Целуя забытую влюблённость

Heaven isn't as wonderful

Небеса не так прекрасны

Heaven isn't as beautiful as you

Небеса не так прекрасны, как ты

Isn't as wonderful

Это не так замечательно

Heaven isn't as beautiful as you

Небеса не так прекрасны, как ты

"Heaven" - Finneas

Мидори открыла глаза, сонно похлопав ресницами. Это на чем же она таком неудобном лежала, что сейчас так ломило поясницу и плечи? И это что-то то мерно вздымалось, то опускалось. И под ухом раздавалось что-то походящее на сердцебиение. Неужели она на ком-то лежала?! Девушка попыталась подняться, но на её спину опустилась мужская ладонь, с небольшим усилием прижав обратно. — Давай ещё поспим, — раздался хриплый голос где-то над головой Като, после чего Ран перевернулся на правый бок прямо вместе с ней, — здесь так хорошо, — последнее было произнесено сквозь дрему сна, поэтому никак не осознавалось парнем. Мидори была готова растаять от того, как же умопомрачительно звучал сонный голос Хайтани. Сейчас он не был похож на какого-то опасного бандита, который мог убить, даже не моргнув глазом. В настоящий момент он походил на обычного домашнего и ласкового парня. Хотя, Ран и прилагательное «обычный» вряд ли можно было ставить рядом. Парень неожиданно прижал Мидори к себе, тем самым заставив девушку уткнуться носом себе в шею. Като с наслаждением втянула приятный аромат, исходящий от Хайтани. От него пахло лёгким табачным шлейфом и чем-то сладким — сочетание, которое могло вскружить голову практически любому. Через пару секунд, будто опомнившись, Ран стремительно распахнул глаза и слегка отодвинулся от девушки, пробежавшись взглядом по забинтованной шее. — Как твоя рана? Не болит? — обеспокоенно спросил он. — Нет, все в порядке, — Мидори провела пальцем по марле, — я благодарна тебе за заботу, — она снова легла ближе к груди парня, — честно, я не думала, что ты появишься на пороге моей квартиры в нужный момент. Като усмехнулась: буквально несколько часов назад она вырывалась из рук уличного преступника, а сейчас уже лежала и обнимала того, кто был у подобных одним из главных — нонсенс! И объясняла Мидори это себе тем, что Ран не был похож на типичного гопника, как ей показалось в их первую встречу. Теперь девушка знала, что Хайтани был способен на проявление чувств, у него были свои принципы и ценности. А у моральных уродов обычно не было ни одного, ни другого, ни третьего. Да у них вообще ничего не имелось — таких людей интересовали деньги и собственная выгода, а близких людей, как правило, и вовсе не находилось. Но, тем не менее, окончательные выводы об этом парне делать все равно рано — Мидори было известно не всё. Ран запустил руку в тёмные волосы девушки и начал перебирать слегка спутавшиеся пряди. Его значительно успокоил её ответ. Хотя, нет — как можно было быть спокойным, когда он постоянно думал, что с девушкой могло произойти что-то более ужасное. Она ведь могла не отделаться только лёгким, за это хвала небесам, порезом на горле и потерей телефона. Парень прикинул, что было бы не лишним дать ей пару уроков самообороны — мало ли что. Все же, бывали моменты, когда Ран не спал по ночам. А уснуть не давали мысли о том, что хоть формально Роппонги подчинялся ему и Риндо, но вот на деле все было не так. Всё равно находились такие личности, которые творили все, что хотели и авторитетом для них не являлся никто. И Хайтани это до одури бесило. Те люди были явно мазохистами, раз не боялись испытать на себе гнев братьев. А как известно, если они и наказывали, то непременно жёстко и жестоко. — Ран? — Мидори высвободилась из рук парня и приняла сидячее положение, облокотившись спиной на стену, — ты что, ещё хочешь спать? — девушка посмотрела на парня, который лежал с закрытыми глазами. Уголки губ Хайтани медленно поползли вверх, стоило ему услышать вопрос. Который, кстати, звучал вполне двусмысленно. — А что, ты предлагаешь заняться чем-то более интересным? — парень слегка приподнялся и пододвинулся к Мидори. Ран уложил свою голову ей на ноги, а его руки вновь обвились вокруг девичьей талии. — Что ты делаешь?! — Като начала активно махать руками в воздухе, так как не знала, куда себя деть. Только после вопроса парня она поняла, что в его голове фраза прозвучала немного иначе. — Ничего противозаконного, — невинно ответил Хайтани и перевернулся на спину, оказавшись лицом к девушке, отпустив её талию и уложив свои руки у себя на груди. И сделал это совершенно не зря: он увидел, как прекрасные голубые глаза начали бегать из стороны в сторону, а ровные зубки стали покусывать покрасневшие губы. Мидори наконец соизволила посмотреть на Рана, на лице которого играла беззлобная усмешка, и выпалила первое, что пришло в голову: — Встань, мне нужно приготовить завтрак и успеть собраться на работу. Ран послушно поднялся с ног Мидори, и как только она вышла из спальни, парень упал обратно на простыни. Усмешка сползла с лица Хайтани. Его светлые брови стремительно слетелись к переносице, а фиалковые глаза немного сощурились. Во-первых, он осознал, что только что позволил девчушке собой командовать. Ей приказывать ему. Во-вторых, на какую, блять, работу она собралась идти? Мидори — не он, и не Риндо, чтобы после ранения бежать работать и улыбаться как ни в чем не бывало. Она — девушка, чью нежную кожу порезали ножом, а светлую душу облили грязью, посмев украсть что-то из её вещей. Ран в ярости ударил кулаком по подушке и поднялся с кровати. Он вышел из спальни и направился в ванную, где быстро умылся. Парень вошёл на кухню, где Мидори деловито сновала от плиты к столу. Хайтани увидел, что девушка за время, пока он лежал, успела приготовить незамысловатый, но достаточно красивый завтрак: это были тосты с яичницей и помидором, красиво оформленные с листом салата. Като выключила подогретый чайник и залила кипятком две чашки. Совсем скоро по комнате разлетелся уже знакомый аромат бергамота. — Ран, садись завтракать, — она взяла в руки чашки и перенесла их на стол, — Ран? — Мидори озадаченно посмотрела на парня, который с момента как пришёл, не двинулся с места. Ран… Ран. Ран. Ран. Ран. Ран. Каждый раз как капля, которая со звоном ударялась о заполненное до берегов озеро. Хайтани хотел, чтобы Като произносила его имя каждую минуту. Из её губ оно звучало ахуенно правильно. Но почему? — Ты не пойдёшь на работу, — отогнав навязчивые мысли, твёрдо сказал парень и сел напротив девушки, — напомню: тебя вчера ограбили и порезали горло, пусть и не сильно, — фиолетовые глаза на мгновение переместились на бинт, — телефона нет, следовательно в случае чего, ты не сможешь ни с кем связаться, вдобавок ко всему, рана может снова открыться, если будешь активничать, и туда могут попасть бактерии, которые приведут к осложнению. Мидори в удивлении приподняла брови. Она хотела возразить, но не могла: Ран был слишком убедителен, а самое главное — он говорил правду. Она уже успела забыть про телефон. Он казался такой мелочью в сравнении с порезом. Да и тот уже практически не имел значения: все эти неприятности полностью перекрыла забота Рана. Один только его обеспокоенный взгляд, несколько часов назад пристально рассматривающий шею, стоил многого. — И сколько дней мне сидеть дома? — Мидори тихо хмыкнула, — не буду работать — не буду получать деньги — без них не смогу обеспечить свое существование и… Дальше продолжать логическую цепочку? — Като сложила руки на груди и склонила голову. Лицезреть искреннее удивление на лице Рана было лучшим, что только можно было сейчас видеть. Ран провел языком по своей верхней губе и слегка улыбнулся. Он поставил руки на стол и сцепил их в замок, после чего опустил на них подбородок и слегка наклонился вперёд. — Девчушка, ты глупа, если так беспечно относишься к своему здоровью, — Хайтани протянул руку через стол и жестом призвал девушку вложить ее руку в свою, — тебя беспокоит то, что не сможешь прокормить себя, — парень провел большим пальцем по костяшкам девушки, — такие мелочи… — и в этот же момент Ран осекся. Ему захотелось, чтобы сейчас в собственную челюсть прилетел чей-то кулак. Мелочи? Да это ни разу не мелочи. Он прикрыл глаза и слабо выдохнул. Подсознание услужливо подкинуло картинку ещё совсем юных его самого и Риндо. А именно их детства, которое слишком быстро переросло во взрослую жизнь. — Знаешь, в детстве, когда мне было восемь лет, — вдруг начала Мидори, — маму уволили с работы и нам нечего стало есть, тогда она стала шить маленькие мягкие игрушки и продавать их, — шёпотом продолжала говорить девушка, предавшись воспоминаниям о не самом лучшем периоде жизни. — Она до последнего говорила, что у нас все хорошо, что денег по прежнему в достатке, но я знала, что это не так, ведь покупателей игрушек можно было сосчитать по пальцам, — Като высвободила руку из хватки парня и подтянула к себе колени, уложив на них подбородок, — я видела, как ночами напролёт мама сидела и шила эти игрушки до тех пор, пока с её пальцев не начинала капать кровь; она лилась на пол каждый день и через полгода перестала отмываться с его поверхности, — Мидори почувствовала, как в носу нещадно защипало, поэтому, чтобы не дать волю слезам, спрятала голову, закрыв лицо руками, — в одну из таких ночей я подошла к маме и тогда она взяла с меня обещание, что я, когда вырасту, буду работать столько, сколько нужно, лишь бы ни в чем не нуждаться; она умоляла простить её… — нет, сдержать слезы не удалось: они все же потекли по щекам. Ран слушал рассказ девушки и не понимал, почему у него разрывало сердце. Не понимал, почему находил схожесть её детства со своим. Теперь ещё больше захотелось сделать так, чтобы она была счастлива. Повернуть время назад он не мог, но зато имел возможность сделать лучше будущее девчонки. — Мидори, — в который раз он назвал её по имени? В первый? Во второй? Никто из них не помнил, но звучало это по-особенному, — спасибо тебе, — Ран встал рядом с девушкой и прижал к себе. — За что ты меня благодаришь? Я ведь ничего не сделала, — непонимающе пролепетала Като, постаравшись не обращать внимание на дрожащие пальцы Хайтани, который слегка дерганными движениями гладил её со спине. Неужели, сам Король Роппонги выразил ей благодарность? Да это немыслимо. — Ты доверилась мне и отважилась рассказать о не самом приятном фрагменте из детства, — он аккуратно расцепил руки девушки и приподнял её голову, — а доверие бесценно, — Ран провел пальцами по мокрым щекам девушки, размазав солёные дорожки по всей коже. — Кстати, — Мидори вяло поднялась и вышла из кухни, на мгновение оставив парня одного наедине со своими мыслями. Но Ран не смог стоять в звенящей тишине: в голове все ещё тихим эхом раздавался голос Като, которая со всхлипами говорила о своём детстве. Он пошёл вслед за девушкой и застал её в спальне. Мидори копалась в ящиках комода и что-то активно искала. Через пару минут она наконец что-то вытащила и развернулась к Хайтани лицом. Ноги сами понесли его в сторону девушки ещё до того, как он успел об этом подумать. Мидори выпрямилась и демонстративно протянула руку вперёд. В ней Рану удалось рассмотреть немного уродливого, но по-своему красивого человечка. — Мама сшила эту куклу специально для меня, — глаза девушки с тяжестью опустились на тряпичное изделие, — эта игрушка стала символом нашей с ней неделимости и любви, — Като немного сжала её в руке, — а ещё я не могла уснуть без этой куклы на протяжении трех лет. Ран не стал ничего говорить, он просто подошёл ближе и обнял девушку, так как она начинала дрожать. Хайтани стоял и не верил, что все его нутро не желало чтобы Мидори плакала. Ему было совершенно плевать на слезы других людей — они ему даже в какой-то степени нравились. Забавно было смотреть, как человек с мокрыми глазами пытался вымолить прощение или же наоборот, все с теми же слезами отстаивал свою позицию. Мидори понятия не имела, почему решила рассказать эту историю Рану. Странно, но было такое чувство, что ему дозволено высказать все, что терзало душу. Девушке было непривычно ощущать тепло от другого человека. И все же, образ Хайтани, которого Като видела в жизни совершенно не клеился с тем, который она составила у себя в воображении на основании интернета и информации от Хотару. Хотя, что он там сказал? Свернёт шею и кости переломает тому парню, который её ограбил? Вот, теперь картинка сходилась. Отчего-то девушка представила, как Ран буквально через пару часов найдёт того несчастного и начнёт с упоением избивать его. И будет делать это до тех пор, пока тот не отключится. От представленного по коже Мидори пробежались мурашки. Ей стало немного не по себе. — Обещай мне, что не выйдешь на работу как минимум три дня, — прошептал Хайтани. — Обещаю, — покорно выдохнула Като.

***

Ран пробыл у девушки ещё около двадцати минут, а затем, простившись с ней до вечера, ушёл к себе. Хайтани, решив не заходить ни в ванную, ни на кухню, почти что влетел в комнату к Риндо, с грохотом открыв дверь. Тот, оказывается, ещё спал. — Поднимай свою задницу, мы едем пиздить ублюдка, который вчера грабанул девчушку, — Ран скрестил руки на груди, наблюдая за едва проснувшимся и оттого очень медлительным братом. — Узнаю почерк, — Риндо перевернулся на правый бок, слегка потянув мышцы, — ты, Ран, как всегда: быстро, чётко и безжалостно, — прохрипел он, но все же поднялся с кровати. — Да-да, иди на кухню, я все расскажу, как и обещал, — напоследок старший Хайтани сверкнул улыбкой и удалился из комнаты. — Бля, раскомандовался с утра пораньше, — сонно буркнул Риндо, принявшись одеваться. — Я все слышу! — донеслось с кухни. Как только младший Хайтани заявился на кухню, Ран пересказал ему вчерашние события, параллельно пытаясь привести растрепанные волосы в порядок. — Акихиро? — сразу же предположил Риндо. — Только он уменьшительно-ласкательной херней страдает, — парень решил начать утро не с кофе и не с чая, а с сигареты. Он поднёс зажигалку к её кончику и блаженно выдохнул дым. — Он самый, — Ран одобрительно выгнул нижнюю губу, — придурок — выдаёт себя с потрохами. — Давненько мои уши не слышали хруста костей, — воодушевленно протянул Риндо.

***

Нога Рана с силой давила на грудь Акихиро, который не переставал сплевывать кровь на мокрый асфальт. Да, ему досталось уже достаточно хорошо: тело, что скрывалось под одеждой, было покрыто гематомами, губы и брови превратились в кровоточащие реки, а в конечностях не было силы даже на малейшее движение. Хайтани подцепил подбородок парня кончиком телескопки и заставил посмотреть прямо себе в глаза. — Ты осмелился нарушить наши законы, — он кивнул Риндо и тот резво провернул фалангу одного из пальцев Акихиро, — это первое; второе — коснулся своими грязными руками девушки, которая принадлежит мне, — раздался хруст второго пальца, — поранил её нежную кожу, — третьего, — ограбил и морально травмировал, — четвёртый и пятый пальцы также были сломаны под возгласы. — Где мобильный? — Риндо поднялся с корточек и показательно вытер руки о форму. — Я, я его продал! У меня ничегошеньки нет! — в щеку последовал удар телескопической дубинкой. Ран выгнул бровь: когда, блять, он успел его продать? Пытаться найти его — бессмысленное занятие. Телефон могли пустить в оборот или перепродать ещё несколько раз. Или разобрать. В любом случае, данные, которые в нем были, утеряны. Пиздец. После сказанного в парне поднялась новая волна ярости. Хайтани даже не побрезговал ударить ублюдка кулаком прямо в нос. Фиалковые глаза проследили за летящими капельками крови, которые красивой россыпью легли на одежду. — Рин, что ты хочешь сломать ещё? — безумный оскал украсил лицо старшего Хайтани и он переместил мысок ботинка на горло парню, слегка надавив. — Лодыжку, чтобы сбавить скорость его движений, а то больно активный, — Риндо присел около левой ноги Акихиро и охватил руками сустав. Дробление именно этой кости было в списке любимых и обожаемых им, а потому доставляло особое удовольствие. — Считай подарком то, что ты не сдох, — Ран отошел от парня, предоставив брату возможность насладиться звуком ломающихся костей. Мгновение — и голеностопный сустав был сломан. Под музыку, состоящую их криков и стонов, иногда прерывающихся всхлипами, Хайтани сели в машину и уехали.

***

Ран молчал с того момента, как они выехали. Время от времени он опускал взгляд на свои руки, на которых все ещё были белоснежно-багряные перчатки. Парня съедало вязкое чувство того, что он не сбивал костяшки ради каких-то отбросов уже очень давно. И вот уже на протяжении нескольких лет отдавал предпочтение телескопке. Ран пытался выстроить в голове осознанный порядок своих действий: он, один из Королей Роппонги, сорвался с места и с остервенелостью поехал наказывать жалкого воришку. А почему? В качестве ответа перед глазами всплыло потускневшее лицо Мидори и её слезы, которые падали не на пол и не на одежду, а как будто на его сердце. Это ощущение стало невыносимым. Парень выжал педаль газа, разогнав автомобиль до внушающей скорости. Даже Риндо, который любил чувство азарта, если до этого просто сидел и наблюдал за сменой эмоций на лице брата, то сейчас вцепился в плечо Рана и яростно прикрикнул: — Ну ещё убиться тебе не хватало! — никакой реакции на это не последовало. Тогда он обхватил пальцами запястье парня и предупреждающе надавил, чтобы привести его в чувства. Да, иногда Рану было даже полезно получить волшебных пиздюлей, чтобы смахнуть пелену забвения с глаз. Да чего уж там — такое же правило действовало и в сторону Риндо. Оно было крайне простым: не работало словесное воздействие — примени физическое. — Останавливай, блять! — пальцы сжались ещё сильнее и до небольшого, но все же перелома оставалось совсем немного. Ран сбросил с себя руку брата, но все же послушался и снизил скорость, а после примкнул к бордюру и остановил автомобиль так резко, что даже раздался визг шин. Риндо раздраженно фыркнул и вышел из машины. Он обошёл её спереди и, открыв дверь со стороны водителя, облокотился на неё рукой, согнув ту в локте. — Ты решил поработать швейцаром, так мило с твоей стороны, — ехидно заметил Ран и вышел из авто. Похожая ситуация уже была ранее. И более того, повторялась она не один, и не два, и даже не три раза. Фактически, за рулём всегда сидел старший Хайтани, потому что Риндо вождение зачастую утомляло. Но были случаи, когда он все же занимал место брата — как раз такие, когда тот закипал и мог запросто создать аварийную ситуацию чуть ли не с летальным исходом. Ран сел на пассажирское сидение и сразу же полез в бардачок за сигаретами. Хотелось курить неимоверно. Хотелось, чтобы вместе с дымом из его головы вылетела и девчушка. Но этого не случилось даже после двух сигарет. Риндо же, все ещё раздраженный, вывернул на дорогу. Бросив беглый взгляд на брата, он решил пока не доставать того расспросами — они всё это уже проходили. — Ран? — младший Хайтани припарковал машину у дома и развернул корпус в сторону брата. — Пойдёшь к ней? — подумав, что уже прошло достаточно времени, он решил начать разговор. Но ошибся, потому что Ран в ответ посмотрел на него такими глазами, что Риндо на мгновение показалось, что его смерть наступит прямо сейчас. — Я не влюблен, ясно?! — повышенным голосом неожиданно даже для самого себя сказал старший Хайтани и покинул машину, хлопнув дверью. — Ты это не мне, а себе скажи, — Риндо вышел следом за братом, который уже шёл к подъезду, — и осознай это, — добавил он, нажав кнопку сигнализации на ключе. Братья поднялись в квартиру. Риндо сразу же направился на кухню. Он планировал разговорить брата, а именно, применить его же методику. Эта традиция сформировалась у них года так три назад. Обычно, когда Ран видел, что брату хуево в моральном плане, то он брал бутылочку виски, два стакана, усаживал Риндо за стол и начинал говорить. И говорил с ним до тех пор, пока тому не становилось лучше. Или пока не заканчивалась янтарная жидкость в бутылке. И на памяти Риндо, всегда успокаивали его, а не он. А все потому, что Ран придерживался своего принципа, смысл которого заключался в том, чтобы никому не плакаться, даже если было очень плохо. Оттого и выступал всегда в роли психолога, а не пациента. — Риндо, у нас порошок стиральный закончился, перчатки стирать нечем, — парень застал брата сидящим за столом и наливаюшим виски в стакан, — какой повод? — поинтересовался он, кивнув в сторону бутылки. — Мозги тебе вправлять буду, — Риндо толкнул стакан с алкоголем в сторону брата и тот стремительно прокатился по поверхности, встретившись с приготовленной рукой. — А они разве куда-то съехали? — иронично переспросил старший Хайтани. На самом деле, Ран всем нутром ощущал, что в организме явно произошёл какой-то сбой. И, к великому сожалению, снова нацепить излюбленную маску не вышло бы — Риндо раскусил бы за секунду. Младший Хайтани призывным жестом поднял стакан. Ран, как бы ему не хотелось отвертеться, все же сел за стол и несильно ударил своей чашей о стекло брата. Прохладная жидкость приятно обожгла горло. За первым стаканом последовал второй, третий и четвёртый. Старший Хайтани не любил закусывать, но сейчас ему подумалось, что он был бы не прочь сейчас вкусить губы Мидори. Представив, какие они, должно быть, сладкие, парень неосознанно прикрыл глаза и провел языком по своим губам. — Рин, я не хочу влюбляться, — едва слышно произнёс Ран. Риндо стремительно поднял голову и поймал глаза брата своими. Он понимал, что Ран не хотел привязываться к кому-то, кроме него. Да и сложно было представить будущее, где центром мира Рана был не Риндо, а девушка. Но, с другой стороны, рано или поздно все равно наступит момент, когда они оба создадут свои семьи. Признаться, Риндо не хотел отдавать брата другому человеку. — Ты готов её отдать другому? — он решил зайти с козырей, потому что долгими наводящими вопросами можно было все только испортить. Рана пробрала ярость, как только он представил, что Мидори может исчезнуть из его жизни и ускользнуть к какому-то ублюдку в руки. Но было ли это чувство обосновано на любви? Могло быть и такое, что парень, а точнее собственник, живущий в нем, просто не захотел даже думать о том, что сокровище перестанет ему принадлежать. Ран размышлял и пытался вдолбить в свою черепную коробку то, что за эти несколько дней сильно привязался к девчонке. Хайтани хотелось овладеть ей, но отчего-то он сдерживался каждый раз. Снова и снова. Почему? Этот блядский вопрос уже знатно надоел. В последнее время Ран только и делал, что задавался им. И самым отвратительным было то, что ответ никак не находился. А точнее, он болтался на тонкой верёвочке где-то на подкорке сознания. И был либо очень незаметным, либо умело игнорировался человеком, которому и принадлежало сознание. Ран мотнул и озлобленно сжал челюсти. Он отвёл фиалковый глазами стол в поисках того, чего можно разбить. Под рукой удачно оказался стакан с виски. В следующую секунду он полетел в противоположную от стола стену и соприкоснулся с ней с приятным для ушей звоном. Хайтани перевёл взгляд на блестящее пятно на обоях — там так красиво переливались маленькие осколки стекла и янтарных капель, что создавалось едва различимое ощущение, что парень смотрел в колейдоскоп. — Я нихера не знаю, Риндо, — парень встал и молниеносно ударил кулаком в стену рядом с собой. Алкоголь не дал должного расслабления. Он оказал обратный эффект и теперь Ран был зол ещё больше. На себя, за то, что не мог разобраться в себе, на Акихиро, которому, по мнению Хайтани, мало досталось. И на Мидори. А за что? За то, что заняла все его мысли, за то, что была слишком красива и невинна, за то, что была сильной, за то, что проявила заботу по отношению к нему. За то, что… Хайтани на миг прикрыл глаза, после чего он подошёл к тумбочке в коридоре, где всегда лежали сигареты. Ран взял всю пачку, подцепил зажигалку и отправился на балкон. Прикурив, он попытался успокоиться, но выходило это, честно говоря, просто ужасно. Каждый раз, когда парень подносил сигарету ко рту, он смотрел на перчатки, которые все ещё находились на руках. Ткань украшала и чужая, и своя кровь. Обычно Ран после драки сразу шёл в ванную и смывал всю грязь: с одежды, с телескопки, с себя. Но сегодня желания принимать водные процедуры не было. Сколько времени он простоял на балконе — непонятно. Вероятно, почти полтора часа, потому что брат всегда приходил к нему спустя примерно такой же промежуток времени. Как и он к нему. Но, такая установка действовала лишь тогда, когда одному из них надо было побыть наедине с собой и своими мыслями. В подтверждение всего этого буквально через пять минут рядом с ним оказался Риндо и положил руку ему на плечо. — Не прикасайся, иначе я захочу тебе въебать, — недовольно заметил Ран, не забыв сделать затяжку уже далеко не второй сигареты. Что ж, привычные полтора часа не помоги, потому что буря внутри вовсе не стихла. — Въеби, если только станет легче, — Риндо встал прямо перед братом, раскинув руки в стороны, тем самым продемонстрировав готовность выдержать любой удар. Ему хотелось любым способом помочь Рану. Младший Хайтани понимал, что не трогать его брат попросил только из-за беспокойства и желания защитить. Ран всегда был для него щитом и опорой, но даже сейчас, когда сам был не в лучшем состоянии, думал в первую очередь не о себе, а о Риндо. Поэтому ему хотелось сделать все, лишь бы брат не увядал из-за собственных мыслей. Потому что горечавка не будет цвести без орхидеи. Ран одарил брата уже холодным взглядом. Не потратив ни секунды на раздумья, занёс кулак для удара и остановил его в последний момент за сантиметр от скулы Риндо. А после лишь несильно, даже по-детски, ударил того в солнечное сплетение и ушёл с балкона.

***

Мидори после того, как Ран ушёл, решила лечь спать. Раз уж работа на сегодня и на ближайшие дни отменилась, то можно было позволить себе немного отдохнуть. Поэтому, недолго побродив по комнатам квартиры, она завалилась на кровать и уснула. Сейчас девушка проснулась от навязчивого звонка в дверь. Като посмотрела на часы — 14:42. Странно, Ран обещал зайти вечером, для него это слишком рано. Нахмурившись, девушка встала с кровати и пошла в прихожую. Последовав появившейся с недавних пор привычке, Мидори заглянула в глазок. По ту сторону двери стояла Хотару и возмущённо топала носком своих чёрных туфель. Като поспешила открыть дверь подруге. В ту же секунду в квартиру влетела девушка, бросила прямо на пол свою сумку и пакеты и начала быстро-быстро говорить: — Мидори, скажи-ка, пожалуйста, какого хрена до тебя не дозвониться, на работе тебя нет и вообще, как мне сказали, никто не знает, что с тобой случилось, — закончив с претензиями, Хотару наконец набрала в лёгкие побольше воздуха и с облегчением выдохнула его, — погоди, — девушка указала пальцем на бинт, — ты что, пыталась перерезать себе глотку?! Это Хайтани тебя довёл, да?! Мидори сказать, что была крайне удивлена таким вихрем эмоций на лице Хотару — это ничего не сказать. Она прикрыла рукой глаза, невольно усмехнувшись. Като заметила, что подруга к Хайтани относилась крайне отрицательно. Это можно было понять по её интонации, когда та рассказывала о них или же сейчас, когда моментально накинула вину на Рана. Девушка подумала, что было бы не лишним узнать причину такой неприязни в сторону братьев. Конечно, она понимала, что многие обитатели Роппонги так или иначе недолюбливали Хайтани. Но чаще всего это были те, кто был с ними напрямую связан. Поэтому, вполне логичен был вопрос, почему такой отдалённый от братьев человек испытывал отрицательные чувства к Королям Роппонги. И не только испытавал, но и открыто демонстрировал их. — Во-первых, со мной все в полном порядке, — спокойным тоном ответила Мидори, — во-вторых, Ран никак не виноват в порезе, и более того, он лично обрабатывал мне рану, — Като проследила за тем, как Хотару непонимающе качнула головой, — а в-третьих, проходи, сейчас все расскажу в подробностях. Взяв свежий заварившийся чай и печенье, которое принесла с собой Хотару, девушки устроились на диване в гостиной. Мидори принялась рассказывать события этой ночи, особое внимание уделив заботе Хайтани. По непонятной для себя причине она пыталась всячески доказать, что Ран вполне мог быть хорошим человеком. — Не смеши меня, хочешь сказать, что безжалостный Король Роппонги несколько часов назад с особым трепетом водил ваткой по твоей коже?! — воскликнула Хотару, поставив свою чашку на журнальный столик и взяв руки Като в свои, — Мидори, любой бы на моем месте сказал тебе, что такое невозможно. Он любит лишь своего брата, потому что они с детства как одно целое. — Девушка легонько сжала пальцы подруги. Она действительно хотела открыть ей глаза на то, какими на самом деле монстрами являлись Хайтани. Но Мидори упорно продолжала твердить, что Ран был с ней другим — более мягким. И такое просто не могло уложиться в голове. — У них даже отель свой есть, и называется он «Тандем». Символично, правда? Като задумалась над словами подруги. Брат Рана, к которому он очень привязан… Кажется, это тот блондин с такими же фиолетовыми глазами, как у него. Его звали Риндо. Тот самый Рин, как называл его старший Хайтани. — В любом случае, за все время, что мы знакомы, он не причинил мне вреда, — Мидори пожала плечами, — кстати, мне интересно, почему ты с такой неприязнью относишься к Хайтани? — девушке показалось, что сейчас было наиболее подходящее время, чтобы задать этот вопрос. Раз уж речь пошла о братьях, то вполне уместно было продолжить развивать именно эту тему разговора. — У меня два года назад был парень, — по девушке было видно, что желание рассказывать у неё отсутствовало, — ты его не знаешь, потому что мы встречались всего полгода, — Хотару на секунду поджала губы, — однажды он плюнул сначала Рану, а затем и Риндо прямо на ботинки в знак того, что отказывается выполнять задание. — Что же они такого приказали? — Мидори поняла, что перебила подругу, только когда вопрос уже сорвался с языка. — Хайтани поручили устранить ему одного человека, который им очень мешал вести дела, а позже выяснилось, что этим человеком был его давний друг, вот он и отказался, — девушка обречённо мотнула головой, — видно, мой бывший почувствовал себя бессмертным, потому что после того действия братья очень жестоко его избили — почти до смерти. А не убили только потому, что не хотели за решётку. — Так ты ненавидишь Хайтани за их чрезмерную жестокость? — Като с неподдельными удивлением смерила подругу взглядом. Казалось, ещё секунда и та начнёт кричать. Интонация голоса, когда она рассказывала про Рана и Риндо была настолько пропитана отвращением, что было и не удивительно в сложившейся ситуации. — Да, Мидори, да! Эти херовы парни жаждут только крови! И без разницы кого: обычных людей, своих подчинённых или кого-то ещё! — Хотару резким движением соскочила с места и подошла к окну, закрыв лицо руками. — Он лежал в больнице очень долго с серьёзными травмами, — она внезапно продолжила рассказывать, — собственно, когда его выписали, мы расстались. — Почему? — голос Като снизился до шепота. Она боялась спугнуть девушку. — Он запретил даже подходить к нему, — Хотару обернулась, — заботливый мерзавец боялся за мою жизнь, — на её лице проступила кривая улыбка, а в глазах промелькнуло что-то, больше походящее на тоску, — я так отношусь к Хайтани, потому что своими кровавым руками они забрали у меня любимого человека, показав, что щенку не стоило лаять на хозяев, что они запросто могли пустить его на шкуру. Като не знала, что ответить. Но зато теперь она понимала, что такая неприязнь к братьям у Хотару вполне обоснована. После этого рассказа ей стало как-то не по себе. А вдруг Ран все это время притворялся? Вдруг он желал использовать её в своих целях? Мидори передернула плечами. Всё её нутро продолжало активно сопротивляться подобным мыслям. — Хотару, мне очень жаль, что так вышло, я… — Като не успела договорить, потому что к ней подошла подруга и положила руки девушке на плечи, заставив посмотреть на себя. — Всё в порядке, правда, просто я переживаю за тебя и не хочу, чтобы тебе было больно, — Хотару улыбнулась. Прямо как в детстве — тепло и искренне, — ладно, хватит говорить о плохом, предлагаю обсудить кое-что получше. — И что же? — Нобору пригласил меня сегодня вечером на свидание, представляешь? — девушка тут же повеселела ещё больше, а её щеки покрылись румянцем. Мидори усмехнулась. Она ещё года так два назад заметила, что Нобору неровно дышал к Хотару. Признаться, она была рада за него, что тот все же решился сделать первый шаг. — Давно пора, надеюсь у вас все сложится! — Като рассмеялась и крепко обняла девушку, чтобы выразить свое счастье.

***

— Надо купить ей новый телефон, — Ран внезапно остановился и развернулся на месте, посмотрев на Риндо, который так и остался стоять на балконе в том же положении, что и пару минут назад. — Кто ты там по гороскопу? Близнецы? — парень прошёл мимо брата, на ходу бросив на него полный озорства взгляд, — сразу, блять, видно — у тебя несколько личностей и у каждой настроение меняется со скоростью света. Ран закатил глаза и, мгновенно нагнав Риндо, развернул его и впечатал кулак тому в живот. На этот раз в полную силу. Младший Хайтани рассмеялся и нанёс ответный удар в нос. Если быть честным, ему нравилось, что брата можно было раззадорить с одной фразы. Вспыльчивый характер Рана был признаком того, что ему было не безразлично происходящее вокруг. Старший Хайтани с удовольствием награждал ударами ребра, плечи и живот младшего. Риндо же мастерски блокировал руки брата, направленные на лицо, и отвечал приемами, которые часто использовал в уличных драках. Еще пара ударов с обеих сторон и перепалка стихла. Братья прислонились друг к другу лбами, пытаясь отдышаться. — Бля, Риндо, — Ран провел пальцем по коже вокруг носа и посмотрел на окровавленные пальцы. — Зато полегчало, — размыто ответил парень и отодвинулся. Всё было как и раньше: они дали друг другу исцеляющих пиздюлей, а это значило, что оба снова могли полноценно функционировать. — Поехали уже, — вперемешку со смехом сказал старший Хайтани и ещё раз провел по лицу белоснежной перчаткой, чтобы стереть кровь. Братья вышли на улицу. Ран достал из кармана ключи и нажал на кнопку. Чёрная Toyota Celica покорно отозвалась коротким звуком, приветствуя хозяев. Риндо сел на пассажирское сидение. Дождавшись, пока брат устроится на месте водителя, он повернулся в его сторону и ехидно бросил: — Если вздумаешь въебениться куда-нибудь и разбиться, ты мне заранее скажи, я из машины выйду, — младший Хайтани снял очки и деловито протёр стекла краем формы. — Нет, Рин, если сдохнешь, то только вместе со мной, — Ран усмехнулся. Затем завёл машину, прокрутил руль и вывернул со двора, — да и выпрыгивать на ходу из машины — тоже самоубийство, — он выжал педаль газа и выехал на проезжую часть, тут же набрав скорость, чтобы обогнать впереди идущий автомобиль, который ехал ужасно медленно. — Мы куда сначала? — Риндо приоткрыл окно и подставил голову освежающему потоку ветра. Естественно, он бы не оставил брата даже под угрозой смерти. Ведь если Рана не станет, то исчезнет и он. Нет, даже не в физическом плане. Существовать Риндо и дальше сможет, но только лишь как пустая оболочка. И не более того. — В бытовой, он ближе, — почти что механически проговорил Ран, постучав пальцами по рулю. В этот момент в его голове уже крутилось, где можно было купить хороший телефон, который был бы достоен её. Через пару метров показался небольшой магазинчик, торгующий различными товарами для дома. Хайтани заехал на парковку и недовольно цыкнул: свободного пространства оказалось крайне мало. — Рядом с «Маздой» есть место, — младший Хайтани указал брату в сторону белой машины. Он заметил свободное парковочное место в самом углу как только они сюда заехали. Но разве можно было отказать себе в удовольствии увидеть недовольное лицо брата? — Блять, неужели, — Ран припарковался на найденном месте и устало выдохнул. Парень позволил себе на мгновение закрыть глаза и откинуться на сидение. Риндо прошёлся взглядом по брату: напряжённые плечи, стиснутые челюсти и руки в белых перчатках, которые с силой сжимали и разжимали обивку руля. Несложно было сделать вывод: Ран нервничал. Ну что за пиздец. Да как же было возможным то, что его брат так переживал из-за какой-то там девчонки?! Риндо не верил в любовь с первого взгляда. Не верил всем этим сладким и долгим речам. Не верил отчаянным поцелуям и соленым дорожкам слез. Потому что знал, что все это было наигранным. По крайней мере — в большинстве случаев. И именно поэтому и он, и Ран выбрали не чувствовать ровным счётом ничего. А если вдруг каким-то вечером захотелось им так называемой «любви» — телефон в руки, быстрый набор номера и уже через двадцать минут девушка в неприлично короткой юбке, алыми губами и с абсолютно пустыми глазами. Банально, но на одну ночь вполне приемлемо. А Мидори… Она совершенно другая. На Като Ран смотрел далеко не с презрением, как на всех однотипных девушек до нее. На эту девчонку он глядел особым взглядом — цветущим и живым. Риндо открыл дверь и покинул автомобиль. Ран, резко открыл глаза и бегло осмотрел салон — никого. Вздохнув, он вышел из машины вслед за братом. Немного походив по магазину, Хайтани взяли две упаковки стирального порошка и направились к кассе. Ран растянул губы в ухмылке. Как же забавно было наблюдать за испуганными глазами продавщицы, когда та увидела кровь на их одежде. Настучит кому-то? Ну и пусть. Все равно ведь ничего не докажет. Да и к тому же, их собственная кровь составляла процентов сорок от всей, что была на ткани. — Да вы не переживайте так, мы с братом просто немного повздорили, — Риндо показательно закинул руку Рану на шею и сверкнул оскалом, — возьмите, — он небрежным движением бросил купюры перед женщиной. Та дрожащими и вспотевшими от страха руками кое-как убрала деньги в нужный отсек. Хайтани вернулись в машину, все ещё продолжая посмеиваться. — Насколько я помню, Каору торгует мобильными, — Ран выехал с парковки, мысленно прикинув, как можно сократить путь. — О, а вот это уже не близко, — младший Хайтани вытащил сигарету из пачки, которая так заманчиво блестела упаковкой на торпеде. Зажав ту губами, он прикурил и выпустил дым прямо в салон. Дорога была действительно длинной.

***

— Ладно, Мидори, что-то я засиделась уже, мне пора идти, — Хотару надула губы и забавно похлопала ресницами, попытавшись изобразить модницу, — а то ещё нужно успеть сходить в душ и накраситься нормально перед встречей с Нобору, — девушка помогла подруге убрать со стола кружки и тарелки и начала собираться домой. — Я так рада, что ты пришла, — Мидори обхватила себя руками за плечи и улыбнулась, — жду рассказа в мельчайших подробностях о свидании с Нобору! — Като подмигнула подруге и они обе тут же рассмеялись. Она перевела взгляд на часы — 20:05. Неужели они проболтали столько времени? — Ладно-ладно, всё, у меня такси через две минуты будет, я побежала, — Хотару уже почти вышла за порог, как вдруг услышала: — Я тебя провожу, все равно мне делать нечего, — Мидори накинула на себя кардиган и вышла из квартиры вслед за девушкой. Они быстро спустились по лестнице, миновав все этажи, и оказались на улице. Като запрокинула голову и посмотрела на небо. Оно было практически тёмным, на нем даже уже начинали проглядываться звезды. Внезапный порыв ветра заставил плотнее прижать теплую ткань тела и спрятать руки в карманы. Като заметила заезжающую во двор машину и повернулась к Хотару, чтобы попрощаться с ней. — Тебе не кажется, что это слишком дорогой автомобиль для такси? — Хотару уже хотела было пойти к машине, но вовремя разглядела, что марка оказалась совсем не та. — Да это, наверно, кто-то из жильцов, — отмахнулась Мидори и начала оглядываться по сторонам, — смотри, это не она? — девушка указала пальцем в сторону серой машины, которая стояла у соседнего подъезда. — Ой, правда, подъехали не туда просто, — Хотару быстро обняла Като в знак прощания и энергичным шагом двинулась к заказанной машине. Мидори проследила, как подруга села в салон, и лишь после того, как она скрылась из виду, развернулась и уже хотела открыть дверь подъезда, но услышала, как её окликнули. Като стало как-то не по себе. Кожа моментально покрылась мурашками то ли от холода, то ли от нервов. Девушка все же осмелилась обернуться и посмотреть на того, кто её звал. В свете фар того самого чёрного автомобиля показался силуэт парня с косами. Он уверенным и немного медленным шагом двигался в сторону Мидори.