на грани нервного срыва.       И вторая…       Хрупкая девушка лет двенадцати–тринадцати, с длинными светлыми волосами, аккуратно собранными, будто она только что вышла от стилиста, — пряди свисали позади её ровной спины, пока она сидела в кресле, держа в тонких пальцах чашку с горячим чаем. Голубые глаза со слишком спокойным взглядом для ребёнка внимательно смотрели в ответ на Радагона.       Вейвер по сравнению с этой девчонкой выглядел почти бездомным.       — Рад, что ты пришёл, Ка… Радагон, — первым подал голос Вейвер, он чуть дрогнул, едва не назвав его Кастером, но тут же поправился. — Проходи, пожалуйста, присаживайся. Он прошёл вперёд и без лишних церемоний опустился в свободное кресло. Его взгляд скользнул по девушке, задержался на долю секунды и вернулся к Вейверу.       — Эль-Меллой, — проявила инициативу девушка, представившись сама, не дожидаясь, пока её назовут. — Рейнис Эль-Меллой Арчисорт. Временно исполняющая обязанности главы фракции Эль-Меллой и отдела минералогии.       Радагон на секунду задумался. Маги отдали две важные роли одной несовершеннолетней девочке, у которой, вероятно, ещё даже первая кровь не пошла? Но тут же тряхнул головой, напоминая себе, что в подлунном мире свои правила. Магов мало заботил возраст, она могла быть младенцем и занимать эти же позиции. Дело не в компетенции, а в праве.       — А ты, должно быть, тот самый маг, который во время Четвёртой Войны Грааля убил лорда Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда, — продолжила она почти буднично. — Вернее, одного из тех, кто.       Радагон откинулся на спинку кресла. Никаких попыток оправдаться, никаких извинений.       — Я скажу тебе банальность, девчонка, но слабые умирают.       Радагон перевёл взгляд на Вейвера, и тот заметно напрягся.       — Надеюсь, инициатива этой встречи исходила не только от твоей… патронессы, — Радагон примерно оценил динамику их дуэта и понимал, кто есть кто из них двоих.       Тот слегка дёрнулся, словно его укололи чем-то невидимым.       — Эм… — Вейвер кашлянул, подбирая слова. — Честно говоря… идея была моей, — признался он, при этом явно чувствуя на затылке взгляд Рейнис. — Рейнис… леди Эль-Меллой настояла, чтобы присутствовать.       — Чтобы увидеть второго виновника смерти моего дяди, — спокойно уточнила она. — Один сидит здесь и честно несёт свой крест, — она кивнула в сторону Вейвера. — Второй… значительно более свободен в своих перемещениях.       Он чуть приподнял бровь.       — У тебя в планах это как-то изменить?       — Я бы очень хотела, — прямо в лоб признала она. — Но редко когда мы имеем шанс навязывать свои желания реальности.       О да, она была недовольна тем, что не может надавить на Радагона так же, как ранее она поступила с Вейвером.       Радагон был слишком большой для неё рыбой, чтобы его поймать. Как глава целого факультета, пускай чисто de jure, а не de facto, она всё же слышала о том, что произошло на последней попытке присвоить магу, вхожему в Башню, приказ на запечатывание. Радагон был для неё не просто большой рыбой, он был мегалодоном. Она могла мечтать, но только мечтать.       В ответ Радагон приподнял уголки рта. Ему начинала нравиться эта девчонка. Её прямота напоминала ему Альвара, а с последним у Радагона были только приятные взаимоотношения.       — Как мило, — усмехнулся Радагон.       В ответ Рейнис лишь негодующе сощурила глаза, ей совсем было не до юмора в той ситуации, в которой она пребывала. И ладно бы подобное было её виной, так нет — она совершенно ни при чём ни к глупости своего дяди, ни к его смерти, ни к его долгам. Вот только её об этом никто не спрашивал, и теперь именно ей иметь дело с последним.       — Перед тем как вступить в ритуал на другом конце мира, мой покойный дядя решил, что будет хорошей идеей влезть во множество кредитов, долгов и обязательств, чтобы после использовать полученные средства для победы в так называемой «Войне Грааля». В получении всех этих кредитов ему очень помог статус главы Эль-Меллой, главы отдела минералогии, а также крайне сладкоречивые обещания, что он легко заберёт победу и по возвращении раздаст все долги.       — Делить шкуру неубитого дракона — как в стиле магов, — колко заметил Радагон, впрочем, слишком серьёзная для своего же блага девчонка пропустила его замечание мимо ушей.       Ну разве что наградила его ещё одним своим невпечатлённым взглядом. И это могло быть грозно, не будь ей двенадцати. И не будь она тонкой веточкой в платье.       — Увы, как я уже замечала, желания и реальность — две разные вещи. Мой дядя погиб, потраченные средства вернуть невозможно. Фактически мой дом в долгах. Коллеги дяди требуют компенсаций за его гибель, за проваленные исследовательские программы, за утраченные инвестиции, за всё, что они только в состоянии вписать в свои претензии.       Её голос оставался ровным, пока она объясняла всё это. Стоит отдать должное, маг она или нет, но для столь молодой женщины держалась она удивительно хорошо.       — Я — наследница, но наследую в первую очередь его долги. У меня нет ни ресурсов, ни союзников, чтобы выплатить всё это. — Она чуть ухмыльнулась. — Зато у Вейвера есть долг перед домом Эль-Меллой. Очень… специфический.       — Я признаю, что… — начал Вейвер, но Рейнис мягко подняла руку, останавливая его.       — Он честно дал клятву мне сохранить то, что ещё можно сохранить. Но, — её губы невесело изогнулись, — когда ты всего лишь исправляешь то, что сам и разрушил, это не делает тебя свободным. Так что Вейвер Вельвет будет служить дому Эль-Меллой и мне, в частности, до конца своей жизни.       Юноша в кресле напротив заметно втянул голову в плечи. Он совсем не думал о последствиях своих довольно безрассудных действий. И теперь те вернулись к нему, как стая голодных собак.       — Какая трагичная история, — без особых эмоций констатировал Радагон. — Но всё ещё не отвечает на вопрос: при чём здесь я.       Теперь уже Вейвер рискнул говорить, чуть подвинув чашку с чаем, к которой так и не прикоснулся.       — У меня… нет связей, — сказал он, стараясь звучать максимально спокойно. — Большинство старших магусов в Башне считают меня либо ничтожеством, либо… инструментом Рейнис. — Он коротко бросил взгляд на девушку, та даже не дрогнула. — Долги, которые остались после лорда Кайнета, — огромны. Даже если разделить их на несколько десятков лет, это сумма, которую… — он скривился, — я не в состоянии выплатить один.       Он замолчал на секунду, как будто собираясь с духом.       — Но мне нужно не золото, — наконец продолжил он. — Мне нужно время.       Он поднял глаза на Радагона.       — Я видел твою силу собственными глазами, — он запнулся, явно подбирая правильные следующие слова. — Ты силён. Ты чудовищно силён.       — Лесть, но продолжай.       — И у тебя уже есть репутация в Башне. Не среди простых её членов, но на самых верхних уровнях твоё имя произносят с осторожностью.       — Источник слуха неизвестен, но упоминалось, что у тебя есть связь с самим Маршалом-волшебником, — вставила Рейнис, именно она из троих входила в те самые «верхние уровни» Башни.       — В некотором роде. Мы встречались, мы поговорили и, как мне кажется, мы расстались, будучи довольными друг другом. Подозреваю, то была наша далеко не последняя встреча.       — Как я и думала, — чему-то для себя кивнула Арчисорт.       Вейвер кашлянул.       — Если рядом со мной будут видеть человека, который не просто проигнорировал приказ на запечатывание, но при этом имеет за спиной таких людей, как Эдельфельты… многие начнут думать дважды, прежде чем давить. Я… — он нервно усмехнулся. — Я не прошу выплачивать мои долги, Радагон. Я прошу… прикрыть меня своей тенью. Хотя бы на время.       Рейнис тихо звякнула ложечкой о край чашки.       — Хм. Забавно, — протянула она. — Ещё вчера ты возмущался, что я хочу сделать из тебя своё прикрытие. А сегодня сам ищешь чужое.       — Потому что ты хочешь вечной службы, — резко ответил Вейвер, неожиданно для себя самого.       В комнате повисла тишина.       Радагон смотрел на него, тщательно оценивая.       То, что говорил Вейвер, не было чем-то уникальным. Маги всегда искали покровителей. Сильные рода держали под крылом десятки «младших линий», получая взамен лояльность и полезные таланты.       Но Вейвер… Вейвер был не тем, кто пытался влезть под чью-то защиту ради спокойной жизни. В его глазах было что-то другое, то самое странное смешение вины, огня, упрямства и воли доказать свою значимость… Хах, Радагон хорошо знал этот взгляд, не раз видел у себя в зеркале.       — Значит, — медленно сказал он, — ты хочешь использовать моё имя, чтобы выиграть время, за которое собираешься… что? — Он чуть наклонил голову. — Просто не умереть под грузом чужих долгов? Или всё же есть план?       Только недавно он сам использовал чужое имя, репутацию Эдельфельтов, а теперь кто-то другой желает повторить аналогичное уже с ним. У судьбы точно есть чувство юмора, Радагон мог это признать.       Вейвер стиснул зубы.       — Я… — он глубоко вдохнул. — Я собираюсь занять место Эль-Меллоя в Башне, — произнёс он, и в этот момент даже Рейнис приподняла бровь над широко открывшимися глазами, молодой маг явно удивил её этим громким заявлением. — Как… новый Эль-Меллой. Он даже выпрямился, словно эти слова сами по себе выравнивали ему позвоночник.       — Я хочу создать кафедру, которая будет учить магусов тому, что действительно важно. Тому, чему учил меня… — он на секунду замолчал, — мой Слуга.       Молчание.       — Я знаю, что это звучит… смешно, — добавил он уже тише. — Я знаю, что для многих я навсегда останусь второсортным магом без имени. Но если я сбегу сейчас… — он покачал головой. — Тогда всё, что он показал мне в той войне, действительно окажется пустой тратой.       В глазах Радагона что-то едва заметно дрогнуло. Александр Великий, смеющийся в окружении верной ему армии, воинов, готовых бросить вызов хоть самим богам за своего царя, но вместо этого подаривших ему все земли известного мира. Он стоял против него, он стоял против его войска, он победил, но Райдер не был зол, не был расстроен — он поздравил его с победой. Он не был тем, кто дал ему самое сложное сражение, но был единственным из всех Слуг, кто дал ему битву, которой Радагон наслаждался.       «Царь Македонии не стал бы выбирать пустышку», — напомнил он сам себе.       Из памяти и уважения к Скатах он взял ответственность за Сакуру. Из уважения к Райдеру он… даст шанс.       — У всего есть цена.       — Я знаю, — просто сказал Вейвер. — Но если у меня будет хотя бы шанс… я предпочту попытаться.       Рейнис откинулась в кресле, устало закатив глаза.       — Свидетелем какого же жалкого пафоса я стала, — язвительно заметила девчонка.       В тот же миг Вейвер обиженно посмотрел на неё, на что тут же получил ещё один безжалостный молчаливый вопрос в одном лишь взгляде: «Что? Хочешь сказать, я не права?»       Зарождающаяся между ними двумя перепалка была на корню оборвана одним кратким и простым:       — Хорошо.       Это тут же приковало глаза пары к Радагону.       — Что? Ты согласился на его… его… — Рейнис не могла правильно подобрать слова для всего, что она хотела выразить о Вейвере, зайдя настолько далеко, что начала беспорядочно жестикулировать руками перед собой, в конце концов просто указав на молодого мага, словно это всё объясняло само собой.       Вейвер же недалеко ушёл от своей «покровительницы».       — Ты действительно? Правда? — Он спрашивал так, словно не верил, что слова Радагона не шутка.       В ответ Радагон отпил глоток из своей чашки чая.       — У тебя есть шанс. Один. И ты мне будешь должен. Много.       На самом деле в этот момент Радагон задумался о Сакуре. Когда она вырастет, ей нужно будет куда-то уйти. Радагон не часть современного общества магов, и он не стремился ею стать. Но его решения — это его решения, он не станет навязывать свой образ жизни ученице, а вместо этого оставит ей выбор. Как она захочет, так пусть и будет. Но чтобы она могла сделать выбор, в первую очередь нужно иметь из чего выбирать. До этого у неё могли быть Эдельфельты, они были хорошей линией связи с магическим миром. Не лучшей, но ими можно было воспользоваться. Теперь же, если у Вейвера получится выполнить свои обещания, то у Сакуры станет на один вариант больше. И как должник Вейвер сможет дать Сакуре больше, чем Эдельфельты как деловые партнёры.       Из уважения к Райдеру и заботы о будущем Сакуры он предоставит руку помощи собрату по Войне Грааля.       Когда Радагон покинул комнату, закрыв за собой дверь, двое оставшихся позади него магов облегчённо вздохнули.       — Это… он… ух, — очень красноречиво поделилась мыслями девушка, сползая по своему креслу как лужица.       В ответ маг рядом с ней дрожащей рукой за раз осушил свою кружку чая до дна.       — Я предупреждал тебя, — парень взъерошил себе волосы.       Встреча с Ка… Радагоном вернула Вейвера на два месяца назад — он словно не вёл переговоры с другим магом, а находился на поле боя со Слугой. И в этот раз у него не было своего фамильяра для защиты.       — Как бы то ни было, оно того стоило, у нас появился союзник, — облегчённо выдохнула Рейнис. — Надеюсь, нам не часто придётся встречаться вот так.       Вейвер машинально кивнул её словам. Он даже не мог сказать, что она снова грубит, ведь он разделял её мысль. Радагон подавлял. Во всех смыслах. Даже сидя в кресле, он возвышался над ними словно титан. Это… это было неприятно, мягко говоря.