Три Заклятия

Эмма отставала от Реджины ровно на 30 секунд, во время которых успела защёлкнуть наручники на руках Мэри Маргарет и толкнуть её вперед, к главному входу в дом, поэтому истошный крик Реджины со второго этажа застал врасплох. За шиворот оттащив мешавшую впереди Мэри Маргарет, Эмма в несколько шагов преодолела длинную лестницу и ворвалась в комнату Генри. То, что предстало перед глазами шерифа, не поддавалось никакой логике или объяснению. Реджина застыла почти у входа. Молоток, с которым она выскочила во двор, валялся у её ног, а дрожащие руки Мадам Мэр были прижаты к животу. Она застыла в немом ужасе, глядя на сына, который, казалось, продолжал безмятежно спать. Но мальчик не спал. Это Эмма поняла в следующую секунду, как только обратила внимание на стоящего рядом с кроватью Генри самого Дэвида. Его компрометирующая поза и подушка в руках не оставили никаких сомнений в том, чем занимался Принц. И, тем не менее, Эмма, отдаленно понимая неотвратимое, всё же надеялась, что самого ужасного ещё не произошло. — Нет! — с криком бросилась Эмма к кровати Генри. — Нет, нет, нет! — Пистолет был отброшен в сторону. Обеими руками Эмма пыталась «разбудить» Генри. — Генри! Малыш, просыпайся, прошу тебя. Тело маленького мальчика, словно куклу, мотало в руках его биологической матери. Она целовала его лоб, пытаясь пробудить, и шептала «я люблю тебя, малыш». Реджина знала, что Эмма не сможет разбудить Генри. Это был не отравленный турновер, не заклятие вечного сна, а вероломное убийство, совершенное Прекрасной четой. Реджина не желала выяснять причины почему её сына задушили подушкой пока мальчик спал, когда подняла пистолет Эммы и взвела затвор, направляя его на Дэвида. Реджина желала отмщения. Раздался выстрел и Прекрасный Принц, словно мешок картошки, рухнул на пол. Из дыры в голове потекла кровь. Раздался второй выстрел и Мэри Маргарет, стоявшая в проходе, сползла по стене с мерзким вздохом, оставляя кровавый след. Когда Эмма услышала, как Реджина взвела затвор револьвера в третий раз, осторожно вернула тело Генри на кровать и приготовилась к собственной смерти. Но, обернувшись, увидела, что Реджина поднесла оружие к собственному виску. Всё тело Мадам Мэр сотрясалось в нервных конвульсиях, а глаза невидяще смотрели на тело собственного мёртвого сына. — Реджина, нет! — Эмма бросилась к Реджине, в последние доли секунды выворачивая её руку, держащую револьвер. Третий выстрел, который Реджина планировала для себя, сразил люстру. Она упала в паре сантиметров от Эммы, которая схватила в железные тиски своих сильных рук Реджину. — Реджина! Что ты творишь? Эмма держала крепко, не давая упасть вслед за револьвером, который Мадам Мэр выронила сразу после падения люстры. Величайший гнев схлынул, оставив отчаяние и бессилие. — Он мёртв. — Едва слышным шёпотом произнесла Реджина. — Мой мальчик мёртв. — Вяло попыталась вырваться, но добилась лишь ослабления железной хватки Эммы, которая чуть отстранилась и заглянула в глаза напротив. Взгляд Реджины затопил сердце Эммы нестерпимой болью. — Реджина, — голос Эммы дрожал, — прошу тебя, не делай этого. — И тотчас снова прижала к себе Мадам Мэр как можно крепче. В этих объятиях она умещала отчаянную мольбу, страх, собственную боль. Эти объятия не давали Эмме упасть в бездну отчаяния вслед за Реджиной. Эти объятия были последней спасительной таблеткой от безумия, свидетелями которого они стали. Эмма что-то шептала Реджине на ухо. Что-то бессвязно хорошее и доброе. Что-то, что не понимали до конца обе женщины. Эмме нужно было во что бы то ни стало спасти, Реджине нужно было найти сил не сдаваться. Реджина что есть силы зажмурила глаза и втянула носом воздух, обхватив Эмму руками и положив голову ей на плечо. На мгновение ей показалось, что ничего этого не было, что она стоит в конюшне, ей 18 лет и в объятиях её укачивает молодой Даниель. И она счастлива в этом чудесном миге единения, но уже в следующее мгновение встревоженный голос Эммы вырвал Реджину из дрёмы. — Реджина, смотри! — Эмма разорвала объятия и отстранилась от Мадам Мэр в недоумении оглядывая комнату. — Да открой же ты глаза, Реджина! — Мама? — сонный писк Генри заставил Реджину открыть, наконец, глаза. — Эмма? И обе матери вмиг оказались у кровати сына. — Что происходит? — Генри из объятий одной матери перекочевал в объятия другой, но так и не понял что они делали в его комнате глубокой ночью и почему эти приступы любви нельзя было отложить на утро. — Мама, Эмма! — Всё хорошо, милый. — Реджина гладила по голове сына, пока его обнимала Эмма. — Всё в порядке. Просто нам приснился дурной сон и мы рады, что ты здоров. — Нам? — Генри в недоумении переводил глаза с Эммы на Реджину. — Вам с Эммой приснился одинаковый сон? — Да, малыш. — Эмма начала ёрзать. — Просто мы обе перенервничали и думали, что с тобой что-то случилось. Поэтому мы здесь. Чтобы убедиться, что это всего лишь дурной сон и что никто не сможет причинить тебе вред. — Океей. — протянул мальчик. — Можно тогда я продолжу спать? — Дождавшись улыбок от обеих матерей, Генри положил голову обратно на подушку. Мадам Мэр и Шериф обменялись взглядом и, по очереди поцеловав сына, пожелали ему спокойной ночи. Реджина осталась с ним, пока Генри снова не заснул, а Эмма отправилась обследовать дом на наличие скрытых угроз. Буквально через полчаса обе, не сговариваясь, встретились у кувшина с виски в кабинете Реджины. *** — Дурной сон? — Эмма приподняла бровь и посмотрела на Реджину. Реджина ответила тем же. — У тебя есть ответ на вопрос что за чертовщина произошла с нами? — Шериф снова приложилась к стакану. — Я собственными глазами видела то, что видела! Генри был мёртв, ты застрелила моих родителей и чуть не убила себя! Повисла напряженная тишина. Лишь треск льда в стаканах обеих напоминал о произошедшем ранее. Руки заметно тряслись. Осознать пережитое не удавалось. — Это похоже на заклятие, но я не понимаю кто смог его наложить… в этом мире нет магии! — Брови Реджины нахмурились и она снова задумалась. — Заклятие? Какое заклятие? — Заклятие Наваждения, мисс Свон. — Реджина скривилась непонятно от чего. — То, что произошло очень похоже на это Заклятие и… — И? — нетерпеливо перебила Эмма. — Исполнено отлично и придраться не к чему. — Реджина невесело усмехнулась и снова задумалась, что явно разозлило Эмму. — Реджина, может поделишься всей информацией? — Нетерпеливый взгляд Эммы скользнул по лицу Реджины. — Какова цель? — Цель? — Реджина прикрыла глаза и пригубила из стакана. — Моя голова на блюде моего врага. — Ты хочешь сказать, что… — Да. Ты спасла меня. — Реджина внимательно посмотрела в глаза Эммы. — Снова. — Взгляд Реджины дрогнул. — Кто-то отчаянно желает моей смерти. — Ну, знаешь, в подозреваемые можно записать каждого горожанина, Реджина! — Эмма с интересом начала разглядывать стакан. — Знаешь, я испугалась, когда ты чуть не выстрелила в себя. — взгляд шерифа потерялся где-то в узоре ковра на полу. — То есть я видела, что Генри не дышит, и ты расквиталась за это с моими родителями, но была уверена, что следующая я. — взгляд Эммы резко метнулся к лицу Мадам Мэр, на котором она увидела растерянность и что-то ещё, совсем несвойственное Реджине. — Почему, Реджина? — Я не знаю. — Реджина поставила стакан и тяжело вздохнула. — Я бы не смогла выстрелить в тебя. — Да ладно! Позавчера ты угостила меня отравленным пирогом с яблоками! Мы обе знаем на что ты способна. Так почему ты выбрала себя вместо меня? — Я не знаю, ясно?! — зашипела Реджина. — Секунда слабости или жалости — это не имеет значения! Эмма попыталась посмотреть в глаза Мадам Мэр, но та старательно прятала взгляд в занавесках на окне, намеренно избегая голубых глаз напротив. — Реджина, ты же знаешь, что я знаю когда ты врёшь? — вкрадчивый, обманчиво спокойный голос шерифа, пытался вывести мэра на чистую воду. — И прямо сейчас я точно знаю, что ты что-то скрываешь. Ты не выстрелила в меня сегодня, хотя ещё вчера… — Хватит, мисс Свон. Между вечным сном и смертью огромная разница. — Реджина, наконец, надела маску спокойствия и добавила в тон покровительственные нотки. — Всегда есть шанс проснуться, знаете ли… но вот воскреснуть — вряд ли. Ехидная усмешка капризных губ Мадам Мэр дала понять Эмме, что большего она не добьется. Мадам-стервозина-Мэр скорее снова приставит пистолет к виску, чем выдаст хоть грамм лишней информации. Эмма вздохнула и допила виски. Снова по кабинету разлилась вязкая тишина. И шериф, и мэр молча глядели, как языки пламени в камине слизывали выступившую смолу на дровах. — Кто такой Даниель? — Эмма пристально смотрела на пламя. — Вэйл кричал, что… — Я слышала что кричал этот олух, шериф. — Опасный тон Реджины заставил Эмму посмотреть на мэра. — Вас это не касается. — Не касается? Ты серьёзно? — Эмма резко поднялась с дивана. — Я вторые сутки стараюсь держать в узде каждого жителя этого грёбаного города, чтобы они не прикончили тебя, Реджина, и ты считаешь, что меня ничего из происходящего не касается? Ты чуть не выстрелила себе в голову в комнате своего сына, думая, что он мёртв! Меня касается всё, что касается тебя, потому что это касается Генри! — Не кричите, мисс Свон. — Реджина опасливо посмотрела в сторону двери кабинета. — Это не та история, которую можно рассказать походя. Это… Эмма прищурилась, внимательно разглядывая точеное лицо Реджины. Реджина-всегда-стойкая-Миллс как-то вдруг поблекла, плечи опустились. Она видела её такой вчера, когда они думали, что Генри уже не спасти и вот теперь из-за какого-то парня, видимо очень дорогого ей, она стала маленькой и будто незначительной. Но Реджина никогда не была такой или, по крайней мере, никогда не была такой при ком-то постороннем, особенно при Эмме, которую ненавидела до кончиков белокурых волос. — Я понимаю, что для тебя это важно, Реджина, но для меня важно, чтобы ты оставалась цела как можно дольше. Я хочу, чтобы ты верила мне. Я не играю. Я хочу понять! — Почему ты делаешь это? — И снова обозлённость и презрение к Эмме прорвались наружу. — Следуешь своей роли Спасительницы? На кой тебе спасать ту, что забрала у тебя всё? — Потому что я не справлюсь со всем в одиночку, Реджина! — закричала Эмма. — Потому что мне нужны ответы, которые можешь дать только ты. Видит Бог, я пыталась с тобой подружиться с самого начала! Я пыталась понять тебя, узнать получше. Но ты, как какая-то змея, вечно ускользала и продолжала строить новые козни. Мне нужны ответы, Реджина. Я хочу знать, почему ты прокляла их и за что пострадали я и Генри. — Второе имя Генри Даниель. — Эмма вздрогнула. — Генри Даниель Миллс. — Что? — Эмма уловила как Реджина закусила губу и попыталась снова спрятать глаза. — Генри Даниель Миллс? — Обернулась к Реджине. — Кто такой Даниель, Реджина? — Тот, кого я любила всем сердцем. — Отозвалась Реджина. Голос был безжизненным. — И тот, кто погиб из-за твоей матери на моих руках. — Карие глаза налились слезами. — Тот, кого убили, отобрав моё счастье. — Слезы покатились из глаз. — Тот, за чью смерть я поклялась отомстить и отомстила. После этих слов Реджина стремительно вышла из комнаты, оставляя Эмму в полном смятении.