Абсолют: Тип Земля

      Коридоры Часовой Башни гудели приглушённым роем голосов и шагов. Маги сновали туда-сюда, каждый со своей важной целью. Радагон шёл по ним с послевкусием черного чая на языке и с парой новых обязательств за спиной.       «Эль-Меллой…»       Он чуть усмехнулся, вспоминая, как Вейвер выпрямился в кресле, как загорелись его глаза, когда он говорил о своей цели в Башни. Упрямство и глупая смелость, но также настрой пройти всю дорогу к своей цели до конца. В один момент нерешительный и пугливый как мышь, в следующий нерушимый и несгибаемый столп. Райдер выбрал себе интересного Мастера.       Он уже собирался свернуть к лестнице, ведущей к выходу, как именно этот момент старые стены решили подбросить ему неожиданный поворот событий. Он почувствовал изменение в коридоре раньше, чем увидел, чувства Радагона выходили за довольно много разумных рамок, а потому, когда пустое пространство впереди него вдруг обрело больший объём, который к тому же быстро заполнился. Радагон просто не мог не упустить подобный перепад. И в следующий миг из бокового коридора показалась фигура. Высокий мужчина в старомодном костюме, с тростью, седыми волосами и глазами, в которых жило очень дурное чувство юмора.       Кишуа Зелретч Швейнорг. Калейдоскоп. Маршал-волшебник. Владелец Второй Истинной Магии.       Стоит один раз за два месяца с последнего визита заглянуть в Башню — и сразу наткнуться на самого могущественного Волшебника в рядах Часовой Башни, который, годами может не показываться в этих стенах.       Маршал-волшебник, как только заметил Радагона, так сразу его траектория движения лениво, но явно скорректировалась так, чтобы они пересеклись ровно посередине коридора.       — О-о, — протянул Зелретч с широкой улыбкой, как человек, которому под ноги только что упал выигрышный билет. — Какая удивительная встреча. Какая редкая, абсолютно непредсказуемая случайность.       Его глаза откровенно смеялись.       Радагон приподнял бровь. Разумеется, именно сейчас. Разумеется, совершенно случайно.       — Действительно поражает, — сухо заметил он. — Ещё немного, и я почти поверю, что это случайность и ничего кроме случайности.       — О, не будь таким жестоким к старому человеку, — добродушно отмахнулся Калейдоскоп, подходя ближе.       На мгновение пространство вокруг них словно погрузилось под воду, свет переломился и задрожал, а через секунду всё вернулось обратно на свои места. Или почти вернулось. Звуки коридора стали как будто чуть глуше, шаги и голоса вдалеке — смазались, ограниченное поле легло на участок коридора, где они стояли мягким, но плотным куполом.       Радагон старался не показать своего удивления. Старик наложил не самое простое ограниченное поле, а он даже не заметил пока не появился результат его работы, а ведь тот всё это время стоял перед ним. Радагон не отводил от него глаз!       — Рад видеть тебя, юный Радагон. Вижу, ты ещё жив и даже здоров, это хорошо, — продолжил Зелретч. — И ещё больше рад тому, что не ошибся в тебе.       — В каком смысле? — Поинтересовался Радагон.       — Во многих, — ответил, не отвечая старик, многозначительно подмигнув.       Радагон абсолютно не понял к чему было подмигивание. На самом деле это сильно сбило его с толку. На ум сразу пришли слова Альвара о маршале-волшебнике, что с ним даже в хороший день крайне сложно иметь дело, и результат общения с ним может иметь самые разные последствия, в том числе которых и не желаешь.       — Тогда я рад не разочаровать? — Ну, а что ещё ему ответить, если он даже не знал по каким параметрам его оценивали.       Пару секунд они просто молчали.       — Как ни забавно, — начал Радагон, — я как раз задумывался, как я мог бы встретиться с тобой. До меня доходили слухи, что маршал-волшебник не самый доступный для встреч человек.       — О? Это звучит серьёзно. — Он опёрся ладонью на рукоять трости, словно на неё и правда нужно было опираться. — Обычно молодые маги бегут от меня, а не ко мне.       — У меня есть вопросы, — без прелюдий сказал Радагон.       — И ты считаешь, что у меня есть ответы, — покивал старый маг.       — Если не у тебя, то у кого? — Риторически заметил он.       Зелретч был не просто могущественным Волшебником. Он был древним по всем мерками могущественным Волшебником. Радагон не без оснований считал, что глубина знаний и опыта этого старика простирается далеко за пределы того, что он мог бы себе представить. Конечно, вполне вероятно, что где на этой планете бродит кто-то или что-то более старое, могущественное и с ещё большим опытом, чем у Калейдоскопа. Но у Радагона нет ни знаний о них, ни возможности их найти дабы задать свои вопросы, в отличии от Зелретча.       — И правда, — усмехнулся основатель Башни. — Что же, сегодня я ощущаю необычное великодушие. Задавай свои вопросы и я посмотрю, если у меня ответы.       Радагону не нужно было повторять дважды.       — Ты знаешь, что наш мир будет стёрт?       Да уж, такт и мягкий подход это совсем не про Радагона. Ведь это тот самый разговор, который можно и нужно вести посреди коридора.       Улыбка на лице старика чуть-чуть потускнела.       — Ах, об этом, — тихо произнёс он. — Не думал, что кто-то столь молодой как ты, будет знать об этой неприятности. Или же тебе шепнул правду, кто-то другой… Дай угадаю, ты узнал об этом участвуя в Войне Грааля, так? — Попытал удачу он, и с первой же попытки попал в яблочко. Радагон кратко кивнул. — М-м-м, понятно-понятно. Наверное, довольно тяжело узнать подобное.       — Признаю, совсем не те новости, которые входит в десятку того, чтобы я желал услышать, — подтвердил Радагон. — И так, ты знал?       — Знал, — просто ответил Зелтреч.       Ни драматизма, ни паузы. Как будто речь шла о прогнозе погоды, а не о конце света.       — И пытался ли что-то с этим сделать? — продолжил Радагон.       — Пытался, — через миг Волшебник решил дать более развёрнутый ответ. — Вторая Истинная Магия, — Зелретч чуть повёл тростью в воздухе, и на миг между ними вспыхнула крошечная призма света, в которой отразились сотни, тысячи отражений коридора, в котором они стояли, но на их местах были своем другие люди, и тут же погасла, — когда-то давала мне возможность заглядывать куда угодно. Бродить по цепочкам реальностей, где история пошла иначе, где магия и наука танцевали в удивительных танцах, по мирам, где наши имена даже не существовали, а сами законы реальности были иными.       — Я искал ответы, — продолжил Калейдоскоп. — Смотрел, перелистывал реальности, как страницы. И всё же… — Он пожал плечами. — После сражения с Брюнстадом, — произнёс он уже чуть тише, — я уже не тот, что был раньше. В какой-то момент, — продолжал Зелретч, — счёт ран и ограничений становится больше, чем ты можешь игнорировать. Моя Вторая Магия не стала слабее, но я стал. И теперь я больше не способен гулять по бескрайнему саду миров. Мне остался лишь один его участок, одна небольшая лужайка. Сейчас мои возможности ограничены вариациями этого мира. Разными ветками одной и той же реальности. — В голосе не было ни жалобы, ни сожаления, лишь констатация факта. — Я могу гулять по мирам, где этот город носит другое имя, где войны выигрывали и проигрывали совсем другие короли… но всё это всё равно наш мир.       Радагон молча переваривал услышанное. Калейдоскоп был необычайно открыт. Одной только новости, что он теперь ограничен в использовании Второй Магии было достаточно дабы перевернуть Часовую Башню с ног на голову. И Зелретч открыл ему такую тайну столь походя, словно не признавлся в своей критической уязвимости, а обсуждал последние новости из утреннней газеты, и это помимо того, что он открывал детали того, как функционирует Вторая Магия, ни один маг никогда бы не поделился с другим даже крупицей деталей о своём ремесле, если подобное не было крайне необходимо. Это… Почему он был столь открыт с Радагоном? Это не имело смысла. Если только… У Радагона была догадка, но пока он решил оставить её при себе.       — Ищешь ли ты до сих пор выход? — уточнил ученик Скатах.       Зелретч какое-то время просто смотрел на него. Потом легко качнул головой.       — Скажем так, — произнёс он. — Чем дольше я живу, тем меньше меня беспокоит гибель мира. — В его голосе не было ни цинизма, ни усталой злости. Только странное, спокойное принятие. — Никто не вечен, — мягко сказал Калейдоскоп. — Всё имеет свой конец. Звёзды, миры, цивилизации, браки, книги, хорошие шутки. Это не нигилизм, мальчик. Это просто порядок вещей.       Он чуть приподнял трость, упирая её в пол.       — Я прожил долгую и очень интересную жизнь. Я видел, как рождаются и умирают миры, как повторяются одни и те же истории под разными углами. Я не собираюсь бросаться в бездну с воплями «нет, я ещё не наигрался».       Радагон молчал.       — Но, — продолжил Зелретч, и в его глазах снова мелькнул живой огонёк, — если кто-то всё ещё желает бороться… я не тот, кто станет стоять у него на пути.       Он чуть наклонился вперёд, изучающе глядя на рыжего мага.       — Хочешь бороться, Радагон?       Как будто у Радагона мог быть какой-то иной ответ кроме:       — Конечно.       Скатах не воспитала того, кто опустит руки только потому, что наткнулся на стену, которую не смогли преодолеть. И что главное, Радагон в отличии от Калейдоскопа ещё не «наигрался».       Калейдоскоп тихо засмеялся.       — Почему-то я не ожидал иного ответа, — тихо усмехнулся старик. — Тогда вот, что я тебе скажу: Если бы решение проблемы существовало внутри этого мира, — спокойно сказал Зелретч, — я бы уже давно его нашёл. У меня было достаточно времени и достаточно инструментов для поисков. То, что я его не нашёл, говорит мне о двух вещах. Либо решения нет…       Взгляд Радагона стал более тяжёлым. Впрочем, сами откровения от другого мага придавливали с весом бетонных плит.       — …либо оно лежит за пределами этого мира и всех его вариаций, до которых я могу дотянуться, — закончил Волшебник. — Там, куда не достаёт Вторая Истинная Магия. Он отвёл взгляд, посмотрев куда-то в сторону стены, словно видя сквозь неё бесконечный веер реальностей.       — Если хочешь предотвратить конец этого мира, — медленно произнёс он, — тебе придётся искать путь туда, куда не могу попасть даже я. Делать то, чего не может Вторая Магия.       Радагон некоторое время молчал. Слова Зелретча ложились в его сознание тяжёлым грузом.       Идея была безумной. Высокомерной. Невозможной. Как что-то из разряда убить бессмертного. Забавно, но именно это Радагон сделал в прошлом. Теперь ему предстоит найти путь как осуществить ещё одну невозможность.       Задача звучала как что-то очень подходящее для ученика Скатах.       — Это… — хмыкнул он, — амбициозная цель.       — Ты хотел простых советов? — искренне удивился Калейдоскоп. — Что-нибудь вроде «иди на север, поверни налево, убей трёх богов, и всё будет хорошо»?       — Было бы удобно, — не моргнув, согласился Радагон.       — Удобство — враг развития, — насмешливо отозвался Зелретч. — Но если ты и правда решишь двигаться в этом направлении… — он чуть смягчил голос, — я не откажу тебе в совете или наставлении, когда смогу.       Он говорил без пафоса. Без обещаний, что всё получится. Но и без насмешки.       Радагон коротко кивнул.       — Уже полезно, — заметил он. — По крайней мере, теперь я знаю, куда не стоит тратить годы.       Особенно, когда по словам Морганы их запас времени и так был ограничен.       — Вон оно как, — в глазах Зелретча снова мелькнула искорка. — Видишь? Старики ещё на что-то годятся.       На секунду повисла приятная тишина.       — Кстати, — вспомнил Радагон, — я так и не поблагодарил за книгу.       — Книгу? — переспросил Калейдоскоп с нарочитым непониманием.       — «Советы для молодых родителей», — уточнил Радагон. — Она… помогла. Больше, чем я мог представить.       На этот раз улыбка Зелретча стала особенно тёплой и искренней.       — Давно меня так не благодарили, — признался он. — Обычно все носятся с моими заметками по всякой ерунде, с отчётами по экспериментам, с какими-то безумными схемами, а потом приходят и жалуются, что у них всё не так и всё не то. А тут, представь, — он развёл руками, — кто-то честно говорит мне спасибо за пособие по воспитанию ребёнка. Мир ещё не окончательно испортился.       — Сакура… — начал было Радагон, но осёкся, сам удивившись, как легко это имя само захотело сорваться с его языка. — С девочкой стало проще.       — Вот, вот, — довольно кивнул Зелретч. — Я всегда говорил, что самые сложные существа в этой вселенной — не маги и не чудовища, а дети. — Он прищурился. — Раз уж ты выполнил мою прежнюю просьбу, — произнёс он чуть более серьёзно, — хотя мог с тем же успехом её проигнорировать… не окажешь ли ты старому человеку ещё одну маленькую услугу?       Радагон задумался буквально на секунду.       С одной стороны — просьба владельца Истинной Магии никогда не бывает по-настоящему «маленькой». С другой — это был тот самый человек, которого уважала Скатах. А мнение наставницы он до сих пор ставил выше большинства законов. К тому же, такие вот просьбы по итогу открывали новые возможности в его будущем.       — Слушаю, — сказал он ровно. — Если просьба не противоречит моим интересам и не угрожает Сакуре, я рассмотрю её.       — О, это очень разумная оговорка, — искренне похвалил его Зелретч. — Нет-нет, ни твоя жизнь, ни жизнь девочки под угрозой не окажутся.       Он чуть наклонился вперёд, понижая голос, хотя вокруг их всё равно никто не мог слышать:       — Мне нужен кто-то, кто мог бы присмотреть за моей внучкой.       Радагон моргнул.       — Внучкой, — повторил он с лёгким сомнением.       — Да, внучкой, — совершенно серьёзно подтвердил Маршал-волшебник. — У неё белые волосы, золотые глаза, чудесный характер, слегка… эм… своеобразные представления о приличиях и… — он на долю секунды запнулся, — некоторые сложные семейные обстоятельства.       — Присмотреть… в каком смысле? — уточнил маг.       — В самом обычном, — с невинным видом ответил Зелретч.       Радагон не мог отделаться от ощущения, что его только что как минимум записали в добровольные пожарные при извержении вулкана.       Но всё же…       — Ладно, — сказал он после короткой паузы.       — Отлично, — удовлетворённо кивнул Калейдоскоп. — Ты даже не представляешь, как сейчас радуешь старика. В следующие пару дней я постараюсь познакомить тебя с Арквейд, ожидай от меня письма с местом и временем встречи.       — Буду ждать.       Радагон поймал себя на мысли, что буквально ещё пару часов назад, до сегодняшнего появления в Башне, он был подобно перекати-полю в степи, котился куда хотел и когда хотел… А теперь на него свалилось сразу куча всего: Вейвер, Зелретч, его внучка.       Маршал-волшебник лёгким щелчком пальцев рассеял прозрачное ограниченное поле. Звуки коридора снова обрели прежнюю насыщенность, чужие шаги словно стали чуть ближе.       — Ах да, — будто вспомнив что-то, Зелретч хлопнул себя по боку. — Чуть не забыл.       Он сунул руку в пространство рядом с собой, как в карман, которого там не было, и извлёк две тонкие книги в мягких обложках.       — Раз уж тебе пришлась по душе первая книга, — он протянул их Радагону, — прими ещё две от старика. Поверь, они помогут тебе даже больше.       Радагон машинально принял томики.       На первой было написано: «Как начать любить себя».       На второй: «Как отпустить прошлое и начать жить настоящим».       Брови рыжего мага медленно поползли вверх.       Он поднял взгляд, готовый сказать что-то очень сухое и очень язвительное, но… Зелретча уже не было.       Никакого хлопка, никакого всполоха света. Только пустой участок коридора, где секунду назад стоял Маршал-волшебник.       Будто призрак, которому надоело разговаривать.       Зато остальные маги в коридоре были. И они видели. Видели, как Калейдоскоп сам подкорректировал путь, чтобы подойти к рыжему незнакомцу. Видели, как они долго разговаривали — слишком долго для обычного «привет-пока». Видели, как Волшебник с почти добродушной улыбкой что-то вручает этому человеку.       Не слышали ни слова — ограниченное поле всё искажало их разговор, — но видели всё остальное.       «Он только передал личные заметки?»       «Это… Маршал-волшебник… дал книги ему?»       «У него… новый ученик?»       «Преемник?»       Слухи, как и ветер, не нуждались в разрешении, чтобы распространяться.       Радагон стоял посреди коридора с двумя книгами в руках и ощущал на себе десятки быстрых, украдкой отводимых взглядов.       — Превосходно, — тихо пробормотал он себе под нос, глядя на заголовки. — Осталось только научить меня спать по восемь часов и правильно питаться.       Он убрал книги в внутренний карман пальто, словно пряча нечто особенно опасное, развернулся и направился к выходу.       Где-то за спиной уже рождалась новая волна сплетен и спекуляций о том, как именно связан рыжий маг с Маршалом-волшебником, и что это значит для Башни.       Калейдоскоп нашёл себе нового ученика.       Калейдоскоп выбрал преемника.       Калейдоскоп…       Радагон усмехнулся сам себе.       — Надеюсь тебе очень смешно, Волшебник.       Когда-то, не зная пока как, но точно как-то, он ответит ему той же монетой. И тогда смешно будет уже ему.