Мне приснился Танец Драконов

«Матерь, даруй милосердия. Смягчи сердце принцессы, защити от гнева её. Старица, даруй мудрости. Проясни мысли принцессы, открой глаза её на истину…» - губы Алисенты дрожат, беззвучно складывая слова молитвы. В каюте стоит удушливый металлический запах, на языке разлагается привкус меди. От него кружится голова и не отпускает тошнота. Алисента прячется от взгляда Рейниры за ажурной перегородкой и повторяет, повторяет, повторяет слова мольбы – кому? – она уже и сама не знает. Когда, часом ранее, порог их новой каюты переступает лорд Хайтауэр, старший брат отца Алисенты, девушка наивно думает, что их освободили. Когда дядя, рассеянно похлопав племянницу по плечу, проходит внутрь и водружает на стол ларец, Алисента предполагает, что всё немного сложнее и идут переговоры. Но когда Ормунд Хайтауэр, Светоч Юга и Глас Староместа, пользуясь тем, что Рейнира углубляется в разбор своих украшений, вытягивает из-под туники цепочку, на которой в ножнах висит нож… Прямо перед Алисентой, скрывая действия от принцессы, мужчина извлекает из ножен лезвие длиной с ладонь. Алисента успевает вскинуть глаза к его лицу, различить в нём мёртвую решимость, всё понять и вцепиться в руку с ножом. - Что вы делаете?! Ормунд отшвыривает её с пугающей небрежностью. Маленькая и лёгкая, она катится по полу и встречается животом с балкой. Падение и удар вышибают из неё дух, боль парализует тело. Алисента, путаясь в ослабевших руках, приподнимается на локте и видит, как Рейнира бросает в Ормунда ларец, который тот принимает на предплечье, и кричит сразу на двух языках: - Стража! Стража! Ормунд набрасывается на неё, хватает за волосы и дёргает на себя, намереваясь – о, Семеро! – перерезать ей горло. Алисента дёргается, понимая, что не успеет этому помешать. - Нет! Но стоит Ормунду лишь поднести к девичьей шее нож, как Рейнира по-змеиному изворачивается, перехватывает его руку и с нечеловеческой яростью впивается в кисть зубами. Ормунд глухо вскрикивает, но что-либо сделать не успевает. Кровь брызжет ярко-алой струёй, ударяя в низкий потолок. Алисенте становится плохо, когда она осознаёт, что Рейнира не просто укусила, она разорвала чужое запястье зубами, вырвав кусок. Ормунд мечется. Он роняет нож, заливая всё фонтанирующей кровью. Рейнире, наконец, удаётся выдернуть волосы из ослабевшей хватки. Пока Ормунд старается пережать страшную рану на запястье подолом туники, она, к ужасу Алисенты, отступает на шаг, чтобы с размаху ударить мужчину между ног. Сереющее лицо его перекашивает от боли, изо рта вырывается придушенный хрип. Корчась, Ормунд грузно валится на пол. Кровь продолжает толчками извергаться из раны, окрашивая собой потолок, стены и саму Рейниру. Оказывающуюся запертой дверь, наконец, вышибают стражники. Но и они теряются перед разворачивающейся сценой. Один спрашивает что-то на валирийском – Алисента не понимает ни слова. Рейнира резко отвечает, смаргивая с ресниц густые капли. Ормунд у её ног хрипит и вскидывает на принцессу какой-то загнанный, полный праведной злобы взгляд. Его боги дали ему шанс всё исправить, но он их подвёл. В отчаянном рывке Ормунд пытается схватить свой нож, но Рейнира успевает первой, чуть суматошно ударяя ногой по его ладони. А потом ещё раз. И ещё. Страх, что ещё мгновение назад парализовывал её лёгкие, захлёбывается в раскалённой, чёрной злобе. Мир сужается до этих опостылевших блеклых глаз. Хайтауэрских глаз. Как Рейнира ненавидит весь их поганый род. Подбирая нож под бессвязные мольбы Алисенты и дёрнувшихся было стражников, она вгоняет лезвие в плечо мужчине. Тут же с влажным звуком вытаскивает и ударяет в предплечье. В спину. Во взметнувшуюся в попытке защититься руку. В щеку. В горло. Рейнира бьёт снова и снова, не слыша собственного крика, превращающегося в драконий рёв. Кровь – густая, липкая, горячая – толчками пачкает ей руки, рукава, лицо. Пальцы скользят по рукояти, но разжать их Рейнира не может. С каждым ударом проклятый Хайтауэр становится всё меньше, всё ничтожнее, превращаясь в груду мокрого тряпья у её ног. Где им всем и место. Внутри Рейниры что-то с хрустом ломается. Паника не уходит, она переплавляется в тяжёлую, пульсирующую в висках ярость. Рейнира желала мирного правления. Она хотела оставить Хайтауэров в покое, просто убрать их с глаз долой, не разводить кровопролитие. И чем они отплатили? Опять. Это почти физическое наслаждение: чувствовать, как жизнь одного из них, тех, кто разрушил её семью, утекает с каждым увядающим толчком крови. Лорд Хайтауэр. Забит, словно дикий боров. Рейнира сглатывает попавшую на язык кровь и поднимает глаза на ошеломлённых моряков, солдат Крагхаса Драхара, на Алисенту, сжавшуюся у балки на полу. Принцесса встаёт, покачиваясь, на ноги, утирает щеку, но только сильнее размазывает кровь. Смеряет ладонь ледяным взглядом, полным колючего любопытства. - Избавьтесь от тела, - бросает она мужчинам, словно слугам, а сама подходит к Алисенте, садится на колени и обхватывает белое от шока лицо кровавыми руками. - Ты знала? – проникновенно спрашивает Рейнира, и голос её хранит отзвук рычания. Алисента с немым ужасом таращится в ответ. – Знала, что твоя семья задумала убить меня? Отвечай. - Нет, нет, - вздрагивает Алисента. Из глаз её катятся слёзы. – Нет. - Да, - моргнув, подтверждает для себя Рейнира, вспоминая, что её фрейлина первой попыталась остановить своего дядю. Она предупредила Рейниру. Она… - Да, ты не предавала меня. Девушка в её руках дрожит, не смея сделать и вздоха. Рейнира пытается вспомнить королеву Алисенту, но образ той как в тумане. Здесь и сейчас у Рейниры есть только одна Алисента Хайтауэр – безопасная со своим пустым чревом, послушная, неугодная своему отцу-деснице. Верная? - Не предавай меня, Алисента, - шепчет Рейнира одержимым голосом. – Заклинаю тебя, не предавай. Второй раз я тебя не прощу. Перепуганная, шокированная Алисента, с лицом перепачканным кровью своего дяди, убитого лучшей подругой, своей принцессой, послушно кивает. Что угодно, лишь бы её миновал этот страшный фиалковый взгляд и то, что он обещает. Солнце клонится к закату. У их каюты на корабле Крагхаса Драхара есть одно маленькое решётчатое окно. Алисента смотрит, как чернеют и удлиняются тени на отмытых стенах, как свет, что должен нести тепло и надежду, окрашивает всё в густой багрянец и болезненную медь. Алисенту гнетёт дурное предчувствие. Мысли мечутся перепуганными птицами, сдавливают горло удавкой. Взгляд Рейниры поселил в ней непроходящий ужас. Сейчас девушка боится подругу больше, чем её крылатого чудища. «Не предавай меня, Алисента». Алисента обхватывает себя руками. Её дядя, лорд Хайтауэр, покушался на жизнь принцессы Вестероса. Боги, зачем? И что теперь будет с их семьёй? Знает ли отец? Что будет, когда узнает король? А когда узнает принц Деймон? Алисента дрожит. Принц ненавидит её отца, пусть причина лишь в несовпадающем мнении. Но если это будет покушение на Рейниру – пусть не Отто Хайтауэром, но его братом… - Семеро, избавьте и охраните, - бормочет Алисента исступлённо, но знает, боги милостивые, знает, что нет такой силы, которая убережёт их от ярости драконов. Рейнира за ажурной перегородкой отмывается от крови, выставив за дверь служанку, присланную Крагхасом Драхаром в качестве извинения. Каждый всплеск воды бьёт по нервам Алисенты, словно там плещется не девушка, но дракон. Алисента уговаривает себя не бояться, уговаривает, что Рейнира не причинит ей вреда – боги, они же выросли вместе! – но доводы разума не помогают. Тело лорда Хайтауэра убрали. Алисента смотрит, как медленно тает свет. … Рейнира делает ленивый глоток вина, не сводя спокойного взгляда с Крагхаса Драхара. Адмирал не привык к подобному вниманию от женщин, тем более от столь юных. Ему должно быть приятно, но отчего-то, напротив, кусок в горло не лезет. Он держит в уме то, что осталось от вестероского лорда, и внимательно следит за столовыми приборами. Особенно за ножом. Принцесса тоже ест мало, но это скорее привычка, чем отсутствие аппетита. Она нанизывает на вилку кусочек мяса в красном соусе и буднично отправляет его в рот. Крагхас Драхар неплохо разбирается в людях. Да даже дурак заметил бы, что если женщину пытается убить её же подданный, что если она сумела не просто выжить, но и заколоть обидчика, то нормальная женщина (например, юная принцесса доброго короля) – не сможет после даже смотреть на мясо, не то, что его есть. Рейнира Таргариен ест красное мясо и пьёт красное вино. И смотрит на принца-адмирала равнодушно, как на покойника. Словно уже знает, что за ней идут. Приглашая принцессу к себе в каюту, Крагхас Драхар планировал сделать её своей, демонстративно отыметь Усладу Королевства и выставить как дешёвую шлюху пред глазами спешащего на помощь принца Деймона. Крагхас Драхар знает, человек в ярости совершает массу ошибок. Для вспыльчивого принца Деймона это может стать и вовсе фатальным. Вот только… Адмирал смотрит, как принцесса лениво купает пальцы в огоньке свечи. Пламя не обжигает её, только мягко подсвечивает будто прозрачную кожу. А что за тварь там, под этой молочной кожей? Огонёк свечи отражается, множась, в фиалковых глазах. Крагхас Драхар размыкает сухие губы и хрипит впервые за вечер: - Что нашёптывает вам это пламя, принцесса? - Он идёт, - улыбается Рейнира, и адмирала поражает внезапная перемена в её лице: улыбка смягчает и подчёркивает ещё совсем юную округлость щёк, на скулах проглядывает румянец, невыносимые глаза прикрывают ресницы. - Кто идёт? – спрашивает Крагхас Драхар, подаваясь ближе. Да, он возьмёт её прямо на этом столе. Принцесса вдруг поднимает на него взгляд и оскаливается: - Твоя смерть. Хочешь, расскажу, какую часть тебя он доставит в Красный замок? Адмиралу и раньше обещали гибель – куда красочнее и зловещее. Пророков этих он скармливал крабам. Тяжело откидываясь на спинку стула, Крагхас Драхар с разочарованием думает, что на Рейниру Таргариен у него попросту не встанет. А какой моряк захотел бы трахнуть акулу? А дракона? … Небо над Узким морем багрово-свинцовое. Тяжёлое – оно давит на мачты, на корабли, на моряков. Вода за бортом не плещется, она глухо бьётся, густая и чёрная, словно кровь. Переменчивый ветер то врезается в паруса, грозя их оборвать, то сменяется мёртвым штилем. И каждый звук тогда кажется неестественно громким: скрип натянутого каната звучит предсмертным стоном, стук такелажа о мачты отдаётся в костях, словно сам Великий Иной зовёт на встречу. Матросы работают молча. Все они покорны судьбе и своему адмиралу. Все они умеют сражаться – с ветром, с морем, с людьми. Особенно с людьми: с копьеносцами Дорна, с вестероскими рыцарями и наёмниками, даже со всадниками дотракийцев. Лишь с драконами воины Крагхаса Драхара сражаться не умеют. Кто-то нервно точит кортик, и этот сухой скрежет металла о камень ввинчивается в уши. Самое страшное – это отсутствие будущего. Выходцы из вольных городов верят, что драконье пламя обрывает судьбу, сжигает предначертанное. Глаза многих, слишком многих обращаются вниз, туда, где в одной из кают для особых гостей спит драконья принцесса. Слухи на корабле распространяются быстро. Те, что вернулись с Севера Вестероса, шепчут о страшных чудесах: о танцах в пламени, о небе, почерневшем от драконов, о Четырнадцати Огнях, вспыхнувших на новой плодородной земле. Добрый слабый король должен был уступить и принять условия Крагхаса Драхара, ведь у того единственная дочь короля. Но адмиралу докладывают, и шепотки разбегаются по всей его армии: вместо послов с дарами на них идёт принц Деймон, а с ним объединённый вестероский флот. И драконы. Потому что у сильного и совсем не доброго принца посмели украсть невесту. Адмирал приказывает выставить часовых, а прочим отдыхать – вражеский флот прибудет не раньше середины следующего дня. Но моряки не спят. Не могут. Есть в воздухе что-то – в этом гнилом туманном штиле, в этой серой непроглядной тьме. Выйди Крагхас Драхар из каюты, тоже бы почувствовал и, возможно, даже узнал. Возможно, что даже успел бы понять. - Пахнет… дымом, - замечает кто-то, когда туман душной тучей вдруг приходит в движение. Поднимается ветер, но ветер неправильный. Моряки растерянно вскидывают головы… и видят, как сквозь туман ночь сменяется ослепительным днём. После они уже ничего не видят. После их поглощает пламя.