FIVE SENSES

Событие, связанное с обретением полноты всех пяти чувств, Чонгук отмечал на широкую ногу: заказал несколько столиков в ресторане, пригласив родных и близких, коллег и друзей. Вот только Юнги почему-то отказался идти на этот праздник, сославшись на неотложные дела… Все задавали естественный вопрос, где же его соулмейт, но Чонгук деликатно уходил от ответа, объясняя, что это не самое главное. Родители были безумно рады наконец-то увидеть искреннюю улыбку младшего сына, который буквально расцвёл на глазах. Хосок с любовью обнял брата, пожелав ему большого счастья и крепкой семьи. Чонгуку было не просто хорошо, ему было охуенно! Он уже вовсю начал строить планы по завоеванию девичьих радужных сердец, и только от одной этой мысли у него кружилась голова…

***

«Как же больно, Господи!» Снова и снова у него перед глазами озлобленное лицо соулмейта. В ушах звучат его обидные слова, обжигая сердце. «Он назвал меня шлюхой… А ведь у меня даже секса не было за этот год!» Ви уверен, что и раньше у него такого опыта не было, хоть он этого и не помнит… «Все мои надежды и ожидания рассыпались прахом в один только миг, и как я теперь буду с этим жить?» Он пытается замазать темные круги под глазами, но как только сталкивается взглядом со своим отражением, у него снова глаза наполняются слезами. — Ну хватит, малыш… Не изводи себя. Ты сейчас наоборот должен радоваться всему, что тебя окружает, — Сокджин заботливо стирает выступившую влагу пальцем и, не сдержавшись, целует его мокрую щеку. — Ви… — теплое дыхание опаляет нежную кожу, и он закрывает глаза. — Одно твоё слово, и ради тебя я переверну этот мир вверх ногами! — Джин, прости, но я не смогу сейчас выступать… — Конечно, мальчик мой! Я и не прошу. Отдохни, приди в себя, малыш. Постарайся забыть это, как дурной сон! Только не плачь, умоляю… Сокджин вспоминает всех посетителей, которые присутствовали в тот злополучный вечер, и склоняется к тому, что соулмейтом Ви вполне мог быть тот самый дерзкий парень в красной рубашке… Он готов убить этого идиота, который смог отказаться от такого юноши, а с другой стороны даже рад, что так случилось. Теперь Его никто не сможет отобрать у него, и уж он постарается сделать всё возможное, чтобы Ви не влюбился в какого-нибудь радужного…

***

Чонгук стал посещать выставки картин, радуясь тому, что может наконец различать цвета и оттенки, начал ходить в театры на спектакли и даже появлялся пару раз в национальной библиотеке, всё лишь с одной целью: познакомиться с красивой, умной, воспитанной девушкой. Таких было немало, но многие из них уже счастливо жили в браке, либо собирались выйти замуж, имея женихов. Его это ничуть не пугало, он был уверен в себе, зная, что привлекателен в глазах противоположного пола, поэтому с энтузиазмом продолжал поиски… — Умм… Это нереально вкусно, Юнми! — Чонгук с набитым ртом закатывает глаза, мыча от удовольствия. — О, боги! — Да всё, как обычно, Чонгук. Ты ел у меня этот пибимпап уже сто раз! — Юнми смеётся, поставив перед Хосоком тарелку. — Как будто заново родился, да? — Не то слово! Я недавно заходил в кофейню, так чуть сознание не потерял от запахов! — Я рад за тебя, брат. Ты не представляешь, как приятно тебя видеть таким. Живым… — Хосок не может сдержать улыбки и подмигивает Чонгуку. — Какие планы на выходные? Не хочешь сходить куда-нибудь? Юнми меня отпускает, правда ведь, дорогая? — Конечно сходите. Мы с Чонином съездим повидаться к бабушке с дедушкой. — Не… Я не смогу, меня сослуживцы позвали в боулинг. Хо, пойдём вместе, а? — Чонгук смачно дожевывает пибимпап, готовый облизать тарелку, настолько ему вкусно. — Я и боулинг — вещи несовместимые, но я могу пойти за компанию и Юнги тоже позови. — Юнги в последнее время занят, ему вечно не до меня…

***

Лёжа на кровати и уставившись в одну точку, Ви не хочет даже шевелиться. Судьбоносная встреча, о которой он так долго грезил, произошла, но не принесла ни облегчения, ни счастья… — Может хочешь чего-нибудь, малыш? — Сокджин сидит рядом и поглаживает его руку, ощущая тонкие волоски на предплечье. — Нет, спасибо, я ничего не хочу. Скажи, Джин, а твой соулмейт... Где он? Ты ничего не рассказывал. — Он умер, Ви. Тяжёлая болезнь забрала его у меня. — И как ты справился? — приподнявшись, Ви берет его руку в свою, заглядывая в глаза, надеясь найти в них желанный ответ. — С трудом… Знаешь, он был так на тебя похож. Ты напоминаешь мне его… «Если бы только ты ответил мне взаимностью…» — Джин, я не смогу так, — Ви хлюпает мокрым носом, подтягивая к лицу одеяло. — Просто не смогу, я же ждал его! Я знал, что он будет парнем, а не девушкой, ты понимаешь меня?! — Я догадывался… Всё образуется, мой мальчик. Самое главное, что ты теперь радужный… В комнату осторожно заглядывает Чимин, а потом тихо входит, закрыв за собой дверь. — Ну, как ты, Ви? — он приближается к нему, но Сокджин строго на него смотрит. — Чимин, сначала душ! Пока не помоешься, я тебя к нему не подпущу! — Ладно, ладно… — подмигнув, он скрывается в ванной, и уже через несколько секунд за дверями слышится шум воды. — Зачем ты так с ним? — тихо спрашивает Ви. — От этого сорванца несёт мужчинами и сексом, не хочу, чтобы ты… — Джин, я давно хотел спросить, но не решался… Почему ты заставляешь Чимина заниматься этим? Я ведь только пою, а он… — Я его не заставляю, дурачок. Это его собственное добровольное решение. — Сокджин мягко улыбается и лохматит синие волосы парня. — Но почему?! — в глазах Ви столько недоумения, что Ким начинает его успокаивающе хлопать по спине. — Он тебе сам всё расскажет, если захочет… Я ведь правильно понимаю, что вы ещё не разговаривали на эту тему? — Нет… Из ванной вылетает мокрый Пак, закутанный в белый махровый халат, и с разбегу падает на Ви, прижавшись, как можно плотнее. — Всё! Я чистый! Капли воды стекают с волос, щекоча щёку, и Ви мило улыбается. — Так, парни! Хватит киснуть! Чимин своди его куда-нибудь: в кино или в парк, пройдитесь по магазинам, погуляйте. Нечего кровати греть! — А ты? — Пак хватает старшего за руку. — Пойдёшь с нами? — У меня дел по горло! — Сокджин видит, как Ви послушно выбирается из-под одеяла и улыбается, облегчённо выдохнув… «Ну, вот и молодец… Приходи в себя, мой мальчик…»

***

В боулинге настолько шумно и многолюдно, что у Чонгука глаза разбегаются. Хосок немного опаздывает, и у него есть время осмотреться вокруг на наличие присутствующих здесь красавиц. Эта болезненная одержимость: непременно найти девушку, не даёт покоя Чонгуку, в каждой второй он видит свою жену и «примеряет» её на себя… Выбивая страйк за страйком, Чон гордо выпячивает грудь, когда на него обращают внимание. Хосок, тихо посмеиваясь в кулак, наблюдает за довольным братом, который (как ему кажется) уже скоро косоглазие заработает, пока пялится на соседние дорожки… — Хо, вон та, смотри… Такая милая… — Ну подойди и познакомься, чего ты? — Хосок поддерживающе хлопает его плечу. — Не трусь, Чонгук! И Чонгук не трусит: уверенной походкой направляется к ней, знакомится, а уже через каких-то полчаса они мило воркуют, держась за руки… Соён оказалась девушкой не просто милой, но и весьма эрудированной, Чонгук, хоть и не влюбился в неё с первого взгляда, но очарован был несомненно, тая в себе надежду, что она и есть та самая…

***

Парни за этот вечер успели погулять по торговому центру, накупив себе обновок, Ви посетил косметолога, пока Чимин у парикмахера осветлял отросшие корни, и спустя три часа они вдвоём уютно устроились в кафе, заказав мороженое с ликёром… — Чимин, может зря я так сильно переживаю? — Ви всасывает через трубочку густой клубничный коктейль и, улыбнувшись, облизывает пухлые губы. «Боже, это так вкусно!» — Конечно зря, мой хороший! Тебе ещё обязательно встретится достойный радужный, который будет тебя на руках носить! — Пак вдруг опускает глаза, словно вспомнив что-то. — Например, Сокджин… Ты не смотри, что он старше, он ведь так сильно любит тебя, что это даже любому одиночке заметно! Он очень хороший… — Хмм… Я это давно понял, Чимин, но… Джин мне, как старший брат. Я люблю его. Люблю, как друга… — Ви, грустно выдохнув, поднимает голову, и его взгляд непроизвольно цепляется за молодую пару, входящую в кафе. «Чёрт! Только не это!» Его соулмейт с симпатичной блондинкой направляются к свободному столику, и Ви готов исчезнуть, лишь бы не видеть то, как он нежно обнимает её за талию. «Теперь я могу спокойно завести пару из радужных…» — Чимин, я хочу уйти! Сейчас же! — он поднимается, и его стул издаёт противный скрежет по плиточному полу, который привлекает внимание всех посетителей. Ви смотрит на него, видит как тот его узнал, задержал взгляд, а потом презрительно ухмыльнувшись, подтянул девушку ближе к себе… В глазах стоят жгучие слёзы, а в горле неглотаемый комок. Он срывается с места к выходу, оставив офигевшего Чимина, который нихуя не понял, что произошло…

***

— Ви… — Пак целует его солёные щеки, губы и опухший нос, прижимаясь к нему всем телом, готовый забрать всю его боль, — мой хороший, мне так жаль, что ты его увидел. А самое обидное, что я его не увидел, я бы ему так физиономию начистил! Он бы живым от меня не ушёл, клянусь! Ви улыбается сквозь слёзы и сам жмётся к Паку, хватаясь за него, как утопающий. — Спасибо, Чимин… Я бы и рад его забыть, но он всегда перед глазами… Сокджин, заглянувший к парням, лишь тяжело вздыхает, когда видит их на одной кровати прилипшими друг к другу. Кивнув Паку и приложив палец к губам, он тихо выходит из комнаты, оставив мальчиков наедине. — Я не буду искать своего соулмейта, — внезапно выдаёт Чимин. — Почему? — Мне и здесь хорошо. Мне ещё не встречались счастливые пары соулмейтов, которые жили бы долго и счастливо… — А твои родители? — Ха! Мои предки вечно не просыхали, для них единственной любовью было соджу! На меня им было плевать, поэтому я вырос сам по себе. Отца зарезали в пьяной драке, когда я ещё мелким был, я этого почти не помню, а мать, намучавшись со мной в одиночку, пошла по рукам, и вышла замуж за первого встречного радужного… Вроде всё было неплохо, но потом начались скандалы, ругань из-за денег… Мамы не стало, когда мне исполнилось одиннадцать. Её сбила машина, когда она пьяная переходила дорогу. Моим опекуном стал отчим. Лучше бы я его никогда не знал… — Мм? — Он трахался со мной, Ви. — Что?! — резко подняв голову с подушки, он уставился во все глаза на Чимина. — Да, ещё когда я был чистым… — Боже… — Ви закрывает ладонью рот, не веря своим ушам, — он насиловал тебя?! — Сначала да… Мне тогда было двенадцать, я ничего кроме боли не чувствовал, но он сказал мне, что так и должно быть. А потом… Потом я привык… — Как можно к такому привыкнуть?! — Ви размазывает свежие слёзы по щекам, громко шмыгая носом. — Можно… Когда другой жизни не видишь — ко всему привыкаешь. Так продолжалось два с половиной года. Он капитально подсел на наркотики, и ему не хватало на них денег, поэтому он решил подкладывать меня под других за дозу… — Чимин! — Ви не может сдержать рвущиеся наружу рыдания и утыкается ему в грудь. — Как же так? — Таким образом обо мне случайно узнал Сокджин и однажды он пришёл к отчиму с огромной суммой денег, чтобы выкупить меня. Отчим тогда не глядя забрал деньги и вышвырнул нас из дома вместе с моими документами. Сначала я думал, что я нужен Сокджину для постели, но он привёл меня в бордель, выделил комнату, купил одежду, переоформил опекунство, и… Заставил меня учиться! Представляешь?! — Да, это похоже на него, — Ви кисло улыбается, запуская пальцы в пшеничные волосы Чимина. — Когда я жил с отчимом, то в школу ходил через раз, пропуская занятия, поэтому изрядно отстал в учёбе, но Сокджин нанял для меня хорошего репетитора, и с его помощью я смог окончить девять классов, — Пак, выдохнув, закрывает глаза. — Он сделал для меня непомерно много, и я буду до конца своих дней ему благодарен. — Так ты поэтому стал спать с клиентами? — Ви спрашивает тихо, боясь обидеть Чимина словом. — Угу… Сокджин был в ярости, но я убедил его, что это не принесёт мне дискомфорта, тем более я никогда не лягу под кого-либо, если не захочу. Он всегда выбирал для меня самых проверенных клиентов, которые меня не обидят. И вообще здесь все работают только по своей воле, без принуждения, поэтому его любят и уважают… Ви… Это только малая часть того, чем я могу ему отплатить… Он подарил мне свободу и жизнь, стал для меня наставником и братом… — Я понимаю… Но ты остаёшься одиночкой… Угасаешь… — он нежно проводит длинными пальцами по его щеке. — Такого, как я — хрен загасишь, Ви! — Чимин, перестав смеяться, пристально смотрит в большие глаза. — Единственное, о чём жалею: не могу видеть тебя во всей красе, мой хороший… — Ну, Чимин…