Мне приснился Танец Драконов

Когда перед Рейнирой ставят широкую бочку и наполняют её горячей водой, она понимает, что время пришло. Для неё уже готово новое платье – сплошь полупрозрачный розовый и нежный бирюзовый – нечто родом из Вольных городов. Перед глазами проносятся белокурые таргариеновские локоны поверх такой же невесомой ткани. Когти маленьких дракончиков (последних в том, неправильном будущем) легко вспарывают платье, но не кожу под ним, обманчиво тонкую и нежную. Рейнира моется, позволяя Алисенте помочь, а потом отдаёт ей безвкусную цветастую тряпку. Рейнира демонстративно остаётся в воде. Явившемуся тирошийцу она бросает пару надменных фраз, и тот, хмурый, уходит. Никаких других приличных платьев на корабле нет. Рейнире плевать. Похитители не смеют её трогать и насильно вытаскивать из уже холодной воды. Вместо этого ей присылают всё того же немого мальчишку, и тот, вместе с Алисентой, стирают платье Рейниры. На морском ветру платье сохнет быстро. В ожидании Рейнира ест яблоко, пьёт разбавленное вино и слушает молитвенное бормотание Алисенты. Через крохотное окошко, выходящее на палубу, доносятся смех и нелепые (подозрительно громкие) планы продать их в дом удовольствий. Алисента бледнеет, почти теряя сознание, а Рейнира барабанит пальцами по старому дереву корабля. Она ни на мгновение не допускает, что это тщательно спланированное, смертельно опасное предприятие мерзавцы затеяли ради очередной шлюхи в борделе. Рейнира ждёт. Боги шепчут и смеются, плачут и кричат голосами всех Таргариенов, что были, что есть, что будут. Она оплакивает своих детей, чьих голосов нет, упрямо молчит и лишь единожды прикрывает глаза, когда в какофонии ей слышится самый родной, самый дорогой голос – её супруга: «Я верну её». Скрежет чешуи оглушает. Тяжёлая поступь исполинских лап сотрясает разум, и жар драконьего огня вновь охватывает тело: «Она не умрёт!» Рейнира нежится в словах Деймона, пока смех на палубе не сменяется криками и шумом борьбы. Какое-то время она даже верит, что это Деймон пришёл за ней. Но потом на Алисенту, сидевшую под самым окошком, попадает кровь. Шум борьбы стихает, и остаётся лишь песнь волн да чьи-то едва различимые шаги. Дверь распахивается. Рейнира… не удивлена. Обезображенная обезьяна в поломанной маске – она смутно узнаёт его по тем останках, что приволок Деймон после победы на Ступенях. Живым Кормилец Крабов выглядит ненамного лучше. Рейнира расправляет плечи и вперивает нарочито скучающий взгляд прямо в проёмы маски, туда, где блестят масляно-чёрные глаза. Адмирал Триархии молча входит в каюту, за его сгорбленной спиной возвышаются ещё двое. Алисента встаёт и даже предпринимает забавную попытку загородить собой Рейниру. Она вся трясётся, бледная, и на фоне спокойной и царственной принцессы выглядит жалко. (всегда выглядела) Время вязнет в немом противостоянии. Рейнира не собирается первой открывать рот. Нет, она заставит эту больную обезьяну сплясать для неё. Молчание становится неуютным, предгрозовым, тяжёлым. Алисента почти задыхается в этой атмосфере, в этом трюме, перед этими людьми, пропахшими кровью. Она смотрит на Рейниру, упрямую, гордую до безрассудности, и не смеет ей указывать, останавливать, одёргивать. Даже если страшно. - Перед вами король-адмирал Триархии, - разбивает молчание сиплый голос кого-то за спиной Кормильца Крабов, - Крагхас Драхар. Вы спасены. Спасены? Алисента не верит, но старается показаться благодарной. Она сглатывает и берёт на себя обязанность представить Рейниру: - Благодарим вас… адмирал. Позвольте представить вам Рейниру Таргариен, принцессу Семи Королевств, единственную дочь короля Визериса Первого. Я фрейлина Её Высочества, Алисента Хайтауэр. Нас… похитили. Алисента не видит смысла скрывать их личности. Если Крагхас Драхар действительно их спас, то к принцессе и дочери десницы короля отношение будет не в пример лучше, чем к менее родовитым девицам. Их, по крайней мере, едва ли продадут в дом удовольствий. И, напротив, если о спасении им солгали, то Крагхас Драхар прекрасно знает, кто они. Отныне… они в его власти. … Крагхас Драхар возвращается на свой корабль в состоянии, близком к удовлетворению. Сиреневые глаза принцессы Вестероса преследуют его весь путь. - Раз вы спасители, так скорее сопроводите нас в Вестерос, - она цедит слова с вызовом, насмехаясь над устроенным его людьми спектаклем. Очень жаль, ведь нанятые им пираты умирали вполне правдоподобно. Крагхасу Драхару неожиданно приятно отсутствие фальши. Принцесса не дрожит и не опускает перед ним глаза, не подыгрывает в страхе, как делает дочь десницы, даже не пробует играть в дипломатию. Нет, Рейнира Таргариен слишком зла. И злость эту Кормилец Крабов узнаёт. Он знает о злости всё. Крагхас Драхар мог бы рассказать, что трусливая злость торговцев, лишившихся прибыли, отдаёт сладкой гнильцой. Они и рады бы лишить его головы, но в итоге склоняют лишь собственные. Праведная злость его врагов, воинов, ещё не ощутивших весь ужас надвигавшейся смерти – долгой, мучительной, страшной – словно соль, скрипящая на зубах. Злость драконьей принцессы Вестероса – это не запах и не вкус на языке. Это свет от огня, жар пламени и дым, крадущий живительный воздух. Она дерзко повела себя с ним – эта принцесса крови. Драконья принцесса, единственная дочь короля, творившая на Севере колдовство вместе со своим дядей, коего желала в мужья. Они многих одурачили своей неопалимостью, но не его. Жрецы Р`Глора заигрывали с огнём куда как зрелищнее. Без драконов, да, но то прерогатива всадников по крови. Крагхас Драхар бросает последний взгляд на девиц Вестероса, препровождаемых в отведённую для них богатую каюту, и уходит к себе. Устраиваясь за стол, он размышляет, отчего фрейлина принцессы при виде трупов на палубе едва не теряет сознание, когда как её госпожа лишь кривит в отвращении рот. Крагхас наблюдал за ней, выискивая слабость, и не находил. Сколько крови принцесса должна была увидеть, чтобы столь очерстветь? И, главное, благодаря кому? Как Крагхас слышал, единственная дочь миролюбивого короля ни разу даже казни не видела. Снова принц Деймон? Мысли прерывает Ииро, правая рука короля-адмирала. - Вещи принцессы, - кратко сообщает Ииро, ставя перед Крагхасом деревянный ларец. Внутри кольца и серьги, мешочек с монетами и ожерелье. Крагхас скучающе перебирает ценности, после чего даёт отмашку вернуть их хозяйке. Лишь на краткий миг его взгляд задерживается на искусной вязи ожерелья. Давно омертвелую кожу под маской касается зуд, но пропадает столь быстро, что Крагхас смаргивает эту тень ощущения, которого просто не могло быть на поражённой серой хворью плоти. - Мой адмирал? - Поручи доставить украшения Хайтауэру, - решает Крагхас после недолгого молчания. – Принцессе стоит осознать своё новое положение как можно скорее. … Деймона Миссария встречает долгим, внимательным взглядом. После низко кланяется, как и подобает хорошей верноподданной. Знающей своё место. Она была любовницей Деймона, его глазами и ушами в Блошином Конце, его верной помощницей. Он никогда не обещал ей того, что не собирался давать, но тем, что обещал, одаривал щедро – и радостью, и болью. Иногда Миссария видела себя в его глазах, и огонь наполнял её тело жаром и мощью – сладкая, пьянящая иллюзия, ведь настоящий огонь спалил бы дотла. Миссария обожала сущность Деймона и боялась её – может, лишь чуть меньше остальных. Принц. Драконий всадник. Наследник Железного трона. А она звала его просто по имени. Деймон. Так было не один год. Но этим вечером с её губ, словно против воли, срывается: - Мой принц. И во взгляде, которым одаривает её этот мужчина, она больше не отражается. Кровь к крови. Огонь к огню. Дракону нужен дракон, а принцу – его принцесса. Что до Миссарии, она просто хочет жить и сделать как можно больше для детей Блошиного Конца. Принц обещает ей это, и она клянётся сделать всё, чтобы его кровь, как можно скорее, вернулась к нему. … Экстренное собрание Малого Совета собирается рано, на рассвете. Почти через час с момента, как королю доставили послание от Крагхаса Драхара. Принцесса Рейнира и её фрейлина спасены из лап тирошийских работорговцев. Король-адмирал Триархии Крагхас Драхар желает в качестве награды принцессу в жёны. (в случае отказа принцесса всё равно станет супругой Драхара, но король Визерис дочь более никогда не увидит) После озвученного за столом Совета ожидаемо поднимается гвалт и шум. Визерис угрюмо слушает патетические восклицания, бездумные угрозы, – тут же – опасения из-за возможного конфликта и выгоды от возможного союза. Визерису тошно. И страшно за дочь. Деймона за столом нет, гвардейцы разыскивают его по городу. Без него, несмотря на их ссору, король не чувствует себя уверенным хоть в чём-нибудь. В ушах стоит пророчество об обещанном принце, брошенное ему в лицо Деймоном. Пророчество, о котором никто, кроме Визериса, знать не мог. «Ты никогда не был сновидцем, брат. В отличие от своей дочери». Впервые за своё правление Визерис не может просто… отмахнуться и перепоручить всё Отто. Его десница сидит болезненно посеревший, непривычно молчаливый. Конечно, ведь и его дочь в руках Кормильца Крабов. Он также не находит себе места от тревоги. И всё же Визерис в нём разочарован. Он ожидал, что Отто первый возьмёт слово, разложит всё по полочкам и даст своему королю очередной бесценный совет. В конце концов, решается безопасность не только Рейниры, но и Алисенты! Не время бездействовать! - Что скажет десница? Визерис смотрит на Отто. Хайтауэр вскидывается. Он медлит, мнётся, поднимает и вновь опускает глаза. Визерис упрямо ждёт. Но прежде чем с языка десницы срывается хоть слово, двери распахиваются и в зал влетает Деймон. Совет замолкает. Подбирается, словно в предвкушении, Корлис Веларион, ниже опускает седую голову мейстер Меллос, с неявной надеждой вскидывается лорд Бисбери, каменеет лорд Стронг – это первая их встреча после смерти Харвина. Умом мужчина понимает, что на турнире смерть не редкость (его сын и сам отправил многих навстречу с Неведомым), но всё же… всё же принц мог этого и не делать! Едва принц Деймон взойдёт на трон, лорд Стронг незамедлительно покинет столицу. О предательстве он и не мыслит, но и спокойно смотреть в глаза убийце сына не может. - Деймон! Наконец-то! – едва не вскакивает с места король. – Пришли вести о Рейнире! Она у… - Кормилец Крабов заявляет, что спас её и требует теперь себе в жёны, - цедит, оборвав его, принц, и каждому в зале Малого Совета становится не по себе. Очевидно, принц Деймон в ярости. И, очевидно, он не позволит такому, как Крагхас Драхар, жениться на своей обожаемой племяннице. Особенно, если сам желает её себе. - Мы объявим войну Триархии, - ровно и сухо роняет принц, подходя к пустующему креслу. Он не садится, лишь облокачивается ладонями о стол – с обманчиво терпеливым лицом возвышаясь над всем советом, нависая над королём. Визерис морщится: его младший брат в своём репертуаре. Он не торопится вступать с ним в спор, ожидая этого от Отто. После, когда страсти накалятся, король возьмёт слово и… - Вынужден… согласиться с принцем, - сипло выдавливает десница, и Визерис моргает, глупо раскрывая рот. Впрочем, не он один. Отто Хайтауэр во всеуслышанье поддержал Деймона Таргариена? В войне? Немыслимо. За столом повисает неверящая тишина. - Десница… - первым отмирает лорд Бисбери, но принц наклоняется чуть ниже, и мастер над монетой, ощущая угрозу, смолкает, стушевавшись. - Рейнира похищена наёмниками Кормильца Крабов, - оскаливается принц, как никогда похожий на Кровавого Ужаса. - С чего ты взял? – хмурится король. Деймон показательно переводит взгляд на десницу. Тот горбится, сжимая ладонью ладонь. - Это правда, Ваше Величество, - говорит он тихо, не поднимая глаз. – Доверенное лицо сообщил мне об этом незадолго до начала заседания. - И первый, с кем ты решил поделиться, это мой брат? – недоверчиво уточняет Визерис, гадая, что творится между этими заклятыми врагами. - Я был рядом, когда десница получал информацию, - лёгким тоном поясняет Деймон. Кривая улыбка появляется и тут же исчезает. Он нетерпеливо повторяет: - Мы должны объявить войну, Визерис. Король вспыхивает. - Даже если это правда, о какой войне может идти речь, когда у них в заложницах Рейнира?! - Я освобожу её, а после сожгу весь их флот. Визерис сжимает зубы, чтобы не наорать на глупого младшего брата. Как легко у того всё выходит! Освободит и сожжёт! Слова наивного вспыльчивого мальчишки, не думающего о последствиях. Что, если их попытка спасти Рейниру провалится? Что, если в наказание её обесчестят или убьют Алисенту? Что, если Триархия найдёт, чем ответить? Война. Визерис ненавидит войну. Война – это непомерные расходы, распри, убытки, гибель подданных, политические проблемы. И кому со всем этим потом разбираться? Правильно, королю. Пока его взбалмошный наследник махает мечом да рассекает небо на Караксесе. Нет уж! Визерису страшно за Рейниру. Но если Драхар просит её руки, то у них есть время. Можно послать Отто на переговоры. Визерис уверен в нём – тот сможет если не отменить свадьбу, то хотя бы оттянуть дату. А там уж… Но интересно всё же, чем Деймон так прижал Отто, что тот во всём с ним соглашается? - Никакой войны, - объявляет Визерис бескомпромиссно, требовательно смотря на брата. Наследник не должен спорить с королём. Деймон смотрит в ответ – молча, что странно, и непривычно серьёзно. Нет в его глазах ни издёвки, ни насмешки, нет и тени смирения. Визерис жёстко повторяет: - Никакой. Войны. Если хочешь остаться наследником. Ты понял меня? Деймон моргает и выпрямляется. - Предельно, - роняет он и покидает зал. Визерис выдыхает, а после просит у совета дельных – мирных – предложений. Не проходит и часа, как с одной из башен Красного замка срываются в разные концы вороны. Но посланники то не короля, а принца. Ибо дракон взревел, и на зов его взметнули знамёна Старки и Карстарки, Уайтхиллы и Болтоны, Хорнвуды и Сервины с Севера, собрали войска Аррены и Ройсы, Темплтоны и Графстоны Долины; и поднял людей в Западных землях Джейсон Ланнистер, и тронулся флот Веларионов. Дракон взревел. И началась война.