6. Лучше бы Антон Арсения все таки поцеловал
17 ноября 2023 г., 17:25
— Завали, Арс! Это, возможно, наш последний шанс собраться всем вместе! — нервы Матвиенко были на пределе. Шёл уже второй час попыток уговорить отпраздновать день рождения Арсения, и от «Ну Арс, давай, чё ты теряешь» они успели плавно перейти к «Иди нахуй, Попов, празднику быть».
Какой-то особой причины не праздновать в этом году не было, но мысли о скорой защите вызывали такой мандраж, какого не было даже на вступительных. Сразу казалось, что если не сядешь прямо сейчас за работу, то до конца жизни будешь собирать бутылки и ночевать в подъездах. Настроение было не слишком праздничное, хоть парень и понимал, что его друг бесспорно прав. Это последний год учебы, дальше ждёт возвращение в Омск, и неизвестно, вернётся ли он сюда хоть когда-нибудь. Серёга был младше на год, а Диме оставалось ещё два года в аспирантуре, и хоть для них это не последний год вместе, Арсений стал неотъемлемой частью их жизни, поэтому его день рождения мог стать отличным поводом собраться, а заодно и слёзно пообещать, что будут поддерживать связь после выпуска.
— Ла-адно, — с неохотой наконец согласился Попов, — только никаких собраний на сто человек.
— Да всё чётко, сразу сказал, нашей компанией соберемся просто, — после одобрения от друга Серёжа взгромоздился на кровать и начал быстро печатать сообщение в телефоне, видимо, взяв на себя обязанность пригласить всех. — А! Своего нового кореша приглашать будешь? — пусть Арсений и сразу понял, о ком речь, но всё же театрально выгнул бровь. — Ну Шастуна.
— Да мы, вроде как, не настолько близки, — пожал плечами.
— Не придёт? — уточнил Серёжа.
— Сто процентов придёт, если приглашу, — выдал парень на одном выдохе как аксиому.
— Так чё не пригласишь?
Арсений скрестил руки, задумавшись. В действительности, ни одной причины не приглашать Антона у него не было. Они неплохо сблизились за последнее время, даже обменялись номерами, а так как тот продолжал приходить в клуб, то виделись и во внеучебное время. Поэтому, покрутив эту мысль в голове пару секунд, Попов вскочил с кровати и направился в коридор, попутно набирая нужный номер.
— Алло, — заспанный голос раздался спустя пару гудков. Цифры на экране показывали практически час дня, на минуточку.
— У меня день рождения завтра. Придёшь? — без предисловий, сразу к делу. На другом конце провода воцарилась тишина. Будто только сейчас Антон убрал телефон от уха, чтобы проверить, кто всё-таки ему звонит.
— О! — голос звучал на порядок бодрее. — Да! Естественно!
— Окей, адрес пришлю смской.
Вопрос решён, не было ни одного повода, чтобы не сбросить звонок, но по какой-то неведомой даже ему самому причине Арсений продолжал держать телефон у уха. Хотел ли он услышать ещё что-то конкретное или просто поболтать — он не понимал. Просто замер так, пока на том конце Антон наконец снова не подал голос.
— Так много кто придёт?
— Нет, я ж почти ни с кем не общаюсь из универа. Димон, Серёжа. Их девушки и Окси.
— Окси? — заинтересованности в голосе Антона было мало, но так как об этом человеке он слышал впервые, то всё-таки решил уточнить.
— Ага, это моя, — Попов резко замолчал, а затем, расплывшись в не предвещающей ничего хорошего ухмылке, добавил, — девушка.
***
Вопроса, что подарить, не стояло. Антон уже давно всё решил. «Не ем тортики. Хотя ем, вообще-то. На свой день рождения», — было упомянуто вскользь самим Арсением в одну из их первых встреч. Проблемой стало лишь то, что пришлось в срочном порядке уговорить кондитера взяться за торт, но и тут дело решалось деньгами. Поэтому, когда наступило назначенное время, а гости начали медленно подтягиваться в кафе, торт был уже незаметно доставлен на кухню. Шастун занял место за столом, где сидел Дима, удобно расположивший свою руку на талии незнакомой Антону девушки. Сам же виновник торжества ходил из стороны в сторону по залу, явно нервничая, что не удивительно, ведь Серёжа (а, по совместительству, организатор праздника) опаздывал уже на двадцать минут. — Да сколько можно?! — шикнул Арсений. — Ещё пять минут, и начинаем без них. — Успокойся, Арс, — прервал его негодование Дима, — всё равно Окси тоже ещё нет. От упоминания имени девушки Антон слегка вздрогнул. Со вчерашнего дня он успел частично смириться с мыслью, что объект его влюбленности не одинок, но всё-таки эта новость ощущалась как ушат ледяной воды, вылитый прямо ему на голову. Очевидно, что у Шастуна изначально не было шансов с гетеросексуальным Арсением, но где-то на фоне всегда маячила надежда, что гетеросексуальный Арсений не такой гетеросексуальный, как он сам про себя думает. И вчера она разбилась о беззаботный тон, с которым Попов упомянул свои вполне существующие отношения. Дверь в зал отворилась, чуть не прибив Арсения, который нарезал очередной круг, и в кафе сразу ввалились три чуть шатающихся тела. Весёлые, яркие, смеющиеся девушки сразу подскочили к имениннику, по очереди крепко обняли парня и вручили небольшой картонный пакет с подарком. Антон же сразу обратил внимание, что руку одной из девушек крепко сжимал Сергей, поэтому в её личности сомневаться не приходилось. Вторая же, только подойдя к Арсению, расплылась в ещё более счастливой улыбке, чем до этого. «Оксана», — тут же понял Шастун. Парень перевёл взгляд на Арсения, и его сердце на секунду дернулось от болезненного укола ревности. Попов улыбался столь счастливо и простодушно. Казалось, что до этого он носил на себе непробиваемую скорлупу, которая треснула, стоило к ней прикоснуться по-настоящему дорогому человеку. Разница между Антоном и Оксаной стала понятна сразу. Парень хоть и был для Арсения не посторонним человеком, но так открыто улыбаться рядом с ним Попов себе не позволял. Таким искренним он был только для действительно «своих». Арсений притянул руку девушки к себе и легко коснулся её пальцев губами, от чего та чуть заметно смутилась и потупила взгляд. Антон отвернулся к окну. Он будет в порядке. Но потом, не сейчас, когда его чувства только расцвели. Парень не заметил, как, помогая раздеваться новоприбывшим, Арсений на краткий миг задержал взгляд на дальней части стола.***
Шастун никогда не видел парня таким доверительным и весёлым. Да что уж говорить, он никогда не видел, чтобы тот даже улыбался в его присутствии. Без ухмылок, ехидства и сарказма. Сейчас улыбка буквально не сходила с его губ. В этой компании он как будто раскрывался совсем с другой стороны. Общительный, любящий парень, заботливый и, что самое главное, счастливый. Антон же, в свою очередь, чувствовал себя здесь как-то неправильно. Как будто случайно оказался на этом празднике жизни. Парни то и дело вспоминали общие события за прошедшие года, говорили «А помнишь?». Антон не помнил. Не знал. Антона не было ни в одном общем воспоминании. Но сейчас, казалось, парню было достаточно лишь наблюдать Арсения рядом с собой. Просто находиться где-то поблизости. Даже не быть частью его мира, а просто смотреть со стороны и видеть это счастливое лицо, обращённое к кому-то другому. На последней мысли Шастун как раз поднял глаза на сидящего напротив Арсения, который рассказывал какую-то очередную историю или шутил. Начало этой истории Антон всё равно пропустил, поэтому просто сконцентрировался на виде парня перед собой. Попов говорил громко, эмоционально, при этом ещё и жестикулировал одной рукой. Наверняка, жестикулировал бы обеими, но вторая была захвачена Оксаной, которая всё это время жалась к нему и хихикала вместе со всеми. Когда все громко засмеялись, Антон понял, что прослушал, о чём был разговор. Оглянулся, пытаясь поймать общий настрой, слегка хихикнул вместе со всеми для приличия и только хотел снова пуститься в пространные рассуждения, как натолкнулся на привычный пронзительный леденящий взгляд. Нежности, к которой Антон успел привыкнуть, не было в нём ни на грамм, лишь привычная насмешливость. Он будто одним взглядом говорил, что всё знает. И про то, что Антон весь праздник глаз не спускает с него, и про чувства, и про каждую его мысль, которая только могла быть на уме. Антона передёрнуло. Между тем, Попов не спешил отворачиваться. Праздник шёл своим чередом. Серёжа и Дима продолжали без умолку болтать, девушки — слушать и тихо посмеиваться, Антон — смотреть только на Арсения. Арсений — на Антона. Парень не понимал, о чём Попов думал. Возможно, он просто хотел пристыдить Антона и заставить отвернуться, но в его взгляде не было недовольства. Всем своим видом он будто, наоборот, говорил: «Продолжай смотреть на меня». От прежней весёлости не осталось и следа, ей на смену пришли язвительность, едкость и надменное самодовольство. Но, при этом всём, злобы ничуть. — Шаст, подай яблоки, — шёпотом произнес Арсений, при этом всё ещё не отрывая глаз. Внезапный диалог выбил Антона из размышлений. Он бегло осмотрелся в поисках нужного предмета. Быстро найдя вазу с фруктами, он протянул её парню одной рукой. Арсений чуть приподнялся с дивана, отстраняясь от девушки рядом, и протянул руки, чтобы принять подаваемую ему посуду. Приятные прохладные пальцы соприкоснулись с тёплой и влажной от волнения кожей Антона. Арсений едва заметно провёл своей рукой по обратной стороне ладони Шастуна, перехватывая вазу вместо него. Показалось ли ему это касание — Антон не знал. Они все были уже немного пьяны, и то, что Антон воспринимает за интерес со стороны парня, могло оказаться просто игрой воображения. Тем временем, Арсений, всё также не разрывая зрительного контакта, нежно огладил указательным пальцем поверхность яблока. Затем потянул его двумя пальцами за черешок и плотно обхватил ладонью так, что указательный палец оказался в ямке сверху. Поймав на своих действиях неприкрытый интерес, он поднёс яблоко к своим губам, с которых всё это время не сходила привычная самодовольная ухмылка. Антон не просто не мог оторваться, он буквально перестал моргать, боясь упустить движения этих губ, острых клыков, пронзающих мякоть, языка, слизывающего выступивший сок. Арсений обхватил губами часть яблока, чтобы лишний сок не вытек, и запрокинул голову так, что Шастуну открылся вид на горло. Кадык вздымался от каждого глотка, а фантазия Антона уже начала рисовать картинки того, что этими же губами Арсений может делать. Завороженный этим зрелищем, Шастун напрягся так, что, казалось, все жилы в его шее вытянулись, а сам он даже не дышал. Наконец расправившись с яблоком, Арсений отложил в сторону семечки и уже дернулся в сторону салфетки, когда снова исподлобья поймал взгляд Шастуна, до сих пор направленный на него, поднес пальцы ко рту и провёл по ним самым кончиком языка. Антон сглотнул.***
— Арс у нас звезда с первого курса, конечно. В первый же месяц устроился в элитный рестик, а теперь ещё и администратор в нём, — заявил заметно пьяный Дима, закидывая в рот кусок стейка, — гордость родителей, ёмаё. Он уже минут десять перечислял все заслуги Арсения, которые только мог вспомнить. Кому Позов пытался его прорекламировать — было непонятно. Оксане, которая и так была с ним в отношениях? Тем посетителям кафе, которые сидели наиболее близко? Или просто хотел напомнить о его достижениях всем собравшимся, чтобы не забывали? Таким образом от «идёт на красный диплом» и «почётный участник студвесны из года в год» они плавно перешли к его внеучебной деятельности. И, если от первых заслуг Антон в очередной раз восхитился талантливости парня, то вторые заставили его заметно напрячься. В то время как Арсений, поплывший после стольких коктейлей, на последнюю реплику никак не отреагировал, Антон, который предпочёл сегодня не налегать на спиртное, чтобы не натворить дел, видел реальный шанс проболтаться на теме работы. Съехать с неё надо было как можно быстрее. «Интересно, насколько быстро Арс может придумать, как сменить тему, учитывая столько лет тайн?» — задумался на секунду Шастун и тут же понял, что напрасно. В следующее мгновение Катя, девушка Димы, встрепенулась. — Да? А в каком? — обратилась она напрямую к Арсению, но Дима принял этот вопрос на свой счёт. — Понятия не имею. Этот козёл не колется даже бухой. Секретность уровня «Пентагон». Арсений слегка хихикнул. Видимо, помощь в этом ему была не нужна. Он уже создал вокруг себя такую ауру загадочности, что ещё один туманный ответ не будет чем-то необычным, а просто пойдёт в копилку его странностей. Удивительно спокойный, даже когда обманывает. Антон просто не мог в очередной раз не восхититься. У него самого бы уже забегали глаза, вспотели ладони, появилось десять речевых ошибок в предложении из пяти слов. Даже пытаться прикрыть такого уверенного Арсения казалось теперь глупой затеей. — Арс! — Оксана дёрнула парня за рукав. — Песня кайф! Пойдём сторис запишем! Девушка тут же, не дождавшись согласия или возражения, вскочила с дивана, потянув за руку своего парня. Тот, следуя за подругой на танцпол, лишь довольно хмыкнул, выражая одобрение. Антон застыл, рассматривая их переплетённые пальцы. За весёлым подвыпившим Арсением наблюдать было так же приятно, как за его приватным танцем. Разве что в штанах ничего не жало. Он двигался в такт музыке невероятно ловко и красиво, выгибался не так откровенно, но все же грациозно. А когда начался припев и Оксана протянула ему телефон для записи видео, начал подпевать, но, очевидно, совсем не те слова, что задумывались в песне. Непосредственный и подвыпивший, он обладал своим особенным очарованием. В очередной раз Антон понял: с какой стороны не посмотри — определённо влюблён. Шастун почувствовал острую необходимость закурить, да и оставаться здесь больше не видел особой причины. Тот, ради кого он пришёл, был в надёжных руках. Такое чувство, что Антон решил лично проследить, насколько Арсений будет счастлив во время своего праздника, и уйти. Как видите, Арсений действительно был счастлив, а значит, пришло время выполнять вторую часть плана. Выходя из зала, в последний раз обернулся. — Арс, ёптвоюмать, — Матвиенко для раскрепощенности алкоголь был не нужен, — не знал бы, что вы пара, решил бы, что ты гей, а это твоя подружка. Попов в очевидном притворстве нахмурил брови, слегка стукнул парня кулаком по плечу, но тут же громко рассмеялся вместе с ним. Антон мягко сощурился, поняв, что Арсений будет в порядке, и вышел из здания. Несмотря на то, что весна наступила уже практически месяц назад, на улице было прохладно. Шастун решил надолго не задерживаться, чтобы не отморозить себе все пальцы. Сразу вместе с пачкой сигарет парень достал телефон для вызова машины и скрашивания своего досуга на следующие минут пять. Потягивая дым и пролистывая ленту, Антон краем глаза заметил, что входная дверь приоткрылась, и инстинктивно посмотрел на движущийся объект. На пороге стоял Арсений. Всё такой же нетрезвый, улыбчивый, слегка взмокший, а в глазах черти пляшут так, будто уже придумали новый план доведения Антона до белого каления. — Дашь закурить? — спросил он, вытянув ладонь. — А ты куришь? — удивился Шастун, но, не дожидаясь ответа, подал пачку. Арсений дёрнул ладонь в неопределенном жесте. — Как я задолбался, — выдохнул слова Попов вместе с дымом и устало потёр глаза. — Чё задолбался-то? Отдыхать? — хмыкнул Антон. — Не, — Арсений задумчиво и как-то чересчур осознанно перевёл взгляд на Шастуна, а улыбка сошла с его губ, — играть. — Но, не дав Шастуну осознать, что значила последняя фраза, снова затянулся и продолжил. — Даже на торт не останешься? То, что Антон собрался уходить с концами, он никому не говорил, но, видимо, Арсению и без слов всё было понятно. — Да не, поеду, завтра ещё пары. — Пха, будто ты на них пойдешь, — парень закатил глаза. — Как хочешь, в целом. Арсений сделал ещё одну затяжку, глубокомысленно смотря в ночное небо. Настоящее произведение искусства в глазах Антона. Расслабленный от алкоголя, но при этом такой серьёзный и задумчивый. В такие моменты знать, что творится у него в голове, хотелось невероятно. Этот раз не стал исключением. — Я знаю, — Арсений сделал паузу, переводя глаза на собеседника, — ты привёз торт. — Сердце Антона сжалось от мысли о том, что означало это «я знаю», разжалось, когда речь зашла про торт, и затем снова сжалось, когда он увидел выражение лица парня перед собой. Впервые по-настоящему нежный взгляд, без капли колкости или насмешки. Искренняя радость такому простому жесту. От мысли, что свою мягкую сторону он показывал далеко не каждому, по телу Антона разлилось приятное тепло. — Спасибо. Воцарившуюся тишину развеяла звонкая мелодия, Попов расслабленно вынул телефон из кармана, взглянул на экран и на секунду замер, цепенея. Но уже в следующий момент весь встряхнулся, приводя себя в чувства, засуетился. Пока звонок шёл, парень быстро потушил сигарету, прокашлялся, приосанился даже, будто на другом конце провода его могут ещё и увидеть, и только тогда нажал на кнопку "принять". — Арсюшенька! — раздался радостный женский голос, — С днём рождения! — Привет, мам. Спасибо, — находясь в лёгком ступоре, сдержанно ответил Арсений и начал импульсивно теребить пальцами края пальто. — А чего так поздно? Думал, что уже и не позвонишь. — Да я папу ждала с работы, чтобы вместе поздравить! — парень сглотнул практически слышно, — Передаю трубку! Арсений заметно напрягся, а его рука, удерживающая телефон, сжалась. — Здравствуй, Арсений, — голос отца был привычно уставшим, — Как дела? Как учёба? — Всё хорошо, пап. Диплом уже начал. По специальности работу ищу, — отвечал механически, будто по проформе, боясь ошибиться и ляпнуть лишнего. — О последнем хотел поговорить как раз. Товарищу тут в компанию экономист нужен. Ты как вообще? Планируешь возвращаться, как отучишься? — Ой, ты всё о делах и о работе, — послышался голос матери на заднем фоне, — Арсюш, лучше скажи, Оксаночку привезёшь летом к нам знакомиться? — Да, конечно, мам, — мягко улыбнулся Арсений. Вопреки этому, в его взгляде промелькнуло сожаление. — Ну всё, ждём! — радостно заключила мама. — Ладно, у нас уже поздно. Отдыхай, милый! Как только телефон издал сигнал о том, что вызов завершён, парень тяжело выдохнул, будто скинул огромный груз с плеч, и потёр глаза. — Тяжёлые отношения с родителями? — Антон застал весь этот неловкий диалог. Уйти он порывался в самом начале, но Арсений сразу остановил его жестом. — Нет, — Арсений перевёл усталый взгляд на парня, — конечно же нет, я ведь идеальный сын. Работаю администратором в дорогом ресторане, сам оплачиваю учёбу, заканчиваю университет с красным дипломом на престижной специальности, а ещё у меня постоянные отношения с не менее замечательной девушкой. Конечно же у меня хорошие отношения с родителями. — Арс… — голос Антона дрогнул. В этот раз он всё понял. Арсений всегда казался сильным и осознанным, но в действительности его ни на секунду не оставляло чувство тревоги. Постоянные переживания из-за собственного обмана и боязнь, что всё может раскрыться из-за глупой ошибки, оговорки, нечаянной встречи. И что будет после? Что делать, если узнают друзья, родители, девушка? Сейчас они видят Арсения как пример, к которому надо стремиться, а он врёт из раза в раз, чтобы избежать разочарования с их стороны, которое при этом неминуемо чувствует сам из-за себя. А потом продолжает играть роль идеального человека, чтобы сохранить то, что успел построить на лжи. Антон смотрел на Арсения и видел его усталый взгляд, его круги под глазами, в которых, он уверен, через пару минут будут сверкать искры, когда он вернётся на праздник. Антон видел его всё ещё потрясывающиеся не то от холода, не то от недавнего волнения пальцы. Антон видел слабого, нуждающегося в поддержке Арсения. Наконец Попов закончил вглядываться в темноту улицы и перевёл взгляд на парня. Столь печальный и незащищённый. Антон сделал шаг навстречу, размеренно, как будто боялся спугнуть. Ответной реакции не последовало. Шастун более решительно шагнул ближе. Цепкий взгляд Арсения ощущался практически материально, но никакой инициативы с его стороны не наблюдалось. Он был так уязвим сейчас, что мог бы позволить делать с собой что угодно, лишь бы уйти от гнетущих мыслей. Антон всё так же аккуратно протянул ладонь к руке парня. Слишком холодная — они долго стояли на морозе. Не разрывая зрительный контакт, Шастун обхватил его ладонь двумя руками, притянул к своему лицу и медленно выдохнул, согревая остывшие пальцы тёплым паром. Прижаться губами, поцеловать каждую костяшку — то, о чём Антон раньше мог только мечтать, сейчас ему доступно, сопротивления бы не последовало. Честно говоря, Арсений выглядел так, будто сейчас не стал бы сопротивляться даже убийце. Но вместо этого Шастун опустил вторую ладонь на талию парня, легко её поглаживая, больше в успокаивающем жесте, чем в романтическом, а затем прижал его к себе всем телом. Сжал так сильно, будто пытался отдать ему всё своё тепло, выразить поддержку не только морально, но и физически. «Я буду любить тебя. Несмотря ни на что буду. Будь со мной любым, таким каким сам пожелаешь быть.» Слова, которые Антон не сказал, звучали в голове так чётко. Крик самой души, но нагружать этим и без того взволнованного парня он просто не смел. Арсений был меньше. Антон никогда не думал, что он хрупкий, он таким и не был. Но сейчас, приблизившись, Шастун заметил, что парень полностью помещается в его объятиях, что его плечи заметно уже, руки — тоньше, что ему пришлось чуть привстать на носочки, чтобы дотянуться до Антона. От такого контраста в голове возникло воспоминание о не самой лучшей их ночи и мысль: "Ты как меня тащил больше километра, чертила?" Их лица находились в сантиметре друг от друга. Настолько близко, что каждый ощущал тёплое дыхание второго. Все нервные окончания сосредоточились в одних губах. Невольно Шастун перевел взгляд на губы Арсения. Приятно прохладные из-за мороза, но тёплые, если углубить поцелуй. Арсений провёл языком по самому краешку, смачивая их. Это не выглядело игриво или призывно, парень как будто просто был готов к любому исходу. Как будто знал, чего сейчас больше всего хотел Антон. Попов приоткрыл рот и Антон последовал его примеру. Они сближались миллиметр за миллиметром, и правильным это не казалось. Арсений ослаблен, пьян, за дверью его друзья. Шастун даже думать не хотел, что провоцирует его на измену. Их губы практически соприкоснулись. Это было неправильно, не так, как Антон себе представлял, не так, как хотел, не так, как мечтал последнюю пару недель. Парень сжал ладонь на плече Арсения, слегка отпрянул, отстраняя от себя и его. — Замёрзнешь, тебе пора заходить обратно. — Арсений не выглядел разочарованным, и уже это позволило Антону выдохнуть с облегчением, хоть его шанс и был упущен. Тот лишь кивнул на это утверждение, окончательно освободился от объятий и отступил ко входу. Шастун проследил за парнем, пока тот открыл дверь и уже шагнул внутрь, как внезапно резко развернулся на пятках и, окинув спокойным взглядом Шастуна, произнёс то, от чего у последнего буквально вышибло дух, а в глазах на секунду потемнело. — Влюбился в меня, — это не был вопрос.
