FIVE SENSES

Соён великолепна… Она красива, образованна, воспитанна… Чонгук теряет голову рядом с ней, приводя в истинный восторг родителей и старшего брата своим окрылённым состоянием. — Чонгук-и, мы с папой хотели спросить тебя… Соён, эмм… У тебя с ней всё серьёзно? — Думаю, что да… — глаза сына так и светятся счастьем, и он не сдержавшись, обнимает мать, шепча ей на ухо: — Очень хочу, чтобы у нас всё получилось…

***

Юнги перебирает материалы дела, а сам мыслями находится далеко от работы. Оказавшись случайным «соучастником» таинства слияния душ, он просто не может игнорировать это удивительное событие. Тем более он видел соулмейта Чонгука, слышал его… «Почему Чонгук так мерзко поступил с ним? Ну оказался он мальчиком по вызову, но зачем же так рубить с плеча? Парень красивый, поёт классно… Не понимаю… Можно же просто подружиться, если уж так противно заводить с ним неразрывные отношения…» Мин Юнги только с виду кажется таким распиздяем по жизни, вертевшим на своём хую всех и вся… На самом деле в его душе уже давно поселилась серая тоска, от которой ему хуёво спится по ночам. Он может соврать кому угодно, что ему откровенно наплевать на своё одиночество, но только не самому себе… Тот неожиданный факт, что друг встретил соулмейта и стал радужным сильно отрезвил его. Значит надежда всё-таки есть! Возможно и ему также сказочно повезёт и он не покинет этот серый мир с чувством неудовлетворённости, увидит наконец все краски и прелести жизни! «Очень хочется в это верить…»

***

— Юнми, я так рад за Чонгука, ты не представляешь! Наконец-то он сможет достичь всего того, о чём так давно мечтал, ты вообще видела, как сильно он изменился? Он же совсем на себя не похож! Ну… Я имею в виду на прежнего себя… — Хосок-а, а что насчёт его соулмейта? Почему он нам ничего не рассказал? — Юнми гладит мужа по голове, отчего тот в удовольствии закрывает глаза и расплывается в улыбке. — Не знаю, любимая… Он сказал только, что соулмейт оказался мужского пола и неприемлемым для него. Может он старый? — У нас сначала тоже не всё было гладко, помнишь? Но я не жалею, что осталась с тобой. — Милая моя, я благодарен судьбе, что ты со мной! — Хосок с обожанием смотрит на супругу, целуя её пальцы. — Даже не могу представить, что сейчас чувствует его соулмейт. А вдруг ему одиноко без него? — Юнми… Мы не вправе решать такие вопросы за него, это его судьба…

***

Они гуляют по вечерним улицам, держась за руки, улыбаются друг другу, когда сталкиваются взглядами, и в груди обоих разливается что-то доселе неизведанное… — Чонгук, если хочешь, можешь зайти в гости, — Соён скромно опускает глаза, прикусывая губу. — А я не помешаю? Твои родители, они наверное… — Их нет дома, они уехали в отпуск на целый месяц, так что… Он даже и не сразу осознаёт, что уже расстёгивает её блузку на груди, прижимая к стене в гостиной. От Соён приятно пахнет духами, и он вдыхает этот насыщенный аромат, целуя молочную шею. Когда последняя преграда в виде пуговицы пройдена, Чонгук с удовольствием приникает к пышной, аппетитной груди блондинки, отчего та начинает тихо постанывать, откидывая голову. Плавно переместившись к ближайшему дивану, он укладывает девушку на горизонтальную поверхность, продолжая избавлять её от одежды, и когда Соён предстаёт перед ним обнажённой, пряча стыдливо глаза — медленно разводит в стороны её стройные ноги… Секс с ней был безупречен, ярок и горяч, но… Чонгук стоит у раскрытого окна, выкуривая вторую сигарету. Соён уже давно спит, вымотанная жаркой ночью, а вот ему как-то совсем не до сна… «Что не так? Ведь она прекрасна, секс на высшем уровне, я должен скакать от радости, но что, блять, не так?! Почему у меня такое ощущение, будто я пытаюсь сам себя уговорить, что это и есть настоящее счастье?!» С неприятным осадком на душе, он укладывается рядом со своей любимой и пытается заснуть… «Глаза… Эти невозможные глаза смотрят на него, прожигая насквозь все внутренности. Чонгук дотрагивается до гладкой кожи лица, слегка карамельной от загара, и видит, как он медленно опускает веки. — Красивый… Твои губы, словно спелые вишни, они так и манят меня… — Тогда попробуй их, Чонгук… — он шепчет тихо и придвигается всё ближе. — Не бойся, любимый… И он пробует. Сминает эти пухлые мягкие губы, готовый утонуть в глубоком поцелуе. В груди грохочет невероятно, в ушах стоит громкий звон, но Чонгук не в силах оторваться…» Проснувшись на рассвете, Чонгук часто дышит, ощущая трепет в груди, ему всё ещё кажется, что он во сне, в таком реалистичном и одновременно волшебном мире, откуда совсем не хочется возвращаться. «Что со мной? Почему я вижу его?»

***

Ви постепенно приходит в себя: начинает улыбаться, дурачится с Чимином и принимает добрые знаки внимания Сокджина, который стал ещё ближе и роднее, окутывая заботой и любовью. «Хоть кому-то я нужен…» Выходя на сцену, поёт с воодушевлением, полностью отдаваясь музыке, что в конечном итоге замечают все посетители публичного дома. Чимин всё своё свободное время проводит рядом с Ви, не отходя от него ни на шаг. Сокджину приходится только грустно вздыхать, когда они снова и снова засыпают на одной кровати… "Сдвинули бы их что ли? Неудобно же…" Ему и тягостно видеть, как он расположен к Чимину, и в то же время отрадно, оттого, что Ви есть, кому довериться… Этот нереальный мальчик прочно засел в его душе, заставляя думать о нём сутки напролёт. Ким не отрицает того факта, что вся его гиперпривязанность к парню появилась, благодаря схожести с его соулмейтом, но ничего с собой поделать не может: тянет к нему невозможно…

***

— Как у тебя с Соён? — Хосок двусмысленно двигает бровями, отчего Чонгук смущённо краснеет и отворачивается. — Всё отлично, Хо. — Я видел как она смотрит на тебя. Вы идеально подходите друг другу. Не за горами свадьба, да? Чонгук-и? Представляю как мама с папой обрадуются! — Вполне возможно… Хоби, скажи… А как ты почувствовал, что Юнми должна быть с тобой? — Ну-у… Я даже не знаю… Я просто видел только её перед собой, думал только о ней и наяву и во сне… — И во сне… — Чонгук, повторяя слова брата, задумчиво теребит нижнюю губу, глядя в окно. — А что случилось? Что-то не так с Соён? — обеспокоенно спрашивает Хосок, заглядывая в его серьёзное лицо. — Нет, что ты! Всё хорошо, она просто чудо… «Да, что же это я? Не могу разобраться в собственной жизни, что ли?!» Он после работы забегает в цветочный магазин и несётся с огромным букетом роз к Соён. Та встречает его ласковыми объятиями и нежными поцелуями. Забыв про цветы, они вновь оказываются в постели, где с большим желанием занимаются раскрепощённым горячим сексом… «Руки обнимают его шею, длинные прохладные пальцы исчезают в густых волосах и касаются кожи на затылке. Очень приятно… Приятно настолько, что Чонгук издаёт тихий стон и облизывает губы, зная, что сейчас получит долгожданный поцелуй. Это невероятно… Он открывает глаза, в которых плещется жажда, видит ярко-синий оттенок волос и залипает на красивом лице. — Ты такой один… Ты только мой… — А ты мой, Чонгук… Навсегда… Их губы сливаются воедино, создавая впечатление полёта. Чонгук со страстью жмётся ближе, ощущая в руках стройное податливое тело, чувствует, как плоть наливается кровью, а конечности немеют… — Я так давно хочу тебя… — шепчет он на ухо, которое моментально начинает гореть. — Я не могу без тебя… Внизу живота сладко тянет, и Чонгук трётся о его бедро, мечтая получить разрядку. Возбуждение нарастает с огромной скоростью, а потом внезапно всё взрывается, медленно обволакивая истомой…» Проснувшись среди ночи, Чонгук дезориентированно оглядывается вокруг, не сразу понимая, что находится у Соён. Придя в себя, он расслабленно вздыхает, но тут же чувствует дискомфорт в области паха. «Что за…» Запустив руку под одеяло, он с позором обнаруживает мокрое, ещё тёплое пятно на собственных боксерах. «Я кончил во сне?! Мне что? Пятнадцать?!» Сгорая со стыда, Чон осторожно выбирается из-под одеяла и на цыпочках направляется в душ… «Господи! Что со мной не так?! Ведь я держу в руках синюю птицу счастья, но почему меня так сильно манит непонятно куда? Откуда вообще взялись эти сны?!» Постирав своё нижнее белье, он старается, как можно сильнее его выжать, а затем так и надевает трусы мокрыми. «Ничего… На мне быстрее высохнут…» Побродив в потёмках чужого жилища, он снова курит и думает, думает, думает… Собираясь снова лечь спать, Чонгук натыкается на букет роз, забытый на столе и ищет подходящую ёмкость, чтобы поставить цветы в воду. Улавливает лёгкий аромат и закрывает глаза, когда втягивает носом приятный запах, ощущая нежный бархат лепестков на своём лице. «Вот оно! Именно это так пьянило меня во сне! Оно словно зовёт меня, как давно услышанная, но забытая песня…»

***

Ви выбирает очередной сценический образ на вечер, копаясь в бижутерии, состоящей из обилия разнообразных колец и цепочек. — Мальчик мой, — Ким тихонько подкрадывается сзади и обнимает его за плечи. — Закрой глаза… — Зачем? — Ви пытается посмотреть назад, но Сокджин крепко его держит. — Сюрприз… — Оу! Ну, хорошо, — послушно закрыв глаза, он хитро улыбается. В последний раз, когда Сокджин решил сделать сюрприз, то принёс ему ведро любимого ванильного пломбира. Вот только сейчас Ви чувствует как его запястья касается холодный металл и начинает хмуриться. — Я увидел его на витрине ювелирного магазина и сразу же подумал о тебе, — он встаёт перед ним лицом и с замиранием сердца ждёт реакции. Браслет из белого золота, усыпанный крупными рубинами, сверкает при свете настольной лампы, и Ви, распахнув глаза, беззвучно ахает. — Джин… Зачем ты… — от неожиданности он теряет дар речи, лишь хлопая длинными ресницами. — Я хочу, чтобы ты был ярче всех, Ви, — придвинувшись, Ким перестаёт улыбаться. — Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять! — в глазах испуг, а на душе странное предчувствие. — Нет ничего и никого дороже тебя, мой ангел… — ещё одна секунда, и Сокджин не справляется с бушующими эмоциями, припадает к полураскрытым губам напротив… У Ви внезапное ощущение, будто его только что окатили ледяной водой. Он не шевелится, не отвечает на поцелуй, но и не отталкивает его… «Что происходит, Боже?!» Распробовав губы, Ким ласково перебирает синие пряди волос. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, малыш, — покинув комнату, Джин оставляет его в растерянности, а также с чувством необъяснимого долга, который теперь висит килограммовой тяжестью на его руке…

***

Чонгук встречается с Соён вот уже почти две недели, и всё это время он сходит с ума от своих «мокрых» и в то же время приятных снов, в которых главную роль играет его соулмейт… «Это уже ни в какие ворота! Я свихнусь, если не найду выход!» Он звонит Хосоку и умоляющим голосом просит его о встрече… Они сидят в безлюдном круглосуточном кафе, заказав себе только холодный кофе. — Рассказывай, что за неотложное дело у тебя посреди ночи? Между прочим Юнми меня надолго не отпустила, имей это в виду! У Чонина режутся зубки и… — Помоги мне, Хо! — Что такое, Чонгук? — лицо брата вмиг становится сосредоточенным. — Я… Я не знаю, что со мной, — Чонгук опускает низко голову, нервно сжимая кулаки. — Соён? — Нет. С ней как раз всё без проблем. Дело во мне… Я каждую ночь вижу своего соулмейта во сне. — Ну-у… Это не проблема, брат! Вы же соулмейты, у вас связь, и довольно крепкая… Почему бы тебе с ним не подружиться? Если он намного старше тебя, он мог бы стать тебе наставником или… — Он не старше меня, Хо. Он младше… И он… — Чонгук набирает побольше воздуха в лёгкие и выдаёт на одном выдохе: — он шлюха в борделе! У Хосока отвисает челюсть… Несколько секунд он просто молча пялится на брата, а потом так же молча присасывается к кофе. — Я сам охуел, когда узнал, поэтому и не стал ничего вам говорить. — Какого лешего тебя занесло в бордель? — Хосок вновь обрёл способность говорить. — Вообще-то это ты навёл меня на эту мысль, сказав, что мой соулмейт может оказаться парнем! А Юнги уже «додумал»… Хрен бы его побрал… — Погоди, я не понял… Ты переспал с ним, что ли?! — Тьфу ты! Боже, упаси! Я даже прикасаться к нему лишний раз побоялся! Эта встреча оказалась случайной, клянусь! — Чонгук округляет свои бездонные глаза, уставившись на старшего, умоляя взглядом поверить ему. — И теперь он тебе снится, да? — Не просто снится, Хо. Я хочу его в этих снах… Безумно… — Пиздец… — Ты мне сейчас так помог! — закатив глаза, Чон младший цыкает, стуча пальцами по столешнице. Хосок игнорирует его сарказм и задумывается. — То есть, если я правильно понял, Соён не перебивает твоё желание, преследующее тебя во снах? — Выходит так… Пока я не сплю, меня вроде всё устраивает: и секс, и встречи, поцелуи… Но стоит мне закрыть глаза, я вижу только его, слышу только его, хочу… — Я понял… Знаешь, я не знаток во всём этом, но интуиция мне подсказывает, что вы связаны гораздо крепче, чем обычные соулмейты… — А что, так бывает? — Чонгук заинтересованно придвигается ближе, впитывая каждое услышанное слово. — Любовь у таких соулмейтов сильнее. Кажется… — Заебись… Где же я так накосячить-то успел, что мне судьба охрененный подарок подкинула? Хосок его гладит сочувственно по руке, вздыхая и подперев кулаком голову, продолжает: — Может со временем это пройдёт? У тебя классная девушка, секс и всё такое… Поживём — увидим? Чонгук на такое предположение лишь ухмыляется, обречённо вздыхая…

***

— Ви, ну не молчи, мой хороший! — Чимин снова лежит с ним на одной кровати и уже битый час допытывается откуда у него такой шикарный, неприлично дорогущий браслет. Сдавшись, Ви поворачивается на бок и обнимает Пака, устроив свою руку на его талии. — Джин подарил… — Чё реально?! Да не пизди! — он садится по-турецки и опять рассматривает украшение, поднося запястье Ви к своему носу. — А какого цвета эти камни? — Это красные рубины, Чимин… — Это же целое состояние! Я конечно в этом нихуя не понимаю, но знаю, что очень дорого… А я тебе говорил, что он без ума от тебя! Ви, если вы начнёте встречаться — это будет просто вау! — Я боюсь… — Чего ты боишься, мой хороший? — Пак возвращается под одеяло и целует его в нос, из-за чего Ви смешно морщится. — Боюсь, что не смогу… Он ждёт от меня любви, а я… Он же мне, как брат, что я могу ему дать? И я всё ещё думаю о моём соул… — А вот это ты брось! — Чимин не даёт ему договорить, прижимая палец к губам. — Не смей! Забудь о нём, будто его никогда не было! — Это не так просто… — схватив палец, он прижимает подушечку к губам и гладит Чимина по голове. — Не так просто…

***

Сокджин отчаянно ругает себя за свой несдержанный порыв, но увидев, что Ви относится к нему по-прежнему и не снимает браслет, постепенно успокаивается. «Дай мне время, мой мальчик, и я сделаю тебя самым счастливым…» Проходит несколько дней, и Ви решает добавить пару песен в свой репертуар, спеша поделиться этой новостью с Джином. — Джин, я хотел бы спеть это, ты не против? — Конечно не против, малыш! Я полностью доверяю твоему выбору, тем более, что из твоих уст любая песня будет звучать божественно! Иди ко мне… — он протягивает руку в привычном жесте, желая прикоснуться к волосам и не сомневаясь, что Ви обязательно подойдёт. — Я обожаю твой голос, ты ведь знаешь… — Знаю… — набравшись храбрости, он коротко целует Джина в уголок губ и, густо покраснев, прячет лицо на его груди… Сказать, что Сокджин счастлив в этот момент — ничего не сказать. В его груди гремит канонада, наполняя сердце огромной силой чувств. "Неужели лёд тронулся?! Боже, спасибо!" А Ви в свою очередь очень сильно надеется, что всё делает правильно…