Золотое поколение

— На поворотах поактивнее. Андрей, совсем сдаёшься на том, который между твизлов, — тренер показала рукой на участок льда, где происходил этот поворот. Андрей устало повернул голову и кивнул, стараясь дышать. Конечно, он там сдаётся, он скользит на колене. Это Лиза стоит на ногах и просто чуть поворачивает корпус. Тем не менее, он просто кивнул, — Лиза, по чувствам все хорошо, по ногам, в которых ты запуталась, не очень… Наставления продолжались еще несколько минут. Андрей и Лиза слушали их молча, смиренно, приводя в порядок сбившееся после проката произвольного танца дыхание. Это был их первый Чемпионат Европы в карьере, к нему они готовились особенно усиленно. Единственной проблемой была старая травма Лизы, которая проявлялась остаточной болью на многих поддержках. Собственно, Андрей не возмущался и терпеливо опускал её назад, давал возможность разработать бедро. Ведь именно из-за него эта травма и появилась. — А прогиб?! — крик был настолько мощным, что Лизе захотелось неосознанно отогнуться назад и повторить то, что они делали в прокате. Это она и сделала, беря Андрея за руки и начиная ту связку, — Во-о-от, это прогиб. А в прокате вы мне что сделали? Ответа не последовало. Как и обычно. Следующий прокат получился лучше предыдущего, если не считать то, что Андрей ловил Лизу практически возле льда. Не удержал, не уследил, черт знает как это вообще можно было оправдать. — Если в следующий раз не уронишь, будет уже на троечку. Андрей тяжело вздохнул. Раздражение разливалось по телу, но он сдерживался. Парень вообще был вполне себе спокойным, спасибо маме за гены. Явно это было не в отца. — Продолжайте, — тренер отъехала от них, выходя со льда. Лиза молча взяла Андрея за руку, разгоняясь. Парень последовал её примеру, пусть и не совсем понимал, что она сейчас будет делать. — Твизлы, с первых, — бросила Игнатова на ходу, входя в них. Андрей подхватил, но только немного разошёлся с Лизой. Догнал уже на вторых твизлах, подстраиваясь под быстрые движения. Тренеры заметили эту оплошность, но промолчали. Сегодняшний день был максимально странным. Пару дней назад Андрей и Лиза сделали новую тяжелейшую поддержку. И ровно с этого момента тренерами обсуждался вопрос: вставлять ли её в программу? «За» были аргументы сложности, эффектности и горящих глаз обоих танцоров. «Против» сложность, не вкатанность в программу и опасность для Лизы. Одно неловкое движение Андрея и девушка полетит на лёд лицом вниз, дай бог успеть подставить руки. — Если хотят пробовать — пусть пробуют, — главным «за» вставление поддержки был отец Андрея. Тимур Андреевич пусть и не тренировал танцоров и парников, но часто присутствовал на их тренировках и принимал участие в обсуждении сложных для фигуристов решений. — Это они хотят, пока в них горит бунтарский дух, — Денис Русланович был более приземленным, — А как только они немного потухнут? Лиза легонькая, но и Андрей не робот. Уронить можно в любой момент. — А зачем их духу затухать? Это ведь их фишка. Пусть делают, пока глаза горят. Денис Русланович тяжело вздохнул, но решил не спорить с бывшим учеником. Но, нужно было ещё подумать над оправданностью этого риска. Панкратов/Игнатова были дуэтом, который невозможно было предугадать и понять. Они встали в танцевальную пару в момент, когда Андрей наотрез отказывался возвращаться в спорт и хотел заниматься чем-то другим. У Лизы горело сердце, она хотела кататься, но не имела шансов на одиночное. Прыжки давно потеряны, детям сразу говорят, когда нужно уходить в танцы. Когда нет пролетности, когда тяжело крутить даже двойные. У Андрея не было проблемы с физической подготовкой, у него были проблемы в голове. Его родители были олимпийскими чемпионами, тело с самого рождения было готово хоть учить четверные. Морально он не был готов. На их недавнем интервью даже была некоторая шутка судьбы. — В Ваши одиннадцать Вас снимали на тренировке и выложили с заголовком «Андрей Панкратов не умеет прыгать». Что вы хотели бы сказать тем людям, которые это сделали? — интервьюер выбрала интересный и несколько некомфортный вопрос, на который, тем не менее, Андрей был готов ответить. Лиза хихикнула, сидя в кресле с закинутыми друг на друга ногами. — Хм… — Андрей призадумался на несколько секунд, — Какая камера снимает крупно? Ага. Я хочу сказать, вы правы. Андрей Панкратов всё ещё не умеет прыгать! — Ну, неправда, — Лиза поспешила поспорить, — Андрей Панкратов прыгает куда лучше, чем Елизавета Игнатова. — О, это точно. Но, я вас уверяю, ВЫ, — Андрей указал на интервьюера, — прыгаете лучше, чем Елизавета Игнатова. Лиза вытащила его из отвращения к фигурному катанию и теперь они вместе покоряли всё больше и больше людей. Слава бежала впереди них, и даже в своём первом взрослом сезоне они были не безызвестны в кругах гораздо более опытных спортсменов. — Можете идти на перерыв, — с этой фразой ребята тут же срывались со льда, бежали в столовую и сметали там абсолютно все. Запрещай им, не запрещай, никто не мог встать между Андреем Панкратовым и бутербродами с рыбой. Или между Елизаветой Игнатовой и столовской пиццей. Денис Русланович проводил их взглядом, возвращаясь взглядом на лёд. С него сходили спортсмены, один за одним, пока не остался один парень, который не собирался уходить. Игнатова Панкратов уже давно скрылись за дверьми, а он разгонялся на прыжок. — Никита, перерыв! — Тише, — Тимур Андреевич очень некрасиво остановил своего бывшего тренера и старшего коллегу. Денис Русланович не отреагировал, Никита тоже. Он словно не слышал крика. Парень брал на что-то разгон, через весь каток. И Тимур Андреевич подозревал, что это будет. Сердцем чувствовал. Никита начал заходить на сальхов. — О, нет… — пробормотал Денис Русланович. Никита Панкратов, серебряный призёр Олимпийских Игр, многократный Чемпион Мира, России и Европы, первый фигурист, приземливший пятерные сальхов и тулуп, прокрутил в воздухе ровно пять оборотов. И свалился, слава богу подставляя руки и даже не касаясь пятой точкой льда. Это спасло его спину, потому что падение произошло с невероятной мощностью. На этом моменте Никита смиренно поехал к выходу со льда, не поднимая головы. Он был расстроен, но эмоции не выплескивал. Сразу же надел чехлы на коньки, взял олимпийку и пошёл на выход. Тренеры не стали его останавливать. Никита был безумно тяжелым спортсменом по характеру, тяжелее его отца и матери вместе взятых. Добрый энтузиаст, которого ломала абсолютно любая неудача. — Какие у них отношения с Андреем? — Денис Русланович повернулся на Тимура, скрестив руки на груди. Мужчина неопределенно повел плечом, — Тимур. Ты же прекрасно знаешь, что бывает, когда в семье братья и сестры не общаются. — Они общаются. Просто Андрей слишком эмоционален, а Никита воспринимает все в штыки. Софа связующее между ними, но без неё бывает… тяжело. Софа была сестрой-двойняшкой Никиты, ранее также успешная фигуристка на национальном и мировом уровне. Отобралась на Олимпиаду и стала там третьей, но закончила карьеру в тот же год. Она была первой женщиной, приземлившей пятерной сальхов. Она сделала это в минус, но сделала. Дети своего отца-революционера были не менее революционными. И их мать тоже привнесла в фигурное катание множество всего. Тимур Андреевич опустил голову, скрывая глаза от мужчины, который за все эти долгие годы стал для него отцом. Денис Русланович все понял, отводя взгляд. Тимур Андреевич поднёс руку к глазу, вытирая его и тут же запрокидывая голову вверх. Ничего не мог с собой поделать. — Ладненько, — Денис Русланович пошлёпал Тимура по плечу, поддерживая, — Пошли и мы на перерыв. — Да там наверное есть уже нечего, — Тимур Андреевич постарался улыбнуться, — Лиза с Андреем все смели. — И как не толстеют?.. — Гены. — Крокодилы? Мужчины засмеялись, выходя с арены. Вся жизнь на этой арене. С этой арены несколько минут назад вышел сын Тимура. А когда-то выходил двенадцатилетний он.