Девять сожалений Антона Шастуна

      Антон ковырялся в тарелке уже полчаса, и дело было вовсе не в том, что он не голоден. В качестве обеда ему принесли бутерброд с авокадо, салат с авокадо, суп с авокадо и цикорий. Правда, было подозрение, что даже туда добавили авокадо. Шастун проклинал тот момент, когда поленился изучить меню и просто взял то же, что и Арсений, которого, судя по всему, вполне устраивал такой рацион. Мысль о том, чтобы прямо сейчас выйти отсюда, купить пирожков из пекарни неподалеку и вернуться, не казалась такой уж бредовой.       — Не хочешь — не ешь, — пробубнил Арсений, который уже давно закончил с едой, а сейчас и с напитком. В том-то и дело, что есть Антон как раз хотел, но авокадо явно не наблюдалось среди его привычных продуктов. То ли дело говяжий стейк, картошка, борщ, мысли о которых делали еду напротив ещё более непривлекательной.       Пока Антон в очередной раз уткнулся в тарелку, выбирая, что из этого многообразия ингредиентов ещё можно употребить, на губах Арсения буквально на секунду промелькнула усмешка, которую он тут же спрятал за ладонью и прокашлялся, чтобы вернуть прежнее спокойное выражение. У него уже выработалась привычка так питаться, поэтому негатив подобная пища не вызывала, а смотреть за мучениями Шастуна было одновременно и забавно, и интересно.       — Точно! — Антон вскинул голову и посмотрел с улыбкой на Попова. — Марсель, потому что ты Арс! Типо Марсель! — парень замолчал, по-прежнему радостно улыбаясь, будто ждал одобрения.       — А тебя одни и те же осознания всегда дважды посещают? — Антон вопросительно посмотрел на собеседника, явно не понимая, к чему была эта фраза. — Ты уже поделился со мной своими выводами, пока я тащил тебя до дома.       — Ааа… — Шастун даже немного расстроился. У него сохранилось большинство воспоминаний о той ночи, но какие-то детали продолжали всплывать. Например, пока они ехали в кафе, Арсений с первой попытки разблокировал его телефон. Откуда он узнал пароль — оставалось загадкой. — И что ты ответил?       — Ничего, — Арсений пожал плечами, — а смысл? У тебя бы и это в памяти не отложилось.       — Ответишь мне сейчас? — безусловно, Антону было стыдно, но лишь чуть-чуть. И сейчас желание узнать, верна ли его догадка, перевешивало это «чуть-чуть».       — Нет, — твёрдо ответил парень. Но прежде, чем Антон успел издать разочарованный вздох, продолжил. — Не совсем поэтому.       Антон замолчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Арсений всё так же молча сидел напротив, закинув ногу на ногу, и наблюдал за сменой эмоций на лице Шастуна, которого последние десять минут кидало от надежды и радости до разочарования и стыда.       Казалось, что и сегодня Попов не настроен на диалог и даже находиться здесь ему не сказать, что приятно. Единственное, что выдавало его, это пальцы, которые то и дело нетерпеливо постукивали по поверхности стола. В реальности его забавлял этот диалог. Ему нравилась эта игра на эмоциях, нравилось видеть такую яркую смену настроения. Нравились попытки Антона заслужить его расположение.       — Расскажешь, почему? — всё же не выдержал Шастун, хоть и боялся в очередной раз получить отрицательный ответ.       — Ой, блин, — Арсений отмахнулся рукой, — ничего интересного. Посмотрел, какие имена схожи по значению с моим. Было несколько хороших вариантов, а «Марсель» ещё и звучит похоже. — парень ненадолго замолчал, но затем, будто решившись, продолжил. — Был, конечно, вариант получше, но его Ира сразу отмела, сказала, что гости не так поймут.       — И что за вариант?       — Ержан.       Лишь на секунду повисло молчание, прежде чем Антон разразился громким смехом. Ярким, искрящимся, искренним, полным какой-то детской радости. Сквозь хохот он пытался ещё что-то сказать, но никак не мог остановиться и выговорить чётко больше одного слова, постоянно сбиваясь, и ещё сильнее заливался.       — Ержан, блять!.. — проговорил он наконец-то более-менее связно на рваном выдохе, — вставай, на работу пора! Я тебя точно разбужу когда-нибудь этой фразой!       Антон смеялся от души, как будто это самая лучшая шутка, которую он слышал за свою жизнь. Ледяная оболочка Арсения треснула. Антон обладал какой-то своей особой располагающей аурой и настолько заразительным смехом, что не поддаться было практически невозможно. Непроизвольная улыбка сначала едва тронула его губы, а затем, не в силах сдержаться, Попов издал лёгкий смешок, что не могло укрыться от внимания Шастуна. Показалось даже, что на мгновение его взгляд стал более нежным, а улыбка — ещё ярче. Антон перестал волноваться. Начальная неловкость исчезла, будто её никогда не было, и стена, возведённая между ними в первый день, рухнула в одно мгновение. А толчок этому дал именно Арсений.       — А Ира — это?.. — всё же спросил Антон, когда наконец отсмеялся.       — Моя начальница и подруга. То, что видишь на сцене, поставлено с её легкой руки. — Антон слегка удивился. Сначала ему показалось, что работа Арсения была для него красной тряпкой. Сейчас же он так спокойно упоминал её без единой заминки, что невольно и другие вопросы касаемо этой темы, которые Антон сначала хотел запихнуть подальше, рвались наружу. — Давай уже. — Антон вопросительно выгнул бровь. — Вижу, что хочешь вопрос задать, давай, не наброшусь на тебя.       — Тебе… — парень снова замолчал и прокашлялся, собираясь с мыслями, — нравится там работать?       — Нравится, — решительно ответил Арсений без малейшей паузы. — Ты не думал, что я могу выбрать любую другую подработку, если дело в деньгах?       — Честно говоря, — Антон потёр шею, — я подумал, что тебе нужно оплачивать учёбу.       — Нужно, — согласился Попов. — Понятно, что если бы я устроился, скажем, официантом или кассиром, то одной зарплаты бы не хватило, но у меня есть родители. Они бы, наверняка, помогали, если бы я нуждался. Так что, вопреки твоим «опасениям», — последнее слово он намеренно выделил, — меня никто не заставлял заниматься этим. И всё же, — Арсений тяжело вздохнул и покрутил в руках пустую кружку, — не хочу, чтобы кто-то из универа узнал. Поэтому и езжу так далеко.       — А я езжу в такую даль, чтобы никто не узнал, что я гей, — признание далось ему с неожиданной лёгкостью. Каждый из них всё равно это понимал, просто не озвучивал вслух.       — Даже не знаю, встретиться таким образом — это судьба или злой рок, — усмехнулся Арсений. И вслед за ним, вторя, хихикнул Антон.       — Кстати! — Шастун щёлкнул пальцами. — Ты сразу понял, кто я, ещё в клубе типо? А, и откуда узнал, как меня зовут?       — Серьёзно? — лицо Арсения озарилось искренним непониманием. — Откуда я знаю имя человека, с которым учусь четыре года на одном потоке? Да и, к тому же, тебя все знают у нас. — Глаза Антона округлились. Он не представлял, чем мог прославиться на весь поток, если ни с кем толком и не общался даже. То, что так удивило Шастуна, казалось совершенно очевидным для Арсения, поэтому, выдержав короткую паузу, он продолжил: — ни одного самостоятельно сданного экзамена, ни одного своего честно написанного курсача. Все знают, что твой отец стабильно пополняет бюджет нашего университета, лишь бы «любимого сыночку» не оставили без высшего образования.       — Будто нужно мне это образование, — еле заметно пробурчал Антон себе под нос, чтобы Попов не расслышал.       — А понял, кто ты, сразу, да, — не заметив последней реплики, продолжил Арсений.       — И не стрёмно было?       — Стрёмно. Но ты был в стельку — я и подумал, что всё равно ни черта не запомнишь.       Шастун кивнул, соглашаясь. Была у него такая суперсила — запоминать большинство событий, которые с ним происходили, вне зависимости от того, как много выпил. Хотя некоторые вещи, ему казалось, лучше бы забывал, ведь на полный контроль своих действий эта сила не распространялась и далеко не всегда его выходки ограничивались безуспешными подкатами и приватом.       — И давно там работаешь вообще? — вытащил Антон сам себя из воспоминаний о своих самых стыдных поступках.       — Четыре года и работаю. — удивительно, насколько обыденно и спокойно отвечал Арсений.       — Неужели за всё время ни разу не спалился?!       — А часто у нас студенты по таким заведениям ходят? — цыкнул Попов. А затем поставил локти на стол, подпёр руками подбородок и как-то загадочно улыбнулся. — Да, об этом из университета знаешь только ты. Я никому не рассказывал, никто меня не видел, и если ты сохранишь эту тайну, то так же останешься единственным.       Антон сглотнул от напряжения. Хоть Арсений и улыбался, но выглядел при этом действительно устрашающе. Аура опасности — Шастун только что понял, как это можно назвать. Казалось, не согласишься на его условия прямо сейчас и будешь лежать с вилкой в одном глазу.       — У тебя моя тайна тоже есть, так что за сохранность своих можешь не беспокоиться.       — «Своих»? — остановил его Арсений.       — Ну то, что ты танцор, — загнул палец Антон, — и гей.       — Нет, — моментально возразил тот, — я не гей. — Антон с недоверием посмотрел на парня. — То, что я танцую для геев, не значит, что я гей.       — Ну да, а я тогда туда просто зашёл, потому что заблудился, — закатил глаза Шастун, в ответ на что Арсений хихикнул.       — Думай как хочешь, — Попов поднял руки в капитулирующем жесте, — я тебе свою правду сказал.       — Ладно, допустим, верю, — сдался Антон.       Их встреча уже подходила к концу. Антон наконец-то (конечно, весь кривясь) смог справиться со своей порцией. Арсению же доставляло какую-то особую радость наблюдать за страданиями сидящего напротив. Возможно, он был из тех людей, кто смеялся над видео, где люди спотыкаются, а может, наслаждался тем, что кто-то хоть раз побывал на его месте.       В такое время года темнело рано, поэтому, когда парни вышли из кафе, уже начало смеркаться. Прощаться не хотелось. Шастун понимал, что эта встреча даже в теории не может быть последней, но боялся, что сейчас они разойдутся и больше не останется ни одного повода встретиться и так посидеть.       — Стой, — перехватил Антон парня, когда тот уже садился в машину. Арсений обернулся на его голос и застыл, выжидая, — я могу снова прийти к тебе в клуб?       — Можешь.