Межгалактическое пространство

Утро последнего дня для Алвина началось рано. Вылет планировали уже в обед и до этого времени Делану, Мэйсону и Эйнштейну нужно было собрать вещи, отзавтракать и попрощаться. Эндвейт случайно разбудил Алвина до звонка будильника, когда начал собирать привезшие на Фобос документы. Юноша не сразу выдал свое пробуждение. Потирая сонные глаза, он молча наблюдал за тем, как мужчина собирается покинуть его. Вчерашний день Алвин смело назвал одним из лучших во всей его жизни и, пожалуй, действительно самым лучшим в пределах Земной Знати. Они с Деланом бороздили просторами Марса, его городами, рассекали воздушное пространство, вместе узнавая планету с новой стороны. Приключенческая натура юноши вопила от радости, а присутствие Эндвейта лишь предавало особенности моменту. Они возвратились на Фобос ближе к полуночи, но никто не собирался спать. Мужчина нежил юношу в объятьях, позволяя забыть о неизбежном скором расставании. В поцелуях и касаниях растворилась вся грусть Алвина. Лишь жар и страсть одолевали им всю ночь, пока от усталости они с Деланом не уснули в обнимку. Как известно, все хорошее рано или поздно заканчивается. Алвин четко осознал эту истину, стоило открыть глаза и увидеть, как Эндвейт собирается. Готовится покинуть его, как только пробьет время. — Не смотри на меня такими глазами, — попросил Делан, ощутив прожигающий спину взгляд. — Ты и не заметишь, как быстро пролетит время. — Ты не умеешь врать, Эндвейт. Мужчина хмыкнул и отложил стопку бумаг на ближайший стол. Повернулся к Алвину и словил его лукавый взгляд. Медленно направился в его сторону. — Что я говорил о том, как нужно меня называть? — О великий Глава Эндвейт? — лукаво ухмыльнулся Алвин и попытался спрятаться под одеялом с приближением Делана. Эндвейт оперся коленом на край постели и навис над юношей. Лишь макушку и глаза Алвин не спрятал под голубым одеялом. — Ты любишь меня бесить по утрам, не так ли? — спросил Делан и щелкнул пальцам по лбу Алвина. — Мое любимое занятие, — быстро пролепетал юноша и приспустил покрывало до груди. — Мы еще не расстались, а ты уже забыл об утреннем поцелуе? Алвин прикусил нижнюю губу и обольстительно улыбнулся. — Клянусь, однажды ты сведешь меня с ума, мой маленький неугомонный бурундучок. Юноша громко рассмеялся и потянулся к Эндвейту. Их губы встретились в нежном приветственном поцелуе. Одном из последних перед тем, как они разлучатся на продолжительный срок. Делан нехотя отпрял и продолжил собирать разбросанные по ящичкам комнаты важные документы. Как бы ему не хотелось все время до вылета проваляться с Алвином на кровати, он не мог позволить себе такую безответственность. Пока Делан был занят, Алвин решил сгонять на кухню и приготовить им кофе. До завтрака оставалось больше часа, поэтому бодрящий напиток позволит им пробудиться и успеть нагулять немного аппетита. Юноша переоделся с пижамы в толстовку и джинсы, поцеловал мужчину в щеку и побежал вниз. На кухне было пусто. Обычно робот-дворецкий будил жителей Фобоса за полчаса до завтрака, а значит поместье останется таким же сонным и тихим еще, как минимум тридцать минут. Алвину всегда казалась странной тишина дома Адельманн, ведь на Каэлоре Стейнар и его супруги никогда не давали никому поспать шумом и гамом. Однако юноше больше нравилась оживленность дома Эндвейтов, чем холодность и аристократическая отрешенность поместья Адельманн. Найдя систему принтинга, он поставил две белоснежных чашки внутрь и нажал на панели две кнопки — «эспрессо» и «какао». Пока напитки готовились, он принялся искать на кухне, где правят роботы, сахар и сливки для своего напитка. Пока искал, юноша напевал песню, которую вчера услышал на центральной площади Этериума. Виляя бедрами в такт словам и наслаждаясь превосходным настроением, поднявшимся после поцелуя, он совершенно не заметил, как на кухне появился еще один человек. — Доброе утро, звездочка. Алвин дернулся от испуга и резко развернулся назад. В кухню с лестничной площадки спустился очень сонный Эйнштейн. Его взгляд был туманен, веки припухшие, но глаза крайне довольные. Длинные волосы запутались, а пижама помялась во время сна. Очевидно, только проснулся. Парень сладко зевнул и сел за барную стойку недалеко от системы принтинга. — Ты меня испугал! — Ты меня тоже вообще-то! — искренне возмутился парень. — Среди местных жителей нет любителей побродить по поместью до будильника. Делаешь кофе? Сделаешь мне чашечку? Пожалуйста-пожалуйста! Эйнштейн сложил ладони перед собой в молящуюся позу и Алвин вздохнул, понимая, что быстро к Делану не вернется. Да и кроме того, с Эйнштейном он также хотел немного побеседовать перед вылетом. Как-никак, а с ним юноше также не увидится еще долго, а времени, чтобы поговорить у них так и не нашлось за последние дни. Внезапное ранение Герцога приковало парня к постели Адельманна, а Алвин был занят самоуничтожением из-за будущего расставания. Мысли обоих занимали собственные проблемы. Просто сесть и побеседовать о чем-либо не нашлось подходящего момента. А обоим нужно было выговориться. Алвину так точно, ведь о своих отношениях с Деланом, кроме как с самим Эндвейтом, ему так и не удалось поговорить. Да и Эйнштейну также нужен был разговор по душам. В особенности после того, что они вчера решили с Мэйсоном и Малхиором. И вот настал тот самый подходящий момент. — Как у тебя с Герцогом? — спросил Алвин, возвращаясь к системе принтинга, чтобы заварить кофе для друга. — Что тебе сделать? Латте? — Было бы прекрасно. Только добавь побольше сахара, — кивнул Эйнштейн и Алвин ухмыльнулся. Они оба те еще сладкоежки. — У нас все хорошо. — Правда? — удивился Алвин и оперся на столешницу позади, отправив систему делать кофе. — А что тогда с Мэйсоном? — С ним тоже все прекрасно. Алвин несколько раз непонимающе моргнул, а после покраснел. — Эйнштейн, ты что… на две стороны?.. Я имею в виду… — Нет, звездочка, скорее эти две стороны теперь со мной. Хотя, можно сказать и я на две стороны тоже… Это сложно объяснить и, поверь, я сам еще пытаюсь разобраться. Парень усмехнулся, вспоминая прошлый день. Исключительно прекрасный день, наполненный чувствами и неожиданным воссоединением, возвращением старого и началу чего-то нового. Лучший момент с тех пор, как он вернулся в Знать. — И Герцог не против попытаться строить отношения, зная, что ты с Мэйсоном? Я имею в виду, если я правильно понял, то вы теперь втроем?.. — растерянно спросил юноша и развернулся к системе, когда та издала звук готовности. Подхватив чашку с латте, Алвин поставил ее возле своего какао и эспрессо Делана на барной стойке, разделяющей их. — Честно говоря, я и сам был в шоке, что Мал согласился. Я знаю, что он ужасно ревновал к Мэйсону раньше. Когда-то я сам пытался заставить его ревновать, а сейчас… Кажется, они нашли общий язык. Как странно, скажи?! — Не то слово, — согласился Алвин и, не удержавшись, решил сделать первый глоток сладкого бодрящего напитка. — Но главное, что вы все трое счастливы. Ты прямо сияешь от счастья. Оно тебе к лицу. — Спасибо, — ухмыльнулся Эйнштейн и поддел пальцем чашку с латте. Эйнштейн и правда был безумно счастлив. Проснувшись в объятьях сразу двоих любящих мужчин, он не мог чувствовать себя иначе, как счастливым. Он и представить не мог, что стоя на краю у обрыва и чувствуя, как земля уходит из-под ног, Мэйсон спасет всех их внезапным предложением. Не просто спасет, а даст новый шанс изменить все. И теперь Эйнштейну лишь оставалось крепко ухватиться за этот шанс и не отпускать его, веря в то, что все будет иначе и Малхиор никогда не повторит ошибок прошлого. Ведь если повторит… Третьего шанса парень ему не даст. Пока что Эйнштейн был настроен оптимистично. Вопреки тому, что их ожидает расставание с Малхиором на неопределенный срок, Эйнштейн ни грамма не расстроен, ведь, наконец, пришло время осуществить их с Деланом мечту. Настало время для других галактик. «Раньше я хотел построить корабль и улететь так далеко от Мала, как могу, но теперь я лечу туда не из-за него, а ради себя. Безумно приятное чувство», — размышлял парень, вспоминая прошлое. За два месяца он сменил ориентиры. И не скажешь, что когда-то он настолько ненавидел Герцога, что был согласен на рискованный план с полетом, лишь бы никогда не встретить его, а сейчас… Сейчас он вновь спит в его кровати, жаждет его прикосновений и любви в золотых глазах. Дал шанс, который никогда не решился бы дать. И все благодаря Мэйсону. Его позднее появление поменяло многое в жизни Эйнштейна. — Говоря о счастье… — протянул парень, отпивая латте. — Как тебе с Деланом? Он тебя не обижает? — Нет! Конечно, нет. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все? Я набью ему рожу, если хоть пальцем прикоснется к тебе без твоего согласия. — Эйнштейн, как не по-аристократически бить кому-то лица! — рассмеялся парень, уже не первый раз слыша угрозы парня в сторону Делана, если тот обидит его. — Но я-то уже и не аристократ больше девятнадцати лет. Мне можно. Эйнштейн ухмыльнулся и оба рассмеялись. Да, именно этого простого и обычного общения, шуток и нелепых фраз им обоим не хватало. — У нас с Деланом все прекрасно… Знаешь, я согласился на отношениям с ним, имея лишь толику симпатии, но сейчас… Эйнштейн, я жизни представить не могу без него, — сознался парень и покрылся краской до самых ушей. — И он хорошо ко мне относится. Как и Стейнар. Естественно, в будущем у нас будет много проблем с принятием народом меня, как старшего супруга, из-за моего происхождения, но я уверен: мы справимся. — Слышал, Совет переметнулся на твою сторону. — В их защиту скажу, что они до последнего защищали твою позицию, как любовника. — Я вижу, ты уже защищаешь членов Совета, как настоящий старший супруг Главы! Эйнштейн хихикнул и весело крутанулся на круглом стуле, едва ли не завалившись на пол. — Когда я вернусь на Каэлор, то официально заявлю, что мы с Деланом расстались. Пускай народ немного свыкнется с тем, что мы теперь не вместе, а после сможете с Деланом огласить о своей помолвке. Думаю, к твоему возвращению, будет подходящее время, чтобы сообщить людям о тебе, а через несколько годиков закатим пышную свадьбу! Если ты не сделаешь меня своим свидетель, я страшно обижусь! — Это место не может принадлежать никому, кроме тебя. Ты мой единственный друг, Эйнштейн. Плевать, что подумают остальные. Алвин неловко улыбнулся и начал теребить пальцы перед собой. — Ал, ты можешь звонить мне в любое время, ты ведь знаешь? Не думай, что я занят или не хочу с тобой разговаривать. Ты ведь так думал, поэтому и не звонил из Атеары? Выброси эти бредовые мысли из головы. Я всегда рядом, даже если на расстоянии. — Тогда и ты пообещай мне, что будешь звонить. Не люблю навязываться. — Договорились, — закивал Эйнштейн и отставил пустую чашку на стол. — Кстати, Делан так и не сказал мне, когда ты возвращаешься на Каэлор? — Я планирую задержаться в Знати где-то на шесть-семь месяцев. За условием, что быстро разберусь с делами. Между прочим, Эйнштейн, если я смогу освободиться быстрее, то хочу прилететь в Атеару без ведома Делана и сделать ему сюрприз. Поможешь устроить? — Сюрприз? Я обожаю сюрпризы! К тому же я не могу пропустить лицо Делана, когда он увидит тебя спустя столько времени! — Не говори ему, но я хочу успеть прилететь на Каэлор до того времени, как вы улетите в БМО… Я давно хотел тебя спросить кое о чем, раз тема зашла об этом… — Конечно, звездочка. Что ты хочешь знать? — Раз медиума много и ты планируешь строить звездолеты намного масштабнее, чем раньше, то найдется ли на нем место для меня?.. Алвин сжал чашку и поднял внимательный взгляд на ошарашенного парня. Юноша давно размышлял о новой галактике, куда должен улететь Делан на неопределенный срок. Его приключенческая натура вопила рвануть вместе с Деланом и открыть для себя новый, не тронутый людьми мир. К тому же, если его возьмут с собой, то Алвину не придется нудиться на Каэлоре, месяцами, а может и годами ожидая возвращения Делана. — Все таки нет? — расстроено спросил юноша, заметив затянувшееся молчание. — Ты ведь знаешь, что будет опасно. Мой корабль лишь теоретически может преодолеть межгалактическое пространство. Даже если Вселенная сжалится над нами и мы сможем в безопасности долететь, то неизвестно какие опасности ждут нас по ту сторону, понимаешь? Конечно, еще проблема в том, что на корабле будет лишь определенное количество мест для ученых, исследователей и команды корабля… Но если ты будешь жить в каюте Делана, то эту проблему можно решить. Но ты ведь понимаешь, Ал, что не я решаю, можешь ты полететь или нет. Тебе нужно будет поговорить со своим женихом. Юноша приуныл, ведь чувствовал: Делан не разрешит. Он даже не пропускал мысли о том, чтобы взять его в БМО! Сколько бы раз Алвин не заводил тему о новой галактике, Делан говорил о всем, что касалось поездки и БМО, но только не о возможности полететь Алвину. Поэтому Алвин в первую очередь спросил у Эйнштейна, а не у Делана. — Прости, но я не могу взять такую ответственность на себя. Ты — будущий старший супруг Главы. Делан ответственный за твою безопасность, а никак не я… — попытался объяснить Эйнштейн и сжал руку юноши на столешнице. — Поговори с Деланом. Если очень сильно попросишь, то может, он согласится, но ты должен понимать, что высока вероятность того, что это путешествие в один конец. — И Делан согласен на это, зная всю опасность? Готов погибнуть, оставив меня одного и корпорацию Эндвейт без Главы? — Что ж, он верит в мой план и мои корабли. Пожалуй, слишком сильно верит, ведь убедил даже Стейнара и Совет в том, что полет будет безопасен. — Удивительно, как Стейнар согласился вновь стать временным Главой, — усмехнулся Алвин, вспоминая, как мужчина ненавидит бумажную работу. — Делан не оставил ему выбора. Алвин понимающе кивнул и сделал себе мысленную пометку обязательно поговорить об этом с Деланом, если все же успеет прилететь на Каэлор до того, как мужчина устремиться в новую галактику. Услышав о реальной опасности, Алвин еще сильнее захотел полететь с мужчиной. Если им не удастся пережить этот полет и благополучно вернуться в корпорацию, открыв человечеству новый мир, то Алвин предпочел бы умереть вместе с Эндвейтом. Оставаться на Каэлоре и, как верный, любящий и терпеливый супруг ожидать мужчину, он не собирался. Не собирался, сложив руки, ждать известия о его возвращении или гибели. — Сплетничаете? — спросил Делан, спустившийся с лестницы. — Я искал тебя и свой кофе. — Прости, мы заговорились, — ответил Алвин, улыбнувшись мужчине, и кивнул в сторону эспрессо на барной стойке. — Я слышал звук будильника. Скоро будет завтрак, так что посекретничать вам не удастся. — Мы не секретничаем, а перемываем тебе косточки! — ухмыльнулся Эйнштейн. — Да? — поднял светлые брови мужчина и отхлебнул немного эспрессо. — И о чем же Ал на меня жаловался? Эйнштейн спрыгнул с высокого стула и задрал голову, чтобы посмотреть прямо на мужчину — Да так, о постельных делах. Видимо, ты не сильно-то удовлетворяешь его. — Неужели? — ухмыльнулся мужчина и скосил взгляд на ужасно покрасневшего юношу. — Видимо кому-то не хватило вчерашнего. Хочешь пропустить завтрак, Ал? Эйнштейн победно взглянул на Алвина и закивал, подбивая соглашаться. — Эх, молодожены, — мечтательно протянул тот и направился к лестнице. — Пойду разбужу своих. Делан провел взглядом ученого и поставил остывшее кофе на столешницу. — Своих? — нахмурился Делан, пытаясь понять, о чем сказал Эйнштейн. — Он потом расскажет тебе все. Поверь, ты будешь удивлен не меньше меня. — Правда? — задумчиво хмыкнул мужчина. Обойдя столешницу, он медленно приблизился к юноше, обхватив того руками за талию. — Предложение остается открытым. Идем в постель или завтракать? — Пожалуй, первое мне нравится больше. Делан довольно улыбнулся. Юноша ойкнул от неожиданности, когда мужчина подхватил его, закинул себе на плечо и понес наверх. Смех разливался на лестничной площадке по мере того, как они приближались к спальне. Утро последнего дня медленно приближалось к концу, как и время, отведенное до неминуемого прощания.

***

Люди Эндвейта подогнали «Ларс-4» к шлюзу Фобоса, когда часы пробили время обеда. Герцог наблюдал из окна за приближающимся кораблем, пока Эйнштейн разносил их спальню. Как оказалось, парень нарыл в гардеробе Адельманна много вещей из прошлого, которые очень хотел носить вновь, когда поднаберет несколько килограмм до прежнего веса. Сейчас бы те попросту висели на нем, подобно мешку. Мэйсон пытался организировать хаос, который создает Эйнштейн своим присутствием и, что удивляло Герцога, у телохранителя прекрасно это получалось. Пока Эйнштейн перебирал одежду, выкидывая нужную из гардеробной в спальню, Карлайл бережно складывал ее и стопками отдавал приходящим роботам, которые готовились переносить багаж господ на корабль. По скромному мнению Мэйсона, в багажном отсеке не останется места для других вещей, ведь все пространство займет гора одежды! — Просто выбери то, что хочешь забрать с собой на Каэлор и я отправлю вещи следом за тобой. Не нужно тащить все на «Ларс», — предложил Адельманн, развернувшись лицом к Норду. Его руки были заведены за спину. Спина прямая. Лицо впервые за долгое время свежее и выспавшееся. Даже боль в бедре прошла, стоило хорошенько выспаться под размеренное сопение Норда и чертовски тихого и почти незаметного на кровати Мэйсона. Если раньше Адельманн пропускал мысли о том, что не сможет разделить с кем-то сон, помимо Норда, то теперь понял, что ошибся. Рядом с Карлайлом спалось прекрасно, как бы Герцог не думал ранее. Лишь странное ощущение давно позабытого спокойствия встретило его с пробуждением. Открыв глаза после крепкого сна и заметив телохранителя рядом, к Малхиору пришло осознание: произошедшее вчера вовсе не сон. — Конечно, ты пришлешь мне еще, Мал, — не мог не согласиться Норд. — Раз уж мы планируем в будущем жить в Атеаре, то все вещи нужно будет перевести с Фобоса на Каэлор, понимаешь? Я пытаюсь забрать хотя бы половину, хотя твои вещи тоже нужно будет перевести. Представь, насколько это огромный багаж! Голова парня выглянула из гардеробной и оба мужчины заметили хитрую усмешку в фиолетовых глазах. Вскоре Эйнштейн показался в новом наряде продефилировав в спальню. Мэйсон никогда не видел, чтоб Эйнштейн когда-либо надевал что-либо подобное, особенно в белом цвете. Длинная белоснежная юбка в пол раздваивалась с правой стороны, открывая вид на коротенькие шортики под тканью. Из-под несильно затянутого золотистого корсета выглядывала светлая рубашка, с очень свободными рукавами и глубоким разрезом в области спины. Адельманн застыл, стоило заметить наряд. — Помнишь, Мал? — ухмыльнулся Эйнштейн и начала медленно крутиться перед Мэйсоном, показывая тому убранство. Парень не мог не заметить, насколько сильно Карлайлу понравился костюм. — Я так и не смог его выбросить, — признался Адельманн и неловко почесал щетину. — Что это за костюм? — спросил Мэйсон, не понимая, о чем говорят эти двое. — Мой свадебный наряд, — легко ответил парень и еще раз крутанулся по оси, позволяя Карлайлу рассмотреть. Внимательно присмотревшись, телохранитель и правда заметил схожесть с брачным убранством. Вот только Карлайл никак не ожидал, что в Знати двадцатилетней давности кто-то мог надеть такой простой, совершенно не вычурный наряд. И все же Герцог выбрал его для Эйнштейна, а значит у него был определенный вкус, который во многом расходился с модой корпорации. «Так вот, откуда у Эйнштейна такой вкус в моде», — словил Мэйсон себя на мысли. Эйнштейн всегда следил за своей одеждой и в каком-то смысле был помешан на том, чтобы хорошо выглядеть. До того, как стать близкими, Карлайл ни разу не видел парня в домашней или простой одежде. Разве что в лаборатории, где все носили однотипные белые халаты. Утонченный, но в то же время в меру вульгарный и вычурный вкус достался ему от Герцога. — Кстати, Игнис утром напомнила мне кое о чем… — несмело протянул Малхиор. Расслабив руки, мужчина начал теребить одно из колец на безымянном пальце, которое он почти не снимал с момента, как надел более тридцати лет назад. Платиновое помолвочное кольцо с камнями, расположенными в виде созвездия Ориона. Малхиор так и не рассказал Норду, почему именно Орион. Не хотел показывать свою излишне романтическую натуру, которую считал одной из множества слабостей. «Среди миллиардов людей, рожденных по всем уголкам Млечного Пути, мы оба были рождены в Орионе. Здесь же повстречались и нашли друг друга…» — вот, что подразумевал мужчина, когда впервые надел на Норда кольцо больше тридцати лет назад. Ничего не изменилось с течением времени. Куда бы в будущем их не завела судьба, Орион навсегда останется колыбельной их любви. — Через неделю будет двадцать лет, как мы поженились. Если бы не Игнис, я бы вовсе забыл об этом. — Двадцать лет, значит? — грустно протянул Эйнштейн, понимая, что за двадцать лет не было ни дня, чтобы они были по-настоящему вместе, кроме вчерашнего и сегодняшнего. Без лжи, ссор и обид. — До того, как ты это сказал, я и не ощущал, что прошло так много времени… Двадцать лет. Ровно двадцать лет назад Эйнштейн бросил Знать и сбежал. Ровно двадцать лет назад покинул Малхиора и взял новое имя, бороздя по галактике в поисках нового дома. В его поисках, попытках выжить и найти себе место Эйнштейн совершенно не заметил, как быстро пролетели года. Поиски медиума, новая цель в жизни и работа на Главу Эндвейт — все это стало его ориентирами в попытках сбежать от прошлого. А вот для Малхиора Адельманна дни тянули с незавидной скоростью. Каждый день он проживал, раскаиваясь в совершенном. Больше семи тысяч трехсот дней в одиночестве и десятки тысяч часов проведены в мечтах, что однажды Норд найдет путь домой и простит его… И вот только сейчас Эйнштейн обернулся назад и смог посмотреть на то, как по-разному они оба смотрели на время. Как по-разному оно на них повлияло. Ведь за девятнадцать лет Эйнштейн сумел, наконец, повзрослеть, возмужать, а Малхиор — лишь постареть. — Не хочешь забрать свои кольца перед тем, как уедешь? — спросил Малхиор, направившись к ящичку в шкафе, где он хранил все ценные вещи Норда. — Конечно, их нужно будет отдать специалисту, чтобы обновить устаревшие приложения и интерфейс до последних версий, но они все еще рабочие. Я подумал, раз уж мы вновь вместе, стоит вернуть их на законное место у тебя на руке. Малхиор достал все три кольца и прежде, чем Норд начал отнекиваться, вложил в руки драгоценности. Парень так и замер, ничего не говоря. Уставился в кольца из прошлого, боясь пошевелить пальцами. — Можешь не носить их. Я просто хочу, чтобы они у тебя были и напоминали о хороших моментах, которых у нас тоже было немало. — Мал… — протянул Эйнштейн сжав кольца в кулаке. Почувствовав неуверенность парня, Мэйсон подошел сзади и обнял его, притягивая к себе. — Я не могу тебе обещать, что начну их носить вновь. Ты ведь знаешь это. Кроме хороших моментов, у нас было чертовски много плохих, и смотря на эти кольца я вижу в них только худшие. — Но ты ведь можешь перекрыть старые воспоминания новыми, — произнес Мэйсон и поцеловал парня в висок, поддерживая Герцога. — Думаю, Адельманн не признается, как важно для него увидеть эти кольца вновь на тебе. Для того, чтобы выстроить крепкую связь, Эйнштейн, не только Герцогу нужно идти на уступки. Сделай хотя бы одну и для него. Парень засунул драгоценности в карман брюк и кивнул, понимая, что слова Мэйсона, как всегда, мудры и правильны. Малхиору придется бросить все, чем он жил годами, ради их отношений. Эйнштейну тоже стоит сделать хотя б шаг навстречу. В этом Мэйсон прав, ведь и сам он сделал огромный шаг для всех них — предложил связь на троих. Первый и самый весомый шаг. — Ладно, Мал. Пожалуй, Мэйсон был прав, говоря о том, что не стоит бросаться в омут с головой. Вероятно он был прав и вчера, сказав, что мы поспешили… Я все еще не готов их надеть, но… Три года — этого времени должно хватить, чтобы все обдумать и принять. — Я двадцать лет ждал тебя, Цветочек. Подождать еще три для меня пустяки. Эйнштейн сомневался в этом, но улыбнулся в ответ мужчине. Малхиор подошел к парню спереди и Эйнштейн обнял его, положив голову на грудь. — «Ларс» отправляется через пятнадцать минут, — напомнил Мэйсон. — Древние Боги, Мэйсон, не разрушай момент! — недовольно вскрикнул парень и копнул того локтем под ребра. — Я заметил, что ты так часто бьешь нашего телохранителя. Неужели в тебе открылась садистская натура? — пошутил Адельманн встретил тихий смех Мэйсона впереди. — Малхиор! В этот раз Эйнштейн и правда больно ударил Адельманна под ребра, от чего тот скривился. — Я ненавижу вас обоих, — злостно прошептал парень и попытался вырваться из объятий обоих мужчин, но ни Мэйсон, ни Малхиор не выпустили его ни на шаг. — Мы тоже тебя любим, — ответил за двоих Малхиор и притянул к себе парня. Эйнштейн обиженно сжал губы, не позволяя Малхиору продолжить поцелуй, но вскоре сдался. Всегда сдавался под его настойчивым напором, которому не было равных. Мэйсон обнял его посильнее позади, нежно водя пальцами по корсету. Мужчина пригнулся и его голова удобно умостилась на плече парня, прекрасно слыша тяжелое дыхание целующихся, а также их сбившийся ритм сердца. — Иди сюда, Мэйсон, — повелительный шепот сорвался с губ Эйнштейна и тот одним движением притянул мужчину за воротник кофты к себе. Впившись припухшими от поцелуя с Малхиором губами в Мэйсона, Эйнштейн не смог подавить улыбки. В тот момент ему хотелось вопить всему миру о том, как он счастлив находится между двух избранных им мужчин, готовых ради него на все. Удастся ли им встретиться через три года или понадобится больше времени, никто из троих не мог предположить. Скорое прощание станет первым испытанием для них, но Эйнштейн, Малхиор и Мэйсон были уверены в своей победе. При их следующей встрече, когда бы она не случилась, каждый будет готов для того, чтобы начать их новый чистый лист.

***

Багаж сгрузили. Эйнштейн, как всегда опаздывал, что не удивляло Делана. Да и, пожалуй, впервые мужчина радовался его опозданию, ведь чем дольше тот прощался с Герцогом, тем больше времени оставалось им с Алвином. Чтобы не ждать на улице, они вошли внутрь. Телохранители перепроверяли наличие груза и работоспособность звездолета для дальнего перелета, пока мужчина лежал в своей каюте в обнимку с парнем, медленно перебирая пряди его волос. Алвин болтал без умолку. Давал установки на ближайшее будущее и зачитывал из головы список того, что Делану ни в коем случае нельзя делать. — Тот блондин. Младший сын Зион. Если я узнаю, что ты хоть мельком глаза встречался с ним, тебе будет очень и очень плохо, Эндвейт. Делан хмыкнул и вдохнул поглубже океанский запах из прядей юноши. Впитывал в память, чтобы не забыть во время долгой разлуки. — И как ты узнаешь, что я с ним виделся? — Стейнар расскажет мне все. Он будет за тобой следить, так что даже не смей смотреть в чью-либо сторону! Мужчина вопросительно поднял бровь и навис над Алвином, смотря прямо в его большие серые глаза. Такие бездонные, что мужчина видел свое отражения в них. — Откуда в твоей голове появились эти дурацкие мысли об измене? Думаешь, я могу смотреть на кого-либо, когда у меня есть ты? Алвин прикусил губу. Он и сам не знал, откуда возникли подобные бредовые мысли, однако с приближением вылета он все чаще об этом думал. — Я боюсь… — Алвин запнулся и отвел взгляд. — Нет, забудь, это по-идиотски. — Да нет же, если тебя это тревожит, то я хочу это услышать, — возразил мужчина и подпер голову рукой, устроившись впритык к юноше, внимательно рассматривающим металлический потолок каюты. — Нет. — Ал, — серьезно произнес мужчина и аккуратно взяв юношу за подбородок, развернул к себе. Заставил посмотреть в глаза. — Колись. Алвин тяжело вздохнул. — Я боюсь, что все может вернуться к тому, как было, понимаешь? Боюсь, что вернусь на Каэлор, а ты… ты будешь таким, как тогда. А еще боюсь, что я со своими проблемами и Знатью надоем тебе. Боюсь, ты найдешь кого-то получше, того же блондинчика Зион, с которым легко и просто, понимаешь?.. Делан молча уставился на парня, ошарашенный творившимся в голове юноши. — И ты думал об этом все это время, но молчал? Серьезно, Ал?! — А что мне было делать?! — вспылил парень, округлив глаза. — Я понимаю, что это паранойя, но все равно не могу убедить мозг перестать об этом думать! Надув губы, Алвин сложил перед собой руки. Он не озвучил и половины того, что нервировало его последние дни. Им с Деланом только-только удалось понять друг друга, начать строить отношения и тут их разделяют! Естественно, юноша понимал, что так должно быть. Делану нужно готовиться к будущему полету, а ему поставить жирную точку со Знатью, чтобы двигаться дальше, но… Но, как же, черт возьми, он страшился этого расставания. Боялся утратить мужчину, семью Эндвейт и свой новый дом. Он никогда не страшился так чего-то. Даже смерти. Когда она постучала в двери, у Алвина не было ничего, а сейчас он осознал, что имеет так много. Что Делан дал ему так много. И если существует вероятность, что он лишиться этого всего… Нет, в этот раз Алвин не переживет. Конечно, Герцог в шутку заверил, что он всегда сможет вернуться в Земную Знать, где теперь у него есть деньги, власть и даже титул, но с появлением Эндвейта, юноше перестало все это быть нужным. Алвину требуется лишь Делан. Один человек, который стал его всем. — Послушай, мой надутый бурундучок, я хочу, чтобы мы обсуждали с тобой даже эту твою паранойю. Если где-то в твоей голове возникают мысли, что ты можешь перестать быть мне интересен или что я найду кого-то получше, то это моя ответственность развеивать эти мысли. Твои страхи вовсе не идиотские. Я виноват в том, что ты теперь боишься моих резких перемен отношения, но уверяю, такого больше не произойдет. — Как ты можешь быть уверенным?! Мужчина криво улыбнулся. Прошлые ошибки все же настигли их в то время, как Делан начал думать, что они оба забыли о том этапе их отношений. Его ошибки, которые и вселили иррациональный страх в мысли юноши. — Что ж, у меня и правда тяжелый характер, но с того времени, как ты выздоровел, я хоть раз менял свое отношение к тебе? Нет. Знаешь почему? Потому что я, наконец, определился, кем ты являешься для меня на самом деле, — попытался объяснить Делан, внимательно наблюдая за сменяющимся неверием на лице Алвина. — По прилету на Каэлор я был сам не свой, потому что терялся в чувствах. Повторю: такое со мной впервые. Если бы папа не показал мне, что я просто глупый влюбленный мальчишка, то я так бы и не осознал, что ощущаю к тебе на самом деле. Если бы не Стейнар, то Делан боялся предположить, сколько бы времени ему понадобилось, чтобы самостоятельно осознать бушующие внутри чувства. За откровенный разговор по душам мужчина будет благодарным отцу до конца своих дней. — Теперь ты понимаешь, Ал? Не может быть никого, кроме тебя. — Убедил, но если Стейнар скажет, что ты встречался с тем блондинчиком, клянусь, по возвращению я кастрирую тебя! — Эйнштейн плохо на тебя влияет. Раньше ты никогда не угрожал мне ножницами. Смех юноши прокатился по комнате и он удобно устроился головой на руке мужчины. Не хотелось покидать «Ларс-4», выходить из каюты и отрываться из объятий Эндвейта. Особенно после того, как он приоткрыл часть своей души, такую уязвимую и слабую, ревнивую и неуверенную в себе. — Господин Бренберг взошел на борт. Готовимся к отбытию за вашим приказом, — сообщил искусственно созданный голос звездолета. — Спасибо, Ларс. Еще несколько минуточек. Делан нехотя поднялся и протянул Алвину руку. Юноша ухватился за нее и мужчина сильно потянул на себя, заключая его в крепких объятьях. Последних перед тем, как они разлучатся и каждый с головой погрузится в работу, чтобы не думать о разделяющем их расстоянии. — Я буду скучать по Ларсу, — признался юноша, потираясь щекой об зеленую униформу корпорации Эндвейт на Делане. — Больше, чем по мне? — Что ж, посмотрю по твоем поведению, — ухмыльнулся юноша и привстал на носочки, приобняв мужчину за шею. Зеленые глаза неотрывно смотрели в серые. Как много они преодолели, чтобы, наконец, найти столь нужный отклик в глазах друг друга. — Пришло время прощаться. — Мой дедушка советовал никогда не говорить «прощай» дорогим людям, поэтому мы с тобой не прощаемся, Ал. — И что же мне тогда сказать перед отбытием? — «Я тебя люблю»? Алвин застыл. Он уже несколькими людям смело заявлял о своей влюбленности, но Делану — ни разу. Это важный шаг в их отношениях. — А ты хочешь это услышать от меня? — серьезно спросил юноша. — Нет, конечно, нет, — мгновенно ответ мужчина, осознавая, что ляпнул слова о любви слишком рано. — Если ты не готов, я не буду давить. Я ведь говорил, Ал, что буду ждать тебя столько, сколько… Стремительно сократив дистанцию, Алвин заткнул Делана поцелуем. Их губы и тела переплелись в одном последнем страстном танце перед неизбежным прощанием. — Я люблю тебя, — прошептал Алвин в губы мужчине, не останавливая поцелуй. — Люблю… Делан подхватил юношу на руки и они врезались в стену. Впервые он чувствовал настолько сильную потребность в человеке рядом. В связи, дарящей ему понимание, что раньше он был подобен безэмоциональному роботу, который, наконец, обрел свою человечность. Ведь именно то, что делал с ним Алвин, как нельзя лучше описывало понятие человечности. Эмоциональность. Уязвимость. Страсть. Желание. Все то, что Делан Эндвейт не испытывал пятьдесят шесть лет своей жизни. Все благодаря одному единственному человеку. — Ты даже на миг не представляешь, что делаешь со мной, Алвин Греммер, — прошептал Делан и дорожкой из поцелуев спустился из губ к подбородку, а после к шее, которую Алвин податливо выгнул для его касаний. — Не называй меня так… — задыхаясь от возбужденности, попросил юноша. — А как же тогда? Делан впился губами в шею, оставляя на ней один за одним багряные пятна, которые исчезнут, как только Алвин вновь шагнет за порог поместья Адельманн. В такие моменты, Эндвейт был готов отдать все, лишь хотя бы один его знак остался на юноше. — Бурундучок… Мужчина громко рассмеялся и отпрянул от юноши, позволяя тому встать на пол. — Серьезно? — усмехнулся мужчина, поправляя задравшуюся кофту любимого. — Я думал, тебе не нравится, что я тебя так зову. — Наедине, я хочу чтобы ты звал меня так. — Это приказ? — А я имею власть повелевать великому Главе Эндвейт? — Разве что наедине. Отношения — странная штука. Одни всю жизнь ищут партнера, способного удовлетворить все пожелания тела и сердца, а вторые — скитаются по миру, вовсе не думая, что любовь может настигнуть их подобно шквальному урагану в теплый летний день. Делан никогда не задумывался о любви, не искал ее и не жаждал до того, как повстречал удивительного юношу из вражеской корпорации. Однако теперь он и мгновения не представлял без него в своей жизни. У каждого из них есть долг, который разлучит их на некоторое время, но оба были уверены: они встретятся вновь. Сколько бы времени это не заняло, их души будут стремиться друг к другу. Сколько бы световых лет их не разделяло, отныне время и расстояние не властны над ними. Ведь им удалось преодолеть расстояние между друг другом, а значит и межгалактическое пространство они смогут пересечь. Покуда будут друг у друга, больше им не страшна неизвестность Вселенной и жестокой человеческой расы.