Межгалактическое пространство

Корпорация Эндвейт занимала несколько десятков звездных и планетарных систем, соразмерных с Солнечной системой. Не удивительно, что в таком количестве астероидов, планет и звезд сумели затесаться удивительные места. Астероиды, покрытые залежами драгоценных камней и металлов. Планеты с уникальной флорой и фауной, взращенной еще до прихода человечества на эти земли. Умирающие и только зарождающие звезды разнообразных масштабов. Даже самый привередливый турист сумел бы найти что-то для себя, однако неизменно бы вернулся на Каэлор — наиболее удивительную планету, которую только можно повстречать. До того, как человечество предъявило права на планету, Каэлор пышал жизнью. Плотный шар растений с необычно белыми и временами серебристыми листьями, что отблескивали благодаря двум светилам в голубом небе. Безграничные леса. Поразительно высокие и длинные горные хребты медленно превращались в розовые пустыни вдоль всего экватора, которые сливались с океаном. Уникальный розовый цвет обусловливался большим количеством кораллов в каэлорских водоемах. Это же было причиной, почему спустя тысячелетие с времен Великих Открытий люди так и не заселили океан, составляющий половину планеты. Кораллы мешали деятельности и постройке, однако люди не отчаялись и начали воздвигать плавучие города, столь популярные на планетах-океанах. Вопреки этому, большинство каэлорцев жили на суше. Кто-то облюбовал жаркие пустыни, а кому-то нравилась вечная зима с горными пейзажами. После того, как Блейд Эндвейт покинул Знать и отвоевал в местных корпораций место для постройки собственной корпорации, он выбрал Каэлор среди остальных экзопланет для жизни своего народа. На Каэлоре первый Эндвейт поселился, и с Каэлора начинался долгий путь постройки и совершенствования. С годами Каэлор стал считаться столичной планетой, а Атеара — столицей Каэлора. Второе название Атеары — Город первых поселенцев. Находящийся недалеко от гор и пустыни, он гордо стоял посредине. Идеальное место, которое Блейд лично выбрал для постройки первого города. Место на экваторе, где существует существенная смена сезонов. Не жарко, но и не холодно. Прямо на берегу океана. Со временем Атеара разрослась, а с правлением Делана Эндвейта лишь воссияла… Алвин знал, что именно Атеара являлась пунктом прибытия. Эйнштейн несколько раз упоминал, что Эндвейты поколениями жили в столице столичной планеты — идеальном места для жизни, которое можно только поискать. Юноша не пытался найти что-либо о городе в Сети. Эндвейт пообещал лично показать ему красоты столицы, и Алвин верил, что мужчина сдержит слово. Четыре оставшихся дня пути Алвин провел в обществе мужчины. Их общение началось с чистого листа. Делан не вел себя, как ублюдок, и совершенно не вспоминал о Земной Знати, Герцоге и том, что произошло. Алвин встречно не начинал разговор о наболевшем. Безопасными темами стали будущее прибытие на Каэлор, искусственный интеллект и любовь юноши к программированию. Несколько раз Алвин почти заикнулся о митингах — самой яркий части его недолгой жизни, но быстро заткнулся. Он боялся, что Эндвейт вновь станет сукиным сыном, когда услышит о деятельности Алвина во имя процветания Земной Знати. У Делана также были свои страхи. За разговорами с Греммером он забывал об эпидемии. Забывал о фото- и видеоматериалах присылаемых отцом ежедневно. Забывал о количестве заболевших и мертвых. Забывал их имена. Он забывал о всем, когда рядом сидел болтливый мальчишка, поэтому стремился дольше бывать с ним наедине. Конечно, когда Алвин возвращался в спальню или часами сливался с Ларс, Делану не оставалось ничего, кроме как возвращаться к работе. Чем больше они проводили времени вместе, тем реже Эндвейт вспоминал об аристократии. Временами его мысли возвращались к тому месту, откуда они прилетели, к настоящей личности Алвин и к тому, что юноша всего лишь его заложник, чтобы успешно вернуть Эйнштейна. Мужчина не гордился поступком, но только таким образом они могли получить желаемое: Делан — медиум, а Эйнштейн — долгожданную месть. Во всем этом страдал только Алвин, к которому отнеслись не лучшим образом с самого начала, поэтому теперь мужчина пытался сделать жизнь юноши вдали от родины, как можно комфортнее. Это единственное, что он мог сделать для Алвина Греммера после того, каким козлом был. — Где я буду жить? — спросил Алвин, как всегда, попивая свой ужасно сладкий какао с горой сливок. «Ларс-4» залетал в планетарную систему, в которой располагался Каэлор. Ларс оповестила о прибытии через десять минут, за которые Алвин мог рассмотреть все причудливые и необычный планеты-соседи Каэлора, а также их два светила. Каэлор был шестой планетой от звезд, но из-за высокой яркости одной из них тепла хватало на огромное межпланетное расстояние. Как жаль, что однажды эти два светила неизбежно столкнутся друг с другом, уничтожив все планеты на своем пути, при этом породив новую прекрасную звезду Млечного Пути. — У меня дома, — кивнул мужчина, постучав пальцем по стеклу иллюминатора, указывая на пролетающую мимо планету-океан. Она во многом напоминала Алвину Нептун, как цветом, так и масштабом. — Займешь одну из свободных комнат возле спальни Эйнштейна. «Она уж явно будет получше того затхлого дешевого номера, выбранного вами для меня в отеле», — хмыкнул Алвин, не озвучивая мысль. — Эйнштейн рассказывал, что с вами живет ваш отец и его супруги. Будет ли уместно мне жить вместе с ними? Делан удивленно приподнял бровь и скосил взгляд с планеты на юношу. — Если не будешь спускаться на этаж папы, то все будет нормально. — Ваш отец разозлиться? — Хах, да нет, — Делан не смог сдержать усмешку. — Понимаешь, мой отец слишком любвеобилен. Он без ума от каждого супруга, поэтому ты часто будешь слышать странные звуки с их комнат, если ты понимаешь о чем я… — А-а, — понимающе протянул юноша и залился краской. Эйнштейн ведь говорил, что предыдущий Глава Эндвейт любит пошалить, но эта информация совершенно вылетела с головы. — Вы правы… Тогда, если не спускать все будет хорошо, не так ли?.. Алвин грел руки о чашку, изредка отпивая какао. На его лице играла радостная улыбка, но Делан ощущал страх и неуверенность Алвина за версту. Сделав еще один глоток кофе, юноша все же измазал кончик носа в сливках. Мужчина тихо рассмеялся себе под нос и потянулся к Алвину, чтобы стереть сливки, но… Юноша сжался всем телом и прикрыл глаза, опустив голову. Улыбка с лица мужчины исчезла. — Ты запачкался. Сливки на носу, — показал рукой мужчина на себе и отодвинулся на кресле подальше от парня. «Конечно, он боится. Я ударил его. Страх не пройдет за несколько дней», — корил себя Делан, нервно вертя кольцо-связи на пальце. — Простите, — Алвин отставил чашку и вытер рукавом нос. — У меня постоянно что-то выпадает из рук. И в тот раз с чашкой какао, и в этот… Я такой неуклюжий. Только и показываю вам худшие стороны. Я злился на вас, потому что вы обзывали меня невоспитанным, незрелым… Но если так подумать, вы были правы. Может, мне стоило бы быть более спокойным и уравновешенным, как вы или Герцог. Стоило бы стать сдержаннее. Возмужать, наконец. Слова юноши кольнули сердце Делана. Он медленно поднялся и осторожно присел у колен парня. Так, чтобы тот не испугался от резких движений. — Алвин, послушай. Ты прекрасен таким, какой есть. Никто не идеален. Не стоит ни на кого равняться, — мужчина запнулся, осознав, что ладони парня оказались в его. Делан никогда не любил тактильный контакт с посторонними, но отстраниться от Алвина прямо сейчас не имел права. Он был виноват в неуверенности Греммера. Это его слова и действия усмирили буйную натуру Алвина. За все время полета Алвин ни разу не рассмеялся искренне, беззаботно, как делал с Эйнштейном. Постоянно витал в мыслях и шарахался от каждого звука и шороха. Это Делан виноват в том, что случилось с Алвином Греммером, и он собирался взять ответственность за содеянное. — Ты во многом напоминаешь Эйнштейна. Такой же смелый, безрассудный, веселый и разговорчивый. Я люблю таких людей, но у нас с тобой с самого начала все не заладилось… Мне жаль, что из-за меня ты потерял уверенность в себе. Если бы не моя ненависть к аристократам, если бы я сразу отнесся к тебе по-человечески… — Делан сглотнул, не зная, как выразить, какой Алвин на самом деле. — Ты не невоспитанный. Ты удивительно зрелый для своего возраста. В конце концов, кто в твои двадцать может стать голосом всего народа? Или сломать шифр целой корпорации? Общение трудно давалось Делану, но изъян никогда не заботил мужчину, покуда он мог отдавать приказы и был уверен в своих словах и действиях. С Эйнштейном они сдружились сразу, ведь тот был магнитом для любых людей. Парень больше говорил, нежели слушал, не требуя ответ у Делана, а с Мэйсоном Делану было еще куда проще. Телохранитель говорил мало, предпочитая пустым разговорам полную тишину и сосредоточенность. Только с этими двоими Делан мог ладить, поэтому только эти двое и стали его близкими друзьями во всем Млечном Пути. Алвин Греммер теоретически мог бы войти в их чисто, если бы взор Делана не затмило ненавистью. Поздно ли сейчас? Делан не был уверен, но точно знал: если друзьями им не стать, он сделает все, чтобы юноша простил его и чувствовал себя комфортно рядом с ним. — Ты — удивительный юноша, Алвин Греммер, и я жалею, что не заметил сразу. Алвин затаил дыхание. К горлу подступил комок. Впервые кто-то похвалил его. Впервые кто-то сказал, что он удивительный. Даже Герцог, вечно заблудший в своих мыслях, не произносил эти слова вслух, пускай Алвин и знал, что тот гордится им. Никто не говорил ему, что он удивительный. Никто за все двадцать один год жизни Алвина. Даже семья. Нет, в особенности семья. Ни родная мать, которая никогда не была к нему близка и относилась так же, как и к остальным сводным детям. Ни отец, вечно причитающий и недовольный поведением Алвина. Никто просто не взял и не сделал ему комплимент за то, каким он есть. Никто, кроме человека, из уст которого раньше срывались лишь оскорбления. — Если я сейчас разревусь, в этом будете виноваты вы. Алвин быстро заморгал глазами и откинул голову назад. Обычно он не такой сентиментальный. Делан тихо рассмеялся. — Если папа увидит тебя заплаканным, точно надерет мне зад. — Я думал, он ненавидит Земных, — Алвин шмыгнул носом и смахнул набежавшие слезы. — Я тоже так думал… — протянул мужчина, осознавая, что никогда не говорил с отцом о родине из семьи. Вскоре Алвин сбежал в уборную, решив привести себя в порядок, а Делан остался на мостике. Смотря на себя в зеркало, юноша не мог поверить, что стал таким эмоциональным и слабым, настолько сильно размяк перед человеком, которого искренне ненавидел еще несколько дней назад! Делан же наблюдал сквозь иллюминатор на мостике за приближающейся родной планетой, а перед глазами только и стояло, как Алвин отшатнулся от него. Мужчина сжал кулаки, пытаясь понять, как мог быть так жесток? Виновата ли его ненависть к Земной Знати? Виновато ли его воспитание? Виноват ли Блейд Эндвейт, внушивший это презрение? Или, быть может, отец, который ни разу не вмешался, когда Блейд рассказывал внуку о пороках Знати? А может виноват сам Делан? Может, ребенком он неправильно интерпретировал слова деда? А может сам дед говорил вовсе не о ненависти?.. Делан собрался в этом разобраться, как и во многом другом по прибытию домой.

***

Алвин ни на секунду не отводил взгляд от окна, когда «Ларс-4» приблизился к Каэлору. Розовые пустыни, удивительные серебристые леса, глубокие океаны и несоизмеримо высокие горы — как разнообразен и разноцветен мир столичной планеты! Делан молча наблюдал за тем, как юноша пораженно смотрит на его родную планету, прокручивая в голове недавний звонок с Мэйсоном. Карлайл рассказывал о проделанной с Эйнштейном работе относительно добычи медиума. Уже через неделю из троянцев добудут первый образец долгожданного металла. Мэйсон помог Эйнштейну организовать прибытие рабов из корпорации Эндвейт для работ на поясе. К тому же Карлайл уже взял под контроль ситуацию в корпорации Эндвейт, пускай и находился в недели полета от Каэлора. Как всегда, Делан молча восхищался профессиональной работой главы безопасности и под конец разговора спросил Мэйсона об Эйнштейне. Эндвейт за навалившимися проблемами почти успел позабыть о том, как видел этих двоих вместе полуголыми. Делан подумал, что Эйнштейну удалось все же свершить свою месть с помощью Карлайла. Однако в ответ на вопрос об Эйнштейне Мэйсон промолчал. Впервые за время службы в семье Эндвейт Мэйсон не ответил на вопрос Главы. Поздравил с возвращением домой и разорвал канал связи. Кажется, все не так просто все между главой безопасности и главным ученым корпорации Эндвейт… Юноша впервые видел, настолько огромный город. Поселения на Земле и Марсе в десятки раз меньше Атеары, что объяснялось масштабом планеты: Каэлор считался одной из самых больших экзопланет Млечного Пути! Город был построен полукругом, центр котором располагался у самого океана. Город словно был разделен на три части. Первая — центр с пятью огромными высотками, соединенных между собой сотнями проходов. Вторая — множество небоскребов пониже, но с непомерным количеством парков, которые расположились вдоль реки, впадающей в океан. Третий — огромный массив, отведенный для предприятий и заводов с потенциально опасной деятельностью. «Ларс-4» сделал круг над городом, чтобы юноша получше рассмотрел город, а после приземлился на крыше одной из пяти высоток в центре. Алвин закинул на спину небольшой рюкзак с вещами и встал у двери, с трудом сдерживая себя, чтобы нажать кнопку открытия и выйти, наконец, наружу. Он не дышал свежим воздухом две недели! Хотелось просто выйти и насладиться им, а также видом, который открывался из небоскреба. Им повезло: они прибыли на Каэлор, когда на небе ни облачка. Вскоре оба телохранителя, летевшие с ними, тоже собрали свои вещи, вновь спустя две недели натянули рабочую одежду и зарядили пистолеты. Алвин впервые видел униформу корпорации Эндвейт. Темно-зеленая с широким черным поясом и кобурой, а также пуленепробиваемым коротким плащом. Вскоре Эндвейт показался в похожей форме, только с длинным плащом, черными латексными перчатками и высокими кожаными ботинками. Алвин словил себя на мысли, что так и должен выглядеть Глава корпорации — статно, солидно, вызывающе и пугающе. Алвин сжал руками подол голубой толстовки с рисунком олененка. Он пытался отогнать мысли о своем неподобающем Главе Эндвейт виде. «Тебе ведь было плевать, во что одеваться, Алвин! Что с тобой не так?!» — задал он сам себе вопрос, но ответа так и не нашел. Их перемирие с Эндвейтом внесло в его разум новые, странные и необычные мысли. Как лучше одеться? Как он выглядит? Не глупым ли кажется?.. Раньше о таком Алвина даже не задумывался, абсолютно принимая себя таким, каким есть. Один из телохранителей нажал кнопку открытия двери и свет двух светил затмил искусственное освещение звездолета. Алвин прищурил глаза и медленно направился вниз по платформе на крышу здания. Один из телохранителей остался на корабле, а второй следовал за Главой. На огромной крыше не было никого, кроме них и парочки небольших кораблей. «Ларс-1» и «Ларс-2» стояли на небольшом расстоянии от их младшего брата. Алвин завидел край крыши с высокой стеклянной перегородкой и кинулся к нему. Юноше открылся вид на океан. Сотни людей, словно мелкие муравьи, развлекались на розовом пляже, радуясь началу теплого каэлорского лета. Алвин повернул голову направо и заметил огромную реку, опоясывающую весь город. Сотни улиц и миллионы людей. Жизнь в Атеаре била ключом, пока на крыше небоскреба было так мирно и спокойно. Прикрыв глаза, Алвин вдохнул поглубже свежего воздуха и ухватился за поручни спереди. Голова сильно закружилась, а ноги подкосились. — На Каэлоре концентрация воздуха немного больше, чем на Земле, — тихо произнес Делан, подошедший сзади. Он аккуратно придержал юношу за плечо, пока тот пытался медленно прийти в себя. — Не дыши глубоко, Алвин, — прошептал тот прямо на ухо, вспоминая как от его громкого голоса юноша постоянно шарахался. — Мы никуда не спешим. Постоим несколько минут перед тем, как пойти в дом. — Значит, здесь вы живете? — набравшись сил, спросил парень. — Пять последних уровней здания принадлежат семьей Эндвейт. Также у нас есть загородные дома в горах и пустыне, но я редко там бываю. — Хочу побывать в горах, — мечтательно протянул юноша и медленно открыл глаза. Картинка мира уже не плыла. — Никогда не был в горах. Да и в пустынях. В особенности розовых пустынях… Юноша тихо рассмеялся и вновь бросил взгляд на океан. Даже он казался какого-то странного синего оттенка, которого Алвин никогда не видел. Все на Каэлоре напоминало Землю, но не являлось ею. Типичная, но такая экзотичная экзопланета. Алвин понимал, почему дед Эндвейт, основатель корпорации, выбрал именно Каэлор. Невероятно красивый мир. — Когда все закончится, ты можешь остаться… — Делан замялся. Он бросил взгляд на свою руку, лежащую на плече парня, и резко завел ее за спину. — После того, как я обменяю тебя на Эйнштейна, а ты закончишь дела в Знати… Ты можешь приехать, Алвин, когда угодно. Ты ведь помнишь, что я сказал? Я дам тебе все, что пожелаешь. «Я сделаю все, чтобы искупить произошедшее. Можешь просить что угодно.» Алвин развернулся к Делану и посмотрел на того снизу вверх. В зеленых глазах плескался яркий отблеск вины. Такой же яркий, как и в отеле на кольцах Сатурна. Такой же, как и во время всего полета к Каэлору. — Вы ведь не отстанете, пока я что-то не попрошу, не так ли? — Ты прав, — пожал плечами мужчина. — Тогда пообещайте мне кое-что. В следующий раз, когда я прилечу на Каэлор, свозите меня в горы. Светлые брови Делана взлетели вверх. — И это все? Я был готов отдать чертов Каэлор, если бы ты попросил! — Но я хочу посмотреть горы, — настоял Алвин, словив игривое настроение впервые за долгое время. Он тыкнул пальцем Эндвейта в грудь и усмехнулся. — Станьте моим персональным гидом, Глава Эндвейт. Делан смотрел в хитро прищуренные серые глаза и не мог отвести взгляд. Его сердце ныло. Как он мог позволить этой улыбке угаснуть? Как мог издеваться, обзывать и бить? Перед ним стоял ребенок. Такой искренний и такой невинный! Совершенно не запятнанный грязью аристократии! «Каким же я был придурком», — не мог поверить Делан. — Договорились. Горы, так горы. Алвин протянул мизинец и поиграл бровями. — Ты серьезно? — Серьезнее некуда. Делан не смог подавить улыбку и пожал своим мизинцем палец Алвина. Их детская клятва была заключена. Постояв еще несколько минут, Делан провел Алвина к лифту, который спустил их на пять этажей ниже. Перед юношей открылся вид на огромную гостиную в светлых и серых тонах. Вопиющий минималистический дизайн и куча технологических приспособлений на каждом шагу. Строгий, но спокойный стиль так подходящий Делану. Все помещение первого этажа, кроме уборной занимала просторная комната. И Алвин понимал почему, ведь в центре помещения разместился огромный круглый стол человек на пятнадцать, занимавший уйму места. Недалеко от стола располагалась кухня с вопиющей барной стойкой с коллекционным алкоголем за стеклянной панелью. На кухне активно происходил процесс готовки. У Алвина разбегались глаза, как много человек пытались поместить в нескольких квадратных метрах, чтобы приготовить еду. — Делан! — завопил какой-то мужчина из толпы и помчался прямо прямо к Главе Эндвейт. За несколько мгновений тот оказался у цели, крепко обняв Делана. — Ну хватит, пап, — буркнул Делан, похлопав своего старика по спине. — Мы все так за тобой соскучились! — продолжал мужчина, ни разу не слушая слова сына. — Папа! — простонал Делан, закатывая глаза, и Алвин хихикнул. Впервые он видел Эндвейта, сгорающего от неловкости. Мужчина оторвался от сына и скосил взгляд на Алвина. Такие же яркие зеленые глаза быстро пробежались по младшему Греммеру. — А это должно быть твой жених, — ухмыльнулся старик. — Привет, мой мальчик. Добро пожаловать в семью. Алвин не успел ничего сказать, как и его сгребли в крепкие объятья, почти что отрывая от пола. Отец Делана оказался таким же высоким, как и сам Эндвейт — семейная черта. — Я ведь говорил уже, папа. Помолвка только на бумаге. Я отдам все бумаги на Алвина, когда верну Эйнштейна. Об этой помолвке никто не знает, а значит считай, что ее не существует, — резко ответил Делан, сверля отца взглядом. Старший Эндвейт ухмыльнулся и сильнее прижал к себе ребенка. — Ну я ведь-то знаю о ней, а значит она существует. Пока бумаги у тебя, этот мальчик мой драгоценный зять. И если ты хоть раз поднимешь на него руку или скажешь что-то мерзкое, я выставлю тебя за двери этого дома. Дружелюбный тон мужчины стремительно превратился в угрожающий, и Алвин замер, боясь пошевелиться. Старший Эндвейт немного отстранился и улыбнулся Алвину. В свои сто с лихвой мужчина выглядел намного моложе Седрика Греммера. Единственное, что выдавало его возраст — это небольшие морщинки вокруг глаз и губ. — Пошли за стол, дорогой. Ты должно быть устал после долгого перелета. Мы уже подготовили для тебя комнату. Мужчина потянул Алвина к столу, но юноша застыл на месте. — А господин Эндвейт? — спросил тот, непонимающе хлопая ресницами. Делан, запихнув руки в карманы брюк и молча сверлил их взглядом. — Он не пойдет с нами? — Делана зовут дела. Алвина потащили к столу, но он продолжал оглядываться в сторону Эндвейта. Мужчина состроил очень недовольное выражение лица, но промолчал. Делан словил на себе взгляд серых глаз и кивнул в ответ. Уже через минуту мужчины и след простыл. «Ничего себе приветствие!» — поразился Алвин только что произошедшему. Так быстро на свое место Делана Эндвейта не ставил никто, кроме его отца. Алвин даже успел пропустил мысль, как это безумно круто! Вся толпа из разнообразных мужчин и женщин вертелась на кухне. Старший Эндвейт усадил Алвина за стол и приказал ждать, а сам мило вернулся к супругам, кокетничая и готовя еду вместе с ними. Наконец, когда на столе появилось несколько блюд, толпа исчезла, а за огромным столом осталось двое — зять и его свекор. Остальная свора взяла по порции приготовленного и отправилась наверх по ступеньках, скрытых за вертикальной подсвечиваемой платформой недалеко от лифта. — Ой, да я ведь не представился! — спохватился мужчина, который уже целую минуту внимательно рассматривал Алвина. — Меня зовут Стейнар Эндвейт, но все зовут меня Стейн. А ты ведь Алвин Греммер, верно? Греммеры до сих пор владеют поясом? — Уже нет. Ваш сын выкупил у моего отца пояс и меня в придачу. — Хорошенькая такая придача, — хихикнул Стейнар и несильно пихнул локтем Алвина в плечо. — Значит, вы обнаружили медиум на поясе? — Сын вам не рассказывал? — удивился Алвин. — Делан мне мало что рассказывает. Я сам все узнаю. Вот как прямо сейчас, — улыбнулся тот во все тридцать два и смахнул с лица черную челку. — Мой сын считает, что я пытаюсь контролировать каждое его действие из-за того, что он молод и неопытен, но это не так. Я просто волнуюсь за него и хочу участвовать в его жизни, потому что раньше делал это куда меньше… А почему ты еще не взял вилку? Ешь, давай! Тебе еще расти и расти! Алвин несколько раз непонятно моргнул и потянулся к вилке, исполняя приказ. Даже ненавистные томаты запихал в рот, лишь бы не расстроить мужчину, который любезно приготовил еду собственноручно. На Палладе, как и во всей Солнечной системе в высшем сословии не заведено готовить еду самостоятельно. На кухне работают или шеф-повара, или роботы. Профессия повара в последнее время утратила былую популярность: люди не раз покушались на жизнь хозяев с помощью еды, поэтому роботы завоевывают все большую популярность. Молча жуя, Алвин рассматривал свекра. Делан точно пошел в Стейнара. Такой же волевой подбородок. Такие же густые, низкопосаженные брови. И эти глаза. У обоих Эндвейтов они были идеально зелеными. Без примесей карего или голубого. Идеальный темно-зеленый цвет, в который невозможно смотреть. Хотя, присматриваясь ближе, Алвин понимал, что различие все же было. Если Делан был более мужественный, то Стейнар — миловидный. Старший Эндвейт мог похвастаться курносым носом и пухлыми губами, тогда как Делан — нет. Ну и, что очевидно, цвет волос Делану также достался не от отца. — «Молод и неопытен»? — выхватил из контекста Алвин. — Разве ваш сын главенствует корпорацией уже не больше пятнадцати лет? — Ах, ты из Знати. Каждый раз забываю, — вздохнул Стейнар, крутя в руках темные пряди волом. — У вас аристократов титул можно перенимать после достижения совершеннолетия, но в остальной галактике с этим все сложнее. Зачастую Главами корпораций становятся в довольно почтенном возрасте — девяносто или сто лет. Все из-за долгой жизни членов высшего класса. Я отдал Делану титул, когда тому исполнилось сорок. Хороший подарок на День рождение, согласись? Заметив, что Алвин доел основное блюдо, Стейнар протянул ребенку десерт. Алвин просиял, заметив кусочек воздушного бисквита, покрытый взбитыми сливками. — Из-за возраста Главы корпораций не воспринимали моего мальчика всерьез. Представь, им было больше ста, а Делану всего сорок. В их глазах совсем еще ребенок! Спустя шестнадцать лет, как я отдал ему свое место, большинство людей осознали, что Делан не так прост, однако все еще остаются люди, которые считают его несмышленым ребенком. Поэтому я стремлюсь помочь сыну хоть чем-то, но он слишком гордый. Прямо, как его бабушка, отрицает любую помощь! Алвин никогда не пробовал ничего подобного. Очень сладкая и нежная субстанция таяла в роте, даря юноше незабываемые ощущения. — Тебе наверное не интересно слушать о Делане? Он хоть и мой сын, но поступил, как тот еще козел, когда ударил тебя, — процедил Стейнар и схватился за нож, начав вертеть тот в руке. Алвин сглотнул, заметив, как профессионально делает это старший Эндвейт. — Делан извинился? — Да-да! — активно закивал юноша, пытаясь понять, как можно так быстро вертеть нож между пальцами. — Мы решили все между собой. Вы не переживайте. Я ведь тоже не ангелочек. Наговорил ему всякое при первой встрече на эмоциях, вот он и сложил неправильное впечатление. Он и сам не понял, зачем стал выгораживать Эндвейта, но уже было поздно. Стейнар удивленно приподнял бровь в точности, как делает его сын. — Это хорошо… Знаешь, я не хочу выгораживать его за тот поступок, но отчасти я виноват в том, как резко он отнесся к тебе из-за принадлежности к аристократии… Ты ведь слышал о Блейде Эндвейте? — У аристократов его не сильно любят, но я знаю, что это основатель корпорации Эндвейт и ваш отец. — А еще он — дед Делана, и в этом вся проблема, — мужчина закатил глаза, откинулся на мягкую спинку стула и сложил перед собой руки. — Когда моя жена была беременна Деланом, отец отдал мне управление компанией. Папа был стар и заслуживал на пенсию. Мы все понимали, что ему осталось недолго, и я принял руководство корпорацией незамедлительно. Когда Делан родился, я был слишком занят новыми обязанностями, поэтому воспитательный процесс взял на себя папа… Стейнар прервал рассказ, когда заметил на горизонте низкую блондинку, спускающуюся к ним. Супруга подошла к Стейнару, поцеловала в лоб и спросила у Алвина, хочет ли тот чай. Юноша не отказался. — В общем, папа ведь у меня был ветераном войны. Героем. Не знаю, чего вас там учат в Знати, но именно папа выиграл Войну за Солнечную систему. Если кратко, то Главу Земных, которому тот служил, убили аристократы из оппозиции, а после аристократы начали забывать о первоначальном Кодексе и деградировать к тому, что ты знаешь и сам. За смерть своего Главы отец возненавидел аристократов и покинул Знать. Это он и внушал моему сыну, когда тот был еще ребенком. И долго внушал, аж до самой смерти. Делан вырос на рассказах дедушки и превратился в человека, который ненавидит не то, что аристократов, а все связанное с Земной Знатью. В голове Алвина сложилась полная картинка. Человек, который ни разу не видел Земную Знать собственными глазами не мог так искренне ненавидеть ее. Другое дело, когда человек был взращен на эмоциях, отвращении и презрении другого. «У него не было выбора, кроме как возненавидеть меня с первого взгляда, а я лишь подлил масла в огонь», — констатировал Алвин, вспоминая то презрение во взгляде младшего Эндвейта, когда они впервые встретились. Тем временем блондинка заварила чай и принесла чайный сервиз. Поставив тот на стол между Алвином и Стейнаром, она уселась на колени к мужу, обняв того за шею. Стейнар потерся носом об щеку жены и лучезарно улыбнулся ей. Алвин не мог не признать: Стейнар обожает супругу. — Стейн пытается сказать, чтобы ты не судил нашего мальчика слишком строго, — произнесла та, наливая одной рукой всем по чашке чая. — Как мать, я должна была уберечь Делана от плохих мыслей старого Блейда, но не смогла. — А мне стоило больше обращать внимания не только на работу. Не вини только себя, милая. Женщина словила улыбку мужа и улыбнулась ответ. Алвин только сейчас понял, что перед ним сидят оба родителя Делана. Блондинка ни разу не была похожа на Делана, но было в ней что-то такое неосязаемое, спокойное и безмятежное, прямо как у Делана, когда тот не злился и не раздражался. Тихая гавань — вот как мог Алвин описать это чувство. Такое неуловимое, которое он чувствовал рядом с Деланом на мостику «Ларса-4» во время их разговоров после объявления перемирия. — Господин Эндвейт, — позвал Алвин мужчину, отвлекая того от жены. — Мы с вашим сыном решили начать с чистого листа. Не стоит извиняться за него, но благодарю за рассказ. Теперь мне намного лучше судить о действиях вашего сына в прошлом. Супруги Эндвейт посмотрели на Алвина, а после друг на друга и мило хихикнули. — Алвин, как долго планируешь остаться у нас? — Пока не знаю. Я вроде как гость, но и заложник. Когда Эйнштейн закончит с организацией добычи, а ваш сын решит дело с этой болезнью, меня обменяют назад на Эйнштейна, — пожал плечами Алвин, словно все просто — Может, месяц или два. — Что-то мне подсказывает, что ты крупно ошибаешься. Супруги вновь переглянулись и гостиная залилась смехом. — Добро пожаловать в семью, — улыбнулась блондинка юноше и ласково поцеловала мужа в щеку.

***

В одном Стейнар был прав: Делана и правда ждали дела. У него не было времени отсиживаться дома, спокойно обедать в кругу семьи и наслаждаться мягкостью собственной кровати. Для некоторых его поданных каждая секунда промедления могла стать последней в жизни, поэтому Делан не стал спорить с отцом и напоминать, что теперь он — Глава корпорации, а не Стейнар Эндвейт. И все же Делан не на шутку взбесило, как отец унизил его перед Алвином — посторонним человеком и гостем корпорации. В весьма раздраженном состоянии Делан полетел прямиком в больницу, отвечающую за прием пострадавших от новой болезни. Когда стало понятна вся тяжесть ситуации, из клиники эвакуировали всех пациентов, распределив тех по остальных больницах Каэлора. Сюда же транспортировали всех заболевших с других учреждений по всему Каэлору. Теперь же это место служило не только карантинной зоной, но и лабораторией по исследованию загадочной болезни. Делан не боялся идти в рассадник неизвестной болезни. Да, это было чертовски опасно, можно было заразиться и умереть, так ничего и не сделав для Вселенной, не оставив после себя наследника и наследие. Однако Энвейту было плевать. Он был крайне раздражен, не горел желанием возвращаться домой и очень хотел, наконец, вживую увидеть, насколько плачевна ситуация. «Ларс-4» приземлился на парковку возле лечебницы, находившейся в Атеаре. Его сопровождали три новых телохранителя, которых прислал Мэйсон после того, как получил уведомления, что Глава безопасно добрался домой. Перед входом в больницу, работники учреждения одели Делана в одноразовый защитный костюм от инфекций, как и остальных телохранителей. Каждый внутри помещения носил такой же и сжигал тот в конце рабочего дня, стоило покинуть больницу. Главу провели на второй этаж и любезно попросили ожидать доктора в его кабинете. Делан не любил долгое ожидание, но только доктору мог его позволить. Спустя долгих десять минут в комнату вошла женщина. Костюм на ней немного отличался. Поверх обычной рабочей униформы был надет еще один защитный слой, плотно прилегающий к первому, что делало движения тяжелее, но безопасность — лучше. Темнокожая женщина устало улыбнулась и махнула рукой в знак приветствия. Для официального приема Главы у нее не осталось сил, а Делан никогда этого и не требовал от сестры Мэйсона. — Давно не виделись, Габриэль. — Лучше бы вовсе не виделись, чем встречаться при таких обстоятельствах, — мотнула головой женщина и упала на гостевой диван напротив Делана. — Прежде, чем приступим к делу, скажите, как там поживает мой брат? Из-за того, что в больнице глушат любую передачу связи, чтобы избежать утечки информации, я совершенно не могу дозвониться до Мэйсона. — Он на полпути к Каэлору. Я осведомил Мэйсона о том, что ты возглавила управление штабом, и ты прекрасно понимаешь, какого он мнения об этом всем. — Мой старший братик всегда чересчур опекал меня. Когда-то Мэйсон поймет, что я уже не подросток, сбежавший из дома… — на лице женщины растянулась легкая улыбка, когда та вспомнила, как брат выражал свое недовольство, увидев ее на пороге квартиры с собранными вещами. — Что ж, значит у меня еще где-то неделя без его назойливых причитаний. Это хорошо. Габриэль тяжело вздохнула. Она была готова отдать что угодно, чтобы спокойно выпить чашку кофе или поспать, но оба действия требовали снятия костюма, которое она не могла себе позволить. В любой момент ситуация одного из пациентов может стать критической, а Габриэль обязывалась прибежать в палату, чтобы не упустить ничего. Каждая упущенная деталь могла стоить им жизни всех граждан корпорации. С момента первого заразившегося прошло три недели, за которые она спала не дольше, чем количество пальцев на руках и ногах. Габриэль не помнила, когда последний раз была дома! Болезнь свалилась, как снег на голову, именно в тот момент, когда она хотела взять долгожданный отпуск. Стейнар Эндвейт, благодетель семьи Карлайл, попросил Габриэль об одолжении — возглавить штаб по борьбе з болезнью. Женщина никогда не могла отказать Стейнару после всего, что предыдущий Глава сделал для них с братом. Да и не могла она жаловаться. Габриэль с удовольствием согласилась стать главой штаба, ведь, пускай и не была образцовым доктором, умела управлять людьми. — Давайте перейдем к делу, Глава. Что вы хотите узнать? Габриэль оперлась локтями на колени внимательно смотря на мужчину. — Расскажи мне все с самого начала, вдаваясь во все детали, Габриэль. — Что ж… — женщина вздохнула, прикрыв глаза. Она столько раз рассказывала об этом, что выучила наизусть историю от и до. — Мы выяснили, что первые зараженные — сотрудники лабораторий, где исследовали медиум. Однако это всего две лаборатории, а в остальных исследователей металла в других лабораториях признаков заражения нет, из чего мы пришли к выводу: дело в партии медиума. — Значит, уже точно известно, что причина — медиум? Габриэль кивнула. Поставки медиума из внешнего рукава галактики, где был найден зараженный металл, прекратились. Всех людей вернули обратно в корпорацию Эндвейт и посадили под карантин. Благо, все контактировали с металлом через скафандр и не заразились. Территорию внешнего рукава изолировали и больше туда не пускают людей. Однако та небольшая часть территории принадлежит корпорации Эндвейт, а как много еще территорий во внешнем рукаве является собственностью других корпораций? Достаточно одного зараженного человека — и отсчет к тотальной эпидемии пошел! Так случилось и в корпорации Эндвейт. Один зараженный ученый заразил остальных коллег, а те — свои семьи. Цепочка разрасталась, пока Стейнар и Габриэль не обратили внимание на ситуацию и оперативно не начали стабилизировать ее. Делан тяжело вздохнул. Хотелось бы ему, чтобы причина была в ином, ведь в эпидемии и смерти людей косвенно виновен он. Делан настоял на исследовании неизвестного ныне металла из-за своей мечты. Делан привез медиум на Каэлор. Он был зациклен на металле, ухватившись за единственную возможность преодолеть межгалактическое пространство с его помощью… — Вы выяснили, что это такое? Ты говорила, что это не искусственно модифицированный вирус, гриб или прион. Тогда что, Габриэль? — Микроорганизм, — легко ответила та. — Мы не видели ничего подобного прежде… Он похож на известные человечеству и отличается одновременно. Начиная с того, что у микроорганизмов, живущих на медиуме, нет срока жизни. Они бессмертные, Глава. Выражения лица Делана оставалось серьезным, но в голове роились сотни мыслей, одна отрицающая вторую. — Как? Я, пускай, и не ученый, но понимаю, что выжить на металле в открытом космосе невозможно. — Нет, Глава, это возможно. Те же Земные бактерии могут прожить до года в столь экстремальных условиях. Но микроорганизмы с медиума… Понимаете, они словно впали в долгую спячку, однако она была настолько долгой, что мы не можем сосчитать продолжительность их сна. Есть возможность, что эти организмы жили еще до того, как зародилось человечество! — То есть, ты хочешь сказать, что мы имеем дело с инопланетянами? — криво улыбнулся Делан. — Очень маленькими, но во много раз сильнее нас, — подтвердила Габриэль на полном серьезе. — Единственное, чего я не понимаю, так это почему, они не эволюционируют?! — Возможно, причина в том, что космос — не комфортная для них среда? — В том то и проблема, Глава… — вдохнула женщина. — Предполагаю, что вы думаете, будто человек — их комфортная среда, но нет. После попадания микроорганизма в тело человека те начинают разъедать его изнутри. Это похоже на… Вот представьте, что вы очнулись после очень долгого сна и чувствуете ужасную жажду. Вот так же и у этих существ. Они едят человека изнутри, но не могут остановиться! А после, когда человек погибает, организмы гибнут вместе с ним. Мы не понимаем, почему так происходит и почему они не вступают в симбиоз с человеком или хотя бы просто не питаются им время от времени ради сохранения сосуда… Габриэль скривилась, вспоминая, как сегодня утром умер шестнадцатилетний ребенок. Микроорганизмы съели его тело за три дня. Дети умирают намного быстрее. Габриэль только успела познакомиться с пациентом, как от него остался лишь сгоревший от температуры труп. — Мы столь многого не понимаем, Глава… Эти организмы умирают при контакте с воздухом. Умирают от контакта с любым раздражителем в наших лабораториях. Но стоит тому оказаться в спячке в космическом вакууме или проснуться в теле человека, как он становить непобедимым! Ничего из ныне известной медицины не помогает! Мы также не можем извлечь эти микроорганизмы из тела человека, чтобы убить их при контакте с воздухом! Глава, они еще и чертовски умные! Пока они находятся в теле человека, то не трогают легкие, вены, сосуды и другие части тела, где присутствует кислород! Женщина схватилась за защитный головной убор и опустила голову вниз. — Все, что мы можем сделать, когда человек заболел, это давать жаропонижающие, иммуностимулирующие и болеутоляющие, понимаете? Но ничего из этого не убережет его от смерти! Три недели мы уже боремся с ними, но все тщетно, Глава! Абсолютно все! — Что ты предлагаешь, Габриэль? — спокойно спросил мужчина, отойдя от первого шока. — Есть ли у нас хоть малейший шанс остановить это? Вздохнув, Габриэль поднялась и начала ходить кругами по комнате. Движение помогало ей думать, отгонять мыслей от ужасного, а также не уснуть на месте. — Пока что это только эпидемия, но как скоро она станет пандемией, рассчитать сложно. Достаточно одного зараженного туриста, летящего в другую корпорацию, и человечество столкнется с бедой похуже войн или всемирного голода… Дела очень плохи, я не скрываю этого. Нам нужно сейчас же ввести карантин по всей корпорации хотя бы на месяц. Поставить на каждом шагу блокпосты с людьми, которые будет проводить проверку на заражение. Ввести комендантский час. Если не сделать этого сейчас, пока зарегистрированных зараженных не больше нескольких сотен, у нас есть возможность контролировать болезнь! Лишь от одного слова о карантине поднимется волна паники. Делан был уверен, что сможет с ней справиться, но вот в чем точно не был, так это в том, что все граждане будут придерживаться комендантского часа. Для этого придется усилить охрану по всей корпорации, задействовать людей Эндвейт, которых Делан также подвергнет дополнительной опасности. — Почему ты считаешь, что карантин будет эффективен? Месяц — слишком долгий срок. — Я ведь уже говорила, что микроорганизмы умирают при контакте с кислородом. Сначала мы думали, что они передаются по воздуху, но нет. Путь передачи — физический контакт любого вида. Кровь, кашель, чихание, пот, слюна и просто касание! Микроорганизмы мгновенно впитываются в тело при попадание на кожу человека, поэтому все в больнице носят защитные костюмы… Если запретить большинству людей выходить на улицу хотя бы несколько недель, за которые мы оперативно отыщем остальных заразившихся, то самое ужасное будет предотвращено. Уже заразившиеся умрут, а вместе с ними умрут и микроорганизмы. Болезнь больше не будет распространяться. — Но для этого нужно будет найти каждого заразившегося, не упустив ни одного. Делан задумался. Найти каждого — нереальная задача, но… что они могли сделать в этой ситуации? Ввести карантин самый логичный способ предотвратить распространение. Как и рассказать о медиуме. Ради спасение человеческих жизней он должен подвергнуть свою мечту опасности. Эта цена, которую он должен заплатить, как Глава Эндвейт. — Нам нужен этот карантин, — продолжала настаивать Габриэль. — Заразившихся не спасти, но миллиарды остальных ваших подданных — можно! Дайте мне всего месяц, и я найду все цепочки заболеваний! «Она уже не ищет возможности спасти умирающих», — констатировал Делан, осознавая, что ситуация крайне плачевна. — Сегодня вечером я сообщу о вводе карантина с завтрашнего утра. Мэйсон выделит тебе наших людей для быстрого поиска зараженных. Когда он приедет, поможет с поисками. Если тебе что-либо нужно, обращайся напрямую ко мне, а не к Стейнару. Делан встал из места и Габриэль, наконец, остановилась чертить круги ногами по кабинету. — Останови эпидемию, доктор Габриэль Карлайл. — Я сделаю все от меня зависящее, Глава. Женщина поклонилась и проводила взглядом мужчину. Габриэль не была уверена, сумеет ли найти всех зараженных, но собиралась сделать все возможное, даже если умрет от измождения. Она выложится на полную, дабы не видеть, как умирают невинные дети… Делан покинул больницу и вернулся на «Ларс-4». Кольцо-связи вызвало Мэйсона Карлайла, который мгновенно ответил на звонок господина. Эндвейт пересказал разговор с Габриэль и заметил, как напряженное лицо Мэйсона расправилось. Телохранитель места не находил из-за опасной работы младшей сестры, пускай и его работу тоже нельзя было назвать безопасной. — Карантин ослабит нас, Глава. Даст врагам возможность напасть, — Мэйсону сразу не понравилась идея сестры. — Габриэль уверена, что карантин — единственный возможный способ сдержать болезнь. Я склонен верить ей, Мэйсон, а насчет врагов… Мужчина закинул ногу на ногу, попивая коньяк, произведенный системой принтинга. На его лице расцвела ядовитая ухмылка. — Будем хитрее.