Три Заклятия

Эмма подозревала, что у педантичной Реджины Миллс точно водятся в доме шёлковые простыни, но узнать наверняка не удалось. Сон сморил шерифа прямо на диване в кабинете, в котором Эмма осталась в одиночестве, смятении и не совсем трезвая после пережитого очередного (сколько можно, реально?) заклятия. Спустя ещё одну порцию виски и пары тяжелых вздохов на неудобном кожаном извращении, которые заводят лишь снобы, шериф погрузилась в глубокий безмятежный сон. Эмме снилось всякое невероятное. Будто бы она гуляет по поляне усеянной высокой травой и цветами, которая стелется мягким ковром у берега небольшой речушки. Генри и Дэвид возятся с удочками, Мэри Маргарет сидит в тени дерева с младенцем на руках. Бабуля Лукас и Руби играют чуть поодаль с волчатами, семеро низкорослых мужчин насвистывают незатейливую мелодию пока пытаются развести костер. На небольшой поляне, казалось, беззаботно проводит время весь Сторибрук. Почти весь. Эмма ищет глазами Реджину и находит её в компании дерзко улыбающегося крепкого мужчины, в одной руке которого большой лук, а в другой маленькая ладонь собеседницы. Они явно увлечены друг другом, и Эмма чувствует грусть, но, вдруг, Реджина прерывает беседу и начинает оглядываться в поисках кого-то. И, найдя голубые глаза Эммы, расплывается в неподдельно яркой, словно солнце, улыбке и спешит навстречу белокурой женщине. Из объятий Морфея Эмму выдернул пристальный взгляд зелёных глаз. — Ты храпишь, Эмма. — безапелляционно выдал Генри. — И пускаешь слюни на мамин диван. — Этот раздражающий тон был явным плодом воспитания Реджины, и в этот момент Эмма усомнилась в родстве с мальчиком. — А тебе пора постричься. — зевая и переворачиваясь на спину ответила Эмма. Она невидящим взором уставилась в потолок, пытаясь уложить реальность, которая кричала, что мелкий наглый шкет, воспитанный фурией действительно является её сыном, и теперь ей никогда от них не отвертеться. Эмма ухмыльнулась и снова посмотрела на Генри. — Сколько времени, малыш? — Судя по запаху, мама жарит бекон. — Генри продолжал разглядывать Эмму. — И? — И это означает, что сейчас примерно 7.30 утра. — невозмутимо ответил мальчик и, склонив голову на бок, продолжил. — Ты должна рассказать мне правду, Эмма. — О чём ты говоришь, малыш? — Эмма из положения лёжа лениво перетекла в положение сидя и начала разминать затекшие за ночь мышцы. — Мама с заплаканными глазами готовит завтрак, Эмма. — Генри пристально посмотрел на биологическую мать. — Я не знаю что ответить, Генри. — Эмма испуганно сглотнула и забегала глазами по комнате в поисках подсказки. — Реджина, полагаю, пережила слишком многое, и последние дни были насыщенны всеми событиями, от которых заплачет даже самый стойкий и сильный человек, а Реджина одна из таких. И… Генри, я сама до конца не понимаю что происходит с ней, со мной, с тобой или с этим городом. Я… и твоя мама заключили перемирие, но мы не друзья, малыш. Понимаешь о чём я? Зеленые глаза Генри продолжали пристально сканировать Эмму, от чего она слегка поёжилась, а затем попыталась собраться с мыслями и стряхнуть с себя взгляд а-ля Реджина в исполнении маленького школяра. — Я знаю, что мама несчастна, Эмма. Счастливые люди не станут совершать те поступки, о которых написано в моей Книге. — Генри задумчиво пожевал губу и воровато оглянулся на дверь. — Мы должны помочь ей стать лучше. Я много думал о том, что ты сказала мне в больнице. Ты права, Эмма. — Я рада, что ты понял это, малыш. Реджина твоя мама. И она любит тебя больше всего на свете. И тот бредлам, который она развела в Сторибруке, был только ради того, чтобы ты остался с ней, остался её сыном. — Эмма потрепала мальчика за волосы и притянула к себе для объятий. — Тебе действительно пора постричься, Генри. — А тебе почистить зубы и умыться. — Генри вывернулся из объятий как раз в тот момент, когда дверь в кабинет отворилась и вошла Реджина. С самой первой встречи Эмму поражала грациозная плавность движений Реджины. Мадам Мэр напоминала пантеру, шерсть которой всегда ухоженно лоснилась, и глаза, казалось, лениво прищурены в легком наблюдении, но стоило объекту внимания сделать неосторожный шаг, как вся хищная натура проявлялась в повадках Мадам Мэр. Реджина была опасна. Притягательно опасна. Достойный соперник. Умный соперник. Коварный соперник. Реджина будоражила кровь, рядом с ней невозможно было расслабиться, невозможно было забыться. И если большинство боялись и уступали, то Эмма, наоборот, с задором в глазах принимала их склоки и соперничество как равная. Выросшая в приюте, не знавшая материнской любви и отцовской ласки, шериф была не из робкого десятка. Вынужденная мера — нарастить вторую кожу — стала для Эммы когда-то спасением от невзгод, что пришлись на её долю. И Эмма чувствовала их явную схожесть в этом вопросе с Реджиной Миллс, мэром Сторибрука, Злой Королевой. Эмме до поры до времени нравилось их соперничество, нравилось задирать Реджину, пока всё не вышло из-под контроля. Теперь Эмма точно понимала, что имеет дело (как там сказала Мэри Маргарет?) с вероломной и коварной убийцей. И всё же, несмотря на все доводы здравого смысла, Реджина вызывала симпатию. Реджина Эмме нравилась. Может быть не как человек, но как достойный оппонент — несомненно. — Мисс Свон, рада, что Вы, наконец, прекратили насиловать мой диван своими биологическими жидкостями. — Реджина подняла бровь, правый уголок губ слегка дернулся. — Вы настоящая дочь пастуха. — Пастуха? — Эмма в недоумении уставилась на Реджину. — Разве Дэвид… мой отец… кхм… не Принц Прекрасный? — О, бедняжка! — Реджина театрально состроила на лице гримасу сочувствия. — Это ещё одна семейная тайна, до которых ваше семейство весьма падки. Но, поверьте на слово, Ваша родословная далека от идеала, Мисс Свон. — Реджина перевела взгляд на Генри и улыбнулась. — Завтрак готов, мой маленький принц. — Мама! Разве я не сын Эммы? — Генри нахмурился и глядел по очереди на обеих матерей, одна из которых почти задохнулась от совершённой оплошности, а другая самодовольно ухмылялась. — Да, Генри, ты мой сын. — Эмма широко улыбнулась мальчишке и перевела взгляд на Реджину. — И сын Реджины тоже. Так что с твоей родословной полный порядок, малыш. Реджина с заметным облегчением в глазах кивнула Эмме. — Генри, пора завтракать. Мисс Свон присоединится к нам позже. — Реджина подняла бровь в фирменном взгляде. — Нам есть что обсудить. *** С завтраком было почти покончено, когда Эмма поперхнулась, и сок пошел носом. — Эмма! — воскликнул Генри и выскочил из-за стола, вытирая салфеткой школьную форму. — Реджина, мать твою, какого хрена ты несёшь? — едва отдышавшись, закричала шериф. Реджина явно наслаждалась происходящим. Сын и эта несносная блондинка были (мягко говоря) в недоумении. — Я лишь сказала Генри правду, мисс Свон. Вчера его задушил в постели собственный дед с помощью его бабки. — Реджина снова коварно улыбнулась. —Именно по этой причине он не сможет пойти сегодня в школу. После произошедшего нельзя доверять никому. Особенно вашему венценосному семейству. — Реджина! — Да, мисс Свон? — и снова этот будто бы игривый прищур и едва заметная улыбка вывели Эмму из себя. — Пацану десять лет! Нельзя говорить десятилетнему пацану, что его вчера задушили собственные дедушка и бабушка! — Эмма, наконец, высморкалась и вытерла пятна сока с лица. — Ты не можешь… — Не могу? — Реджина ощетинилась и пошла в атаку. — Позвольте напомнить, мисс Свон, я мать сына, которому вчера пытались причинить вред и причинили. — Реджина, всё оказалось неправдой. Генри жив. Взгляни на него! Он жив и здоров! И ему десять лет. И он больше никогда не расслышит то, что ты сказала! — Как и я не развижу того, что вчера видела своими глазами, мисс Свон. — Мама! Эмма! — Генри не мог понять, что происходит, и что они несут, поэтому решил прервать очередную перепалку. Реджина и Эмма уставились на Генри. Было очевидно, что от злости друг на друга они забыли основную причину, по которой вообще начали всё это. — Я не стану врать своему сыну, мисс Свон. Больше нет. — с угрозой в тоне сказала Реджина и отвернулась от Генри, чтобы передать взглядом дополнительную угрозу. — Этого не требуется, мисс Миллс. — сквозь зубы ответила Эмма, сверля голубыми глазами в ответ. — Требуется вся правда, а не только её адская часть. — Прошу, мисс Свон. — Реджина сделала щедрый жест. — Объясните Генри то, что вчера произошло и почему он теперь изолирован от новоявленных родственников. — Мама! Эмма! — снова вклинился Генри. — Объясните мне что здесь происходит и о чем вы говорите? Мальчик покраснел от возмущения и непонимания о чем же толкуют между собой обе его матери. Они обменивались такими злыми взглядами, что вот-вот должны были пойти искры. И они пошли. Да-да. В то же мгновение заискрил тостер и к тому моменту когда две взрослые женщины и один десятилетний пацан разобрались и с (вдруг?) вышедшим из строя тостером, и с рассказом об очередном Заклятии, прошло немало времени. На кухне ещё слегка пахло проводкой, когда Генри вышел из своей такой типичной для него задумчивости и произнес: — Мама, это заклятие… — Генри прямо посмотрел на мать. — Как думаешь, кому под силу наложить его в мире без магии? — Я знаю лишь одного человека, Генри. Мать и сын обменялись понимающими взглядами. — И кто это? — нетерпеливо спросила Эмма у обоих. — Румпельштильцхен! — прошептал Генри. — Мистер Голд. — повторила за ним Реджина. — Значит, мы едем к Голду прямо сейчас. — Эмма кивнула в подтверждение своих слов и пошла к выходу. По пути она развернулась и увидела, что ни Генри, ни Реджина, не соизволили следовать за ней. — Вы идёте со мной. Я больше не оставлю вас двоих на попечении старухи-судьбы. И это было странным. Эмма никогда не хотела каких-либо серьёзных отношений, никогда не хотела обязательств и не заводила даже хомяка. И если Эмма начинала думать о том, почему она с такой легкостью взяла на себя и обязательства, и ответственность, то начинала серьёзно болеть голова, потому что сколько-нибудь вменяемых причин не видела. Но, сидя за рулем своего жука, Эмма стала вспоминать, что сразу почувствовала симпатию к Генри, потому и не отправила его автобусом из Бостона в Сторибрук, не отмахнулась от него. И постепенно, за месяцы общения, Генри будто пророс в ней, пустил корни. Эмму передёрнуло при мысли, что она, возможно, позволяет Реджине сделать то же самое. Шериф осторожно скосила глаза на мэра. Лоб Реджины разрезала хмурая складка, алые губы были сосредоточенно поджаты. — Следите за дорогой, мисс Свон. Эмму передёрнуло ещё раз. *** — Весьма удивлён нашей встрече. — Голд стоял за прилавком и перебирал побрякушки, тщательно протирая их тряпочкой. — Удивлён? — притворно изумилась Реджина и расплылась в хищной улыбке. — Не от того ли, что не ожидал меня больше увидеть в мире живых? Ответом вошедшим гостям послужил кривой оскал Румпельштильцхена. — Нам нужны ответы, мистер Голд. — прямо сказала Эмма. — Мне тоже, мисс Свон. Мне тоже. — Голд склонил голову, выжидая. — Откуда у тебя магия, Тёмный? — Реджина внимательно смотрела на Голда. — В Сторибруке нет магии, Ваше Величество. — Голд вальяжно продолжил уделять внимание своим безделушкам. — Вам ли не знать, что последнюю магию Вы использовали для Заклятия Вечного Сна для мисс Свон, которое в свою очередь поразило юного Генри. — В городе есть магия, Румпельштильцхен. Вчера ты пытался убить меня с её помощью. — Реджина не спускала внимательных глаз с Голда. — Но ты жива. — парировал Тёмный. — Естественно, Реджина жива! — воскликнула Эмма. — Естественно? — Голд прищурился и, наконец, прервал своё занятие, наделяя Эмму понимающим и холодным взглядом. — Уж не Вы ли причина долголетия Её Величества, мисс Свон? — Я… — Эмма не знала что ответить на вопрос. Голд сверлил Эмму взглядом и, казалось, знает и понимает о ней больше, чем она сама. — Я жива, потому что ты снова промахнулся. — самоуверенные губы Реджины расплылись в притворной улыбке, но тело напряглось и Мадам Мэр подалась вперед. — Вы живы, Ваше Величество, и это лишь значит, что Вы заполучили в свои крохотные когтистые лапки весомого союзника. — Голд указал на Эмму. — Вы живы, но это ровным счётом ничего не значит. — Откуда в Сторибруке магия, мистер Голд? — Эмма тоже сделала шаг вперёд. — А разве её нет, мисс Свон? — Голд снова принялся за свою раздражающую манеру отвечать вопросом на вопрос. — Разве то, как Вы спасли сына и сняли Проклятие с города и жителей не магия, мисс Свон? — Я не знаю. — Эмма снова стушевалась и посмотрела на Реджину. — Вы не знаете, мисс Свон. Понимаю. — Голд сочувственно вздохнул. — У Вас не было возможности и времени разобраться в мире, которому Вы теперь принадлежите. И у Вас не было возможности понять кто является Вашим настоящим другом. — О нет, мистер Голд, даже не начинайте! После пожара в мэрии я точно знаю, что вы мне не друг. — Эмма вскинула вверх руки, дополнительно открещиваясь от связи с ростовщиком. — Уж не намекаете ли Вы на дружбу со Злой Королевой, мисс Свон? — Голд, казалось, искренне удивился. — Однако, это весьма занятная ситуация. — Голд постучал своим костлявым пальцем по губам, задумчиво покачал головой. — Я должен предупредить, мисс Свон. Мы знакомы с Её Величеством много лет и, уверяю Вас, Реджина не проявляла таланта к дружбе. Более того, я полагаю, Реджина не способна дружить. — Я знаю, мистер Голд. — Эмма, наконец, собралась с силами, чтобы противостоять этому хитрому лису. — Знаете и тем не менее, очевидно, спасли её? — Голд даже приподнял брови, но через секунду уже хихикал. — О, понимаю. — Что вы понимаете, мистер Голд? — Хватит! Мы пришли сюда за ответами, Тёмный. — Реджина сжала кулаки, еле сдерживаясь. Где-то позади неё, в паре шагов, стоял испуганный Генри. — Заклятие Наваждения, мистер Голд. Откуда в Сторибруке столь сильная магия, которой здесь не было до сих пор? — Вы говорите Заклятие Наваждения, Ваше Величество? — Голд аккуратно поставил стеклянную фигуру на прилавок. — Позвольте спросить, каким образом Вам удалось так быстро расквитаться с ним и при этом остаться живой и невредимой? Потому что магии в Сторибруке действительно нет. По крайней мере кроме той, что спасла юного Генри. — Голд указал на мальчика. — И что же это за магия, Тёмный? — Реджина начала уставать от лукавства ростовщика. — Помилуйте, Ваше Величество! — Голд снова премерзко захихикал. — Это величайшая магия, которая способна на невозможное. Например, на спасение злодейки, на прощение злодея, на… — Да говори уже, чёрт возьми, что это за магия такая! — не выдержала шериф. — Ну, как же, мисс Свон. — мистер Голд посмотрел на неё и постарался мило улыбнуться, словно неопытному щенку, который запутался в клубке ниток. — Магия Истинной Любви. — Я ничего не понимаю. — Эмма развела руки и покосилась на Реджину. — Уверяю Вас, мисс Свон, я тоже. Я тоже. — Голд перевел взгляд на Реджину. — Мадам Мэр уже минимум дважды должна быть мертва, но вот она стоит передо мной живее всех живых. Поверьте, я и сам не могу понять почему, мисс Свон! — Я вас арестую, мистер Голд. — За что, шериф? Разве есть доказательства моей вины в покушении на убийство Её Величества? — Голд сделал паузу, во время которой вышел из-за прилавка. — Не смею задерживать. Реджина заскрипела зубами и вмиг оказалась на улице, чуть не прихлопнув дверью Генри, который поспешил за ней. Эмма дёрнулась было за ними, но у самой двери спросила: — Зачем вам её смерть? — А зачем Вам её жизнь?