FIVE SENSES

Чонгук включает свой телефон с целью узнать, как можно забронировать билеты до Сеула без паспорта Тэхёна. Но как только экран загорается, сразу летят уведомления о входящих сообщениях и пропущенных звонках от родителей, брата и Юнги. — Что за… Они так сильно за меня переживают? Прочитав последнее открытое сообщение от Юнги, он холодеет. «Чонгук, срочно позвони мне! Сокджин взорвался в собственной машине»

***

— Только попробуй меня хоть пальцем тронуть! — Тэхён достаёт свой телефон, но не успевает даже экран разблокировать, как Намджун одним резким движением выхватывает его из рук. — Ты никуда звонить не будешь! — он выключает телефон и суёт его в карман брюк. — Отдай сейчас же! — А теперь послушай меня внимательно, Тэхён. Если ты будешь вести себя тихо и покорно, то мы с тобой немедленно собираем вещи и улетаем в Стамбул. Тебе понравится жить на Принцевых островах, там у нас небольшой, но очень уютный дом, Мраморное море… — Да с чего ты взял, что я хочу остаться с тобой?! — Тэхён от нахлынувшего гнева сжимает кулаки, уставившись на брата. — А если нет… То ты всё равно останешься со мной, но только в несколько иных условиях. — Я тебе говорил, и не раз: я НИКОГДА не буду твоим! — Тэхён оглядывается по сторонам, ища выход из сложившейся ситуации. «Телефона нет, водить машину я не умею, как мне выйти отсюда, чтобы Намджун не смог остановить меня?» Он твёрдым шагом проходит мимо Намджуна, а когда тот хватает его за руку, то останавливается и смотрит ему в глаза. — Подожди… Уверенно заходя к нему в кабинет, Тэхён открывает ящик стола, но… — Это ищешь? — Намджун раскрывает полу пиджака, демонстрируя портупею. — Тэхён не глупи… Так или иначе ты всё равно будешь рядом со мной, мы с тобой одно целое, не забывай… — Одно целое?! Кем ты себя возомнил? Царём, Богом? Всё, что у тебя есть — это деньги моей матери, которые, заметь, сейчас тебе уже не принадлежат! — Одно твоё слово, и ты будешь жить, как принц. — Я не хочу жить, как принц! Я свободен, и хочу остаться со своим соулмейтом, который любит меня не за деньги! — Чушь! И думать забудь, этого никогда не будет… — Намджун наваливается на дверной косяк, расслабленно скрестив руки на груди. — Да пошёл ты… — Тэ пытается пройти мимо него, но Намджун молча перегораживает ему дорогу. — Я буду кричать. — Кричи… Тебя никто не услышит, мой дорогой. В доме больше никого нет, кроме нас. По испанским законам даже полиция не имеет права зайти в дом… — он проводит костяшками пальцев по скуле Тэхёна, вызывая в нём неприязнь. — Я хочу слышать как ты умеешь кричать, детка… — Ты ненормальный… — Тэхён вдруг осознаёт в каком безвыходном положении он находится и материт себя. «Почему я не послушал Чонгука…» — Знаешь, я ведь хотел как лучше, но… Ты не оставляешь мне выбора, — Намджун берёт его за руку, а в следующий миг Тэхён слышит, как на его запястье защёлкивается наручник…

***

— Юнги, скажи, что с ним всё будет в порядке! — зарёванный Чимин крепко держит Мина за форменный пиджак. Юнги пулей примчался с места работы в госпиталь, как только узнал о недавнем взрыве автомобиля около «Вожделения», и сейчас они вместе с Чимином сидят у дверей реанимации, где Сокджина оперируют уже несколько часов, спасая ему жизнь… — Конечно, мой маленький… Он поправится… В голове полный сумбур: Чонгука искали полицейские, но при этом в управлении никто не посылал к нему людей. К Тэхёну вернулась память, и теперь известно, что его муж на самом деле является братом, который сейчас где-то в Корее. И наконец, Сокджин… В руке вновь оживает телефон, и Мин, продолжая крепко обнимать Чимина, устало отвечает. — Да, Чонгук. Вы уже разобрались с билетами? Я прошу тебя не говори Тэхёну о Сокджине… Чимин попросил… — Юнги! Тэхён уехал в Марбелью за паспортом два часа назад, но его до сих пор нет, и телефон не в сети! — Охуеть какая проблема… Так съезди сам за ним! — Юнги, блять! Стал бы я тебе звонить? Я не знаю его адрес! — Ну подожди тогда, может он ванну решил принять… — Нет… Я чувствую что-то случилось… — Вот у нас тут случилось, да… Сокджин в отключке, его сейчас доктора штопают, ведро крови потерял! — Как это вообще могло произойти? — Хуй знает… Взрывчатка самопальная… Может конкуренты или завистники… — Что мне делать, Юнги?! — Да сиди пока на жопе ровно! Появится твой Тэхён, что с ним будет? Муж его, то есть брат… ещё не скоро вернётся, сам же говорил… Даже если ты сейчас обратишься в местную полицию, тебе адрес никто на блюдечке не преподнесёт. Я постараюсь что-нибудь раскопать в управлении. Только коротышку домой отвезу, он очень сильно устал…

***

Тэхён не может поверить в происходящее: среди бела дня его заковывают в наручники и как раба насильно ведут в подвал дома, о котором он даже не подозревал. — Ты что себе позволяешь?! Думаешь, тебе сойдёт это с рук?! — он упирается ногами, но Намджун гораздо сильнее, и тащит его чуть ли не волоком. — Мой соулмейт найдёт меня! — Твой Чонгук скоро будет мёртв, братишка… Услышав любимое имя, Тэхён внутренне сжимается от тревоги. «Он всё знает…» — Никто тебя здесь не найдёт. Здесь бетон толщиной в метр, это не просто подвал, Тэхён. Это бункер, и вход в него надёжно скрыт… — Я ненавижу тебя, Намджун! — отчаянно крича, Тэхён крутит рукой, но кольцо металла плотно обхватывает его запястье. — От ненависти до любви один шаг… — Даже не надейся! В тусклом помещении с одинокой лампочкой пахнет сыростью, плесенью и землёй. В углу лежит новый футон, рядом вертикальный металлический поручень во всю стену и… комнатный биотуалет… — Что это?! — у Тэ наворачиваются слёзы на глаза. — Твоё новое место обитания, мой дорогой… Посиди здесь и подумай над своим поведением. — Что?! Намджун молча пристёгивает Тэхёна к поручню, а затем идёт к выходу, не оглядываясь, и запирает массивную дверь…

***

— Юнги, помоги мне! Он так и не вернулся! Я хочу идти в полицию, но что мне им сказать? Как объяснить? Он мог попасть в аварию, его могли изнасиловать, да, что угодно! — Чонгук… Успокойся, пожалуйста… Нам всем сейчас, пиздец как херово… Полиция тебе пока ничем не поможет, даже если примут твоё заявление, искать сразу не начнут… — Юнги вздыхает, зная насколько сильно Чонгук переживает. — Я постараюсь всё уладить здесь и прилечу к тебе, хорошо? — он говорит тихо, чтобы не разбудить уснувшего Чимина. — Мы найдём его…

***

Секунды, минуты, часы идут невыносимо медленно, а может это только ему кажется… Сколько Тэхён уже здесь находится? Он понятия не имеет, но его мочевой пузырь подсказывает, что достаточно долго… Тэ привстаёт с футона, опираясь на поручень, и расстёгивает свободной правой рукой ширинку на джинсах… Металлическая дверь с противным скрежетом открывается, и он так и замирает со спущенным нижним бельём. — Оо! Я смотрю, ты уже обживаешься здесь потихоньку? Умница! А я тебе перекусить принёс… — Иди нахуй! — Хмм… Твоё общение с соулмейтом весьма тебя изменило не в лучшую сторону… Раньше ты никогда не позволял себе таких слов… — он подходит ближе, неся в одной руке складной мини-столик, а в другой чашку с тушёной свининой и овощами. — Поешь, прелесть моя. Силы тебе ещё понадобятся… В последний раз Тэхён слышал от него эту фразу в самолёте, когда он многозначительно смотрел на него и гладил колено… «Господи! Пусть это будет не то, о чём я думаю…»

***

Чонгук мечется из угла в угол. «Да как же так-то?! Где тебя искать, Тэ?!» Спустя ещё три часа, он всё-таки не выдерживает и вызывает такси до Марбельи, оставляя записку для Тэхёна в дверях гостиничного номера. «Тэ, я еду искать тебя, позвони мне срочно! Люблю тебя…» В Марбелье он идёт в местную полицию, и найдя кое-как говорящего по-английски полицейского, объясняет ему, что с ним произошло… Юнги был прав: заявление у него приняли, но сразу предупредили, что поиски пропавшего начинаются только спустя три дня после исчезновения, тем более учитывая, что Ким Намджун ему никем не приходится, а Ким Тэхён — его соулмейт, лишь на словах… Таким образом у Чонгука впереди шестьдесят семь часов ожидания, тревог и страданий…

***

Юнги битый час пытается объяснить старшему суперинтенданту причину, по которой ему необходимо покинуть страну, и когда терпение достигает точки кипения, выдаёт последний аргумент: — Они соулмейты… И мои лучшие друзья… Как только он получает «добро» от начальства, то сразу звонит Чонгуку. — Гуки, какие новости? Я собираюсь к тебе. — Я оставил заявление о пропаже Тэхёна, но они нихуя не чешутся! Поэтому я ищу его сам… — Ну и как? — Никак… Юнги, мне очень страшно. Мне ещё никогда не было так страшно. Наша с ним связь, она… Сильная, понимаешь? Я чувствую внутри боль… Его боль… — Понимаю. Я достал официальное разрешение на просмотр списков пассажиров авиарейсов. Не знаю, чем это нам может помочь, но я проверю на всякий случай… — Спасибо, Юнги… Как Сокджин? — Хуёво… Он без сознания… Подробностей нам не сказали, так что остаётся только ждать… Вернувшись домой, Юнги присаживается рядом со спящим Чимином. У того опухшие красные веки от пролитых слёз, губы приоткрыты и слегка вздрагивают, будто во сне он всё ещё плачет… — Коротышка… — он склоняется над ним, целуя щёку, и Чимин сонно открывает глаза. — Юнги! — прижав его к себе, Пак вдыхает запах дыма от сигарет, смешанный с одеколоном, и его душа успокаивается. — Вернулся… Как Сокджин? — Пока без изменений… Чимин-и, мне надо тебе сказать… Ты только не переживай, ладно? — Что?! — он поднимается и тревожно всматривается в лицо Юнги. — Я сейчас должен улететь к Чонгуку… У него там трудности, ему нужна поддержка и… — Улететь?! Зачем?! Что с ним?! А я?! — Тихо, коротышка… Успокойся, это ненадолго, я должен помочь ему найти Тэхёна… — Так он его и так нашёл! Юнги, что происходит?! — Он опять пропал… Чимин молча хлопает глазами, вцепившись в рубашку Юнги. — Я с тобой! — Нет, малыш. Ты останешься здесь и будешь ждать меня, это даже не обсужда… — Я С ТОБОЙ!!! — воинственный вид Чимина заставляет Юнги сглотнуть и замолчать. — Ты не уедешь без меня! — Чимин-и… В глазах Пака скапливается обильная влага, которая вот-вот выплеснется. — Пожалуйста, не оставляй меня, Юнги. Я люблю тебя… — слова, засевшие в голове за последние несколько дней, наконец-то нашли выход. Чимин молча ждёт ответа, не обращая внимания на слёзы, текущие ручьём по щекам… — Коротышка, я тоже тебя люблю… — Мин прижимает его к себе, закрыв глаза. — Мой мальчик…

***

Намджун раскачивает остатки бурбона в своём бокале. Золотистые пряные капли медленно стекают по стеклу, и он гипнотизирует их пьяным взглядом. «В какой момент я потерял контроль? Ведь Тэхён был у меня в руках, уже доверял мне, и если бы он не вспомнил, то… Будь ты проклят, Чон Чонгук! Но, ничего… Недолго тебе осталось топтать эту землю… Я позабочусь об этом! Главное, что мой мальчик навсегда останется со мной…» Он с трудом поднимается с кресла, направляясь нетвёрдой походкой в подвал… Тэхён лежит на матрасе, свернувшись калачиком, рядом стоит нетронутая еда, и Намджун ухмыляется про себя. — Решил заморить себя голодом, братишка? Тэхён ему не отвечает, но Намджун точно уверен, что он не спит. Ким грузно опускается на футон и кладёт руку на его бедро. — Я соскучился, детка. Не капризничай, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты страдал… Тэхён по прежнему не двигается, а до ушей Намджуна доносится тихий всхлип. — Не плачь… Я буду ласковым с тобой… — с силой развернув брата, он вглядывается в его заплаканное лицо. — Иди ко мне, Тэ… — Не смей меня называть так! — голос Тэхёна срывается, наполняя пустое помещение его криком. — Я знать тебя не хочу! — А ты оказывается жесток, мой мальчик. Ведь я для тебя делал всё, что ты хотел, а ты этого не ценишь… — Ким наклоняется перед ним, неестественно улыбаясь. — Давай, ты не будешь сопротивляться? И тогда всё будет хорошо… — Отвали от меня! — упираясь свободной правой рукой в его грудь, он пытается сесть, но Намджун придавливает его своим весом. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому… Тэхён извивается под ним, насколько ему позволяет его неудобное положение, но явно проигрывает Намджуну в силе, а когда его джинсы вместе с нижним бельём резко спускаются до колен, то и вовсе замирает в ужасе. — Не смей… Я не хочу! — А я тебя и спрашивать не буду, — он безжалостно срывает с него одежду, оставляя только лёгкую летнюю сорочку, и грубо раздвигает бёдра коленом, принимаясь расстёгивать свои брюки. Их возню на футоне заглушает звонкий лязг от натянутых наручников. Тэхён смотрит на закованную в сталь руку и сжимает челюсти, когда видит, как по его запястью стекает маленькая капелька крови… «Я не буду кричать. Не доставлю тебе такого удовольствия…» Сосредоточившись на действиях Намджуна, Тэхён хладнокровно подготавливает себя к дальнейшему испытанию: сжимает крепко зубы и кулаки, пытаясь расслабить анус, чтобы не было так больно… «Я смогу, помоги мне, Боже…»

***

Чонгук безрезультатно бродит по улицам Марбельи до поздней ночи. У него с утра и крошки во рту не было, но он даже не вспоминает об этом, все его мысли только о Тэ… «Поскорее бы приехал Юнги…» Как только он о нём вспоминает, в его кармане просыпается телефон. Дрожащими руками он всматривается в экран, в надежде увидеть номер Тэхёна, но… — Юнги… — Чонгук, у меня мало времени, мы опаздываем на прямой рейс до Марбельи. Я узнал кое-что… — Мы? — Д-да… Я с Чимином, я потом тебе всё объясню. Послушай, я просмотрел списки и некий Ким Намджун вылетел из Сеула ещё вчера, я не знаю его паспортных данных, но если это он, то… — То что? — То значит он уже давно в Марбелье, Чонгук… — Блять! — Нам лететь больше пятнадцати часов, иди в полицию и попытайся объяснить им, что Тэхёна возможно держат в заложниках. Не теряй времени, Гуки…

***

Намджун зверски насилует Тэхёна: оставляя синяки и царапины, он ворочает его тело, отчего наручник натягивается, раздирая тонкую кожу. Трахая сзади, сжимает в кулаке его волосы и с болью тянет на себя. — Так тебе нравится больше, детка? Тэхён не плачет… Только жмурится и в кровь кусает собственные губы, еле опираясь на затёкшие конечности. Его зад в буквальном смысле горит, Намджун даже не удосужился плюнуть на свой член, так и вошёл в него насухую. Разложив гуттаперчевое тело во всех позах, он без должного удовлетворения отстраняется от него. — Даже пикнуть не хочешь? Ты так долго не протянешь, братишка… Натянув на себя брюки, он тяжело выдыхает, зачёсывая влажные волосы назад, смотрит в последний раз на распластанную фигуру, а затем отпихивает ногой джинсы Тэхёна подальше… Когда за ним закрывается железная дверь, Тэ открывает глаза, и только теперь он позволяет себе горько расплакаться. «Чонгук… Найди меня, пожалуйста…»

***

Чимин спит в кресле самолёта, устроив свою голову на плече Юнги и сжимая в руке его указательный палец. «Мой малыш, мой коротышка… Ну вот как тебя оставишь?» Мин благодарит судьбу за такой щедрый подарок, в виде взбалмошного мальчишки с любящим, горячим сердцем. Кто бы мог подумать, что Юнги с Чонгуком найдут своих соулмейтов в одном и том же месте… Только вот у Чонгука всё идёт вкривь да вкось. «Как же нам поступить, как действовать в чужой стране, с другими законами? Даже если нам удастся достать их адрес, то как мы проникнем в дом? Сомневаюсь, что брат Тэхёна откроет нам двери с любезным "добро пожаловать!" Вот же засада!» Чимин, зашевелившись, причмокивает и открывает заспанные глаза. — Мы уже прилетели? — Нет, коротышка, ещё пять часов. Ты в туалет не хочешь? — Юнги заботливо поправляет сползший плед, под которым спал Чимин. — Нет. Я пить хочу… — Я сейчас, — он целует его в нос и поднимается с кресла. Подходя к стюарду, Юнги просит принести воду для Пака, а сам скрывается в кабинке туалета. — Чонгук, что нового? — Это пиздец, Юнги… Я сижу в полицейском участке, они не хотят искать адрес Ким Намджуна, ссылаясь на то, что ни тот, ни другой документально мне никем не приходится. — Вот с-суки! — Юнги бьёт кулаком по пластиковой обшивке стены. — Чонгук… Ты не сиди там, от этого толку — ноль. Лучше возвращайся в Эстепону и выспись. Мне не хочется, чтобы ты свалился в тот момент, когда нужна будет твоя собранность. И потом… Чимина я хочу оставить в твоём номере, хватит с него потрясений…

***

От души наплакавшись, Тэхён приподнимается на локте, рассматривая себя: бёдра в синяках и засохшей сперме Намджуна, на задницу лучше вообще не садиться, а рука… Шипя от боли, он сдвигает на пару миллиметров браслет наручника, впечатавшийся в кожу. «Если её не обработать, начнётся инфицирование…» Его взгляд падает на раскладной столик, на котором всё так же стоит нетронутая тарелка с едой. Тэхёна начинает тошнить… «Какой смысл держать меня здесь? Я ведь всё равно умру, но не соглашусь на его условия…» Джинсы вместе с боксерами валяются на полу далеко от футона, и Тэ с досадой понимает, что лежать ему придётся голым, в одной рубашке… «Каким образом я могу обмануть его, чтобы он меня освободил? Подыграть ему? Усыпить бдительность, чтобы возникла возможность добраться хотя бы до телефона? Но ведь он сейчас глаз с меня спускать не будет… Что же мне делать?» С такими терзающими мыслями он снова ложится на футон и подтягивает к животу колени. «Мама с папой, если вы меня видите сейчас, если следите за мной, сделайте так, чтобы Чонгук нашёл меня! Помогите мне…»

***

Чонгук следует наставлениям Юнги и возвращается в Эстепону. Вся эмоциональная тяжесть последних часов наваливается на него невидимым грузом, и как только он закрывает дверь в номер, ноги его больше не держат, он сползает по двери на пол, роняя голову на колени, отдав волю слезам. «Тэ… Любовь моя, жизнь моя! Дай мне хоть какой-нибудь знак, где тебя искать!» «Ему снится обрывистый серый сон, где Тэхён тянет к нему худые руки, по которым стекает кровь, он тихо плачет, глядя на Чонгука большими бездонными глазами, и шепчет: — мне так холодно без тебя… Он рвётся к нему навстречу сквозь тусклый свет, но как только дотрагивается до его пальцев, Тэхён испаряется лёгким облаком, оставив острое ощущение одиночества с затхлым запахом плесени…» В кармане вибрирует телефон, и Чонгук спросонья сразу не понимает, что происходит. Он так и заснул на полу, сидя у двери. Кряхтя, он поднимается на ноги и отвечает на звонок Юнги… Успев принять душ и сменить одежду, он слышит стук в дверь. — Юнги! — обняв друга так сильно, будто не видел его несколько лет, Чонгук хрипит, сдерживая слёзы. — Спасибо, что прилетел! — Если ты будешь меня так тискать, коротышка тебе в глаз даст. — Да, дам! — Чимин стоит в дверях со скрещенными на груди руками и злобно смотрит на Чона. — И не только за это! — Привет, Чимин. — Привет… Ты лучше скажи, как у тебя всегда так получается соулмейта терять?! — Пак без приглашения, вкатывает свой чемодан и, разувшись, проходит в номер. — Чимин… Ну, я же просил тебя… — Юнги виновато смотрит на Чонгука, у которого в одно мгновение исчезает вся радость с лица. — Я не буду молчать, Юнги! Не забывай, что Ви — мой самый лучший, близкий и любимый друг! — Так… Ну, ладно, всё. Хватит… — Юнги садится на заправленную кровать, хлопнув ладонями по коленям. — С чего мы начнём?