Абсолют: Тип Земля

      Шики не успел дойти до своей комнаты.       Он только поднялся на второй этаж, всё ещё не до конца понимая, как вообще оказался дома, почему ноги до сих пор слушаются, почему в голове стоит гул, будто он не двенадцать часов где-то пропадал, а несколько суток подряд не спал. В коридоре было тихо, слишком тихо для дома Тоно. И именно поэтому он сразу понял, что избежать разговора не выйдет.       — Нии-сан.       Голос Акихи прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Шики остановился и обернулся.       Она стояла у двери в малую гостиную, держа одну ладонь на ручке. Лицо у неё было привычно собранное, но Шики слишком давно её знал, чтобы не заметить, что это спокойствие держится на волоске.       — Зайди, — сказала она.       Это было не предложением, и Шики послушно и молча прошёл внутрь. Комната была небольшой, без лишней вычурности, скорее местом для частной беседы, чем для приёма гостей. Акиха закрыла дверь за их спинами, повернула ключ и только после этого посмотрела на него уже без всякой попытки делать вид, будто ничего особенного не происходит.       — Садись.       Шики сел на край дивана. Акиха не села сразу. Несколько секунд она просто смотрела на него.       — Будет лучше, если ты начнёшь с правды сам, — произнесла она. Шики выдохнул.       — Акиха… — он пытался говорить мягко и успокаивающе.       — Нет, — отрезала она. — Не начинай с этого тона. — Она подошла ближе. — Ты исчез более чем на двенадцать часов, а когда вернулся, тебя сопровождал какой-то незнакомец, и вдобавок перед тем, как уйти, этот человек недвусмысленно дал понять, что разговор с тобой ещё не закончен.       Шики сжал пальцы на колене.       — Я хотел сначала немного…       — Прийти в себя? — закончила за него Акиха. — А потом что? Решить, какую именно часть произошедшего с тобой скрыть от меня?       Он ничего не ответил, и само его молчание было уже ответом.       Акиха скрестила руки на груди.       — Я повторю только один раз. Что произошло?       Шики отвёл взгляд.       Он знал, что так и будет, знал ещё с того момента, как Радагон довёл его до дома. Сначала Шики хотел соврать — не полностью, чуть-чуть. Но потом он вспомнил взгляд Акихи у входа и понял, что не получится.       — Я… вышел в город, — начал он, не поднимая глаз. — Просто пройтись. Потом увидел женщину.       — Женщину, — сухо повторила Акиха. — И?       Шики сглотнул.       — Мне стало плохо.       Это звучало жалко даже для него самого. Но как начать лучше пересказ событий, произошедших с ним с ночи до этого момента, он не знал.       А потому решил просто говорить так, как ощущалось правильнее.       Слова шли неровно, местами он сбивался и повторял сам себя, но чем дольше он говорил, тем труднее становилось остановиться. Он рассказал про странное чувство, которое накрыло его рядом с Арквейд. Про желание ударить, такое сильное и такое чужое, что даже сейчас, вспоминая, ему становилось мерзко от самого себя. Потом — про рыжего мага, про то, как тот появился рядом и перехватил его руку.       Акиха слушала молча. Ни разу не перебивая, не меняясь в лице. Только когда Шики дошёл до объяснения про глаза, она чуть сощурилась.       — Повтори, — сказала она.       Шики замялся.       — Я вижу… линии. На вещах, на людях, ну, на всём. И если провести по ним чем-то острым…       Шики рассказал и о том, что маг назвал его глаза мистическими, сказал, будто те опасны не только для окружающих, но и для него самого, что со временем они способны сделать ему хуже. И, естественно, он рассказал о данном ему выборе.       Шики поднял на неё взгляд.       — Ты веришь?       В комнате повисла тишина.       Акиха медленно выдохнула. Подошла к окну, отодвинула штору, посмотрела во двор, будто ей нужно было несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок.       — Я никогда не желала, чтобы ты узнал об этой стороне мира. Я всегда пыталась держать тебя подальше от этой отвратительной правды, что в мире существуют настоящие монстры, всегда оберегала, хотела, чтобы ты жил обычной, непримечательной, но счастливой жизнью, — сказала она. — Как глупо. Я должна была знать, предвидеть, что правда всегда находит свои пути. Прости, Шики, что не сумела тебя защитить.       На этих словах Акиха снова обернулась.       — Акиха? Ты всё это время… — Шики вдруг понял, что мир, открывшийся перед ним сегодня, совершенно не новость для его младшей сестры.       — Прости, — ещё раз извинилась она. — Ты упомянул мага и то, что именно он рассказал, что не так с твоими глазами.       И тут же перевела тему.       Девушка решила не зацикливаться на собственной неспособности сберечь собственного брата, а вместо этого сосредоточиться на кое-чём более насущном.       — Он сказал, что у меня пара путей, — выдавил Шики. — Оставить всё как есть, с риском, что в будущем мне станет значительно хуже. Или… убрать их, лишиться зрения в целом.       — И ты не знаешь, что тебе выбрать, — в её голосе не было осуждения, ведь выбор ему дали не из лёгких.       Шики опустил голову.       — Я не знаю.       Акиха подошла ближе и наконец села напротив.       — Посмотри на меня.       Шики подчинился.       — Я не стану спрашивать, почему этот маг вообще решил вмешаться, — сказала она. — И не стану делать вид, будто мне нравится, что какой-то посторонний человек влезает в твою судьбу, ставя тебя перед подобным выбором. Но сейчас это вторично. Сначала я хочу понять другое.       Она наклонилась чуть вперёд.       — Что именно происходит с тобой, когда ты смотришь этими глазами? Они мешают тебе, тебе сложно, или как?       Он нахмурился.       — По-разному. Иногда больно, иногда как будто на сам мой разум навалилась тяжесть. Иногда… как будто в голове слишком много всего сразу, аж смотреть неприятно. На людей особенно. Иногда хочется отвернуться, но не выходит, а иногда наоборот — смотришь и не можешь перестать. — Он сам не заметил, как стал говорить быстрее. — И ещё это чувство… я не знаю, как объяснить. Когда видишь линии, становится трудно думать о чём-то другом. Будто всё остальное становится неважным. Как если бы тебе показали правильный ответ, и теперь уже невозможно делать вид, что ты его не знаешь.       Он осёкся.       Акиха внимательно слушала.       — Тебе становится хуже? — спросила она.       — До этого дня я не замечал, чтобы становилось как-то хуже, но после того, как мне внезапно захотелось напасть на ту женщину… Я думаю, мне действительно становится хуже.       Маг был прав.       Акиха на секунду прикрыла глаза. Когда она заговорила снова, голос был ровным.       — Я не специалист по мистическим глазам, но мне известно достаточно, чтобы понять главное: они не безобидная редкость. Со всеми даруемыми ими преимуществами рука об руку идут свои недостатки. Малые, большие — неважно, они есть. Есть глаза, которые перегружают восприятие. Есть такие, что давят на разум. Есть те, что при долгом использовании вредят телу, — продолжила она. — Главное, что такие вещи почти всегда меняют способ, которым человек воспринимает мир. Иногда медленно, иногда нет. Иногда владелец успевает приспособиться, иногда — нет. — Она чуть постучала пальцем по подлокотнику кресла. — Если этот маг, увидев тебя всего один раз, сразу сказал, что твои глаза опасны и для носителя тоже, то, скорее всего, проблема уже достаточно очевидна.       Шики сжал зубы.       — Он говорил примерно то же. Тогда я почувствовал, что он не врёт, а сейчас ты лишь подтвердила его слова.       Акиха коротко кивнула.       — Тогда ответь на другой вопрос, — сказала она. — Как бы ты хотел жить?       Шики не ответил просто потому, что к нему в этот момент вернулось, как тошнота, яркое воспоминание о том, каково было смотреть на линии, пересекающие тело Арквейд. Как в тот момент всё внутри сдвинулось, как часть его самого словно перестала быть человеком и превратилась в нечто, для чего живое тело — вещь, которую нужно уничтожить.       Мысль об этом до сих пор вызывала тошноту.       — Нии-сан, — тихо сказала Акиха.       Он поднял глаза.       — Ты ведь уже боишься их.       Шики отвернулся.       — Да.       Это слово далось ему куда тяжелее, чем ожидалось.       — Я не понимаю, как с этим жить, — проговорил он уже тише. — Когда это только началось, я думал, что смогу просто… привыкнуть. Как-то справиться. Но сегодня… сегодня я едва не убил человека, которого увидел впервые. Даже не потому, что хотел именно её смерти. А потому что, когда я смотрел, мне казалось, что так правильно. Что так и должно быть.       Он судорожно выдохнул.       — Если это станет хуже, Акиха… если я однажды посмотрю так же на тебя, на Хисуи, на Кохаку… что тогда?       Акиха не ответила сразу, её лицо оставалось прежним, но пальцы, лежавшие на подлокотнике, сжались чуть сильнее.       — Тогда, — сказала она после паузы, — ты прав, что боишься.       Шики невесело усмехнулся.       — Обнадёживающе.       — Я не пытаюсь тебя успокоить, — ответила Акиха. — Я пытаюсь заставить тебя обдумать, что тебе действительно стоит делать дальше.       Он посмотрел на неё, Акиха же в свою очередь выдержала его взгляд.       — Ты называешь это выбором между потерей и сохранением. Но по тому, как ты сам описываешь происходящее, это уже не так. Это выбор между тем, чтобы вовремя отрезать проблему, и тем, чтобы надеяться, что дальше она как-то станет терпимой.       Последнее слово она будто специально оставила с лёгким раздражением, как нечто недостойное серьёзного решения.       — Я не говорю тебе избавляться от глаз, — продолжила она уже спокойнее. — И не собираюсь решать за тебя. Но если есть вещь, которая вредит тебе уже сейчас и обещает ещё больший вред в будущем, даже если эта вещь даёт тебе что-то относительно полезное, то эта вещь не стоит своей высокой цены.       Шики опустил голову.       Где-то в глубине души он, кажется, всё это уже решил. Просто до этого момента решение ещё можно было не произносить вслух, а значит, можно было притворяться, что его нет.       — Он сказал, что если я оставлю глаза, мне придётся принимать и всё остальное, — пробормотал Шики. — Боль, риски. И что никто не гарантирует, что я не сломаюсь быстрее, чем привыкну.       — А ты хочешь жить так?       Ответ пришёл сразу.       — Нет.       Акиха ничего не сказала, она не подталкивала, не добавляла ни слова. Шики сидел, глядя в пол, и впервые за весь разговор ясно увидел, что держало его в нерешительности, — обычный человеческий страх. Страх лишиться чего-то столь важного, как зрение, даже если оно стало проклятым. Страх принять необратимое решение и потом думать, что, может быть, стоило потерпеть. Страх признать, что проблема не временная и не рассосётся сама. Но стоило ему мысленно представить, что он оставляет всё как есть, и к страху тут же примешивалось другое. Не менее ясное — тошнота от простого понимания, что жизнь, в которой постоянно ждёшь, не сорвёшься ли ты завтра от одного взгляда, — это не жизнь.       — Я хочу быть нормальным, — тихо сказал он.       Акиха молчала.       — Правда хочу. Не… не каким-то особенным. Не человеком с редкой способностью. Не кем-то, кто должен учиться жить с этим кошмаром, потому что, видите ли, это дар. Мне не нужен такой дар. — Он поднял голову. — Если он действительно может убрать их… я хочу, чтобы он это сделал.       В голосе ещё оставалась неуверенность, но основное решение он уже принял для себя. Акиха смотрела на него, чтобы убедиться, что он сейчас не повторяет чужие слова, а говорит своё.       — Это и есть твой ответ? — спросила она наконец.       Шики кивнул. Потом, поняв, что этого мало, произнёс вслух:       — Да. Я хочу избавиться от них полностью.       Сказать это оказалось странно легко. Как будто решение давно лежало внутри, и самым трудным было не принять его, а перестать оттягивать момент, когда придётся назвать вещи своими именами.       Акиха медленно выдохнула.       — Хорошо.       Шики моргнул.       — Хорошо?       — Ты ждал, что я начну спорить?       — Не знаю.       — Я бы спорила, если бы ты пытался оставить их из упрямства, страха или глупого желания доказать что-то самому себе. Но это не тот случай. — Она поднялась с кресла. — Мне не нравится, что решать подобное приходится из-за вмешательства в твою жизнь постороннего. И мне ещё меньше нравится, что он, судя по всему, видит в твоём состоянии больше, чем ты сам. Но если выбор уже сделан, дальше остаётся только проследить, чтобы он был реализован как следует.       Шики тоже встал.       Он почувствовал неожиданную слабость в ногах. Не ту, что бывает после драки или бега, а такую, будто внутри разом отпустило напряжение, которое держалось слишком долго и уже успело стать привычным.       — Ты не злишься? — спросил он, сам не до конца понимая, почему именно это сейчас вырвалось первым.       Акиха посмотрела на него так, будто вопрос был глупым.       — Я злюсь на то, что с тобой это вообще произошло. Это не совсем одно и то же.       Она подошла ближе и поправила на нём воротник так естественно, будто они только что обсуждали не мистические глаза и риск для рассудка, а его небрежный вид после долгой прогулки.       — И ещё одно, Нии-сан.       — Что?       — Не смей снова пытаться скрывать от меня что-то подобное! — строго выговорила она ему. — Особенно если сам понимаешь, что ситуация выходит за рамки того, с чем ты способен справиться один.       Шики неловко отвёл взгляд.       — Я не хотел беспокоить тебя по пустякам.       Акиха злобно ущипнула его за бок, вызвав неловкий, обиженный ойк с его стороны.       — Тогда поздравляю, у тебя не вышло. Ты обеспокоил меня, особенно когда не ночуешь в доме, пропадая где-то на улицах города, только чтобы вернуться в компании незнакомца. —       Она выдохнула и уже мягче продолжила: — Я беспокоюсь о тебе, глупый брат, и всегда буду беспокоиться, потому что ты моя семья.       За дверью послышались шаги прислуги где-то дальше по коридору, потом всё опять стихло.       Несколько секунд они просто стояли молча.       Потом Шики тихо сказал:       — Спасибо.       Акиха чуть качнула головой, будто не считала это чем-то, за что нужно благодарить.       — Поблагодаришь меня позже. После того, как этот маг действительно выполнит то, что пообещал.       Она подошла к двери, повернула ключ и уже взялась за ручку, когда Шики вдруг спросил:       — Акиха.       Она обернулась.       — Что?       Он поколебался, но всё же договорил:       — Ты правда думаешь, что после этого… я смогу жить нормально?       Акиха смотрела на него несколько секунд.       — Я думаю, — ответила она, — что без вещи, которая уже сейчас ломает тебе голову, шансов на это у тебя точно больше, чем с ней.       И после короткой паузы добавила:       — А остальное тоже можно будет решать.       Она открыла дверь и вышла. Шики остался стоять на месте ещё на пару секунд, глядя в пустой проём. Потом медленно выдохнул.       Решение было принято. Он не хотел жить с этими глазами. Не хотел проверять, сколько ещё они у него отнимут, прежде чем он наконец сломается. Они его пугали, особенно после этой ночи, он боялся этих глаз и того, что они могли с ним сделать. И если была возможность поставить точку в их вопросе здесь и сейчас, то он её поставит. Страх потерять зрение присутствовал, но он был куда меньше, чем страх навредить своим близким.

***

      Сиэль вошла в помещение и сразу же подошла к длинному столу, за которым сидели трое, положив перед ними два бланка. Первый — её отчёт по итогам миссии в Мисаке. Второй — заявление об отстранении от службы в рядах Похоронного Агентства.       При мысли о втором она мысленно усмехнулась.       Надо же. Может, она и правда станет первой, кого отсюда отпустят по собственной просьбе, а не вынесут вперёд ногами. Вслух, разумеется, она ничего подобного не сказала. Кабинет       Первого номера не располагал к шуткам, даже чёрным. Да и шутить с одной рукой было как-то не с руки.       Первый номер молча осмотрел её, остановив взгляд на культе на месте доминирующей руки. Любой из сидящих за столом понимал, что для неё наличие подобной раны абсурдно, но тем не менее часть её конечности отсутствовала. Одно это должно было вызвать у них ворох вопросов.       По правую руку от де-факто лидера Похоронного Агентства сидел Мерем Соломон. Сиэль его недолюбливала, впрочем, в этом она была не уникальна: крайне сложно найти тех, кто относился к нему хоть нейтрально, проклятый демон не заслуживал ничего хорошего. Именно он первым взял её письменный отчёт, едва она положила бумаги на стол, открыл и начал читать.       Третий присутствующий, обычный епископ, приставленный Церковью к Агентству, молчал с самого начала и пока не вмешивался. Да и если бы захотел вмешаться, его слова всё равно имели лишь номинальную силу: это тот самый случай, когда приказ не более чем рекомендация.       — Итак, — произнёсла Первый номер. — Начинай с устного отчёта, — женщина в центре даже не взглянула на её отчёт, который она специально положила перед ним.       Что немного задело женщину, но, переступив через собственное раздражение, Сиэль коротко кивнула, решив начать с самого важного, чего и требовал от неё мужчина, приказывая дать устный пересказ событий.       — Прибыв в Мисаки и обустроив первичный опорный пункт, я приступила к поискам Предка мёртвых апостолов, известного как Змей Акаши Роа. Первые пять дней моей миссии не принесли никаких результатов, так же в городе за это время не произошло ничего, стоящего внимания Церкви. Безрезультатные поиски длились, пока не наступила середина шестого дня. В отеле, в котором я остановилась, я столкнулась с неизвестным мёртвым апостолом в виде молодой беловолосой девушки. Приняв этого мёртвого апостола за возможную новую реинкарнацию Роа, я решила напасть, пока у меня была выгодная позиция. Даже если этот мёртвый апостол не Роа, это всё ещё мёртвый апостол, подлежащий искоренению. Увы, всё пошло не так, как я себе планировала. Дальнейшее столкновение выявило не только то, что я ошиблась в личности мёртвого апостола, который оказался не Роа, а ещё одним Предком — Арквейд Брюнстад. Также к Брюнстад на помощь вскоре после начала сражения подоспел неизвестный мне маг. И после его вмешательства меня вскоре повергли и захватили в плен.       Мерем перевернул страницу.       — Кто-то известный?       — Не могу судить. Мне удалось узнать только имя мага — Радагон, но лично мне оно ничего не сказало. Если у Церкви есть на него дело, то я об этом ничего не знаю, — она хотела пожать плечами, но подавила этот жест.       — Что ты можешь сказать о маге? — задала уточняющий вопрос Первый номер.       — Маг, сопровождавший Арквейд, несмотря на свою молодость, не производил впечатления подчинённого. Как раз напротив, я была свидетельницей того, что именно он задавал линию поведения, которой после придерживалась Брюнстад. Отдельно стоит выделить его исключительные боевые навыки и предположительно глубокие познания в ремесле скандинавских рун, —       Сиэль вспомнила все те примеры, когда Радагон использовал магию, и хотя она сама не практиковала футарк, это не значит, что она была необразованной деревенщиной, не способной узнать рунную магию, когда та у неё перед носом. — Он легко обезвредил меня, — даже сейчас она всё ещё ощущала вкус горечи и обиды за то, что её так легко одолел молокосос, не закончивший даже второй десяток своей жизни. — И он показал, что может, даже если и на время, соперничать в физической силе с Истинным Предком: он без труда остановил Брюнстад в разгаре схватки между мной и ею.       Её взгляд сам собой на миг скользнул к обрубку руки. Она не поморщилась: боль ушла уже в первые секунды после отсечения, но непривычная пустота там, где должна была быть целая конечность, доставляла ментальное неудобство. Особенно когда она привыкла почти за столетие жизни, что любые раны для неё столь же мимолётны, как порывы ветра на улице.       — Повреждение нанесено магом? — спросила Первый номер, заметив её мимолётное отвлечение на обрубок руки.       — Да, — кратко кивнула она.       — Чем именно?       — Копьём. Отрубил в ближнем бою, — она старалась давать как можно более рубленые, но в то же время информативные ответы.       — Не магией? — впервые проявила настоящую заинтересованность лидер Похоронного Агентства.       — Не магией, — Сиэль кивнула, она прекрасно понимала реакцию Первого.       Когда речь шла о магах, ожидалось, что в их арсенале будет своя доля пакостных заклинаний или мистических кодов, и вторые обычно играли вспомогательную роль, в первую очередь облегчая им применение их мейджкрафта, а не являясь основой их боевого стиля. От магов совсем не ожидалось, что они будут идти на тебя в лоб, как громилы в баре. И уж точно не ожидалось, что они победят в явно невыгодном для себя ближнем бою обученного и экипированного по последнему слову ветерана-экзорциста. Этот Радагон совершенно не вёл себя как маг, скорее как воин, обученный магии, но этому взгляду на него уже, в свою очередь, противоречила продемонстрированная им глубина понимания рунической магии.       Она до сих пор помнит миг, когда ощутила, как весь город накрыло могущественным ограниченным полем. Подобное заняло у него всего десяток минут с момента, как он оставил её в квартире наедине с Брюнстад… Сама Сиэль была магом, за что на неё косо глядели в Церкви помимо всех остальных причин косо посматривать на неё. И она не считалась слабым магом, всё же почти сотня лет жизни давала свои преимущества. Но она понимала, какая между ними пропасть. Как минимум Сиэль не могла накрыть целый город барьером, созданным за десяток минут и достаточно сильным, чтобы Предок Мёртвых Апостолов не имел шанса вырваться наружу. А ведь она специализировалась на уничтожении мёртвых апостолов и конкретно на охоте на Роа.       Мерем перелистнул ещё страницу.       — В письменном отчёте ты указываешь, что допускаешь наличие у него мистических глаз, — произнёс он, не отрывая взгляда от текста. — Основание? Сиэль молча подняла обрубок руки и несколько раз тряхнула им для наглядности.       — В момент отсечения моей руки его глаза сменили цвет с аметиста на радужный перелив. То же самое изменение в нём наблюдалось в момент устранения Роа, — ответила Сиэль.       — Косвенные улики. Смену цвета глаз легко можно приписать применению магии, — спокойно заметил Мерем. — Подобного категорически недостаточно, чтобы делать такие предположения.       — Именно потому я прямо написала, что это одна из моих теорий, которую я считаю весьма вероятной. У меня нет прямых улик, а маг не спешил специально просвещать меня: «Знаешь, у меня есть мистические глаза, и я их использовал на тебе и на Роа». Лишь, как было верно подмечено, косвенные улики, — так же спокойно ответила Сиэль. — К тому же, — кривая ухмылка всё же вылезла на лицо, — Церковь соблюдала особую тщательность в проверке моих пределов, и за время этих тестов не было найдено ничего, что могло бы оставить на мне незаживающие раны, уж тем более не сделать меня калекой. Руку я потеряла до того, как был устранён Роа.       Мерем перевёл на неё взгляд.       — Тоже верно, — сказал он и вновь опустил глаза к бумагам. — Я лишь озвучиваю свои мысли.       — Как и я написала свои. — И, повернувшись к мужчине в центре стола, Сиэль продолжила: — После столкновения с Предком и магом события резко ускорились. Я потерпела поражение и была схвачена. За время, проведённое во власти Предка и мага, последний пытался допросить меня. Ничего, кроме базовой информации, не было раскрыто, — тут она послала понимающий взгляд в сторону напрягшегося епископа, которому не понравилась новость о том, что какой-то маг позволял себе вести допрос специалиста их любимой Церковки, даже такого, как она, — ближе к сумеркам, по окончании допроса, маг накрыл город ограниченным полем, после чего Брюнстад, покинув меня, ушла выслеживать Роа, в то время как маг остался поддерживать созданный им же барьер.       — Поле?       — Я не анализировала и не видела момент его развёртывания, да и мне было не до этого. А потому могу судить о нём лишь по эффектам, которые наблюдала лично: барьер был достаточно сильным, дабы не позволять Роа прорваться за пределы города, а любая попытка прорваться через него пресекалась мгновенной ответной реакцией, — Сиэль задумалась на миг, решив добавить важное, как ей показалось, уточнение. — На меня прямого воздействия не было. Я предполагаю, что ограниченное поле обладало сильными анти-нежить-эффектами. Мерем на этих словах чуть качнул головой, будто отметил для себя пункт в уже сложившейся картине событий, которую видел только он.       — Оказывало ли ограниченное поле схожий эффект на Арквейд, что и на Роа? — спросила Первый номер.       — Не наблюдала попыток с её стороны пересечь границу поля, поэтому не могу сказать.       — Зная принцессу, меня терзают невероятные сомнения, что в нашем мире есть оковы, способные удержать её, если только она сама не хочет быть сдержанной, — усмехнулся Мерем Соломон.       — Дальше, — произнёсла Первая.       — Вскоре Роа был загнан другим Предком в глухой угол. Когда Брюнстад была в шаге от того, чтобы уничтожить нынешнее вместилище Роа, вмешалась я. Меня не устраивало отпускать Роа на ещё один круг перерождений, а потому я планировала провести обряд запечатывания зла, — сухо пересказывала она. — Моё вмешательство не привело к желаемому результату.       — Арквейд сумела устранить Роа, — усмехнулся Соломон, не дослушав слова Сиэль, предполагая, что уже знает, чем закончилась её миссия. Вот только вместо подтверждения своих слов он наткнулся на ухмылку на лице женщины.       — Нет, Роа не был устранён рукой Брюнстад.       — Не Арквейд.       — Нет.       Эта любопытная деталь принесла свою долю удивления в помещение. На некоторое время в кабинете установилась тишина. Два мужчины и женщина переглянулиись между собой, ведя молчаливый разговор взглядами.       Впрочем, после пары нескольких секунд тишины, Мерем Соломон читавший её отчет заметил интересную деталь.       — В своём письменном отчёте ты отдельно выносишь предположение об окончательной смерти Роа, — сказал он. — Обоснуй.       Сиэль заранее знала, что этот вопрос будет задан именно так. Не «уверена ли ты», а именно «обоснуй».       — После его устранения я утратила проклятие восстановления, — произнесла она. — Возможных объяснений я вижу два. Первое: Роа действительно уничтожен окончательно, и связь оборвалась по этой причине. Второе: вмешательство мага разорвало саму связь независимо от дальнейшей судьбы Роа. Но в этом случае возникает другой вопрос — почему сам Радагон, судя по его словам и поведению, был уверен, что Роа больше не вернётся.       — Он говорил это прямо? — спросил третий из присутствующих, впервые вступив в разговор.       — Не дословно, но таков смысл его слов, — Сиэль вспомнила эту жгучую злобу в груди, когда дурак лишил её шанса разобраться с Роа раз и навсегда: она тогда набросилась на него, требуя объяснений и, естественно, желая излить из себя гнев и обиду.       В ответ получив лишь: «Он мёртв». Тот же ответ она получила от него, когда попыталась донести до него, что Роа не остановить, просто убив его вместилище, — он вернётся. На удивление, его односложный ответ поддержала сама Багровая Принцесса: «Охота на Роа закончена». Она могла не доверять магу, но когда сама Брюнстад вторит тому же мнению, женщина надеялась, что они правы.       Сиэль продолжила:       — Я не утверждаю, что располагаю полной картиной. Но факт утраты проклятия остаётся фактом. А это впервые за всё время даёт мне основание считать, что цепь перерождений могла быть прервана.       — Могла, — повторил Мерем. — Но не обязательно была.       — Да, — без спора согласилась Сиэль. — Именно поэтому в отчёте стоит формулировка «высокая вероятность», а не «подтверждённый факт».       Первый номер сложил руки на столе.       — Ты понимаешь, что если ошибаешься, цена ошибки высока?       — Да.       — И всё же подала этот вывод в официальный отчёт.       — Да.       — Почему?       Сиэль секунду помолчала.       — Потому что скрывать это было бы глупее, чем ошибиться. Если Роа действительно исчез окончательно, вы должны знать это сразу. Если нет — мы узнаем об этом только одним способом.       — Когда он вернётся, — спокойно произнёс Мерем.       — Да.       На этот раз никто не стал развивать тему дальше. И правильно. Тут нечего было развивать. Либо она права, либо нет. В таких вопросах время спорит лучше людей.       Сиэль перевела взгляд на второй бланк.       — Есть ещё один вопрос, — сказала она.       Первый номер посмотрела на заявление, которое всё это время лежало рядом с отчётом.       — Я прошу отстранить меня от службы в рядах Номеров Похоронного Агентства.       Мужчина-епископ чуть заметно изменился в лице. Не от шока — скорее от того, что услышал редкую вещь. Мерем же просто перевёл взгляд с бумаги на неё, в то время как Первый номер осталась неподвижной, как и прежде.       — Основание?       — Я утратила то, что делало меня пригодной для этой должности в прежнем качестве, — ответила Сиэль. — Моё бессмертие было не личным достижением и не церковным таинством. Оно было побочным следствием связи с Роа. Связи больше нет. Значит, больше нет и прежнего ресурса, на котором строилась значительная часть моей боевой ценности.       — Ты всё ещё сильнее большинства экзорцистов, — заметил епископ.       — И никто другой из тех, кто «сильнее большинства», не служит в Номерах, — ответила Сиэль.       К тому же она не стала на службу Церкви по своей собственной доброй воле, о нет.       Мужчина не возразил.       И потому она продолжила:       — Я знаю, что можно позволить себе, когда у тебя есть право на ошибку длиной в несколько миль, потому что тело переживёт то, что не должен переживать человек. Этого больше нет. Теперь любая ошибка может стать для меня такой же последней, как и для других. А значит, в прямом столкновении с тем уровнем угроз, под который создано Агентство, я больше не соответствую требованиям.       — Ты просишь перевести тебя на другую работу? — спросила Первый номер.       — Нет. Я прошу освободить меня от статуса Номера.       Это было важно проговорить: она не желала, чтобы другие думали, будто она просто просит передышку. Ей нужно было полное отстранение от дел Похоронного Агентства.       — И всё? — спросил Мерем.       Сиэль взглянула на него.       — А этого мало? Роа, возможно, мёртв окончательно. Возможно — нет. Но даже если я права, это не меняет сказанного. Я не подаю прошение потому, что цель исчезла. Я подаю его потому, что перестала быть подходящим инструментом для этой работы.       — А если мы не согласимся? — прямо заявила Первая.       Вот и дошли. Сиэль выдержала его взгляд.       — Тогда я останусь.       Как будто она могла дать какой-то другой ответ: она не могла уйти сама. Здесь так не работало. Её могли отстранить, могли оставить, могли отправить обратно в поле, даже если она считала это ошибкой. И ни одно решение не принадлежало ей. И все в комнате это понимали.       Первый номер взяла в руки второй бланк. Не спеша прочитала его от начала до конца, хотя текста там было немного. Затем положила обратно на стол.       — Сиэль, — сказал она. — До получения полной оценки твоего текущего состояния и проверки всех обстоятельств миссии решение по твоему прошению отложено.       Она молча ждала продолжения.       — С этого момента ты временно отстраняешься от полевой работы в статусе члена Похоронного Агентства. Оружие, доступы и текущие оперативные полномочия сдашь после выхода из кабинета.       Сиэль медленно кивнула. Это было не то же самое, что отпустить, но и не отказ отпустить её насовсем.       — Поняла.       — Окончательное решение будет принято позже, — закончила лидер Похоронного агенства. — Лично мной. — Вот это уже было ближе к сути. — Есть возражения? — спросила она.       Сиэль посмотрела на заявление, затем на собственную руку, вернее на то, что от неё осталось. Потом снова подняла взгляд.       — Нет.       Мерем откинулся на спинку кресла.       — Тогда у меня только один дополнительный вопрос, — сказал он.       Сиэль перевела на него взгляд.       — Этот Радагон. Если отбросить всё лишнее — каков твой личный вывод?       Она помолчала.       Вопрос был неформальный, а потому и ответ требовал другой меры осторожности.       — Опасен, — сказала она. — Слишком мало данных, чтобы судить о пределе его возможностей. Но того, что я видела, достаточно.       — Враждебен Церкви? — спросил Мерем.       Сиэль вспомнила, как белое копьё пронеслось через полгорода, чтобы найти сердце Роа, и этот равнодушный к любым её угрозам взгляд.       — Не знаю, — честно ответила она. — Но если станет — будет серьёзной проблемой.       Мерем кивнул, будто иного ответа не ожидал. Первый номер встала, давая понять, что разговор окончен.       — Ты свободна, — произнесла она.       Сиэль вышла из кабинета. За дверью было тише и как-то спокойнее. Она сделала несколько шагов по коридору и остановилась, пустой рукав слегка качнулся от движения. Раньше на его месте была бы рука.       Сиэль опустила взгляд, потом коротко выдохнула через нос.       Похоже, если Роа и правда наконец-то сдох, то напоследок он всё-таки умудрился испортить ей жизнь ещё раз.