Девять сожалений Антона Шастуна

      Никогда ещё осознания не настигали Антона так внезапно и рано утром. Проснувшись как ни в чём не бывало, парень привычно почистил зубы, принял душ, достал какой-то гамбургер из холодильника, расположился на диване, включил случайную юмористическую передачу на телевизоре и даже не собирался в универ. Мысли же его витали совсем не здесь — теперь они привычно крутились вокруг Арсения. И вот, когда Антон в очередной раз занёс булку, чтобы укусить, в его голове будто что-то щёлкнуло. Мгновенное чувство, что ты получил ответы на все вопросы мироздания, которые тебя мучили до сих пор.       Ему Арсения хотелось. Но не просто хотелось, как хочется любого первокурсника после бутылки виски. Арсения хотелось на каком-то новом невообразимом уровне. Хотелось как что-то недоступное, то, к чему Шастун не может даже приблизиться, не то что оказаться с ним в одной постели. И всё было в нём настолько привлекательно, настолько будоражило, что хотелось его постоянно. Жизнь как будто разделилась на два состояния: не вижу Арсения — не хочу Арсения, вижу Арсения — пишу завещание, потому что всё равно скоро скончаюсь от такого сердечного ритма.       Внезапно всё начало вставать на свои места. Скованные движения, нервозность от близких контактов, стремление добиться мирного соглашения, смирение с заскоками (Антон старается не называть это ебаньцой), желание быть ближе. Всё прямо или косвенно указывало на то, что Арсений стал объектом повышенного интереса для Антона. Что было вовсе не удивительно, ведь парень был хорош собой, и это ещё если сильно умалить его достоинства. На самом деле в глазах Шастуна тот выглядел как чёртов Аполлон. Но только вполне реальный, осязаемый и учащийся вместе с ним на одном курсе, что в разы повышало их шансы видеться на постоянной основе.       Такое простое осознание мгновенно сделало жизнь Антона проще. У него нет никаких мыслей и серьёзных намерений по поводу Арсения. Никаких планов и, тем более, высоких чувств. У него просто стоит на Попова. Сильно стоит. Куда проще? Удовлетворённый своими выводами, Шастун твёрдо решил, что хватит на сегодня достижений. В последнее время он практически не пропускал занятия. Желание увидеть Арсения, сблизиться с ним и разгадать, почему к нему так влечёт, всегда перевешивало возможность подремать ещё пару часов. Сейчас же, когда тайна оказалась разгадана сама собой без особых усилий, смысл и дальше строить из себя примерного студента будто бы пропал, и Антон без малейших угрызений совести сел за приставку.       Спустя всего час игры стало понятно, что что-то не так. По правде говоря, это стало понятно практически сразу, но Шастун не придал этому значения. Ответа на вопрос «Что конкретно не так?» не было, но ощущалось всё как-то по-другому. Почему-то именно сегодня любимая игра не приносила не то что радости, а даже удовлетворения. Спустя ещё каких-то полчаса она начала откровенно раздражать.       — Отдохнул, блять! — крикнул Шастун, отбрасывая на диван геймпад и пульт телевизора, хотя те, очевидно, были не виноваты в его плохом настроении.       Антон накрыл лицо руками и пару раз глубоко вздохнул, чтобы отойти от непонятно откуда взявшейся раздражительности. Глубокое дыхание помогло снять растущее напряжение, но на душе всё ещё оставались скверное чувство тревоги и полное отсутствие интереса.       Шастун снова взглянул на экран, где продолжали меняться картинки, а большая надпись посередине извещала о поражении. Играть больше не хотелось. Парень потянулся за пультом, жалея о том, что отбросил его так далеко минутой ранее. Первой мыслью было выключить к чёрту надоедливый источник звука, но сразу после этого встал бы вопрос — что делать дальше? Идти на занятия парень по-прежнему не планировал.       Следующие полчаса Антон переключал каналы один за другим в надежде найти хоть что-то, что могло заинтересовать дольше нескольких минут. Картинки на экране быстро менялись. Шастун даже не успевал осознавать, на что смотрит, как уже жал на кнопку пульта и переходил дальше. Иногда в бесконечном потоке программ он успевал вылавливать фрагменты, которые, тем не менее, не особо интересовали его. В один момент на него с экрана смотрели персонажи какого-то советского фильма, в другой — юморист у микрофона рассказывал историю своей жизни, написанную сценаристами и авторами передачи, в третий он внезапно остановился на спектакле на телеканале «Культура».       Сути таких передач Антон искренне не понимал. Он в принципе мало интересовался театральными постановками, но всё-таки был полностью уверен, что атмосфера самого театра тоже является частью представления и помогает погружаться в действие на сцене. Когда же ты смотришь спектакль с домашнего дивана, теряется едва ли не половина смысла происходящего.       Недолго размышляя над репертуаром упомянутого канала, Антон целенаправленно переключился на спортивную передачу. Вполне удачно шёл футбольный матч. Сейчас бы привычно включиться в игру, принести закусок, выпивки, засесть до самого вечера, но Антон лишь безрадостно посмотрел даже не «на», а сквозь экран, в то время как мысли его крутились совсем не здесь. В голове так же внезапно, как утром, всплыл вопрос: «Где сейчас Арсений?». Ответ на него стал очевиден, стоило только посмотреть на часы. В самый разгар дня тот, наверняка, как очень ответственный студент, находился на занятиях.       Антон нахмурился. Хотел выбросить учёбу из головы, а она так и норовила заполнить собою мысли. «Учёбу» — убеждал себя Антон, «Арсения» — шептало подсоздание. Шастун выключил телевизор — всё равно не мог сосредоточиться на матче — и, еле переставляя ноги, направился в рабочий кабинет. Раз уж мысли вернулись к занятиям, то так тому и быть. Антон поднял крышку ноутбука, где уже было открыто несколько вкладок по теме его диплома. Нашёл он эти материалы примерно месяц назад, но так до сих пор и не удосужился вникнуть. Конечно, сама работа у него была давно куплена, но никто не освобождал от вопросов комиссии при защите, поэтому понимать хотя бы её смысл было необходимым минимумом. Шастун открыл первую попавшуюся вкладку и принялся читать, вникая в суть. Некоторые важные термины приходилось отдельно выписывать, чтобы повторить перед сдачей, но, в целом, тема шла достаточно легко. Была ли тому причиной то, что Шастун не прогулял ни одного занятия по этому предмету за последний месяц, или всё-таки это природный талант, но, на удивление, материал, который он изучал, не казался неведомым языком. В голову даже закралась мысль, что он спокойно мог бы и сам написать подобную работу, было бы желание.       Стоило только в очередной раз занести пальцы над клавиатурой, как в голове ярким всполохом возникла картинка прошедшей недели. Арсений бережно касается подушечками пальцев кнопок своего ноутбука. Мягко проводит ими, безошибочно набирая текст. Тогда Антон не мог ему ничем помочь и взвалил работу по проекту на одного парня. Но что, если бы Шастун хотя бы попытался вникнуть? Может быть, он смог бы произвести хорошее впечатление? Может быть, Арсений взглянул бы на него не только как на очередную обузу и помеху на пути?       Антон поймал себя на мысли, что его день снова крутится вокруг Арсения. Вокруг чёртова Арсения, без упоминания которого теперь не проходит ни одно действие. Казалось, пойди сейчас Шастун в туалет — и там найдёт что-то, что ему обязательно напомнит о парне, и опять пустится в пространные размышления о своей роли в жизни Арсения Попова. Антон с треском захлопнул ноутбук. Хватит на сегодня интернета.       Шастун снова улёгся на узкий диван. Включать телевизор больше не хотелось, как и играть в консоль. На журнальном столике рядом лежала пара книг и журналов. Как и ожидалось, мельком пролистав книгу, оказавшуюся историей про мальчика, который выжил, Антон непременно задумался о том, заинтересован ли Арсений этой франшизой, а изучая популярный русский комикс, начал представлять, что стало бы, если бы Арсений умер и преследовал его в качестве духа, прямо как сейчас не может покинуть его мысли.       К пяти часам дня Антон лежал ни живой, ни мертвый на боку, одной рукой прижимая к себе мятую подушку, а второй листая уже осточертевшие мемы. Раздражение росло с каждой просмотренной картинкой, тело затекло из-за не самой удобной позы, а палец устал совершать отработанное движение вверх. На улице начинало темнеть, чему Шастун был даже рад. Весь этот день уже порядком надоел ему. В оранжевом свете заходящего солнца на Антона с экрана смотрели два голубых глаза. Арсения в друзья он добавил как раз неделю назад, после совместной работы, но на страницу до этого момента упорно не заходил. Сейчас же, будто нарочно, в рекомендациях высветилась недавняя фотография человека, который сегодня занял собой едва ли не все его мысли.       Антон устало вздохнул и открыл чат, в котором отображалось пока что ровно ноль сообщений. Мысль нарушить «тишину» появилась сразу. Может, в процессе Шастун даже вытащит себя из квартиры и пойдёт искать приключения где-то ещё. Желательно в отдалении от района с ночными заведениями. В любом случае, смена деятельности и новая обстановка помогли бы полноценно отдохнуть, чего как раз безуспешно пытался достичь парень целый день.       И дело было вовсе не в самом Арсении. Тот просто даст Шастуну ещё один повод выйти на улицу, только и всего.       «Добрый день» — вдумчиво набирает Шастун. Но, взглянув через окно и обнаружив, что на улице уже смеркалось, стёр сообщение.       «Добрый вечер» — чересчур официально.       «Привет!» — не слишком ли фамильярно для одного сданного вместе проекта?       «Здравствуй.» — с приветствием разобрались. Что дальше?       «Пишу, чтобы спросить.» — никому не нужная вода.       «Что делаешь?» — глупо, разве не стоит перейти сразу к делу?       «Ты сейчас свободен?» — пальцы Антона зависли над решающими клавишами на экране. Начало слегка потряхивать то ли от волнения, то ли от предчувствия чего-то интересного.       «Скучно. Можно» — что сделать? — «к тебе приехать?» — вот что такое на самом деле «слишком». Кивнув своим мыслям, Антон всё же изменил приветствие на «Привет». «Позвать тебя погулять?» — от сообщения по-странному веяло свиданием, оно было стёрто, даже не успев дописаться. «Встретиться?» — отдаёт отчаянием. Кроме того, подобные сообщения как будто не предвещают ничего хорошего.       «Можно составить тебе компанию в чём бы то ни было?» — хорошо, сразу по делу, ненавязчиво, не подразумевает никакого серьезного подтекста, как будто бы в шутку, но при этом предполагает ответ.       После ещё пары исправлений на экране белыми буквами светилась надпись: «Привет! Мне скучно. Можно составить тебе компанию в чём бы то ни было? : D»       Антон занёс палец над кнопкой «отправить», глубоко вдохнул, зачем-то задержал дыхание, будто кидается в бездну, и нервно отбросил телефон, стоило только отобразиться первому сообщению в их переписке.       Ожидание ответа казалось едва ли не более волнительным, чем ожидание результатов выпускных экзаменов. Шастун перевернулся на спину и уставился в потолок. В таком состоянии не представлялось возможным заняться чем-то кроме ожидания сообщения, которое вскоре придёт ему в ответ. Если придёт. Правда, положительная сторона у его состояния тоже была — скука действительно пропала. Непонятно откуда взявшееся волнение кипело и выплёскивалось через край. Ладони вспотели, глаза бегали по узорам на обоях, пальцы отбивали свой ритм.       Было ли это состояние похоже на простое «предвкушение»? Ещё пять минут подобных размышлений, и Антон отбросил бы все свои предыдущие выводы, но вибрация прервала поток мыслей. Парень снова схватил лежащий неподалеку телефон, ещё раз сделал глубокий вдох, просто чтобы хватило решительности посмотреть, откуда пришло оповещение, и тут же моментально выключить экран, заметив в графе последних уведомлений заветное «Арсений Попов». Антон несколько раз покрутил серебряное кольцо на указательном пальце — это помогало сосредоточиться. Возникла мысль выйти на балкон покурить, но заставлять парня ждать не хотелось.       Антон, всё ещё слегка потрясываясь, открыл переписку. Лаконичное «Центральная, 41» служило ему ответом.       Так быстро Антон не собирался никогда. Едва увидев сообщение, он вскочил на ноги, обежал всю квартиру, попутно одеваясь, собирая вещи и вызывая такси, и, лишь сев в уже подошедшую машину, понял, что стоило хотя бы сообщить о том, что выезжает.       Путь до места казался вечностью. Шастун сразу узнал адрес — клуб. Намекал ли Арсений, что у него сегодня смена, или предлагает встретиться там и оттуда отправиться в другое место — оставалось только догадываться. Это, в общем-то, не сильно волновало Антона. Парню хотелось просто отвлечься от накатившей скуки, развлечься. Если поездка в это уже почти родное заведение поможет, то он будет только рад.       Только Антон вышел из машины, как его обдало холодным ветром. Быстро собираясь на стопроцентном адреналине, он не заметил, что снаружи было довольно морозно. Кроме того, пока Шастун ехал, солнце окончательно скрылось за горизонтом, поэтому единственным маяком к обозначенному месту встречи была неоновая вывеска.       Объявление на заиндевевшей двери гласило, что открытие произойдет только к девяти часам, а значит если Арсений не поторопится, то Антон успеет околеть до смерти. Крупная дрожь пробрала до самых костей от одной только мысли о долгом ожидании. Глаза невольно устремились на фасад соседнего заведения, в котором Шастуну тоже посчастливилось побывать однажды. Неприятные воспоминания, с какой стороны ни посмотри. Начиная с самой причины визита и заканчивая его логическим финалом. Антон поёжился от очередного потока воздуха, достал смартфон последней модели из кармана куртки и написал уже четвёртое сообщение в их с Арсением переписке. Забавно, что три из них были от самого Антона. Попов же ограничивался единственным кратким ответом и своевременным прочтением сообщений оппонента.       Упоминать о том, что он сейчас умрёт от холода, Антон не стал: всё-таки сам виноват, что не учёл российские вёсны, больше напоминающие позднюю зиму. Парень выдохнул холодный пар и ещё раз мысленно попросил Арсения прибыть скорее или хотя бы сориентировать о своём местонахождении.       Машины вереницами мчались по ночному городу. Больше всего Антону нравилось из раза в раз наблюдать, как засыпает утренний суетливый, полный важных дел и проблем мир и вместо него просыпается музыкальный, энергичный и жаркий. Тёплый свет фонарей и блеск светодиодных ламп разных увеселительных заведений пробуждали недавно похороненное в себе желание пить, гулять и развлекаться вопреки данному зароку. Парень уселся на корточки и поднял подмороженное лицо к небу. За огнями оживлённой улицы было совсем не видно звёзд, которые уже должны проглядываться в это время. Впервые Шастун задумался об этом, ещё когда на первом курсе погрузился в пьяный сон прямо на тротуаре, а проснулся, прямо как сейчас, уставившись наверх. На абсолютно чёрном небе не сияло ни одной звезды. Сразу вспоминались родной город, загородный особняк и ночи, проведённые на его крыше с кружкой тёплого чая под шерстяным пледом и с тихой мелодией, играющей из наушников. Как всё изменилось, стоило ему приехать в большой город с кучей возможностей и абсолютным нежеланием учиться.       Шастун отвлёкся от пространных мыслей, когда тёмная фигура, шаги которой он услышал ещё издалека, преградила вид на пустое ночное полотно.       — Ты здесь умереть решил? — лёгкая усмешка уже такого знакомого голоса разрезала какофонию посторонних звуков. — Почему так легко оделся?       Арсений.       Впервые это имя набатом прозвучало в голове, разлилось теплом по всему телу, прошло до самого сердца и осело там приятным наваждением.       — Да я… — начал Шастун с хрипотцой после дня без единого разговора, прокашлялся и продолжил, — просто горячий парень.       Арсений.       Порыв прохлады в жаркий день, глоток ледяной воды после дня на солнце, отрезвляющий душ после пьяной ночи.       Конечно же, Антон ляпнул глупость, которая первой пришла в голову, потому что собраться больше не получалось. Надо бы взгляд отвести от ярких голубых глаз, надо бы подняться уже на ноги и найти укрытие, надо бы сказать хоть что-то осмысленное. Арсений в ответ необычно легко рассмеялся с явно неудачной шутки. Было ли у него сегодня особенно хорошее настроение или это Шастун странно напряжён, поэтому чувствует себя глупо?       Арсений.       От одного имени мир как будто сделал полный оборот. От одного имени бросило сначала в жар, а затем в холод. От одного имени в животе почти болезненно затянуло.       Антон понял.       — У тебя сегодня смена? — наконец выдавил из себя Антон, отводя взгляд от парня.       — Не, за авансом пришёл, — продемонстрировал уголок белого конверта Арсений.       Да, Антон всё понял. Сразу, как увидел его, понял.       — В конверте? — Шастун заметно расслабился и наконец встал на ноги.       — Ну да, я не официально устроен. Поэтому так, чтобы налоговая за жопу не поймала.       Антон понял, что был обречён с самого начала.       — Пройдёмся, если не спешишь обратно? — немного грустная улыбка появилась на губах Шастуна.       — Да пошли, всё равно в магаз ещё надо зайти.       Антон понял, что влюбился.