Его «отличница»

      Антон Андреевич и Павел Алексеевич покидают палату. Юля наконец отрывается от увлекательнейшего занятия, как сортировка вещей, присаживаясь на край кровати-койки рядом со мной.       Мы обе знали о чём разговор, обе знали о чём пойдет речь...но так не хотелось затрагивать это, так неловко и не понятно всё.       – Я ж надеюсь извещатель не запищит,- с этими словами она достает электронку, которой последнее время заменяла сигареты, так как редко выпадала возможность пятиминутного перерыва на работе.– Я такой стресс перенесла, ты не представляешь, так что давай без моралей,- после чего делает затяг, смотря в мою сторону, – лучше рассказывай.       – Что рассказывать? - удивлённо спрашиваю я.– Как будто новости не смотрела. По-любому, это происшествие уже показали.       – Показали, поэтому это меня мало ебет,- отзывается Юлия, вновь делая затяг.– Ответь мне на три вопроса: как так получилось, что ты здесь? Почему Антоха поехал с тобой? И...что было то сейчас?       – Я потеряла сознание в зале, из-за чего, видимо надышалась едким дымом,- я загнула первый палец, давая понять, что на первый вопрос ответила.– Антон Андреевич, как ни странно это говорить, спас меня из огня, ну и видимо решил поехать со мной в сопровождении,- загнула второй палец.– А на счёт это...будто я сама знаю. Башка вообще не соображает, это больше похоже на сон.       – Да я тоже охуела не меньше,- Юля вновь прилипает к электронке, всматриваясь в сторону.– И что ты думаешь делать?       – В смысле? - переспрашиваю я.       – Ты любишь Антона? Что ты думаешь делать? - уточняет девушка, пристально смотря в глаза, как бы говоря о серьёзности её вопроса.       – Не знаю...не знаю я,- от отчаяния я закрываю лицо руками, будто скрываясь от всего мира. Зачем они это увидели? Зачем это всё произошло? – Это произошло случайно, вот реально случайно, но это было так...странно и неописуемо.       – Понравилось получается? - думая долгие несколько секунд, я всё-таки киваю, прикрывая уже покрасневшие лицо одеялом.– Эй-эй, успокойся, это же отлично! Он ответил тебе? - вновь киваю.– Ну вот, ещё лучше! Это же на лицо видно, что влюбленность, причем взаимная!       – Никакая это не влюбленность, тем более не взаимная! - я настаивала на своём, поднимая слегка покрасневшие лицо и поправляя волосы.– Он же куратор...он же старше...он же ненавидел меня, терпеть не мог мой характер, я его раздражала, а мне нравилось его бесить...ну не мог же мне нравится он сам! Я не верю.       – Так, Настя, мне, конечно, приятно быть единственным слушателем твоих мыслей, но я тоже не железная,- возражает Медведева, вновь делает затяг, смотря мне в глаза.– Во-первых, нет ничего страшного, что он твой куратор и тем более старше тебя...- договорить она не успела, так как я перебиваю девушку.       – Есть, это ещё как страшно. Если это всё окажется невзаимно, то мне будет стыдно там учиться дальше после всего произошедшего, если наоборот – ещё хуже, мы будем видеться каждый день, а если узнают, то пизда обоим,- всё я тараторила на одном дыхании, понимая, что наговорила много лишнего.       – Так, стоп истерике. Ты вообще-то меня перебила, но я закрою пока на это глаза. Все я вела к тому, что сначала ты сама должна разобраться в своих чувствах,- аккуратно беря моё лицо в свои руки, произносит Юля,– любишь, не любишь и зачем оно тебе надо. С взаимность, невзаимностью ты уже будешь разбираться после этого. И если для тебя барьер это то, что он препод, а ты студентка, то даже не думай из-за этого лишать себя счастья,- она отпускает руки, забирая электронную сигарету с покрывала.– Я в своё время не просрала, и ты не будь дурой.       – Знаешь, одно дело у вас с Пашей. В университете вы видитесь...да в общем-то и не видитесь, он ничего не ведет у тебя, считай просто нашла мужчину постарше. У меня же всё сложнее.       В ответ я чувствую прикосновение на своей руке, и проницательный взгляд Юли, которая только взглядом старалась успокоить, и получалось это отлично.       – Не думаю. Риск везде одинаковый, но это не повод лишать себя счастья. Подумай об этом,- она отпускает руку, поднимаясь на ноги.– Мне пора, пойду Пашу забирать, без меня ж не уйдёт.       – Давай, идите уже, по обсуждайте нас,- я чуть поднимаюсь, целуя подругу в щеку, та, только опустившись вниз, повторяет те же действия. Ни о какой злобы и в помине не было.       – Звони, как узнаешь о выписке,- отвечает она, махая на прощание рукой, и быстро скрылась за дверью.       Я не то что сказать, я и подумать не успела, что звонить то мне не с чего, да и вещей у меня теперь не так уж и много. Захотелось же взять с собой половину своего сбережения! В палате тихо. Сейчас бы я впервые была рада, если бы со мной поселили кого-нибудь, хоть мать с вечно орущим ребенком, хоть кряхтящего деда – так бы был собеседник в любую пору. Правду говорят, что мы сильно зависимы от гаджетов. Можно это осудить сейчас, но когда та самая зависимость начнёт бить тревогу будет уже не до смеха.       Я решаюсь перебрать содержимое полки, куда ещё недавно Юля складывала необходимые мне вещи. Какую-то часть заняла еда, много фруктов, пару шоколадных батончиков, соки (интересно, за ними специально ездили в магазин или Юля и Павла Алексеевича подкармливает «Маленьким счастьем»?) и мюсли. Еды столько, как будто пробуду я здесь не парочку дней, а месяц, однако, что меня остановит всё это съесть, нарушив свой привычный режим? Из вещей, которые Юля в отличии от торшера и плазмы смогла привезти, были лишь парочка сменной одежды, теплые носки и, как же я ей сейчас благодарна, книга. Уже было не важно какая она, о чём, главное, что на ближайшее время я нашла лекарство от скуки.       Кинув на кровать книгу, с довольно простым, но интригующим названием «Укрошитель», вместе с ним батончик сникерса и яблоко, я смогла полностью погрузиться в чтение.

***

      Поздним вечером, когда уже все больные готовились ко сну, в коридоре послышались громкие крики ссорищихся женщин. Я давно уже была готова ко сну, оставалось лишь выключить светильник над головой, как эта перепалка задержала моё внимание на себе. Уже собираясь встать с кровати и подойти приоткрыть дверь, как голоса стали приближаться, звуча настолько громко, что возможность разбудить всех пенсионеров и грудничков было как раз плюнуть.       – Женщина, успокойтесь, сейчас не приемный час для посещения больных. Приходите завтра,- более спокойным тоном произносила, судя по голосу, молодая интерн.       – А я вам ещё раз повторяю, девушка,- голос показался мне очень сильно знакомый,– если я прилетела из Турции сейчас, то мне нужно увидеть свою дочь именно сейчас! - на повышенном тоне продолжила говорить та, и теперь мне точно стало понятно, кто решил устроить концерт на ночь глядя.– Скажите мне по-хорошему, где она, иначе я переверну всё вверх дном, но найду её!       Тут уже помочь решила я. Зная характер своей мамы (да, это была именно она, я уверена), она выполнит то, что обещала. Уж лучше поберечь нервы и здоровье всех прибывающих здесь. Я открываю дверь, чуть высовываясь за порог, замечая перед собой двух девушек, которые из-за своего спора совсем не обратили внимание на скрипнувшую дверь.       – Мам? - тихо позвала я, как в ту же минуту женщина в меховой шубе оборачивается, шумя каблуками.       – Настюшенька, доченька! - мама подбегает, крепко обхватывая меня за плечи и целуя в обе щеки несколько раз, сжимает в объятьях словно тряпичную куклу.       Я жестами стала объяснять молодой медсестре, чтобы она закрыла, на сколько это возможно, глаза на этот случай и позволила ей чуть остаться, иначе это чревато им последствиями. Не думаю, что всё это я передала одними действами, но девушка всё поняла, улыбнулась и кивнула.       – У вас есть десять минут, скоро отбой, поэтому большего я позволить не могу,- после чего зашагала по коридору в направлении к процедурным.       Мы с мамой были уже в палате. На мою кровать приземлилось ещё несколько пакетов с продуктами, однако на этот раз это были различные турецкие сладости и сувениры, которые она обещала привезти ещё год назад, однако «только вышла замуж – сразу забыла дорогу домой». Я разбирала каждый привезённый подарок, пока мама поправляла памаду на губах, глядя в зеркальце.       – Ты не представляешь, Настюш, как ты меня напугала. Сначала эта смс от тебя, потом новости, дошедшие уже и до Стамбула. Я по прилёту в Москву звонила тебе, ты чего не поднимала? - она захлопывает зеркальце, обращаясь серьезно ко мне, пока я беззаботно поедала привезённый мамой лукум.       – Мои вещи сгорели там, телефон в том числе,- пояснила я, понимая, что если бы не та смс, которая всё-таки отправилась, маму я бы не ожидала сегодня.       – Бедная моя девочка, но главная, что ты осталась жива,- с улыбкой, произнесла мать, тем временем, как на меня нахлынуло чувство дежавю. Однако сейчас почему-то я не смогла проникнуться теми чувствами умиления и спокойствия, как это было до, с Антоном.– Но надо что-то делать с этим. Я дам тебе денег, сходишь купишь себе новый телефон и сим-карту,- она уже потянулась рукой к сумке, как я тут же её остановила, придумав идею по-лучше.       – Не нужно. Меня на днях выпишут, по-любому дадут больничный, сходим вместе где-нибудь погуляем, заодно и телефон купим,- предложила я, глядя из подлобья, с глазами надежды, глядя на неё.       – Дочь, тут такое дело,- отвечает она, опуская взгляд вниз, словно извиняясь или оправдываясь,– завтра я улетаю обратно в Турцию. Самолёт в двенадцать, так что мы вряд-ли куда успеем. Прости...       Обижаться мне не хотелось ни сколько. Обижалась я тогда, когда осознала, что меня кормят обещаниями. Прошло уже больше года, как мама отчалила из родной России к некому крупному бизнесмену Фёдору Ивановичу Соколову, который и есть её теперь законный муж. Я никогда не была против, чтобы мама вновь выходила замуж, чтобы всю жизнь была верна одному папе, наоборот, я желала лишь счастья. Однако не думала, что родной человек способен вычеркнуть меня из жизни. Ещё в одиннадцатом классе мы потеряли общение друг с другом, созванивались редко и только по делу. Сколько я бы не пыталась наладить с ней хорошее общение, всё возвращалось к одному исходу. Я теряла надежду. Сейчас на секунду я даже поверила, что всё можно вернуть, а оказывается её не интересую я, обычного моего существования ей вполне достаточно.       – Понятно,- я постаралась ответить как можно спокойно, однако по одной интонации было понятно всё состояние в целом.       – Настюш, не обижайся. Я в следующий раз приеду и мы обязательно...       – Не обещай, если знаешь, что не выполнишь,- сухо отрезаю я,- я уже сыта по горло твоими обещаниями.       – Настюш, у меня ведь много работы, считай у меня теперь ещё одна семья есть, и внука я теперь ещё воспитываю...       – Ты даже не помнишь, что я не люблю к себе обращение такой формой имени,- я зарываюсь рукой в волосы, опуская взгляд вниз.– Да, мам, я понимаю и про семью и про внука, но как ты быстро забыла о первой семье, обо мне в частности, я понять не могу,- мне пришлось трудно, чтобы поднять голову, чтобы заметить как всё-таки ей было стыдно, но мне было не жаль её.– Я предлагаю оставить всё, как есть, не ссориться перед долгой, что уж там, вечной-пока-опять-со-мной-ничего-не-случится разлукой.       Я больше не смотрю в её сторону, она молча встаёт с кровати, собирая в сумочку вещи, которые успела уже оттуда достать. Пару раз в стрессе роняет что-то на пол. Собрав все, на тумбочку летят несколько пятитысячных купюр.       – Там не все, на телефон не хватит, я тебе позже ещё на карту скину, её ты, надеюсь, не потеряла,- с этими словами она направилась в сторону выхода из палаты.– Спокойной ночи.       Мать скрывается в дверном проёме, говоря о себе лишь громкими стуками каблуков о плитку.

***

      С момента выписки прошло уже несколько дней. Как и предполагалось мне был выписан больничный на неделю, из-за чего я могла свободно не посещать занятия всё это время. Конечно, это всё было по желанию, а поскольку сидеть днями в общаге я не горела желанием, я сразу же после выписки отправилась в университет.       Моему приходу удивились и обрадовались многие, поздравляя с выздоровлением. Больше всего я была рада в тот день от предвкушения, ведь тогда я смогла бы встретить Антона Андреевича, который надолго успел засесть в моей голове на всё это время. Всю ночь и день, оставшиеся в больнице я думала над словами Юли, думала, что делать дальше, пока «ненавязчиво» всплывало воспоминание с поцелуем с экономиком. Я продумала каждый исход событий разговора с ним, в худшем случае – он не станет даже слушать меня, в самом худшем – пошлёт меня куда подальше со словами «это была ошибка» (самое найтупейшее, что можно сказать в данной ситуации), и только в лучшем мы сможем признаться в чувствах друг друга, расставив всё на свои места, после чего у нас не возникнет не одного конфликта друг с другом...       Однако тогда я ещё не знала, что пункт «самый худший случай» – это ещё не потолок, а вернее будет сказать не подземное царство...       – Здравствуйте, группа,- в аудиторию входит преподаватель.       Я сразу опешила, заметив появившегося возле преподавательского совсем не Антона Андреевича. У нас точно была пара с ним, я несколько раз перепроверила и выучила наизусть, что именно сейчас у нас пара с ним и напутать я никак не могла. Да и вся группа тоже.       – Меня зовут Сергей Анатольевич, я преподаватель экономики и временно я буду заменять Антона Андреевича,- представился он, складывая некие бумаги на стол.       – Сергей Анатольевич, извините, а вы случайно не знаете где он и что с ним случилось? - донеслось с первой парты разочарованный вопрос Лики. Сейчас я даже рада, что спрашивать не пришлось мне.       – Антон Андреевич взял небольшой отпуск, все остальные подробности я не знаю, но он же ваш куратор, можете у него сами спросить,- отвечает ей преподаватель, хватая со стола маркер, чтобы писать на доске.– Итак, начнём наше занятие, тема сегодняшней лекции...       На этом я слушать уже перестала. Такой простой фразой испортили все мои планы. А Антон Андреевич, сам не лучше. После всего случившегося, он ни разу больше не навещал меня, ко мне приходили только Юля с Пашей и Марк. На все вопросы об Антоне, они отвечали односложно, мол, пары тяжёлые или приходилось задержаться в университете до ночи. Неужели всё случившейся тревожило лишь меня? Это самый худший ужасный исход, который я даже не могла себе представить – просто сбежать от ответственности.       – Гад вы, Антон Андреевич, просто гад,- шепчу я себе под нос, сжимая в руках до побеления костяшек новый телефон.       Тогда я и решила, что лучше воспользуюсь своим законным больничным. На всю неделю законных выходных, я решила уехать в деревню, где проживают мои бабушка с дедушкой, всё же лучше, чем коротать дни в общежитии. Да и деревня та не последнее захвлустье, всего там хватало: и большой двор с собственной баней и бассейном, и огород, и большие подвесные качели, которые мне очень сильно нравились с детства, и интернет, который не особо и нужен бабушки с дедушкой, однако очень нужен для таких внезапных гостей, как я.       Бабушка была несказанно рада моему неожиданному приезду, дед же узнал о моём приезде намного позже, однако тоже не менее радовался. Эти люди, вероятно, единственные, которых я могла считать своей семьёй. Виделись мы и подавно реже, однако каждый звонок, каждая смс, каждая нежданная встреча была чем-то волшебным. И я была рада возвращаться в тот дом.       Каждый день мы с бабушкой занимались огородом, готовя его к зиме, укрывали сетками ели, с дедом – белили деревья. Вечером готовили шарлотку, после чего вместе, усевшись у экрана с новостями, обсуждали прошедший день.       На телефон приходит уведомление, из-за чего я по инерции хватаю его, спокойно лежащего на столе неподалеку.       – Ой, Настен, а ты уже мобильник себе новый купила? Вот молодёжь, не успеет трещина появится, как они новую звонилку покупают,- не успев услышать ответ на вопрос, в своей манере произносит бабуля.– И во сколько тебе это добро обошлось?       – Не сколько, ба, это подарок,- я откладываю телефон, слегка усмехаясь их привычкам, приобретённых ещё с советского времени.       – И кто ж тебе-то подарки такие дарит? - вступает в диалог уже дедушка.       – Мама недавно подарила...сказала, что это на будущий день рождения,- я постаралась ответить как можно убедительней.       Телефон я обнаружила в своей палате на следующий день после того, как уехала мама. В этот раз это не был андроид, который я, собственно, и планировала купить изначально, айфон, причём не самый дешёвый сейчас седьмой, а тринадцатый, если верить надписи на коробке. Сказать, что проснулась я в немом шоке – ничего не сказать. Сверху на коробке была маленькая записка, где отправитель написал аккуратным почерком, больше напоминающий печатные буквы, как будто тот хотел остаться анонимным:

«Это подарок, пользуйся на здоровье. И даже не смей мне его отдавать!

p.s. с наилучшими пожеланиями♡»

      Представляться даритель не посчитал нужным, однако я для себя решила, что его мне оставила мама, может в знак негласного примирения, может просто по доброте душевной, может хоть раз за этот год решила проявить материнские чувства – не понятно. От подарка я отказываться не стала, всё-таки даже день без экрана напротив мне давался нелегко.       – Мать твоя непутёвая объявилась. Год с каким-то шейхом шлялась, а теперь про дочку вспомнила,- возмутилась в слух бабушка, таких слов я даже не ожидала услышать. Да, она не их дочь, а невестка, уже бывшая, однако между ними всегда были хорошие отношения.       – Бабуль, не надо так,- я хотела мягко уйти от темы, чтобы больше не раздуть конфликт, где, не дай бог, у неё может подскачить давление.– Во-первых, она не непутёвая, то что она развелась с папой не делает её ужасной, во-вторых, новый муж её никакой не шейх, а русский мужчина, к тому же бизнесмен, а меня она не забывала,- расписала я, даже не веря, что смогла сказать последнюю фразу, ведь именно в последнем бабушка была права.       – Лучше б тебе мужчина мобильники дарил, а не она...- бабушка вероятно хотела что-то добавить, как вдруг вскочила со своего места, направляясь прямо к кухне.– У меня ж борщ на плите.       Она покинула комнату, оставив меня, деда, шарлотку и старый телевизор одних. Разговор с дедушкой не вязался, он слишком устал, работая, а сейчас очень увлечён просмотром новостей. От скуки я беру свой телефон, подсев поближе к камину. Включать его я не стала, лишь рассматривала со всех сторон, задумавшись. Всё это время я верила, что подарок был именно от мамы, однако почему именно мне она решила купить айфон, когда сама ходит с андроидом, оценивая такой телефон более надёжным и качественным. Очень не логично это было бы с её стороны, к тому же несколько тысяч так и остались на столе с того вечера и на карте появилось несколько нулей. Даже если это не она, то кто? Кто мог подарить такой дорогой подарок, если не один из её знакомых точно был не способен просто так купить новый телефон?

***

      На утро я проснулась достаточно поздно, по меркам деревни, для меня же это что-то между «проспала пары» и «рано встала на выходных». Сразу направилась на кухню, ведь именно оттуда исходил запах свежеприготовленных блинчиков, которые я очень любила, однако за долгое время пока не навещала бабушку с дедушкой этот вкус мог мне только снится. По пути натягивая теплый свитер, я переступаю порог кухни, сразу плюхаясь на стул около стола, где уже в тарелки аккуратно расположились румяные блинчики.       Под непринуждённые разговоры с бабушкой, я поедала уже наверное третий блин, мокая его то в вишневое варенье, то в сметану, а иногда и смешивала их. На удивление это было даже очень вкусно. После завтрака, заварив себе кофе, я собиралась идти обратно в комнату, чтобы провести там весь день, погода сегодня желала лишь лучшего, поэтому даже сильный ветер не способен был выгнать меня на улицу.       – Настён, у меня к тебе просьба,- на полпути к комнате меня останавливает бабушка, из-за чего я оборачиваюсь к ней. – Видишь банки сливового компота в углу прихожей? - я оборачиваюсь, замечая недалеко от выхода пару трехлитровых банок в огромной сумке.– Отнеси их, пожалуйста, тёте Свете, я бы деда конечно попросила, но у него спина болит, так что надеюсь только на твою помощь.       – Да я с радостью, а кто такая тётя Света? - я оставляю кружку на комоде, возвращаясь обратно на кухню.       – Знакомая моя, живёт прям рядом с озером, крыша дома ещё такая кроваво-красная, думаю ты найдешь,- описывая местность, я понимала, что найти не сложно будет, красных крыш здесь не так много, главное вспомнить в какой стороне находится это озеро. Я киваю, давая понять бабушке, что все поняла, после чего направилась за курткой и сменной одеждой.– Там кстати к тете Свете племянник приехал, красивый, высокий парнишка, жених в общем,- я незаметно для бабушки закатила глаза, с тихим шёпотом произнося «начинается».       – Прям жених,- усмехаюсь я в ответ, надевая поверх пижамных штанов теплые брюки – так теплее.– В пятнадцать лет женихами уже становятся?       – Каких пятнадцать, ему...дай бог памяти, двадцать шесть, двадцать восемь, а может и тридцать уже, не помню.       – Тридцать? - удивлённо отвечаю я, больше с иронией, с которой я и была настроена на разговор.– Бабуль, вспомни сколько мне, я для него совсем ребёнок.       – А я и вспомнила. Что плохого в том, что мальчик чуть-чуть старше тебя? Вообще так и должно быть, вот мы с дедом тоже и близко не ровестники, а уже сколько лет душа в душу.       – Как вы любите говорить: нравы и время было другое. Вот сейчас и я могу так сказать,- застегавая пуговицу на брюках, я хватаю куртку, надевая её поверх свитера.– Ладно, разберемся, я пойду.       – С богом, - кидает мне бабушка, когда я зашла в прихожую, забирая сумку с закатками, паралельно застегивая куртку.

***

      Нести эти несколько «баночек» оказалось очень даже тяжело, а дорога до дома с красной крышей длинною в два дома была слишком мучительной и долгой.       Найдя дом, похожий по описанию бабушки, я сварачиваю вправо. В этом мне помогла ещё тяжёлая сумка. Открывая калитку, которая в случае нападения воров послужит лишь прекрасной опорой для паркура. Идя по тропинке, я достигаю двери самого дома, постучав в дверь так, чтобы по ту сторону легко меня услышали. Шаги послышались не сразу, однако женщина очень быстро подошла, открывая мне входную дверь. На ней была лишь лёгкая сорочка с вязанной кофтой на плечах.       – Здрасьте. Я от вашей соседки Софии Михайловны, она просила передать вам сливовый компот,- я указываю взглядом на сумку, набитую полными банками. Женщина средних лет ещё пару секунд тупила на меня взглядом, после чего расплылась в улыбке.       – Наська, ты что-ль? - удивлённо спрашивает она.– Ты меня не помнишь наверное, мелкая была, а твоя бабушка мне много что рассказывала. Что ты там принесла? Компот? Ой, слушай, так это нужно в погреб идти и там поставить. Сейчас я Антошу, племянника своего позову, он тебе поможет,- она скрывает за дверью, где я слышу, как она зовёт племянника по имени.       Она отходит назад, пропуская племянника, который почти вдвое выше её, вперёд. Видя его, я мгновенно замираю на месте. Вот вы верите в судьбу? Даже моя натура скептицизма сейчас заставляет меня поменять моё мнение. Племянником тёти Светы оказывается никто иной, как Антон Андреевич-мать-вашу-Шастун.       – Что там за закатк...- он не успевает договорить, сталкиваясь взглядом со мной, теряя дар речи.       Несколько долгих секунд прошло с того, как мы оба задержали взгляды друг на друге, непрерывно молча, делая неловкой всю ситуацию для нас обоих.       – Антош, знакомься, это внучка моей соседки Настя, умница, красавица, на менеджера учиться,- как и предполагалось, тётя Света не стала отставать от бабушки, создавая рекламу, как на свадьбу.       – Приятно, Антон...Андреевич, - он протягивает руку для рукопожатия, которую я так же обхватываю своей – жалкое зрелище, размер моей и его руки.       – Взаимно, Анастасия Андреевна,- я хитро улыбаюсь, глядя в его глаза, трусливые в моём понимании. Интересно, представляет ли он, что я хочу сейчас с ним сделать? Сама не знаю однозначный ответ.       – Антош, помоги Насте отнести банки в погреб, и поставь, чтобы я потом ноги не попереламывала,- женщина прерывает наши переглядки, и только тогда я разжимаю его руку.       С Антоном Андреевичем мы направились к небольшому деревянному помещению около дома. Он, как будто те сумки, что я несла были невесомостью, с легкостью понес за ручки. Я шла рядом, неловкая тишина давила на мозг ещё больше, чем если бы множество детей бегали и орали вокруг.       – А мне физрук жаловался, что ты и мат дотащить нормально не можешь, а сейчас что я вижу,- усмехается он, прерывая тишину и искоса глядя на меня.       – Какие ещё преподаватели успели на меня нажаловаться? - произнесла я, будто стараясь своими словами уколоть, задеть за живое, но я и сама не понимала, на что рассчитывала.       – Никто не жаловался, я просто...к слову,- теперь он уже оправдывался, что совсем не было на него похоже, я не раз могла предраться к чему-то, но всегда получала достойный ответ. Что же случилось сейчас?       – Раз он так не говорил, значит вы соврали, а ложь, чтоб вы понимали, самое ужасное, что можно сказать человеку.       – Я не врал, он говорил об этом, но не жаловался,- пожимая плечами, отвечает он.– И к чему ты сейчас об этом говоришь?       – Открывайте погреб, Антон Андреевич,- игнорируя вопрос, произношу я, складывая руки на груди.       Антон достает из кармана куртки ключи, проворачивая два раза, после чего дверь с тихим скрипом открывается. Он заходит внутрь, доставая фонарь и чуть не бьётся головой о косяк. Передавая одну за другой банку, мы быстро справились с расстановкой банок. После чего экономик выползает из тесного помещения всё-таки ударяясь мокушкой о косяк.       – Очень смешно,- смотря на меня, еле скрывающую смех, отзывается куратор.       – Согласна,- отвечаю я, ещё досмеиваясь в кулак, остатки скорее были брызгами яда: «так тебе и надо». – А к банкам вы относитесь отвественней, чем к чувствам человека, - эти слова я почти пробубнела, однако получая удивлённый взгляд в ответ, махнула рукой, отворачиваясь спиной и направляясь по дорожке к дому, но тут же Антон Андреевич добегает несчастное расстояние до меня, хватая за локоть.       – Фролова, я понимаю к чему ты клонишь и я...давно хотел поговорить,- он слегка запинается, опуская взгляд, понимая, как это звучит жалко.       – Если бы хотел, то давно бы пришёл и поговорил, но вместо этого взрослый и интеллигентный молодой человек решил морозиться, как пятиклассница. Потом уехал в неотложный отпуск, опять же без объяснений. Как это можно оправдать?       – Дай мне пару минут, и я на всё отвечу.       – А зачем? Я и так знаю, что ты скажешь,- теперь уже моё время опускать взгляд в пол.– Что этот поцелуй – ошибка. Это. Блядская. Ошибка. Мы не будем вместе, потому что ты мой куратор, а я твоя студентка. Я всё это уже раз сто прокрутила,- глаза начало щипать, из-за чего мой взгляд устремляется вверх.– А знаешь почему эта мысль была в моей голове самой первой? Потому что ты всегда любил издеваться надо мной. «Кто пойдёт отвечать? Ну, естественно, Фролова, она же один раз проебалась, вот я и буду спрашивать только её», - я спародировала голос, совсем не присущий мне, шмыгнув носом, переставая контролировать свои эмоции.– Среди всех ты выбрал грушу для биться – меня. Но так же давал ложные надежды на что-то большее, подвозил до общаги, дарил подарки тогда у театра, спас от отчисления, хотя это тоже сделал из личной выгоды, ну и конечной точкой был тот поцелуй, после которого ты очень быстро свалил, не думая даже поговорить. Ты эгоистичная сволочь, Шастун! Я бы с удовольствием не видела бы тебя, и твою мордашку, но мы, сука, не разлучны до моего диплома, поэтому после пересказа моих же слов, я уйду и буду мириться с тем, что я тебя блять люблю!       Я выдыхаю, понимая, что высказала все, что хотела, после чего с силой вырываюсь из его охапки и быстрым шагом иду в сторону калитки. По закону жанра плохой мелодрамы, именно сейчас начался сильный дождь. Волосы, как и куртка, моментально становятся влажными, а я, уже подходя к калитке, позволю одинокой слезинке упасть, всё равно не понятно плачу я или это дождь. У самого входа Антон Андреевич нагоняет, останавливая меня вновь.       – Что тебе нужно? Может ты мне позволишь наконец уйти? - почти срываясь на крик, не только из-за шума дождя, но из-за эмоций.       – Нет, не позволю,- твёрдо заявляет он, так же говоря громко.– Да, я виноват, что свалил, никого не предупредив, особенно тебя, чем сделал больно. Возможно и не прав был в своем предвзятом отношении к тебе, но всё это я делал не просто так. Поверь, я не эгоист! Я просто не знал, как подступить к тебе, думал, вызвать у тебя интерес, если не к себе, то хотя бы к предмету, но я сильно перестарался тебе понравится. Прости. Я тоже люблю тебя! Как бы меня не смущал этот барьер в университете.       Я смотрю в его глаза, боясь и приблизиться и уйти. Не верю, что слышу это, не думаю, что такое вообще возможно. Капли дождя капают по лицу, напротив я вижу, как челка Антона прилипает ко лбу. Обоим плевать, оба не знаем, как поступать дальше. Эмоции борятся между собой, хочется и плакать, и радоваться, и прыгнуть на шею, и убежать. Вместо этого мы стоим, просто стоим и смотрим.       – Я...нет, ты просто не хочешь сделать мне больно, да? Просто решил перестать быть со мной эгоистичным, так ведь? - не веря, тараторю я, чувствуя как учащается дыхание.       – Я тоже могу обидеться за такое,- усмехается он в ответ.– Ты не веришь мне?       – Верю, но...боюсь, боюсь ошибиться, боюсь потерпеть неудачу, боюсь, в конце концов, проснуться.       – Я могу тебя поцеловать, тогда ты поймёшь, что это не сон. Только если ты мне это позволишь.       Вместо слов, я сама поддаюсь вперёд, вставая на носочки и смотря в глаза преподавателя, будто так и говоря о своём позволении. Антон наклоняется вперёд, припадая губами к моим губам. Спонтанные поцелуи, конечно, один из романтичных способов вызвать некую эйфорию, однако такое мне было больше по душе, когда поцелуй совсем нежный и такой желанный. Дождь быстро прекращается, а за ним следует палящее солнце. Он кладёт руки на талию, как будто прижимая к себе, уберегая от всех и всего. После чего отстраняется, а его губы расплываются в улыбке, которая настигает и меня.       – Не проснулась?       – Вроде нет,- усмехаюсь я в ответ, обнимая Антона за шею, всем телом прижимаясь к нему. Столько волнений должны быть компенсированы.

***

      Солнце пропало, но ветра не прибавилось. Уже битые три часа (наверное, я не проверяла), мы проводим время вместе, осматриваясь и ходя по деревне. Сейчас мы забрели к озеру, где присели на пирс. Антон курил, стараясь выдыхать дым в противоположную от меня сторону, я обнимала его, приложив голову к его плечу. На запах сигарет я плевала, плевала, что его могли учуять бабушка с дедушкой. Ничего, я не маленькая, поймут.       – Как же хорошо,- почти шёпотом произношу я, расплываясь в улыбке до ушей.       – М? Что? - переспрашивает он, стряхивая пепел на землю и вновь затягиваясь никотином.       – Говорю, что очень хорошо мне сейчас,- повторяю я, выпутываясь из объятий и смотря на поблескивающуся воду.– Это даже пугает. Обычно после белой полосы, рано или поздно наступит чёрная.       – Думаешь лучше думать и ждать что-то плохое от жизни, когда у тебя всё хорошо, чем просто расслабиться и плыть по течению?       – Конечно не думаю, я просто накручиваю себя,- на удивление даже спокойно я смогла признать это себе.– Что мы будем делать дальше?       – Ты о чём? - переспрашивает Шастун, потушив сигарету о пирс и скидывая окурок вниз.       – О нас. Как никак нам в университете видится придется каждый день.       – В университете ничего не меняется, я все так же, твой куратор, преподаватель экономики и на «вы» с отчеством, а вне университета – для тебя хоть кто, даже разрешаю себя в рестораны водить.       – Вот это привелегии, когда я только успела купить премиум подписку?- усмехаюсь я, поворачивая голову и встречаясь взглядом с куратором.– Надеюсь колличество покупателей ограничено?       – Я тебе больше скажу, она одноразовая,- его нос щекочет щеку, после чего оставляет на ней же поцелуй, отпечатавшийся запахом табака.       Идиллию прикрывает уведомление, пришедшее на телефон, который я зачем-то взяла с собой, собираясь в попыхах. Достав его, я обнаруживаю сообщение от бабушки в ваттсапе, за одно видя время, которое уже близилось к обеду. Бабуля: Я не знаю, внученька, какие банки ты утащила, что до сих пор не дома, но надеюсь увидеть тебя к обеду. Твой любимый борщ с пампушками ждёт тебя) 13:38       – Новый телефон? Не успеваю отвернуться, как поклонники заваливают тебя подарками? - не успевая и слова сказать, как Шастун опережает, усмехаясь.       – Меньше нужно отварачиваться, а телефон мне мама оставила на тумбе пока я спала,- объясняю я, забыв того заблокировать, смотрю в сторону куратора.– Очень это странно, конечно, мама всегда не любила их.       – А может и не она тебе сделала такой подарок? - его голос не звучал настораживающие, скорее интригующе, будто я должна была сама догадаться.       – А кто ещё? Какой человек просто по доброте душевной подарит айфон, причём почти новый?       – Не буду ломать комедию, этот человек совсем ближе, чем ты думаешь,- в подтверждение своих слов он обнимает за плечо слегка притягивая к себе.       – Антон? - начиная осознавать всю суть произошедшего, мои губы расплываются в улыбке.– Ты серьезно? Ты просто...блять, ты чудесный, я в шоке! - на радостях, я обнимаю его, сильно целуя в щетинистую щеку.– Я начинаю сомневаться, что ты простой преподаватель. Признавайтесь, сударь, кто вы?       – Ты меня раскрыла,- наигранно загадочным тоном произносит Шастун. – На самом деле, я миллионер, но все хотели быть со мной из-за моих денег, поэтому мне пришлось притворяться простым преподавателем, чтобы найти ту, которая полюбит душу, а не деньги,- драматично кладя руку на сердце, заканчивает он, опуская голову вниз.       – Королева драмы,- громко смеясь в воротник его куртки, произношу я.– А если серьезно, то я правда не могу понять, неужели в кайф тратить половину зарплаты на такие подарки?       – Знаешь, во всякой шутке есть доля правды,- отвечает он, из-за чего я впадаю в ступор, совсем не понимая смысл его слов.– Идём, там, кажется, тебя на обед ждут,- он встаёт на ноги, помогая подняться и мне.       – Ты пойдешь со мной? - спрашиваю я, пряча мобильник в карман куртки и другой рукой приобнимая Антона за пояс (куда дотягиваюсь, тут уж извините).       – Думаешь, бабушка будет рада меня видеть? - спрашивает он, клядя для удобства руку мне на плечи.       – Она меня уже пытается сватать, а если узнает, что ты ещё племянник тёти Светы – вообще в загс поведёт,- усмехаюсь я.       – А-а, тогда я за паспортом и кольцами, так? - спрашивает он, на что получает ожидаемый смех с моей стороны.