Цена счастья.

Шум, звон, слышащийся повсюду в его голове. Он не ощущал тела, не чувствовал себя живым вообще. Что-то оставляло его дрейфовать в полусознательном режиме. Почему он не может заставить себя открыть глаза? Ему снова кажется, что он очнется в родительском подвале или, получше, в комнате или подвале Рико. Что бы он не говорил, но с Натаном ничего не сравнится. И он ненавидит себя за то, что родился с его внешностью и именем. Хотя, имя Натаниэль довольно красиво звучит, если задуматься. Он уже сменил фамилию и, может быть, подумает над тем, чтобы сменить имя? Вряд ли он сделает это. Пока его полностью устраивает это небольшое напоминание того, кем он является. Без прошлого нет будущего, поэтому Натаниэль не хочет забывать, что ему пришлось пережить для того, чтобы он был тем, кто он есть сейчас. Да, хорошая мысль, но жужжание не проходит. Его мысли текут медленной рекой, пока он не позволяет им увлечь его и выключить сознание.

***

— Он находится без создания уже три дня! Когда вы- — Эндрю, успокойся и сходи, наконец, в душ, от тебя воняет. — Не- — Он никуда не денется за это время, тем более тут несколько охранников. Иди и приведи себя в порядок. Диалог казался расплывчатым и невнятным. Натаниэль за последние, как только что выяснилось, три дня приходил в сознание, но все еще не подавал внешних признаков о том, что он тут. Три дня вдали от семьи. Три дня в неведении. Выпасть из жизни на три дня. Это кажется очень большим сроком для того, кому осталось не так долго. Ичиро говорил, что отец планирует его казнь на 19 января. Это какое сегодня? Число 10-е, если учесть вынесенные в мусор три дня. О, до него донесся какой-то стабильно издающийся звук. Может кто-то, кто находится рядом, пытается набрать чей-то номер? Сообщение? Отстукивает на какой-то поверхности? — Что, если он не очнется в ближайшее время? — Натаниэль услышал еще один голос, похожий на предыдущий. Ближайшее время… Может, ему лучше прям так отойти в мир иной? Чтобы не терпеть своего донора спермы, когда придет время. 10-е января. Даже звучит грустно. Стоп. 10-е января. Игра с Бельмонтом была отмечена у него в календаре 9-го января. Хэппи Нью Э, блять. Казалось бы, просранная игра в экси, но именно это заставило его силой распахнуть глаза, просто чтобы кто-нибудь подтвердил, что он проебал важную игру. — Господь Бог. — от резкости его телодвижений ругается Аарон, видимо, наблюдающий за ним до этого, будто может заставить человека очнуться только взглядом. А кто их, медиков, знает? Натаниэль впивается в ореховые глаза, падая обратно на подушки от резко закружившейся головы. Ему действительно нужно знать, насколько он придурок, чтобы пропустить важную игру, пока он не в могиле. Он уже открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но не смог. Вместо этого он закашлялся, и вместе с этим рядом резко материализовалась рука, держащая стакан воды. Секундой позже от кашля его согнуло пополам, что оказалось невыносимо больно, а рука, потянувшаяся прикрыть рот из-за рамок приличия, опрокинула стакан, задев держащую его руку. Цирк какой-то. Стакан прогремел на полу, оставив воду там же. Аарон успел отлететь от предмета, при этом поддерживая Натаниэля под локоть. Ваймак, стоявший рядом, нахмурился, начиная подходить, и именно в этот момент в комнату ворвался один из недостающих элементов. Эндрю зорко оглядел комнату, выискивая угрозу. Когда его взгляд переключился на до сих пор катящийся стакан, складки на его лице почти разгладились, а спина сгорбилась от нахлынувшего облегчения. — Натаниэль, мать твою, Хэтфорд, я лично придушу тебя, если ты сейчас же не объяснишься. — гремел его голос, когда он закрыл дверь палаты. — Последняя его попытка заговорить обернулась мини-потопом и покореженными нервами для тебя. — фыркает Аарон, отпуская локоть Натаниэля. Ваймак, до этого хотевший подойти, видимо, решил, что это того не стоит, и налил второй стакан воды, который сразу передал Натаниэлю. Этот стакан не полетел на пол. — Спасибо. — хрипит Хэтфорд Ваймаку. — Вы бы поперлись за мной, а я грезил мечтами побыстрее избавиться от него и продолжить тренировки. — Натаниэль лег обратно, смотря на Эндрю. — Сколько лет в этом варишься, а так и не научился думать. — фыркает Эндрю, садясь на освободившийся возле кровати стул. — Ну, убийства не мое. — пожимает плечами Натаниэль. — Что с моим телом, мистер Миньярд? — Бок прострелен насквозь, жизненно важные органы не повреждены, остальные ранения для тебя мелочи, поболит и пройдет. — отвечает Аарон, просматривая какую-то бумажку, пока Эндрю начинает сверлить взглядом тот самый простреленный бок. Еще немного и начнет болеть, будто только что подстрелили. — Как? — задает он единственный вопрос. — Пистолетом или ПП, не знаю — закатывает глаза Натаниэль, будто Эндрю именно это имел ввиду. — Ладно, Исао стал беглецом, а беглецы не существуют в группе. Соответственно, чтобы выжить, ему нужен был максимум один человек, из-за этого я думал, что быстро с ним расправлюсь и все. — он снова сделал глоток. — Оказалось, угадай что? Конечно, он договорился с испанцами, чтоб их… Тренер давно вышел, чтобы не слышать лишнее, что ему не положено, а Аарон по мере краткой сводки закипел, идя теперь на Натаниэля, будто лично прирежет. И в этом близнецы схожи. — Тупоголовый ты придурок, еще чуть-чуть и ты бы сдох. Тебя нашли еле дышащим, кусок ты говна! Начни хоть немного думать о своей безопасности, пока мы сами тебе ноги не отрубили. — под конец он эпично ударил по кровати, а затем его будто унесло из палаты вихрем. — Видишь, до чего доводит твой идиотизм? — с поднятой бровью спрашивает оставшийся Миньярд. — О, только ты не начинай. Да, я придурок, — теперь уже Натаниэль бьет руками по кровати в порыве злости, — но ты лучше расскажи, как прошла игра. — Однажды наркоман — всегда наркоман. Мы проиграли. Все были на нервах из-за тебя. Угадай почему? Потому что ты резко исчез один на какую-то важную резню. Ой-ой. Они проиграли. Проиграли из-за Натаниэля. Шикарно. Если они просрут финал из-за его смерти, будет еще лучше. Он полностью погрузился в одеяло, желая вернуть время назад.

***

(неизвестный номер) 10 9 Отлично. Его начали пугать обратным отсчетом. Когда он увидел цифру 10 в больнице, он подумал, что это чей-то розыгрыш, или кто-то ошибся номером, но на следующий день, когда его выписывали, на телефон пришло еще одно сообщение. Это было довольно странным, потому что его номер должен быть скрыт для тех, кто хочет найти его через интернет или что-то подобное. Его номер никто недолжен был найти, если они не знали, какой номер вбивать. А этот номер был только у семьи, Лисов, пару человек из Троянцев, Тетсуи, Рико, — а они даже не попробуют набрать, — Ичиро, его команды, Теи, которая уже выпустилась из Эдгар Алана и Стефани, которая вынесла ему весь мозг по поводу его отсутствия на игре. В этих людях, за исключением, конечно, Рико и Тетсуи, он уверен. Но вторую ветвь можно легко проверить, позвонив Ичиро, что он уже сделал. Это был кто-то другой. Кто-то, кто представляет угрозу для его людей. Но до следующей игры чемпионата — с Калифорнией, на минуточку, — всего полтора месяца, поэтому Натаниэль предпочел забыть про отсчет и сосредоточиться на тренировках, отдаваясь полю и Эндрю по вечерам на крыше или в доме в Колумбии.

***

— Блять, Эндрю… — Натаниэль сжимает его мускулистое плечо одной рукой, а второй прикрывая рот, из которого вылетает больше бубнеж, чем какие-то непристойные звуки. Казалось слишком странным делать это на крыше, но сюда никто не зайдет, поэтому Натаниэлю было спокойнее на этот счет. Это, конечно же, не отменяло его супер ускоренное сердцебиение из-за Эндрю, опустившегося на колени перед ним и активно берущим в рот его член. Телефон в заднем кармане издал «пилик», но Натаниэль не обратил внимание, гонясь за наслаждением, в то время как Эндрю сдавил его тазовые косточки, намекая на то, чтобы он не смел отвлекаться на лишние звуки, которые исходят не от него. Уже после душа он посмотрел пришедшее «8» и вздохнул, откидывая мобильник в сторону. Это немного начинает напрягать.

***

Следующие три дня прошли так же, как и остальные, только Натаниэль стал больше внимания уделять командным посиделкам и разговорам с братьями и Ичиро. Лисы пока что не видели в этом ничего особенного и только радовались, только Эндрю иногда косо поглядывал. Ичиро сразу просек, что что-то не так, но Натаниэль смог убедить его, что все дело в том, что а) он почти умер, пока гонялся за Исао, и теперь он чуть больше дорожил жизнью, и б) теперь он освобожден от миссий до конца чемпионата, поэтому ему не хватает Мориямы, что, вообще-то, являлось правдой. За одним из просмотров фильма ему приходит «5», но никто не обращает внимания, и он позволяет себе тяжелый вздох, который перекрывают крики главной героини, которую, казалось бы, вот-вот должны убить, но появляется принц на белом коне и бла-бла-бла. Спасибо, что именно в этот момент отсутствовал Эндрю, который пошел за новой банкой пива.

***

Именно сейчас, с приходом «4», он понял, что «0» придет во вторник. Что у них во вторник? Ни матча, ни Колумбии. Это насторожило его еще больше, но он ничего не сможет с этим сделать, кроме как рассказать команде и Ичиро, чего он делать, разумеется, не будет, так как не собирается подставлять их людям Натана. Ромеро и ДиМаччио мертвы, после долгих усилий Натаниэля и Маркуса, но это ничего не меняет. Лола и Патрик все еще там, может, они тоже сговорятся с испанцами. Натана освобождают девятнадцатого января, что делает все более… болезненным. Тогда тем более нет смысла кому-то знать. Он отсиживает три пары, слушая внимательнее, чем когда-либо, потому то хочет насладиться последними днями сполна. Единственное, что вгоняет его в депрессию — запрет тренировок до конца недели. Это значит — до самой смерти. Это значит, что незаконченная тренировка перед миссией была его последней. Последней полноценной отдушиной, последним глотком свежего зимнего воздуха. А потом он просто… исчезнет. Как исчезали люди, которых ему приказывали убивать, как его мать, оставленная криками в подвале. Лисы сделали его мягким и податливым, как патока. Они также сделали мягче Жана и Кевина, что является благотворным влиянием (по крайней мере, так кажется самому Натаниэлю). Может быть, будь у него выбор, он бы не учил сейчас историю и право, хотя это ему довольно-таки сильно нравится. Он бы взял что-нибудь еще. Может, языки? Хотя семь его вполне устраивают. Может, математика? То, где нет места сослагательному наклонению, как в философии, где все четко и по инструкции. — По существу нормы вышеупомянутой статьи направлены на организацию надлежащей конкуренции на рынке и застрагивают отношения с участием потребителей и тех лиц, которые действуют как предприниматели. — продолжает преподаватель свою лекцию, пока Натаниэль периодически теряется в голове, стараясь оттолкнуть всевозможные отрицательные мысли. Со звонком с последней пары он понял, что немного не в себе. Его нога беспорядочно подпрыгивает, голова упала на руку, поставленную на локоть на парту, а дыхание почти не контролируется. Приступы паники без особой причины у него были довольно часто, но обычно их можно было предугадать и предотвратить еще до начала. Тут же его просто накрыло. Он пропустил половину семинара. Теперь он попытался подняться с нечитаемым выражением лица. Немного покачнувшись, он уложил ноутбук в сумку и мышью прошмыгнул в толпу, из которой выбрался наружу. Его руки подрагивали, а дыхание все еще принципиально контролировалось, но лицо было каменным. Крепко сжав сумку рукой, он в считанные минуты дошел до башни и заперся в своей комнате, свернувшись в клубок возле стены между кроватью и столом. Эту паническую атаку он пережил в гордом одиночестве, зажатый в трех стенах.

***

«3» Он начал проводить ночи на корте, вопреки дикой боли в бедре. Корт был его любимой отдушиной, а крепкий сон Дэя и Моро позволял ему спокойно сбегать из комнаты. Он без конца истреблял ворота, заставляя их гореть красным снова и снова. Его ноги горели, руки потеряли свою чувствительность, а голова была блаженно пуста. Именно этого он желал все годы. Он горел экси, но иногда ему казалось, что недостаточно, чтобы сохранить это. Иногда ему не хотелось видеть себя игроком, хотелось бежать подальше от этого спорта, а в другие дни запереться на корте и не выходить отсюда. Оставить свой прах в плексигласовых стенах. Эндрю посматривал на него с прищуром, когда на утро он выходил на пробежку, будто знал, что что-то происходит, но ничего не говорил. Миньярды оставались рядом с ним тенью, Лисы видели в нем мальчишку, а братья приглядывали за ним, подставляя свое плечо, но не слишком навязчиво. Натаниэль хочет плакать. Ха-ха, это так смешно и нет одновременно. Скоро он потеряет все, чем так дорожил, все, что любил, кого любил. Мэтт, Элисон, Рене, Сет, Ники, Дэн, Эбби, Ваймак, Кевин, Жан, Ичиро, Клэр, Крис, Филипп, Ребекка, Джеф, Карл, Йен, Стюарт, Брен, Джеймс, Стефани, Аарон, Эндрю… Все эти имена станут для него ничем, как и он сам станет никем и ничем. Тело стало приятно покалывать от бездвижного состояния, в котором он находился некоторое время. Будильник, который он поставил к паре, сработал, и он заставил себя подняться. Время начинать новый день, который закончится приятным времяпровождением с Эндрю.