Мне приснился Танец Драконов

Пир в честь гостей поражает размахом. Зал Девяти, главный зал замка, огромен. Столы с яствами расставлены так, чтобы каждый мог видеть и Плавниковый Трон, и все редкие сокровища, привезённые Корлисом из путешествий. Более двух сотен знатных людей Дрифтмарка собралось в этот день, чтобы поприветствовать принца Деймона, наследника Железного Трона, и его племянницу принцессу Рейниру. Рейнира сидит подле дяди, рядом с ней Алисента, а дальше септа Марлоу и мейстер Герардис. За спиной Рейниры несёт службу сир Кристон, лицо своё он скрывает под шлемом. Удивительно, но после злополучной ночи Коль, казалось, лишь сильнее проникся и смотрит на Деймона с удивляющим принцессу почтением. Впрочем, белый рыцарь её заботит мало. Лишь иногда лопатки сводит при мысли, что старый враг за спиной. Дорнийское вино сладкое и пьянящее, оно легко пьётся и легко дурманит голову. Рейнира тянется за кубком, но дядя тут же его перехватывает. - Тебе хватит, - говорит он, и Рейнира хочет с возмущением напомнить, что она взрослая женщина, но ловит своё смутное отражение в начищенной до блеска посуде и просто поджимает губы. Деймон любуется её недовольным видом и потешается, а вместо вина даёт указание налить принцессе чистую воду. Воду! Рейнира морщит нос от растущего раздражения, пока не начинаются танцы. Деймон встаёт из-за стола и протягивает ей руку. Она, конечно, её принимает. Они танцуют первый, обязательный танец, потом второй и третий. Четвёртый танцевать родственникам уже неприлично (впрочем, как и два предыдущих), и они возвращаются за стол. Рейнира пьёт воду, Деймон... тоже. Когда и как племянница умудрилась подменить его кубок, он не знает, но пьёт демонстративно не спеша, не сводя одобрительного взгляда с Рейниры. Следующий танец он проводит с Лейной, потом с Алисентой. Рейнире видеть его с кем-то неприятно настолько, что немедленно хочется отомстить. Очень кстати кто-то из местной знати приглашает её на новый танец. Кавалер хорош собой и высок почти как Деймон. Он представляется, но Рейнира выкидывает его имя из головы едва ли не раньше, чем опускает ладонь ему на плечо. Её партнёр льёт на неё сладкую речь, двигается легко, а держит крепко. Невольно она расслабляется и даже начинает отвечать ему. Его попытки рассмешить вскоре удаются, и Рейнира улыбается. Она думает, что всё не так уж и плохо. И что Деймон ей пока не принадлежит. Она думает о чём-то ещё, но рядом вдруг появляется дядя, рука с талии Рейниры пропадает, а потом она слышит отчётливый хруст сломанной кости. - Ты не почтителен с принцессой, - роняет Деймон и буквально уволакивает её прочь. Рейнира в растерянности оглядывается и видит перекошенное от боли лицо своего кавалера, что держится за неестественно выгнутую кисть руки. Она ошарашенно, с толикой испуга, переводит взгляд на Деймона и вздрагивает от сухого бешенства в сиреневых глазах. Он устраивает одну её руку у себя на плече, вторую сжимает на грани с болью. Обнимает и делает первый шаг в танце, вынуждая её следовать за ним. - Зачем? - спрашивает Рейнира тихо. Деймон смотрит сквозь неё, механически кружит, большим пальцем поглаживает позвоночник сквозь платье. - Лорд Барри - известный любитель дам, - отвечает он почти нормальным голосом. - Его рука, как я слышал, часто любит соскальзывать с талии партнёрши вниз. Рейнира видит, что он недоговаривает, но выяснять отношения посреди праздника, в гуще толпы, отучилась много лет назад. Она тихонько осматривается по сторонам, но перехватывает лишь пару любопытных взглядов. Лорда Барри нигде нет, как нет и какого-либо осуждения за выходку Деймона. То ли из-за того, что он наследник, то ли репутация у этого Барри и правда серьёзно подмочена. Рядом появляется танцующий с неизвестной дамой Лейнор. Они с Рейнирой мимолётно улыбаются друг другу, но и этого хватает, чтобы хватка Деймона на её ладони опять неприятно усилилась. Рейнира поворачивается к нему и видит родное до боли чувство на любимом лице: дикое драконье собственничество. И это странно. Рейнира отчётливо помнит, что её дядя по отношению к ней этим чувством не страдал вплоть до их брака. К любовникам относился с улыбкой и даже к Харвину, отцу трёх её детей, никогда не ревновал. Однако после брака Деймон отчётливо дал ей понять, что она его и только его. Рейнира приняла это спокойно, даже с радостью. Но было за их супружескую жизнь два-три случая, когда в своей ревности он перегибал палку. Вот, как сейчас, с этим несчастным лордом Барри. - Уже считаешь меня своей, дядя? - с вызовом спрашивает Рейнира на валирийском. - А это не так, племянница? - в тон ей интересуется Деймон. Она скалится ему, и он отвечает ей тем же. - Должна ли я тогда сломать что-нибудь Лейне и Алисенте? Деймон чуть плотнее прижимает её к себе, роняя уже без улыбки: - Мы делаем ровно то, что позволяем друг другу. Скажи, чтобы я не танцевал больше ни с одной женщиной, и так и будет. - А мне не танцевать ни с одним мужчиной? - Танцуй, - после недолгой тишины говорит Деймон, - но не улыбайся им. Улыбайся, - протягивает он, - но не касайся. Касайся, но не позволяй касаться себя. Тон его лёгкий и поддразнивающий, но слова, взгляд - нет. Рейнира в замешательстве от его условий, коих не было и после свадьбы в той, другой жизни. Она замечает за плечом Деймона Лейнора и немедленно отводит от него взгляд. Ох, не стоило, совсем не стоило говорить Деймону о том, что они с Лейнором были женаты. ... Когда Корлис на второй день их пребывания в Дрифтмарке заговаривает о браке между Лейнором и Рейнирой, Деймон лениво улыбается. Многие стражники и соперники на турнирах хорошо знают эту его улыбку - знают и опасаются. Ленивая улыбка Деймона - это предвестник его ярости, холодной и оттого особенно страшной. Он берёт со стола кубок с вином, взбалтывает его в руке и отставляет в сторону. Смотрит на Корлиса, что, в свою очередь, внимательно изучает его. Веларион даже чувствует угрозу, но упрямо продолжает: - Они явно друг другу понравились. Союз наших Домов... - Рейнис разделяет твоё мнение? Корлис смущённо прочищает горло и смеётся - басовито, тепло. Влюблённо. Ни для кого не секрет, что лорд Приливов обожает свою жену, неизменно прислушивается к её мнению и лишь немного, самую малость, побаивается её гнева. - Она высказалась слегка... расплывчато, - ушёл он от прямого ответа. - Деймон, моё предложение выгодно в первую очередь тебе. - В самом деле? - Дом Веларион будет настаивать на браке, - Корлис меняет тон с дружеского на сухой официальный. Здесь и сейчас он - лорд Дрифтмарка и намерен добиться своего любым путём. - Изначально мы готовили предложение королю. Скажу сразу: отказ нанесёт нам тяжёлое оскорбление. У меня двое детей. Лейна должна была стать супругой твоего брата. Однако, ещё год эта тема под запретом. К тому же король не молод и тяжело переживает смерть королевы Эйммы. Я это понимаю и уважаю. Ты женат. И пусть я предпочёл бы короля-мужа для Лейны, но раз твоя племянница так хорошо ладит с Лейнором, не вижу причин... - Нет. Корлис не переспрашивает, не вскидывает в удивлении брови, но ощутимо мрачнеет лицом. Когда он заговорил об этой идее с Рейнис, супруга долго молчала, пока, наконец, не проронила: - Деймон не позволит. Что именно она имела в виду, Корлис так и не смог из неё вытянуть. Она явно не хотела вдаваться в детали, предупредила только не подходить к нему с этим вопросом. Но так просто Веларион сдаваться не собирается. - Тогда, - говорит он с нажимом, - мы подождём год. Ты же понимаешь, что если он женится на Лейне, могут появиться прямые наследники мужского пола. Король... - Это угроза? - Деймон, в отличие от распаляющегося Корлиса, спокоен как скала. Его тон холоден и текуч. Корлис хочет, но не может отделаться от ощущения приставленного к горлу клинка. - Разве Рейнира не достойна супруга-валирийца?! - взрывается он, и под этим предлогом встаёт из-за стола. Отходит. - Твой сын - море, - глухо выдаёт Деймон, не сводя с Корлиса змеиного взгляда. - Рейнира - огонь. Корлис открывает рот для возражений и новых аргументов, когда Деймон откидывается на спинку стула. - Как дела на Ступенях? Корлис морщится. Пожалуй, это единственная тема, на которую он готов свернуть. - Крагхас Драхар полностью их контролирует. Он расчистил острова от пиратов, и лорды Вестероса видят в этом выгоду. Конечно, - едко цедит он, - всего лишь заплати налог за безопасный проход и плыви себе с миром. Но налог этот растёт день ото дня! Совсем скоро наши корабли не смогут утолить алчность Кормильца Крабов! Это подорвёт торговлю - всю экономику Вестероса! «Поставит под удар Дом Веларион» - имеет он в виду. - Но мой брат ничего не хочет слышать, - Деймон не прячет ухмылку, и кто-то на месте Корлиса непременно увидел бы в том оскорбление. Но Морской Змей - не дурак и видит не издёвку, а возможности. - Наш король миролюбив, - отмечает он нейтрально. - Но его наследник - нет. Корлис весь подбирается. Принимая у себя Деймона, как наследника трона, он и не надеялся, что тот заинтересуется грядущей войной на Ступенях. В конце концов, корона знает, что при обострении ситуации Дом Веларион в любом случае выступит против Триархии - с поддержкой или без. На данный момент их Дом самый богатый во всём Вестеросе, и многим, включая правящую семью, это как бельмо на глазу. Корлису нечего было предложить Деймону, чтобы заманить его на Ступени. До этого момента. Сдерживая нетерпение, он возвращается за стол. Корлис догадывается, что предметом сделки станет их поддержка Деймона, как наследника, а значит, никакой свадьбы Лейны с Визерисом. Где-то под окнами зала слышится весёлый девичий смех - то принцесса Рейнира с Лейной и Алисентой устраивают пикник. Деймон вскидывает голову к окну. С его места как раз видно, как девушки стелют на траву покрывало. На застывшем лице принца при звуке голоса племянницы проступает мягкая улыбка. Корлис не дурак и мысленно добавляет к их договору второй пункт: никакой свадьбы для принцессы Рейниры. ... Рынки Спайстауна богаты и разнообразны, они полны диковинных редких товаров, что подчас не доплывают до Королевской Гавани. Рейнира помнит его процветающим, но знает, что если Танец Драконов начнётся, этот крупный портовый город полностью уничтожат, а всё население беспощадно вырежут. Ей странно ходить по этим улицам и встречать смутно знакомые лица торговцев. Они с Лейнором часто прилетали в Дрифтмарк. Он водил её по своим любимым местам здесь, покупал безделушки, которые, откровенно говоря, были совсем не в её вкусе. Но он, её первый супруг, так старался, так радовался всякий раз, как выбирался в родные края, что у Рейниры не хватало духа хоть раз скривить рот. Теперь притворяться ей не нужно. Она идёт мимо знакомых прилавков под руку с Деймоном. А уж дядя знает её вдоль и поперёк, и каждый его подарок непременно вызовет искреннюю радость, а не натянутую улыбку. Что уж говорить, если почти все её любимые украшения, включая бесценное ожерелье из валирийской стали, были надеты на неё именно им. Вот и теперь Деймон подводит племянницу к лавке, где на атласной ткани выставлены ювелирные изделия, поражающие воображение своей сложностью и завораживающей красотой. Здесь нет простеньких колец или цепочек, каждая золотая или серебряная вещица - настоящее произведение искусства, усеянное жемчугом и дорогими камнями. Взгляд Рейниры задерживается то на одном, то на другом. На пробу она берёт тяжёлое золотое колье в виде детально отлитого дракона и прикладывает к тонкой шее. - Как тебе? - спрашивает Деймона, и тот, отступив на шаг, рассматривает её с позабавленно оценивающим выражением лица. Они одни, если не считать охраны. За спиной наследного принца стоит молчаливый сир Стеффон Дарклин (Рейнира рада видеть этого королевского гвардейца, что после смерти её отца, рискуя всем, выкрал и доставил ей корону). Кристон тоже здесь, снова прячет избитое лицо под шлемом (его Рейнира по-прежнему ненавидит, но выбор Деймона не оспаривает, уверенная, что уж он-то справится с белым рыцарем). Из Высокого Прилива они вышли большой компанией. Была с ними Алисента, были и оба кузена с охраной. Поначалу гуляли все вместе, но стоило театральному представлению увлечь юных кузенов и фрейлину, как Деймон увлёк Рейниру в толпу, где они быстро затерялись. - Подойди, - вместо ответа просит он, и Рейнира послушно делает несколько шагов. На её губам блуждает улыбка. Она спокойно позволяет дяде забрать из рук колье. Деймон откладывает его в сторону и вместо яркого золота берёт несколько серебряных заколок. Рейнира не успевает рассмотреть - он ловко цепляет их к шнуркам, что удерживают причёску, а после разворачивает её к зеркалу. На своих снежно-белых волосах Рейнира видит чернённое серебро со сложным, объёмным орнаментом, в центре которого сверкают чёрным перламутром жемчужины. Она не задумывается о цене, но отмечает, что комплект из трёх заколок с редчайшими морскими бусинами стоит с дюжину золотых ожерелий. Торговец немедленно начинает что-то тараторить, расхваливая товар, но ни Рейнира, ни стоящий за её спиной Деймон не слушают. Они молча любуются отражением в зеркале, и не заколками в волосах принцессы, а тем, как гармонично смотрятся вместе. - Прекрасно, - выдыхает Деймон, опуская ладони на плечи племянницы. Улыбка Рейниры становится ярче. В конечном счёте Деймон, как истинный дракон, покупает и золотое колье, обронив, что Рейнире оно подойдёт лет через пять. Они блуждают по рынку ещё очень долго, обмениваются шутками, острыми замечаниями, разделяют уютное молчание. Пару украшений Деймон берёт и для Лейны с Алисентой - берёт почти не глядя, и от этого у Рейниры в очередной раз теснит в груди. Она жмётся к Деймону, не выпуская его локоть. Она любит его, она в нём нуждается. И тем страннее ей видеть, что ревность его к Лейнору никуда не делась - прорвалась в паре ядовитых фраз. Она не хочет, чтобы дядя вредил ему и потому тихонько рассказывает, что Лейнор предпочитает мужчин. Деймон на это удивлённо смеётся. Настроение его резко меняется, и он даже интересуется, как же племянница с таким мужем жила. - Завела любовника, - легкомысленно пожимает плечами Рейнира и лишь потом осознаёт что и кому сказала. Деймон вроде бы воспринимает это спокойно, но на всякий случай она даёт себе слово ни за что не упоминать Харвина, как отца трёх её сыновей. ... Мейстер Герардис настаивает на необходимости отдыха для сира Кристона, и, пусть сам рыцарь с этим не согласен, Деймон отпускает его после прогулки и, более того, сокращает часы его службы, включая ночные. Конечно, забота о чужом здоровье - последнее, о чём думает принц. Вещи, о которых он думает, куда более приятны, и принцесса Рейнис, что он встречает вечером по пути к покоям племянницы, кажется, о них догадывается. - Я думала, что это забота Визериса не даёт Рейнире продохнуть, - насмешливо отмечает она. - Но ты не перестаёшь удивлять, Деймон. - Я обещал брату не спускать с племянницы глаз, - отзывается он лениво. Ему интересно, случайна ли их встреча. - Ночью? - лицо Рейнис бесстрастно, голос - нет. - Особенно ночью, - скалится ей Деймон. Он знает, к чему ведёт кузина, но слишком её уважает, чтобы заткнуть. - Ты бросаешь тень на её репутацию, - в конце концов, выговаривает ему Почти Королева и морщится на его глумливую улыбку: - О чём только думает Визерис?.. - О том, что со мной Рейнира в полной безопасности. - Я вижу, - качает головой Рейнис. - Ты одержим ею. Не отпускаешь никуда от себя, следишь, заигрываешь. Ты руку сломал единственную лорду, что осмелился пригласить её на танец. - Не заметил огорчения на лицах. - А будь на его месте мой сын? - С такой мудрой матерью? Едва ли. - Кузен, - цедит Рейнис, делая к нему шаг, - ты женат, а она не твоя. - Моя, - возражает он на валирийском, на языке их предков, языке их с Рейнирой правды. - Была, есть и будет. Рейнис поджимает и без того тонкие губы. В детстве она изучала валирийский, как и все Таргариены, но то было давно. Гортанный, грубый язык сложен и в Вестеросе не распространён. Из валирийского Рейнис знает лишь команды для дракона, и того ей достаточно. Впрочем, как и всем драконьим всадникам. Кроме Деймона, кроме Рейниры. - Тебя совсем недавно объявили наследником. Не позволяй сиюминутной прихоти всё разрушить, - напоследок советует она. - Да и твоя племянница не заслуживает быть опороченной. Рейнис уходит, надёжно испортив Деймону настроение. Он даже порывается вернуться к себе, но желание увидеть Рейниру перевешивает. Из головы не выходят её рассказы об их семье, об их детях. Рейнира родит ему сыновей и дочерей: Джейкериса и Люцериса, Бейлу и Рейну, Джоффри и Визериса, Эйгона и Висенью. Деймон не без самодовольства сравнивает себя с братом. Визерис за столько лет в браке смог породить лишь одну-единственную дочь. Дочь, которую Деймон возьмёт, и мир увидит восьмерых чистокровных Таргариенов. Позже Деймон возьмёт и трон брата. Он не сомневается, что и здесь проявит себя более... плодотворно. Мысли тешат эго, воспламеняют кровь. У дверей покоев принцессы несут службу два Золотых Плаща: у одного нет языка, у другого нет желания языком пользоваться. Оба не пропустят никого без прямого приказа Деймона. Стоит ему приблизиться, как стража немедленно расступается - равнодушная к позднему приходу взрослого мужчины к юной племяннице (если этот мужчина их прямой начальник, конечно). Деймон чувствует себя драконом, что забирается в пещеру к своему главному сокровищу, и не может скрыть усмешки. Рейнира встречает его в ванной. Она лениво поворачивает голову и смотрит так, что Деймон не сомневается - это сцена специально для него. Его порочная принцесса смотрит пристально, чуть вздёрнув бровь - она провоцирует, испытывает, насмехается, соблазняет. Во рту становится сухо, и Деймон, заперев за собой дверь, подходит нарочито медленно, запоминая, впитывая восхитительное зрелище. Вода, белая от добавления молока, безжалостно скрывает желанное тело, дразня глаз и распаляя воображение. Деймон видит лишь вершины груди - иные платья открывают больше. Длинные волосы распущены и - влажные, тяжёлые - змеятся вдоль тонкой шеи, разбегаются по хрупким плечам, теряются в молочной глади. Улыбка Рейниры дразнящая и противоречиво скромная. - Ждала меня? - он хочет говорить с ней на валирийском. - Спешил ко мне? - она тоже... хочет. Они оба понимают, что дойти до конца им нельзя. Рейнира сама рассказывала, как отреагировал Визерис, когда их застали. И сейчас они могут потерять несоизмеримо больше: он - трон, она - надежду на лучшее будущее. Они оба всё понимают, но они драконы, привыкшие ни в чём себе не отказывать, они - драконьи всадники, коим слишком тесно на земле, слишком скучно. Они - пламя и страсть, хаос и безграничный контроль, и они всегда берут то, что хотят. Сейчас в руках Деймона длинные, белые волосы. Влажные, тяжёлые, шелковистые - он перебирает их, разделяет на пряди, ласково тянет, заставляя их обладательницу сильнее выгнуть шею и издать томительный, сладкий звук (ему было не менее приятно, когда Рейнира заплетала его волосы на корабле). На столике рядом бутылочки с маслами, розовой водой, настойками трав. Деймон открывает одну за другой, подносит к носу, выбирает. В его заботе о Рейнире много нездорового собственничества. Он улыбается, зная, что племянница носит украшения, которые он на неё надел, красуется в платьях, ткань для которых он исправно привозит из своих путешествий, говорит на языке, которому он её обучил. Движения его рук аккуратные и осторожные, волнующе чувственные. Рейнира прикрывает глаза, отдаваясь этим большим рукам. Пальцы мягко массируют кожу головы, случайно задевают шею и кончики ушей, посылая вниз по телу мурашки, стягивающие низ живота. Рейнира сводит колени под водой и слышит над собой долгий, прерывистый выдох. Деймон льёт на неё розовую воду, потом умасливает корни маслом гвоздики. Сладко-пряный аромат кружит голову. Рейнира тянется вслед ласковым прикосновениям и замирает, когда широкая ладонь ложится на ключицы. Она раскрывает глаза и смотрит в лицо склонившегося над ней мужчины. «Мы делаем ровно то, что позволяем друг другу». Рейнира уже давно обдумывает эти слова. Она знает, чего хочет, но не знает, даст ли ей это Деймон. Она помнит, что её дядю изменили три года войны на Ступенях, и изменили ещё больше десять лет брака с Лейной. Она уверена, что сейчас Деймон ей откажет. Но она смотрит на него и видит своего супруга - жадного, бескомпромиссного, любящего. Рейнира решается. - Мы делаем ровно то, что позволяем друг другу, - напоминает она шёпотом, и Деймон даже в этом тихом голосе слышит неуверенность. Это странно. - Ты говорил, что мне достаточно сказать. - Так говори, мой дракон. Рейнира не отводит взгляд, но нервно облизывает губы. Деймона это даже слишком отвлекает. - Будь верен мне, - просит Рейнира, и голос её чуть дрожит. Деймон хочет напомнить, что он и так верен ей, но она продолжает: - Я хочу быть единственным объектом твоей страсти, твоей похоти и твоей любви, дядя. «Никаких больше шлюх» - имеет в виду она. Деймон выпрямляется. Условие слегка... нечестное. - Шлюхи ничего не значат, Рейнира, - он переходит на всеобщий, и сам морщится от причины, ведь валирийский - язык правды между ними. И он говорит правду, просто правда эта... всеобщая. Низкая, примитивная, недостойная. - Для ребёнка Мисарии ты однажды украл драконье яйцо, - цедит Рейнира. Деймон не сразу понимает, о чём она. - Это был мой ребёнок? - У неё случился выкидыш, так что как знать, - Рейнира передёргивает плечами, но не может избавиться от разочарования. Чувство это холодит её, и она прижимает колени к груди. А, возможно, всё дело просто в остывшей воде. Она издаёт смешок, возможно, слегка истеричный. - Спасибо за помощь, дядя. Дальше я сама. Кровь дракона - яд, и она знает, стоит Деймону уйти, она сделает глупость. Она не понимает - не хочет понимать - почему её одной ему недостаточно. Раньше - было. А возможно Рейнира обманывает саму себя, и шёпот Мисарии о Крапиве не ложь. Старые страхи поднимают головы, и Рейнира снова видит себя неугодной, нежеланной королевой, от которой сбежал даже собственный супруг. Она не поворачивает головы, когда слышит удаляющиеся шаги, не вздрагивает, когда лязгает защёлка, и, конечно, не плачет, когда дверь за Деймоном закрывается. Это было бы слишком жалко.